Твои алые губы

Джисон пришёл к другу ранним утром, предполагая застать его в постели, но Хван уже сидел перед мольбертом с кисточкой и палитрой в руках, хоть на его лице и не было следов усталости, лучший друг не стал спрашивать о причинах бессонной ночи. Хан это понял, так как знал, что Хёнджин ненавидел рано вставать, и в таких случаях предпочитал не ложиться спать вовсе, ведь сон для вампиров скорее формальность, чем необходимость. — Хэй, броооо - проорал Хан вламываясь в мастерскую. — Тихо, я не один! Феликс спит! — прошипел Хван и прислушался, услышав, что его любимый заворочался, скорчил недовольную гримасу в сторону единственного друга. — Это так ты встречаешь лучшего друга!? Я вообще-то не с пустыми руками! — возмутился младший вампир и протянул небольшую сумку, в которой лежали несколько пакетов с донорской кровью. — Прости, я слегка перенервничал вчера и не спал всю ночь. Спасибо за кровь, но думаю, теперь можешь больше не приносить её мне. — сказав это, Хёнджин многозначительно посмотрел в сторону кровати, где спал Феликс. Проследив за взглядом художника, Джисон всё понял. — Ты будь осторожнее, пожалуйста. Он всё-таки человек, а ты вампир. Лучше с этим не шутить. — Да знаю я, знаю. Что это ты меня учить вздумал? Как сам-то? Давно на связь не выходил. — Я даже не знаю с чего начать... — Начни с того, где был всё это время. — Это будет не просто объяснить, но я постараюсь. — Не пугай меня так, Джи. Что случилось? — Помнишь, где-то месяц назад мы говорили про Ли Минхо? — получив утвердительный кивок, Хан продолжил, — Так вот, я решил, что лучше всего узнаю его, если внедрюсь в их банду. — Ты совсем с ума сошел!? — Как видишь, я жив, значит всё прошло гладко, ну или почти гладко. Он меня раскусил в первую же неделю. — Что? — Да не психуй ты! Дай договорить! Мне и без твоих истерик трудно всё сформулировать. Я и Лино, мы э... Он и я... Короче, он мой парень, вот! — выговорил наконец Хан и поднял взгляд на друга. Впервые за несколько лет их дружбы, Джисон испугался Хёнджина, тот был в ярости и с большим трудом сдерживал порыв кинуться на бестолкового друга. — Я тебя прошу, скажи, что это очередная тупая шутка. — сквозь зубы прорычал Хван, прикрыв глаза и потирая двумя пальцами переносицу. — Это не шутка. Джин, не смотри на меня так, блять. Я всё объясню. Когда Хо раскрыл меня, он сказал, что я его слабость, поэтому он хочет держать меня ближе и предложил встречаться. Я хотел ему отказать, он был мне противен, но Минхо сказал что если я это сделаю, то он убьёт и тебя, и меня. У меня не было выбора. Зато теперь у меня есть преимущество, я, блять, живу с ним и таскаюсь везде с ним, мне для этого даже усилий прилагать не нужно. Я очень много про него узнал, вот только он мало рассказывает о прошлом, знаю только что его обратили после того как они с семьёй попали в аварию. А где, как и когда – он не говорит. И вообще, знаешь, Джинни, он не такой уж и плохой... — Хан Джисон, я могу ещё принять, то что ты согласился с ним встречаться, но никогда не пойму, почему ты называешь его неплохим, после шантажа и угроз. — Хёнджин, если честно, я сам не до конца понимаю, что к нему чувствую и почему, но этого не изменить. Прости, я подвёл тебя. — Ох, да ладно тебе. Ты никого не подводил и извиняться тебе не за что. Я тоже не хотел тебя задеть. Такое чувство, как любовь, — сложная штука. Я вот например давно смирился, что именно она убьёт меня. Эх, как же в такие моменты не хватает Лео и Уилли, они были экспертами по этой части. — Вот, не надо только опять заводить эту шарманку "найду свою любовь и помру". Ну и что, что тебе это старикан напророчил. Ты ж, вроде, говорил, что предсказание очень приблизительное и всё может измениться. Так что, не отчаивайся, друг, найдём мы ещё своё счастье. Старший вампир тяжело вздохнул, ему действительно хотелось быть просто счастливым. Он прожил больше двухсот лет и, встретив свою первую и единственную любовь, не готов был потерять её. — Спасибо, Джисон, надеюсь, так и будет. — Есть ещё кое-что... Минхо хочет с тобой встретиться. Как с другом своего парня, а не как с "подозрительным вампиром-одиночкой, которого нужно устранить". Только прошу, что бы он не говорил, не нападай на него, иначе, он просто убьёт тебя. — А что такое он мне может сказать, что я захочу почесать об него кулаки? — Ну, мало ли, я просто предупредил об условиях нашего договора. — Ладно, пусть так. Где он хочет встретиться? — Лучше будет у тебя, здесь или в квартире. — Да, лучше в мастерской. — Хорошо, тогда вечером заглянем в гости. — Улыбнулся Хан и через несколько минут его уже не было в здании. Поднявшись наверх, Хёнджин обнаружил проснувшегося Феликса, который был сильно шокирован случайно подслушанным разговором. Парня разбудил громкий голос Джисона, так неожиданно зашедшего в гости, поэтому он слышал абсолютно всё. — Почему ты не спустился? — Я не хотел вам мешать. — Всё слышал? — Да. — Сегодня вечером здесь может быть опасно, поэтому сегодня побудешь у меня в квартире. — Джинни, почему ты сказал, что смирился со своей смертью? — Это был единственный вопрос, который сейчас волновал Ликса. — Солнышко, помнишь я говорил, что моя судьба это "Ромео и Джульетта"? — медленный кивок светловолосой головы и Хёнджин продолжил — Я нашёл свою любовь и с достоинством приму смерть, но я готов отдать что угодно, лишь бы это случилось не скоро. — Когда ты собирался мне рассказать? — произнес музыкант дрожащим голосом. — Я хотел, но не мог решиться. Ты же слышал, что сказал Джисон? Предсказание не точно на 100%, всё может измениться. — Я люблю тебя, Хёнджин. Я не могу потерять ещё и тебя. — Феликс нежно коснулся пальцами фарфоровой кожи вампира. В его обычно добрых глазах застыло выражение боли потери и горя, которое знакомо лишь тем, чьих любимых больше нет в этом мире. Хёнджин знал этот взгляд и хотел чтобы Феликс наконец выговорился, выплакался, если будет нужно, но не держал в себе и не переживал трагедию, случившуюся с его семьёй, в одиночку вновь и вновь. Хван, в попытке хотя бы объятьями облегчить боль на сердце любимого, прижал застывшего парня к себе. События прошлого нахлынули волной, выплёскиваясь наружу горячим потоком слёз. Сколько бы лет ни прошло, боль не утихает, но с Хёнджином Феликс стал забывать насколько он был одинок. Ликс понимал, что если потеряет и его, снова жить дальше он не сможет. Остаток времени до прихода гостей, парни провели в объятьях друг друга, наслаждаясь теплом тел и тихим биением сердец в унисон. Незадолго до назначенного часа, Хван отвёл парня в свою квартиру, выслушав несколько восторженных комментариев по поводу обилия растений и подарив прощальный поцелуй, вернулся в мастерскую, чтобы всё подготовить.

***

— Лино, прошу тебя, будь поласковее, Хёнджин всё-таки мой единственный друг. Если бы не он... — Да, знаю я, знаю. Хани, солнце, ты слишком сильно нервничаешь. Мы просто познакомимся. — Не все любят таких хамов, как ты, Минхо. — Огрызнулся Джисон. — А ты? — А я исключение. Удовлетворившись ответом Ли Минхо притянул своего парня к себе и поцеловал, грубо и пошло, наплевав на то, что вокруг много людей. Подойдя к двери галереи, Хан снова обратился к Минхо: — Повтори то, что тебе делать запрещается. — Да ладно тебе... — протянул старший, закатывая глаза. — Повтори, иначе мы уходим. — Мне запрещено хамить, в грубой форме высказывать мнение по какому-либо поводу, критиковать картины, а также распускать руки, пытаться его убить и вообще открывать рот. — Ты ещё кое-что забыл. — твёрдым голосом, приподняв одну бровь, сказал Джисон. — Ах, да. Мне нельзя ни при каких обстоятельствах упоминать о Леонардо, а тем более об обстоятельствах его гибели. — Я же могу тебе доверять? — Конечно, детка. — отмахнулся Минхо и слегка похлопал своего парня по попе, пропуская вперёд, на что получил поджатые губы и укоризненный взгляд. Джи открыл дверь и быстрым шагом провёл Лино по галерее к нужной двери, она была незапертой, и они беспрепятственно вошли в мастерскую. — Привет, Джинни! Мы пришли! — Добрый вечер, моё имя Хван Хёнджин, приятно познакомиться. — Добрый, я Ли Минхо, взаимно. — Прошу, проходите, будьте как дома. — Он сделал приглашающий жест рукой и прошёл в сторону импровизированной столовой. Там, где художник обычно рисовал, теперь стоял стол и три стула. Хан удивился такой перемене в интерьере: — Вау, когда успел? Утром этого не было. — Меня спасла экстренная доставка из мебельного магазина. — Улыбнулся Хёнджин другу, почти ничего в его внешности не выдавало внутреннее напряжение. — Ох, не стоило так тратиться. Мы могли выбрать другое место для встречи. — слегка удивлённым голосом сказал Минхо. — Нет, нет, всё нормально. Мне самому так комфортнее. Я не очень люблю выходить из дома. — Выходит, и друзей у тебя нет? Кроме Джисона, разумеется. — в лоб спросил Ли, ловя от Хана удар в предплечье за вопрос на запретную тему. — Да, можно и так сказать. — не смутившись ответил Хван. — Джинни, а как же... — решил поддержать диалог Джи. — Он мой парень, а не друг. — О, так ты не один здесь живёшь? — Протянул Лино, разминая плечи, будто ягуар, готовящийся к прыжку. — С недавних пор. — Что это мы всё стоим? Джинни, мы еду принесли и вино, как и договаривались. Идём за стол? — Перевёл тему Джисон. — Да, конечно, присаживайтесь. Хан принес говяжьи стейки из лучшего по его мнению ресторана в этом районе города. Во время ужина разговор не клеился, как и до этого. Все темы были провокационными, ответы краткими и резкими, Джисону было очень неловко,  Хван и Ли метали друг в друга хмурые взгляды. После ужина Хёнджин предложил осмотреть законченные картины, находящиеся в мастерской, а затем спуститься в галерею. Минхо неспеша шёл вдоль ряда картин, выставленных вдоль панорамного окна, среди них было много натюрмортов завораживающей красоты, несколько морских пейзажей, изображения старого Парижа разных времён и, в самом конце, пара портретов одного и того же юноши. Парень на картине был знаком Лино, не смутно напоминал, а был похож как две капли воды на человека из его прошлого. Он помнил эти красивые добрые глаза, ровные чёткие черты лица, веснушки, придающие его внешности особый шарм, изменился лишь цвет волос. — Эй, Хо, что случилось? Ты пялишься на  этот портрет уже минут семь. — спросил Хан своего парня и на секунду ему показалось, что в уголках его глаз блестели слёзы. — Кто изображён на портрете? — повернулся Ли, обращаясь к художнику, который стоял чуть позади. — Зачем тебе это? — ответил вопросом на вопрос художник. — Просто он напоминае человека из моего прошлого. — Это моя муза, моя любовь, мой Феликс. — влюблёнными глазами проговорил Хёнджин, разглядывая собственное произведение. Услышав имя, Минхо слегка отшатнулся от картины, но, опомнившись, натянул фальшивую улыбку и сделал вид будто ничего не произошло. Он чувствовал, как ярость и ревность заполняют его сердце. Не должен его Феликс, а это без сомнений был он, встречаться и жить с этим ничтожным Хваном. — А кто научил тебя так владеть кистью? Твои работы просто потрясающие. — Ли было уже глубоко наплевать на обещание данное Хану, в его голове ещё прочнее засело желание убить ничего не подозревающего художника. Джисон попытался схватить Минхо за руку в умоляющем жесте, но тот грациозно увернулся. — Я благодарен своему учителю не только за знания и умения, но и за то, что до сих пор живу на этом свете, хоть и не как человек. Леонардо Да Винчи был моим наставником. К сожалению он погиб от рук неизвестного вампира несколько лет назад, может ты что-то слышал об этом? — Да, слышал. — Твердо проговорил Минхо, не обраща внимания на парня, судорожно сжимающего его руку в попытке увести подальше от Хёнджина. — Джинни, время уже позднее, нам пора домой. Давай в следующий раз. — Попытался исправить ситуацию Хан, но было уже поздно. — Джисон, не неси чушь. Ты знаешь как это важно для меня, потерпи немного. Минхо, так ты знаешь кто его убил? — Хван был на взводе, он так долго ждал момент когда узнает имя и сможет наконец отмстить. — Да, его убил, — секундная пауза показалась всем вечностью, перед тем как Ли поднял на Хёнджина ледяной взгляд алых глаз и произнёс, — Я. — Что? — Художник не мог поверить своим ушам, его руки дрожали от гнева и напряжения, а голос перестал слушаться и стал едва слышным. — Он так умолял меня не убивать его. Так переживал, что его дорогой Хёнджинни не справится с потерей. Он боялся не смерти, а того, что ты просто не выживешь без него. — вампир выплюнул эти слова как яд, убивающий за секунды, и сжал кулаки, приготовившись к драке. — Я убью тебя. — одними губами прошептал Хван и кинулся на противника, ведомый ненавистью и жаждой мести. В эту же секунду Хан попытался вмешаться, но был отброшен чьей-то рукой в сторону лестницы, об которую сильно ударился головой и потерял сознание. Хёнджин, не имеющий навыков рукопашного боя, беспорядочно молотил руками в воздухе иногда задевая тело противника, безошибочно отклоняющегося от ударов, что только больше распаляло его. Наигравшись, Минхо стал бить, всегда выжидая удачный момент, точно и со всей силы, выбивая воздуха из лёгких и дробя кости. Первый удар пришелся куда-то в рёбра, Хван почувствовал треск ломающихся костей. Неопытность подводила художника, но алая пелена ярости перед глазами не позволяла сдаться. Он снова и снова бросался на врага, как бешеный зверь, получая новые и новые удары, кашляя собственной кровью и выбиваясь из сил. Наконец кулак Минхо прилетел прямо в его челюсть. Снова треск и шум в ушах, нестерпимая боль до звёздочек перед глазами. Ослабевший парень с грохотом отлетел в сторону, попытки подняться не приводили к успеху. Лино как дикий кот медленно подкрадывался к жертве. Он взял деревянный стул и, размахнувшись, обрушил его на спину Хвана, прекратив попытки встать и, кажется, сломав ему позвоночник. Предмет мебели разлетелся на кучу обломков, в руке убийцы остался лишь заострённый кусок ножки стула. Минхо ногой перевернул почти неподвижное тело Хёнджина, наступив на его плечо и вызвав новый всплеск боли, он произнес: — Ты недостоин моего брата, случись что, ты даже не сможешь его защитить. С этими словами он вогнал в грудь Хвана острый деревянный обломок.