И я вижу свежие шрамы...

Он всегда просыпался рано. Если вообще ложился. Ханджи спала рядом, тихонько посапывая. Перетянула на себя оба одеяла, совсем как ребенок. Он улыбнулся. Часы показывали четыре утра, солнечный свет косыми тёплыми лучами проникал в комнату. Они падали на подушку, на её лицо и волосы, которые сейчас казались чуть рыжеватыми. Леви всё так же лежал напротив и словно заново изучал её лицо, до боли знакомое. Он ощущал себя немного не в своей тарелке — никуда не нужно спешить, ни о чем не нужно думать, ни с кем не нужно сражаться — но это ощущение не было для него каким-то неприятным или томительным. Напротив, он хотел бы к нему по-настоящему привыкнуть. Всю свою сознательную жизнь он только и делал, что убивал врагов и терял близких — одного за другим, всех тех, кто был ему дорог. Ещё одной, последней потери он бы уже просто не выдержал. Он был счастлив видеть ее перед собой, слушать ее дыхание, наблюдать за тем, как солнце падает ей на ресницы. Он был счастлив уже потому, что знал, что она спала этой ночью без кошмаров. Он бы хотел, чтобы так было всегда. Ханджи. Она такая… Родная?.. Любимая?.. Леви на мгновение осекся. Такое непривычное, но… наверное, самое подходящее слово. «Любимая?..» — он в первый раз мысленно пробовал это слово на вкус, крутил его в голове, словно пытаясь понять, достоин ли думать о ней вот так. Имеет ли он право? Думать так о ней, о Ханджи, решительной и смелой, странной и ужасающей, умной и справедливой? О Ханджи Зоэ, Главнокомандующей Разведкорпуса? Об этой чудачке без инстинкта самосохранения, об этой бешеной из лаборатории, которой лень элементарно помыть голову? Об этой порой чрезмерно эмоциональной сумасшедшей, которая думает, что может спрятать ото всех (даже от него, наивная!) настоящую себя под слоем шуток и смеха? О новой Ханджи, которая лежит перед ним, вся покрытая свежими шрамами, которые навсегда укутали ее молодое красивое тело? О жертвенной Ханджи, которую гложет чувство вины просто оттого, что она, в отличие от других, осталась в живых? Об испуганной Ханджи, которая переживает за жизнь друзей больше, чем за свою? Любимая. Да, любимая. Я… Голова слегка закружилась, а внутри, кажется, всё сжалось в один большой ком в области солнечного сплетения. Может ли любить человек, который даже не знает, что такое любовь? Может ли любить машина для убийств? Он снова посмотрел на нее. Черт, здесь ведь даже думать не надо. Такой сложный вопрос и такой очевидный ответ. Конечно. Я её люблю. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. «Я её люблю. И всегда любил.»