Твои алые губы

— О! Ты очнулся! — Послышался голос Хана откуда-то поблизости. Сильная боль пронзила всё тело Хёнджина, напомнив о случившемся. — Мне нужно домой... — хрипло произнёс старший вампир. — Нет-нет-нет, голубчик, недельку как минимум ты здесь проваляешься, и то, только если будешь послушным вампирчиком. — Но мне нужно домой, Феликс, он слышал наш утренний разговор, если я не вернусь, он может подумать, что со мной что-то случилось... — Хёнджин, прошло уже три дня. — Что? Как три дня? — Не поверив, он потянулся за телефоном, чтобы проверить дату, но боль снова горячими волнами разнеслась по всему телу, громко и протяжно застонав, повалился обратно на подушку. — Не вру я, — сказал Хан, тыкая экраном  в лицо друга. — Я понимаю, что это очень важно для тебя. В бреду ты постоянно повторял его имя. Но Джинни, ты даже с кровати встать не можешь. — Тогда могу я попросить тебя привести его сюда? — Исключено, о моей квартире никто не должен знать, это вопрос моей безопасности. Ты ведь просто переживаешь за него? Я могу последить за ним, чтобы ничего не случилось. — Да, спасибо, Джисон... Скажи, как я здесь оказался? Минхо, ведь, вырубил тебя в самом начале. — сказал Хван и замолчал, облизывая губы. Даже такой короткий разговор отнимал у него много сил. — Сейчас принесу тебе попить и расскажу. Должно полегчать. — Вернувшись со стаканом крови, Хан продолжил. — Когда я очнулся, он сидел, как ни в чём не бывало, за столом и ждал. Услышав, что я зашевелился, Минхо, — произнося это имя, голос Джисона немного сорвался, — подошёл, сказал позаботиться о тебе и возвращаться к нему домой, а потом просто развернулся и ушёл. Я сразу понял, что всё плохо, но когда увидел тебя... Думал, что ты мертв. Если честно, это чудо, что ты выжил. Он столько костей тебе переломал, ещё и этот импровизированный кол. Ведь он специально задел сердце так, чтобы не убить, вот тварь. Я беру свои слова про него назад, теперь ненавижу его ещё больше. Он не способен на что-то хорошее — Парень шмыгнул носом, заканчивая рассказ, потёр нос и посмотрел в пол. Его сердце больно сжималось, хоть и казалось, что оно разбилось вдребезги и на его месте образовалась пустота. — Джи, ты сам-то как? — несмотря на своё состояние и небольшое чувство предательства, ведь Хан точно знал про убийство Лео, он всё равно переживал за друга и решил оставить серьезный разговор на потом. — Нормально, бошка болит немного, а так всё хорошо. — Грустно улыбнулся Хан Джисон. — Спасибо тебе, за всё. — Ладно тебе, друзья должны помогать друг другу. Пойду проведаю твоего ненаглядного, проветрюсь заодно. — Звони если что-то случится. — Конечно. — Послышался хлопок входной двери. После выпитой крови Хвану существенно полегчало. Он теперь мог почти безболезненно сесть на кровати и даже встать с неё, но неприятные режущие ощущения в рёбрах спине и груди давали о себе знать. Кое-как дойдя до ванной, Хёнджин умылся и привёл себя в порядок, стоя перед зеркалом, он задрал вверх футболку Хана, которую тот, по-видимому, ему любезно одолжил. Чуть ниже старого, привычного шрама находился свежий ещё не заживший, проведя по нему рукой, Хван погрузился в свои воспоминания: над ним склоняется Ли Минхо с деревянным оружием в руке и говорит, то что он совершенно не готов был услышать. "Этого просто не может быть!" — Подумал Хёнджин и устало закрыл лицо руками. Если Феликс и Минхо братья, то им действительно грозила огромная опасность. Размышления привели вампира к временной мере — он решил, что пару дней ещё поживёт у Хани, чтобы не подвергать своего парня риску. Вскоре вернулся Джисон. Он выглядел уставшим и замученным и, зайдя в свою квартиру, с грохотом швырнул телефон об стену. Все эти дни Минхо звонил ему чуть-ли не каждые полчаса, а Джи, конечно же, не собирался брать трубку. Каждый раз, когда на экране появлялась милая фотография Ли и подпись "Котёнок", его сердце разрывалось от боли, ведь какой бы ужасный поступок ни совершил любимый человек, чувства не могут так быстро испариться. — Эй, полегче! — отозвался Хёнджин из кухни, заваривая себе кофе. — Как сходил? — Твой ненаглядный работает в галерее. Там было достаточно много посетителей, поэтому скорее всего он меня не видел. — Рассказал Хан. — Я же просил его сидеть дома. — прошипел Хван. — Он, кстати, был достаточно бледным и  уставшим, глаза были красными и опухшими. Так что я думаю, раз тебе лучше, то не стоит задерживаться у меня дома. — Я решил остаться здесь ещё на пару дней, хоть и чувствую себя сносно. — Что? Эй, а меня не забыл спросить!? — Минхо сказал, что Феликс его брат. — Сильно головой приложился? Что ты несёшь? — Ты был в отключке и не слышал. Я точно помню, что сказал твой парень, и он явно не шутил. — И теперь ты собираешься избегать Феликса чтобы что? — Чтобы защитить его. — Давай ты не будешь вести себя как тупой главный герой из сопливой драмы. Только ты можешь его защитить. И я говорю это не потому, что хочу, чтобы ты освободил мою квартиру. — В любом случае, я уже всё решил, а тебе лучше бы наведаться к Минхо. — Хван Хёнджин, ты не имеешь права выгонять меня из моей квартиры! — закричал Джисон, несколько раз ткнув пальцем в грудь Хвана. — Это ведь он причина разбитого телефона. Я прав? — Да! Заебал названивать!  — не сдержав эмоций, крикнул Хан. — Сонни, вам стоит поговорить. — Блять, вот не надо строить из себя психолога. Я сам собирался поехать к нему, раз ты очнулся. Мне не жалко квартиру, живи сколько влезет, только боюсь это может плохо закончиться. — С этими словами Джисон покинул свою квартиру и направился к Лино. Разговор с Минхо получился тяжёлым, он не хотел ничего объяснять и извиняться. Эмоции Хана били через край, постепенно агрессивность сменилась слезами и признанием в чувствах. Всё закончилось в спальне - жарким сексом до беспамятства и потери сознания.

***

*неделю спустя* — Джинни, почему я должен идти проверять ТВОЕГО парня, если ты отлично себя чувствуешь и можешь это сделать сам? — Раздражался Хан Джисон, разговаривая с другом по телефону. В ответ он получил тяжёлый вздох и кучу бессмысленных причин, почему Хван не может это сделать сам, на самом же деле довод был всего лишь один — страх. Хёнджин безумно боялся навредит Феликсу своим присутствием в его жизни, поэтому и подсылал Джисона присматривать за ним. Прошло уже десять дней, как вампир исчез, но только сегодня музыкант осмелился заглянуть в мастерскую. Хёнджин никогда не бросил бы его без причины, наверняка что-то случилось — именно эта мысль пугала Феликса и не давала спать. Кошмары вернулись к нему, теперь ему уже не снилась авария, забравшая жизни его родных. Он видел мастерская, Хёнджина умоляющего его о помощи, то как чьи-то руки толкают Хвана с невероятной силой, художник разбивает собой окно, стекло разлетается на тысячи осколков, он до последнего смотрит в глаза своего парня, понимая, что потерял его навсегда. Боль в груди нарастала с каждым днём, но неведение изнуряло ещё сильнее, поэтому собрав все свои силы, Феликс нажал на ручку двери мастерской и отворил её. Увиденное потрясло его: новый стол и два стула были опрокинуты, щепки от третьего разлетелись по всему помещению, а в углу была огромное темно коричневое пятно, от которого к двери тянулся длинный след, будто что-то или кого-то тащили. Подойдя к пятну ближе, Ликс понял, без сомнений, это была кровь. Внутри всё сжалось, все его худшие опасения подтвердились. Рыдания сковали горло и лёгкие, нормально дышать не получалось, слёзы катились по щекам, оставляя влажные дорожки. Сердце болело, будто в него вонзили тысячу ножей. Он упал на колени, сжимая маленькими руками края футболки, из его горла вырвался крик полный скорби и страдания. Спустя несколько часов, когда слёзы иссякли, Феликс нашёл в себе силы, чтобы дойти до квартиры Хёнджина, в беспамятстве он оказался в ванной. Привычным движением парень упаковку лезвий и взял одно. Раньше, после аварии, временами ему хотелось покончить с собой и закончить его никчемную никому не нужную жизнь, но каждый раз, когда лезвие оказывалось  рядом с венами на руках, ему не хватало смелости, чтобы довести дело до конца. Всё заканчивалось неглубокими порезами на внутренней стороне бедра (чтобы никто не увидел), приносящими боль и облегчение. В этот раз Феликс не отступит, последняя его надежда на счастье исчезла и жить больше незачем.  Хёнджин не мог бросить его просто так, а если он погиб... В раковине шумела ледяная вода, руки немного тряслись, глаза болели от слёз, парень небрежно закатал рукава белой рубашки. Подставив руки под воду, он подождал несколько минут, пока чувствительность не притупилась. Он последний раз посмотрел на себя в зеркало, на него смотрел очень худой, бледный парень, из-за чего веснушки выделялись сильнее, с красными опухшими глазами. Зажав в зубах полотенце, он глубоко вздохнул и надавил остриём, проводя кровоточащий разрез от запястья почти до локтя. Со второй было сложнее, рука с порещом не слушалась, порез получился не ровным и едва доходил до середины предплечья. Ликс устало опустился на холодную плитку пола и откинулся назад, прислонившись к ванне, темно-алая, почти синяя кровь медленно заливала всё вокруг. — Хёнджин, я в мастерской, дверь была открыта настежь, хотя я помню, что закрывал её. Феликса нигде нет. — Посмотри у меня дома. Я скоро буду. У Хана, как и у его друга появилось плохое предчувствие, которое редко подводило. Подойдя к двери квартиры, Джисон почувствовал запах крови, и судя по его интенсивности, её было очень много. На лестнице послышались торопливые шаги и показалась темноволосая макушка Хвана. Одним движением выломав входную дверь вместе с косяком, он вломился домой. В мгновение ока Хёнджин оказался в ванной комнате, где на полу без сознания лежал его Феликс в луже собственной крови, которой пропитались светлые волосы и одежда. Слух вампира позволял слышать угасающее дыхание и едва бьющееся сердце. Он был ещё жив. Действовать нужно было немедленно, Хван сбросил куртку и разорвал рукав собственной кофты. Вампир прокусил запястье, густая кровь струилась по его кисти и тягучими каплями стекала с пальцев, он приподнял голову Феликса и поднёс рану на руке к его рту. Оставалось только надеяться, что Ликс выживет. Теперь, когда ничего уже нельзя было сделать, эмоции взяли верх над Хёнджином, огромное количество крови его любимого сводило с ума, состояние, в котором Феликс оказался из-за него, а ещё пробирающий до костей страх, боязнь, что он больше никогда не увидит эти светящиеся счастьем карие глаза. Он винил себя во всём, прижимая ослабевшее тело парня к своей груди. Пугающая тишина и тихие всхлипы друга — всё, что слышал Джисон, стоя у двери в квартиру, не осмеливаясь войти.  Любопытство и переживание за Хвана взяли верх, и он переступил порог. То что он увидел, поразило его до глубины души. Хёнджин крепко прижимал к себе едва живого, перепачканного в крови Феликса. Из-за сильного запаха он начал меняться, его глаза покраснели, удлинились клыки, понимание, что его друг тоже находится на грани, подтолкнуло застывшего Хана к действию. — Хёнджин, тебе лучше унести его в спальню и переодеть. Ты едва держишься. Молча, с будто стеклянными алыми глазами, старший вампир поднял на руки ослабевшее тело своего любимого и скрылся в одной из комнат. Джисон же немедленно приступил к уборке. Ночь была беспокойной. У Феликса поднялась температура и начался бред. Это означало, что его организм борется, цепляется за последний шанс выжить. На следующий день его раны окончательно затянулись, дыхание успокоилось, жар спал, но он по прежнему не приходил в себя. Только сейчас, когда состояние парня стабилизировалось, Хван позволил Джисону ненадолго себя сменить. За дни без Ликса к Хёнджину вернулась старая вредная привычка, поэтому, выйдя на балкон, он достал сигарету и закурил. С первой затяжкой он облегчённо выдохнул, самое страшное было уже позади. Чувство вины гложило его глубоко внутри, единственный вопрос, крутящийся в голове: "Как я мог позволить, этому случиться?" Сделав ещё несколько затяжек, не приносящих удовольствия, но почему-то дающих кратковременное чувство облегчения, он потушил сигарету и вернулся в комнату. К вечеру сердечный ритм Феликса нормализовался и больше не был слишком медленным, а ближе к полуночи он очнулся. Открыв глаза и увидев Хёнджин рядом с собой, слабым, хриплым голосом, Феликс едва слышно произнёс: — Я умер? — Нет, всё уже позади. — Сказал с грустной улыбкой Хван, по щеке скатилась слеза, вытерев её тыльной стороной руки, он продолжил, — Я думал, что навсегда потерял тебя, Солнышко. Прости меня, это я во всём виноват. — Что произошло? Где ты был столько времени? Я думал, что ты погиб... — Так и было бы, но меня спас Джисон. Давай позже поговорим, ты ещё слишком слаб, а у меня к тебе тоже есть несколько вопросов. Отдыхай, солнышко. — Сказал Хван и привстав с пола, взял его лицо в свои ладони, погладил большим пальцем бледную веснушчатую щеку и нежно коснулся своими губами чужих, пересохших из-за прерывистого дыхания, губ.