И я вижу свежие шрамы...

— Хэй... Не спишь?       Он лежал на своей кровати и смотрел в потолок.       Они переехали сюда около недели назад — почти сразу, как только врачи разрешили её выписать. Оньянкопон помог с поисками жилья, и теперь они вдвоем оставались в этом маленьком, скромно обустроенном домике. Небольшую гостиную решено было отдать Леви, чтобы тот мог самостоятельно передвигаться по комнате, опираясь на шкафы и прочую мебель, обставленную по периметру. Практически пустая спальня — кроме кровати здесь находился лишь письменный стол с несколькими полками — досталась Ханджи.       Она стояла в дверях, накинув на плечи своё одеяло. — Нет, проходи. Что такое? — Ничего, я просто… Ты не против, если я тут полежу, а то у меня там как-то… Холодновато.       Леви сел и свесил с кровати ноги, собираясь доковылять до спальни Ханджи, но девушка тут же замахала руками и воскликнула: — Нет-нет, ты куда! — и, уже тише, добавила, укладывая его за плечи обратно, — Я просто тут рядышком пристроюсь. — она легла с краю, спиной к Леви, и укрылась одеялом. — Я бы пошутила про то, какой ты миниатюрный, но… — Шутки про мой рост исчерпали всю свою актуальность лет сто назад, — его голос звучал немного раздражённо, но без капли обиды. Впрочем, если бы кто-нибудь другой вздумал поднять эту тему, от этого человека уже в первые пять секунд не осталось бы ничего, кроме горстки костей. — Ты так считаешь? Ребята бы поспорили, хах… Интересно, как они там.       Он ничего не ответил, только перевернулся на левый бок и теперь смотрел в затылок Ханджи. Он нахмурился: из-под футболки, чуть ниже шеи, выглядывали раны, которые ему очень не нравились — ожоги на спине заживали гораздо дольше остальных. — Утром подойдёшь, обработаю тебе спину.       Она кивнула. — Хан? — Мм?       Пару секунд он думал, стоит ли её вообще спрашивать. — У тебя кошмары или там на самом деле холодно?       Она, кажется, слегка напряглась. Он пояснил: — Ты в госпитале иногда во сне разговаривала.       Вообще-то, мрачно подумал Леви, почти каждую ночь. И если уж быть совсем откровенным, то не разговаривала, а почти кричала.       Она вздохнула и перевернулась на спину, наконец перестав прятать свое лицо, такое уставшее и измученное. — И то и другое, наверное?.. — теперь уже Зоэ уставила взгляд в потолок. Леви смотрел на её профиль, решительный и немного грубый, но в то же время гармоничный. Только тихий страх в глазах — она как раз лежала слева от него, так что он мог видеть её здоровый глаз — не сочетался с этой решимостью. — Не лежи на спине, дура. Сказал же, раны ещё не зажили, — он мягко перевернул ее на бок, уже к себе лицом. — Если хочешь поговорить — давай. Я жду.       Она ничего не сказала, только придвинулась чуть ближе и прижалась к его груди, словно спрятавшись от всего мира в единственном его безопасном уголке. Слушала биение его сердца с закрытыми глазами, и на душе становилось спокойнее. Она могла бы пролежать так целую вечность. — Послушай, мне тоже снится всякое. Если на этом зацикливаться, можно и с ума сойти. Хотя мы, наверное, уже... В любом случае, со временем должно стать легче, — он прижал ее к себе в ответ, надеясь на то, что говорит правду. — Самое противное — я ведь знаю, что это все не так. Во снах, то есть. Но они, черт возьми, такие реалистичные, что я в панике начинаю сомневаться в том, что… Вдруг на самом деле то, что я сейчас вижу перед собой — всего лишь иллюзия, а там, в кошмарах — правда?.. Бред какой-то, я уже запуталась, прости. Сама не сплю и тебе не даю. — Эй. Всё хорошо. Мне все равно не спится, — он гладил ее густые каштановые волосы, обожжённые у кончиков. — Это просто сны, Ханджи, не стоит придавать им особого значения. — Ладно бы снились мертвые, к этому мы давно привыкли... Но когда снятся ребята, которые ищут Эрена, зовут его, но нигде не могут найти… Микаса… Или, ещё хуже, если снишься ты. Это просто невыносимо.... — Хмм. Сочту за комплимент. — Нет, Леви, правда... Самые ужасные сны — те, в которых ты погибаешь. И я ничего не могу с этим сделать, каждый раз впадаю в оцепенение и не могу даже пошевелиться. Мне даже просто подумать об этом страшно, Леви, а когда видишь такое во всех красках…       Теперь понятно, почему она звала его по ночам. — Ханджи, посмотри на меня. Эй, — она подняла на него взгляд, полный страха и отчаяния. — Ханджи, я же здесь, рядом. Не бойся. — Я знаю, но всё же… Ты не представляешь, как это страшно. Как будто тебя разрывают изнутри.... — Я представляю, Ханджи. — Да, конечно… Извини. — Всё хорошо. Это всего лишь твое воображение. И даже если нет… Всё уже осталось в прошлом. Теперь здесь только мы с тобой. Живые, Ханджи. После всего этого ада. — Мне до сих пор не верится... — Мне тоже.       Она снова уткнулась в его грудь, стараясь выбросить все лишние мысли из головы. Он лежал неподвижно, словно боясь спугнуть маленького раненого птенца. — Хорошо, что ты рядом, — прошептала она. — Спокойной ночи, Хан. Постарайся поспать хоть немного... — Хорошо, Леви. Спокойной ночи.       Впервые за несколько недель она уснула крепким, здоровым сном.