Твои алые губы

Прошёл примерно месяц с тех пор, как Феликс переехал к Хвану в мастерскую. Как-то раз, когда музыкант снова допоздна задержался у Хёнджина, тот вызвался его проводить до дома и, увидев в какой каморке живёт его возлюбленный, не смог с этим смириться. Ликс практически не сопротивлялся, ему было очень интересно с Хёнджином, он много рассказывал про Лео и Уилли, и как выяснилось, в галерее были картины вовсе не неизвестных художников, они принадлежали кисти самого Хвана и его учителя Леонардо. Великий художник просто не смог отказаться от рисования, поэтому чтобы не быть узнанным, ему пришлось полностью изменить стиль рисования. Чаще всего Феликс был с художником в мастерской, либо присматривал за галереей, когда были посетители. Рядом с Хёнджином душа музыканта пела, в те моменты, когда художник не просил его сидеть неподвижно, он развлекал его своим голосом и игрой на гитаре. Хвану же, под пение Феликса, работалось гораздо легче, а картины будто становились живее, за время проведенное вместе, он уже закончил пару портретов и был очень доволен ими. Парни не обсуждали в каких отношениях они находятся, никто не предлагал никому встречаться, они просто жили вместе как семья, будто знали друг друга очень долго. Вскоре после переезда появились ласковые прозвища, как только Хёнджин не называл Феликса: моя муза, солнышко, ангел мой, котёнок и многими другими всевозможными милыми словечками. Ликс же звал Хвана либо уменьшительными формами его имени, либо зубастиком, что безумно нравилось вампиру и вызывало у него такую редкую широкую улыбку. Феликс впервые с тех пор как потерял семью не чувствовал себя одиноким, с Хёнджином не было того неприятного ощущения, от которого становилось тяжело и больно на сердце, художник делал всё, чтобы его парень чувствовал себя любимым и нужным. Феликс, как подобранный с улицы щенок, был благодарен ему за всё и любил его с каждой секундой всё больше и больше.

***

Хан Джисон тоже зря времени не терял, за месяц он сильно сблизился с Минхо, даже слишком, но понял это очень поздно – сидя на огромной столешнице в квартире Ли, когда тот страстно целовал его, прижимаясь всем телом и поглаживая бёдра. Поведение Лино, так его называли друзья, поначалу отталкивало Хана: он вёл себя грубо и вызывающе, пошло шутил и вечно его лапал. Джисон каждый раз мысленно убивал Минхо, только мысленно, ради себя и Хвана, чтобы ничем не выдать слежку, а вот его тело очень даже радовалось и охотно откликалось на прикосновения ненавистного Ли, что ещё больше раздражало и вводило в ступор. Первый поцелуй случился неделю назад, когда они остались вдвоём после очередной сходки банды в квартире Минхо, Хан напросился туда под предлогом, что якобы хочет вступить и ему уж очень интересно как проходят встречи вампирской шайки. Ничего сверхъестественного, кроме кучи вампиров в одной квартире, он там не увидел, удивительным было разве что отношение всех к своему главарю, Джисон до сих пор не понимал почему именно Ли Минхо им был и как он это заслужил, почему его все боялись для него тоже оставалось загадкой. Когда собрание было окончено, все поклонились главному и направились к выходу, он окликнул Хана: — Новенький, останься, нужно кое-что обсудить. Хан безропотно выполнил приказ и сел в кресло напротив. Внутри него всё бушевало, страх, что его раскрыли, не давал покоя, руки тряслись, пульс стучал в висках, оглушая, щёки покраснели. Как только все покинули помещение, Минхо продолжил: — Боишься меня? — Нет. — А стоило бы. Ты наверное не в курсе, что я убил сотни таких как ты, чтобы оказаться у власти. — Алое пламя сверкнуло в его глазах. — Вот и тебе я могу свернуть шею, как беспомощному цыплёнку. Ты даже пискнуть не успеешь. — Бельчонку. — Что? — Свернуть шею как бельчонку. Мне часто говорят, что я похож на белку, думаю это более подходящее сравнение. — сказал Джисон, стараясь изо всех сил скрыть дрожь в голосе. Минхо рассмеялся громким искренним смехом, но почти сразу снова посерьёзнел. — Ты забавный, и, не буду скрывать, нравишься мне. Хани, я ЗНАЮ, что ты боишься меня, но спрашивая тебя, каждый раз получаю один ответ. Ещё я знаю, что ты не просто так увязался за мной и вынюхиваешь информацию, чтобы защитить себя и своего дружка. Если бы на твоём месте был кто-то другой, я убил бы его, но ты моя слабость, а слабость нужно контролировать и держать ближе к себе. Джисон, я задам один вопрос, от твоего ответа будет зависеть ваша с Хваном жизнь. Если ты согласишься, я не трону ни тебя, ни его, если он, конечно, не полезет первый, если нет, то боюсь, придется избавиться от вас. — Минхо понимал, что это шантаж, который вынудит Хана согласиться. Глубоко в душе, он понимал, что никогда не сможет убить этого милого вампирчика, что-то в его черством сердце изменилось с тех пор, как он встретил Джисона. Выждав небольшую паузу, внимательно всматриваясь в его испуганные глаза, Минхо продолжил, — Хан, ты сможешь полюбить меня и стать моим парнем? Джисон готов был расплакаться, человек, которого он ненавидит всей душой предложил ему встречаться, да так предложил, что это вопрос жизни и смерти в прямом смысле слова. Парень, скрепя сердце, ответил, сдерживая подступающие всхлипы: — Да, Ли, я постараюсь полюбить тебя. Минхо понимал всю мерзость своего поступка, но на душе было так отрадно, от осознания, что Хан будет принадлежать ему. Он приблизился к креслу и опустился на пол. Смахивая с пухлых беличьих щёк едва заметные слезинки, сказал: — Ты позволишь мне показать, каким я могу быть с человеком, которого люблю? Хан смотрел в его глаза, в них не было той холодности и злобы, лишь нежность, которая теплым облаком обволакивала сердце и затуманивала разум. Он кивнул и немного приоткрыл пухлые губы. Минхо, стоя перед ним на коленях и выражая этим полное подчинение, аккуратно провёл пальцами по скуле Джисона, его взгляд сместился с глаз на губы, он медленно примкнул к ним, к таким желанным и мягким. Облизнув нижнюю губу парня, проник в рот языком, сплетая их в медленном танце. Он ласкал чужой язык и нёбо своим, нежно поглаживая, Хан лишь принимал эти ласки, в которых не было ни намёка на грубость, не успевая отвечать. Джисон, до этого сидевший неподвижно, пустил в ход руки, поглаживая красивые плечи и руки Ли, когда он провёл по ключицам тот простонал и отстранился из-за нехватки воздуха. Таким был их первый поцелуй — нежный и чувственный. Сейчас, же, подставляя шею для новых горячих поцелуев и укусов, Хан томно выстанывал имя Минхо, попутно снимая с него ненужную черную футболку. «К чёрту нежность» — думал Джисон, царапая спину своего парня, тогда она была ему необходима, а сейчас можно обойтись без неё. Лино взял его одной рукой за шею, другой прижимая к себе за талию, и прошептал, касаясь своими губами его: — Хочешь сегодня грубо? — в безумных глазах были лишь похоть и желание. — Минхо-я, пожалуйста, не останавливайся, — прохрипел Хан, прижимаясь к нему сильнее и целуя. Придерживая парня за бедра, Ли снял его со стола и отнёс в спальню, не разрывая поцелуй. — Малыш, помоги мне со своей одеждой. — попросил Минхо, расстёгивая ремень и снимая с себя узкие рваные джинсы темно серого цвета. Хан тоже послушно избавился от своей льняной рубашки и брюк, под которыми не было белья. — Смотрю ты подготовился. — фирменная усмешка Ли, которая читалась не столько по губам, сколько по хитрым кошачьим глазам, появилась на его лице. — Посмотри получше — съязвил Джи и притянул Минхо к себе, увлекая в глубокий поцелуй. Руки главы банды вампиров оглаживали изгибы тела ресторанного критика, медленно спускаясь вниз. Ли Минхо считал, что никто никогда не сможет удивить его. Так было пока он не встретил Хана. Любое, даже предсказуемое, его действие вызывало у Минхо удивление и восторг. Вот и сейчас, обнаружив уже хорошо разработанное колечко мышц , он не смог сдержать улыбку. — Так вот зачем ты уходил во время собрания? — Предположил довольный Ли. — Ты после отчётов обычно такой нетерпеливый и грубый, я хотел сделать тебе приятно. — Сказал Хан и принялся целовать ключицы Минхо, слегка покусывая тонкую кожу острыми зубами, оставляя быстро затягивающиеся ранки и слизывая капельки крови. — Но тебе же нравится, Ханни, когда я грубый? — сказал Ли и сжал осиную талию Джисона одной рукой. — Мхм, — смог лишь простонать Хан в знак согласия, зажмурившись, когда Минхо резко проник в него сразу двумя пальцами. Джисон лежал на спине, широко разведя ноги для Минхо, который находился между ними и, упираясь рукой в изголовье кровати, ласкал парня, активно двигая пальцами внутри, попадая по простате. Хан уже был на пределе и метался по подушкам, отчаянно пытаясь сдержаться, он знал, что Минхо будет недоволен и накажет его, если он кончит раньше времени. — Минхо-я, пожалуйста, — единственные слова, которые Джисон мог сейчас произнести. — Потерпи немного, малыш, ты же знаешь, как я люблю играть с тобой. — В подтверждение его слов, из боксеров, которые он пока оставил на себе, сильно выпирал возбуждённый член. — Лино, я же специально подготовился, пожалуйста, я уже совсем скоро. — Выпалил нетерпеливый Хан и погладил рукой разгоряченную плоть парня через тонкую ткань. — Ладно, Сонни, довольно с тебя игр, ты был сегодня хорошим мальчиком. Минхо достал из прикроватной тумбочки презерватив и смазку, быстро подготовился и, наклонившись, шепнул Джи куда-то в стык нижней челюсти и шеи, обжигая горячим дыханием: — Готов, сладкий? — С тобой – всегда. — шепчет в ответ Хан и чувствует, как его стенки приятно растягивает немаленький член Минхо. Он входит сразу на всю длину в подготовленного Джисона, задыхающегося от стонов. Ли двигается сначала медленно, постепенно наращивая темп до идеального, когда на всю комнату раздаются громкие хлюпающие хлопки тел. Ханни выкрикивает имя своего «мучителя» и поглаживает свою шею, слегка сдавливая её, прося добавить в и без того опасный коктейль эмоций ещё адреналина. Больше не сдерживая себя, Минхо сжимает горло парня одной рукой, напрочь перекрывая доступ кислорода, из его рта теперь слышаться лишь хрипы, а в уголках глаз скапливаются слезинки. Грубые, резкие толчки отдаются приятным спазмом во всём теле, низ живота горит и завязывается в узел, предвещая приближение разрядки. Разум же затуманивается и, в момент когда Джи кажется, что он теряет сознание, Ли отпускает руку, давая сделать пару глотков воздуха, и впивается в губы, рвано целуя. Делает ещё несколько глубоких толчков и кончает, одновременно с Джисоном, проваливаясь в пучину удовольствия. Отдышавшись, Минхо кусает шею парня и припадает губами к укусу, делает несколько маленьких глотков и отстраняется. Встаёт, выбрасывает использованный контрацептив и ложится рядом с Ханом, лежащим с закрытыми глазами на влажных простынях. Ли протягивает парню запястье, но тот морщится и качает головой, отказываясь. — Бля, прости, забыл. — Забей, дай лучше салфетки. — Мог бы уже запомнить, что они в тумбочке рядом с тобой. — усмехнулся Ли, но всё же взял салфетки и сам вытер залитый спермой живот Хана. — Сладкий, давно это у тебя? — Что? — Ну, непереносимость вкуса и запаха крови? — Сразу как Джинни обратил меня. Я думаю это связано с тем, что я всё ещё чувствую вкус обычной еды. — Хах, а я уже и забыл какая она на вкус… — В мире столько всего вкусного, что я не смог от этого отказаться в пользу крови. Сколько бы я ни пытался, кровь, для меня, на вкус как кровь. Разве что твоя менее противная, а вся остальная обычная солоноватая с металлическим привкусом. — Я первый вампир, чью кровь ты попробовал после обращения? — Спросил Минхо, прижимая Хана к себе. — Да, и единственный. — Ответил Джисон и легонько коснулся губами чужих губ, — Можно, я сегодня останусь? С тобой так хорошо. Сердце Минхо сделало несколько кульбитов. Он принудил Джи к отношениям и понимал, что не стоит ждать от него признаний. В такие моменты ему казалось, что его парень всё ещё может влюбиться в него по-настоящему. Услышав нежное «Конечно, сладкий», Хан Джисон окончательно осознал в какой заднице он находится. Ведь ему предстояло сообщить Хёнджину, что он влюбился в вампира, убившего Леонардо.