И я вижу свежие шрамы...

— Как допьешь чай, приходи в гостиную, я пока твои лекарства достану. — Леви встал из-за стола и направился к своей комнате, опираясь на стену. — Э-эй, я уже всё, подожди! — Ханджи, которая только что доела приготовленный на скорую руку омлет, тут же вскочила и подбежала к нему, взяв его под локоть. — Давай помогу. — Да я бы и сам дошел. Спасибо. — Его голос звучал благодарно, но, в то же время, с едва уловимыми нотками самопрезрения. Со злостью на свое тело, которое теперь ощущалось как что-то чужое. Которое неприлично часто заставляло его чувствовать боль и унижение. Он научился подавлять боль, даже такую сильную, он так делал всегда, только вот тошнотворное чувство отвращения к себе никуда не исчезало. Впрочем, возможно, именно оно и перекрывало неприятные физические ощущения. — Садись, я сама всё возьму. — Хан усадила его на кровать, а затем достала из ящика лекарства, марлевые повязки и йод. — Ты свои таблетки-то выпил? — Потом выпью, иди сюда. — Леви указал на место перед собой. Она села напротив, спиной к нему, поставив всё необходимое на стул рядом с кроватью. — Подними футболку. Она подняла ее до шеи, и Леви судорожно втянул в себя воздух, увидев раны. Закрыл глаза и медленно выдохнул. Он всегда абсолютно спокойно переносил вид крови, обнаженного мяса и другие жуткие картины, которые им так часто доводилось видеть на поле боя, но именно сейчас ему было невыносимо смотреть на чужую изуродованную спину. На ее спину. — Господи, Ханджи. — Прошептал он. — Если тебе неприятно, все в порядке, я просто попрошу медсестру. — Она, немного растерявшись, тут же принялась натягивать футболку обратно. — Нет, нет! Я совсем не это имел в виду… — Он взглянул на Ханджи — она вся как-то помрачнела, ссутулилась и напряглась. — Прости. Я сам справлюсь, ты ведь знаешь. На этот раз он сам аккуратно приподнял ей футболку и начал обрабатывать кожу марлевой салфеткой, смоченной в йоде. Мелкие ожоги, конечно, уже заживали, но вот обширные оставляли желать лучшего. Постоянно что-то зарастало не так, где-то начинал скапливаться гной, некоторые участки просто выглядели так, будто их ещё и не начинали лечить. Леви взял мазь с антибиотиком и принялся наносить ее на два крупных ожога, прямо за лопатками. Кожи здесь совсем не осталось. Он почувствовал, как мурашки поползли по его телу. — Как будто крылья отрезали… — Хах, правда? Символично получилось... Крылья свободы... Кто бы мог подумать, что мы обретем долгожданную свободу, лишь потеряв свои крылья?.. — Леви молчал. — Там был некроз, удаляли струпья. Жутко выглядит, наверное… Согласись, титаны восхитительны? — Ханджи с неким подобием улыбки обернулась через плечо, пытаясь что-нибудь разглядеть на спине. — Выглядит... Больно. Ему хотелось кричать от того, насколько больно это выглядело, но он держал себя в руках ради нее. Лишь голос предательски дрогнул. Она ничего не сказала, только повернулась обратно. Леви уже накладывал свежие повязки. — Совсем немного осталось, уже почти всё. — Леви... Думаешь, лучше было бы остаться в клетке, но с крыльями? — Нет, но... Чем больше перекручиваю всё в голове, тем сильнее думаю том, сколько ошибок было совершено. Об упущенных шансах и о потерях. Мне эти мысли покоя не дают. Он закончил с перевязкой и опустил ее футболку, стараясь не касаться ран. — Ты думаешь об этом всю жизнь, Леви, поэтому люди и идут за тобой. Ты умеешь правильно анализировать ситуацию, чтобы не повторять прошлых ошибок в следующий раз. Да и ребята сделали всё, что было в их силах. Всё могло закончиться хуже. Ханджи с интересом наблюдала за крошечным воробьем, который уселся за окном. «Может быть, — подумал Леви, — в другой жизни она изучала бы птиц. Или каких-нибудь хищных животных. Или была бы выдающимся врачом… Но она родилась в этом жестоком мире, где ее увлечением и страстью стали титаны. Титаны, которые чуть было не стали и ее погибелью.» — Будь на моем месте Эрвин, он бы не допустил этого. — Послушай, Леви, — она тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом. — Ты столько раз просил меня не сравнивать себя с ним, а теперь... — Он бы не допустил этого. — Аккерман протянул к ней руку и провел пальцами по ее щеке, покрытой розовыми рубцами. Ему показалось, что ее уши немного покраснели. — Думаю, он бы обрадовался, если бы узнал, что мы остались живы, мм? — Это точно. В противном случае он бы нас убил по второму кругу. Ханджи засмеялась, и Леви с улыбкой взъерошил ее и без того лохматые волосы.