Твои алые губы

Прошло чуть больше недели после разговора с Хёнджином. Феликс снова чувствовал себя счастливым. Вампир заботился о нём, иногда даже слишком активно, но это больше умиляло, чем бесило. Они стали много времени проводить в пентхаусе, где Ликсу очень нравилось. Разнообразная растительность, которая занимала все полки от пола до потолка и даже висела на подвесных кашпо, дарила ощущение вечного тропического лета. Ещё при переезде Джинни выделил своему парню личную комнату, но Феликс почти всегда засыпал либо в мастерской, либо в чужой спальне, так как у них появилась привычка засиживаться допоздна болтая о жизни, искусстве или любой другой ерунде, пришедшей на ум. В отличие от привычного интерьера мастерской, в квартире имелись нормальная кухня и столовая со всем необходимым, поэтому когда Ликсу хотелось занять себя чем-нибудь помимо музыки, он шёл именно туда. Дегустатором приготовленной пищи был сам повар и, иногда, заходивший в гости Хан. Когда Джисон был с ними, Феликс и Хёнджин перекидывались многозначительными взглядами в духе "ты должен с ним поговорить". Оба понимали, что с их другом произошло что-то плохое, но Хан не спешил об этом рассказывать, из раза в раз отвечая на вопросы о самочувствии "всё нормально". Он не мог находиться дома один, было слишком тяжело. Казалось, что все эмоции покинули его и осталась только острая боль, выжигающая все остальные чувства. Джисон старался как можно больше времени проводить за пределами своей квартиры, он бродил по улицам Парижа, заходя в разные кафе и рестораны, чем приводил в ужас поваров. Примерно через 2 дня ему надоело есть и высказывать своё недовольство директорам ресторанов, а одиночество ощущалось сильнее. Попытавшись вспомнить, что последнее время приносило ему положительные эмоции, старательно обходя воспоминания со своим "бывшим", он пришёл к выводу, что единственное лекарство для его замученного сердца - это друзья. В компании было легче не вспоминать о Минхо, но Феликс в некоторые моменты своими повадками и мимикой сильно напоминал старшего брата. Перед тем как снова завалиться в гости, Хан всё же решил написать смс Хвану. Тот ответил, что сейчас в мастерской один, а Ликс дома, пишет песню, которую Хёнджину слышать почему-то нельзя. Решение было принято сразу же, молчать о причинах его печали было уже слишком сложно, поэтому парень решил навестить своего лучшего друга на работе. Просторное помещение снова выглядело как раньше, было светло чисто и уютно. Вампир, перепачканный в краске, приветственно выглянул из-за холста и помахал кисточкой. — Хани, как жизнь? — Я устал отвечать на этот вопрос "нормально" или "хорошо", потому что это нихуя не так. — Джи устало закрыл лицо ладонями, прогоняя просящиеся наружу слёзы. Хёнджин вытер руки о кусок ткани, которым едва-ли можно было что-либо вытереть, и, скрестив ноги в привычном жесте, приготовился слушать. — Я сразу понял,что-то произошло с тобой. Выкладывай, что случилось?— Хван тяжело вздохнул и посмотрел на парня с дружеским укором, но в выражении его лица не было ничего, что оттолкнуло бы, наоборот, глаза светились теплом и отражали полную готовность выслушать. — Джинни, я... Прости меня, — с этими словами Хан потерял контроль над своими эмоциями и разрыдался, стоя перед другом, заикания мешали нормально рассказать что произошло. — Минхо и я, мы... Я бросил его. Но мне так плохо и одиноко без него, терпеть уже нет сил, сердце болит будто его действительно разорвали на части. Я сам во всём виноват, нам нельзя было сближаться, это изначально было проигранной игрой. — Ох, Джи, что же ты сразу не сказал — взяв пару салфеток, Хёнджин встал и обнял Джисона, пытаясь успокоить в дружеских объятьях, чуть отстранившись, он промокнул его слезы салфеткой. Парень стал понемногу успокаиваться и расслабляться. — Садись на диван, а я принесу тебе воды. Вернувшись со стаканом, доверху наполненным прозрачной жидкостью, он сел рядом и, поглаживая друга по спине, заставил всё выпить. Охлаждающая горло вода и теплая рука на плечах оказались действенным успокоительным средством, Хан снова мог нормально говорить. — Джинни, прости меня, но я больше не могу находиться рядом с ним. После того, что он сделал, я ненавижу его. — Тебе не за что извиняться. Хочешь брауни? Ликс приготовил, на столе ещё осталось,я принесу. — Хёнджин постарался перевести тему и хоть как-то порадовать Джисона. — Но теперь ты снова в опасности. — Хан полностью проигнорировал попытку Хвана и не дал ему встать. — Одному дьяволу известно, что Минхо может выкинуть на этот раз. — Успокойся, я обязательно что-нибудь придумаю. Сам подумай, как я могу оставить вас с Ликсом? Да и не факт, что он действительно что-то сделает. — Хёнджин, мне страшно... — Не бойся, всё будет хорошо. Обещаю. — Тёплые дружеские объятья и обещания - это всё, что Хёнджин мог дать в эту минуту своему лучшему другу с разбитым сердцем.

***

— Ликси, Солнышко, я дома. — Крикнул Хёнджин, закрывая за собой дверь квартиры. На сердце было тяжело, злодейка судьба всё никак не хотела оставить его в покое. Хван давно перестал бояться смерти, его главным страхом была вероятность потерять Феликса, упустить своё счастье, которое сейчас было как никогда близко. Спустившись бегом со второго этажа Феликс кинулся своему парню на шею. — Я скучал. Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенным. — спросил музыкант, чуть отстранившись и сцепив руки в замок за спиной любимого. — Ничего серьезного. — Улыбнулся Хёнджин и поцеловал веснушчатый нос. — Пойдём на свидание, Солнце? Хочу тебя порадовать. — Прямо сейчас? Куда? — Куда мы пойдём, не скажу. Пусть будет сюрпризом. Но у тебя есть пара часов до восьми вечера, чтобы подготовиться и надеть свой самый лучший наряд. — Джинни, у меня из шикарного только белая рубашка из сэконда. — Ли рассмеялся, мягко ударяя в грудь своего парня маленьким кулаком. — Ты вообще заглядывал в шкаф в своей комнате? — Кажется, нет. Мои вещи до сих пор в сумке, я их ещё не разобрал. То времени не было, то мы в мастерской ночевали, то лень. — улыбнулся блондин. — Ликс, там целый шкаф твоих вещей. — Что? — Когда ты переехал сюда с одним рюкзаком вещей, мне очень захотелось подарить тебе то, что подчеркнёт твою красоту. Но было неудобно говорить об этом прямо, поэтому я просто сложил всё в шкаф. — Ого, у меня нет слов. Спасибо, но мне неловко. — Феликс сильно смутился, но всё равно в знак благодарности невесомо поцеловал вампира в пухлые губы. — Солнышко, беги собираться, мне не терпится отвезти тебя кое-куда. Парни разошлись по комнатам, чтобы через пару часов снова встретиться в просторной прихожей. Всё это время, собираясь, Ли сгорал от нетерпения. Подпирая собой косяк входной двери, Хван выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала, длинное тёмно синее пальто с красным подкладом, брюки и рубашка в цвет сидели на нём идеально. Через несколько минут Феликс спустился в холл со второго этажа и подошёл к вампиру. На блондине был total black look, в виде чёрной атласной рубашки, заправленной в зауженные к низу брюки. Хёнджин, любуясь своим парнем, галантно подал ему пальто. На улице их уже ждал автомобиль, разместившись на заднем сидении, вампир достал длинный лоскут непрозрачной ткани и завязал глаза своему спутнику. Они достаточно быстро приехали на место. Хван вёл Феликса, заботливо придерживая за талию, предупреждая о ступеньках и открывая двери. Звук прибывшего лифта, открывающихся, а затем и закрывающихся дверей, ощущение подъёма, время тянулось, подогревая и без того сильное чувство любопытства. Лифт остановился, внутри всё немного "ухнуло", волнение усилилось. У Ликса было предчувствие, что произойдёт что-то важное, что-то, что изменит его жизнь навсегда. Из потока ощущений парня выдернуло мягкое прикосновение длинных пальцев к его затылку, в том месте, где была завязана полоска ткани, скрывавшая от него мир. Хёнджин медленно потянул за один из хвостиков, распуская бантик, лоскут остался в его руке, открывая взору Феликса невероятный вид ночного Парижа с высоты Эйфелевой башни. — Хёнджин, это волшебно... У меня нет слов. Так красиво. — Ли повернулся к Хвану, его глаза светились от счастья. Блондин обнял вампира, забираясь руками под пальто, чтобы почувствовать тепло его тела. — Спасибо. Они были совершенно одни на верхней смотровой площадке Эйфелевой башни. Вид на Париж с высоты более 270 метров открывался просто потрясающий, огни города завораживали, и ни один, даже самый талантливый, художник не смог бы придумать что-то красивее. Хёнджин обнял Феликса сзади, заключая в кольцо своих рук. Они простояли так ещё какое-то время, в тишине любуясь городом, где поселилась любовь, прежде чем Хван нарушил молчание: — Это моё любимое место. Здесь весь город как на ладони. Этот вид всегда вдохновлял меня, но даже он не сравнится с твоей красотой, Феликс. — Перестань, ты опять смущаешь меня. — Краснея сказал Ликс и попытался спрятать лицо за воротом пальто Хвана, но тот, обхватив линию его подбородка своими длинными пальцами, заставил посмотреть себе в глаза. — Ты - лучшее, что случилось со мной. Россыпь веснушек на твоём лице прекраснее звёздного неба, а в твоих глазах отражается вселенная. Твои алые губы нежны, как лепестки роз. Маленький идеальный носик, который ты морщишь, когда чем-то не доволен. В тебе прекрасно всё. Рядом с тобой я не могу сдерживать свои чувства. Хёнджин, немного наклонив голову, сначала едва коснулся его губ своими, а затем углубил поцелуй. Уделяя внимание поочередно то нижней, то верхней губе, добавляя язык, и иногда царапая нежную кожу острыми зубами. Феликс плавился от прикосновений любимого, ловя себя на том, что хочет большего. В эту секунду, будто прочитав его мысли, вампир отстранился: — Подожди, Солнышко. Это ещё не все сюрпризы на сегодня. Идём. — Хван потянул его за руку в сторону лифта. Внутри Ликс тут же припал к одной из стеклянных стен, восхищаясь пейзажем. Хёнджин подошёл ближе, снова прижался к спине любимого и, сцепив руки в замок на животе у парня, зарылся носом в приятно пахнущие светлые волосы. Он слышал как быстро бьётся сердце музыканта то ли от чудесного вида, то ли от неожиданных объятий. Лифт остановился, выпуская их в шикарный ресторан с панорамными окнами, находящийся на втором ярусе башни. Тут также никого не было. Свет в помещении был отключен, романтичный полумрак создавали огни бурлящей ночной жизни Парижа и свечи, которыми был украшен один из столов. Хёнджин элегантным жестом пригласил Феликса к столу. Появившийся из ниоткуда официант (на этот раз не Хан) вынес красное вино и, разлив его по бокалам, сообщил что через пару минут вынесет заказанный ужин. — Как у тебя это получилось? Здесь же всегда очень много людей. — спросил Феликс, горящими глазами рассматривая детали укрытого покрывалом ночи города. — Солнышко, мне кажется ты забываешь, что я всё-таки трехсотлетний вампир, имеющий достаточно солидный денежный капитал и обладающий способностью гипноза. Официант вынес блюда, но аппетита не было, слишком сильно отвлекала потрясающе романтичная атмосфера вокруг. — Что-то случилось? Ты почти не поел. — заволновался Хёнджин. — Прости. Здесь так чудесно, что я просто не могу сосредоточиться на еде. — Раз ты не голоден, может, тогда согласишься на танец? — промурлыкал вампир, используя весь свой шарм, и встал из-за стола, протягивая руку в знак приглашения. Феликс вложил свою маленькую ладонь в чужую большую и поднялся на ноги. Хёнджин изящно вышагивая вывел парня на центр зала, где было больше свободного пространства. Вдруг заиграла прекрасная музыка, и Хван, с лёгкостью птицы парящей в небе, увлёк музыканта в волшебный вальс. Всё происходящее вокруг приводило Ли в детский восторг. Казалось, их плавные движения слились с мелодией, представляя единую гармонию чувств. Вампир не мог отвести влюбленного взгляда от Ликса, его широкая улыбка, полная счастья, дарила надежду на их общее светлое будущее.Музыка стихла слишком быстро, и их маленький бал закончился, но Хёнджин не торопился уходить. — Ликси, я не встречал человека, прекраснее тебе. Для тебя мне хочется горы свернуть. А твои веснушки, они сводят с ума, я хочу поцеловать каждую из них, когда смотрю на тебя. Я люблю тебя, Феликс. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, и мы были вместе как можно дольше, но обещай мне, если со мной что-то случится, ты будешь жить дальше. Обещаешь? — Не отпуская рук и заглядывая в душу, произнёс Хван, заранее коря себя за эгоизм и трусость. — Меня пугает ход твоих мыслей, я не могу такое пообещать. Хёнджин, я не смогу без тебя. — Ликс, я надеюсь, что всё будет хорошо, но мне важно знать, что ты изо всех сил постараешься стать счастливым, даже если меня не будет рядом. — Хорошо, я обещаю, но и ты дай слово, что ничего не случится. — Я даю тебе слово. — вампир дал обещание, по-детски скрестив пальцы на одной руке, спрятанной за спину, не зная, что Ли сделал точно также. У Ромео и Джульетты не может быть хорошего конца, но он лишь хотел продлить своё счастье насколько это возможно. — Тогда ты разделишь со мной вечность? — с этими словами Хёнджин достал алую бархатную коробочку и, опустившись на одно колено, открыл её. Маленькое колечко из белого золота, инкрустированное множеством бриллиантиков, было искусно выполнено в виде переплетающихся тоненьких веточек. — Я так тебя люблю, Зубастик. Конечно, я согласен. — он наклонился к вампиру, сминая его губы в нежном поцелуе, полном нахлынувших чувств. Сердце Хвана ликовало, но недавний разговор с Джисоном оставил горькое послевкусие и предчувствие, которое не оставляло даже в самые счастливые минуты. Отстранившись, художник надел кольцо на безымянный палец Феликса. Не желая отпускать его руку, он оставил поцелуй на тыльной стороне ладони, запястье, перевернув её, царапнул клыками тонкую кожу в месте, которое недавно было изуродовано ужасными порезами, за что Хёнджин никогда себя не простит. — Любимый, поехали домой, у меня тоже есть для тебя сюрприз. — Феликс кратко коснулся губами чужих и засиял глазами, полными счастья, и широкой красивой улыбкой.