Первая среди звёзд

«There's choosers, there's takers, There's beggin' heartbreakers. I don't wanna be that way, I don't wanna feel this way. When I meet someone, I don't wanna need no one, I'm not tryna let you in, Even if I've found the one». «Есть те, кто выбирает, те, кто берёт, Есть те, кто умоляет, есть разбиватели сердец. Я не хочу быть одной из таких, Я не хочу этих чувств. Когда я встречаю кого-то, Я не хочу, чтобы мне кто-то был нужен, Я не пытаюсь впустить тебя внутрь, Даже если бы я нашла того единственного». Jorja Smith — The one

      Понедельник проносится для Луны с невероятной скоростью. Огромный поток покупателей совершенно не даёт соскучиться ни ей, ни мадам Готье. Как будто всем в этом городе вдруг понадобились цветы.       Женщина подбадривает девушку, не перестаёт гордиться тем, как быстро она управляется с работой, создавая своими руками всё новые и новые шедевры. — Я восхищаюсь тобой, моя девочка, — приговаривает она на протяжении всего рабочего дня. — Изумительная красавица, так ещё и умница. Бог любит тебя. — Софи, благодарю, но вы меня смущаете! — только и успевала повторять Лавгуд. — Это обыкновенный навык, который может развить абсолютно любой человек. — Пресвятая Дева Мария! Куда подевались гортензии? Ах, вот же они! — Суетится она, разгружая очередную коробку, ставя цветы в вазоне на витрину. — Не скромничай, моя дорогая! Мне очень интересно, кому же достанется такая фея, я бы даже сказала, цветочный ангел?! — Кому? Кому? Кому? — колокольным звоном разносится у Луны внутри черепной коробки.       Она весь день старается гнать от себя его имя, упорно не обращая внимания ни на чувства, ни на воспоминания. Будто бы всё, что у неё есть: усталость, эмоции, обиды самостоятельно складываются в чёрный полиэтиленовый пакет и выбрасываются в мусорный ящик за ненадобностью.       Из мыслей девушку вырывает голос Бернара Нуартье, пришедшего навестить её и мадам Готье под конец плодотворного рабочего дня. — Бонсуар! Прекрасным дамам от всей души! — Он вручает Софи большой крафтовый пакет, из которого доносится невероятный аромат свежей французской выпечки. — Берёг для вас только самое лучшее! Угощайтесь! — Здравствуйте, месье Нуартье! — слегка улыбается блондинка, пытаясь скрыть свою обеспокоенность от посторонних глаз. — Рады вас видеть. — Ох, Бернар! Мерси за такой чудесный подарок! — восклицает женщина при виде старого знакомого. — Наконец-то ты пожаловал к нам в добром здравии. Ведь кому, как не тебе должно быть известно, что самым важным гостем в нашей лавке всегда останешься ты, мой милый друг!       Блаженно втянув воздух, он поднимает голову и окидывает взглядом помещение, будто видит его впервые. Затем потихоньку, вспомнив деталь за деталью, мужчина выдавливает из себя печальную улыбку. — Я всегда был счастлив бывать у вас, девушки! Боюсь, что на том свете мне будет жутко не хватать этого цветочного шлейфа, вашего смеха и улыбок, ну и… конечно, моей любимой Аннабелль.       Испуганно обернувшись на него, Софи всплёскивает руками. — Бернар, ты меня пугаешь! Откуда у тебя такие мысли… Что-то случилось? — Нет, моя милая, нет. Я просто так… — Он закусывает губу, словно пожалев о тех словах, что вырвались из его уст полминуты назад. — Не берите в голову, девочки. А лучше ставьте чайник! Да будет веселье, да будет чай! — Пожилой француз разводит руками в стороны, воображая себя дирижёром перед оркестром, и направляется в сторону комнаты для персонала. — Месье Нуартье, прошу, не говорите так… Мы ведь все за вас переживаем и… молимся о вашем здоровье! — тяжело вздохнув, отвечает Лавгуд, прижимая руки к груди. — Ангел мой, я больше волнуюсь о тебе… Ведь ты прекрасно знаешь, что назад дороги нет. — Хитро ухмыльнувшись, старик снимает шляпу и, положив её на диван, переводит внимательный взгляд на девушку. — О… о чём вы, месье? — Она садится за стол, не в силах отвести глаза от его пронизывающего взора.       Бернар аккуратно присаживается напротив неё и, оперевшись руками на трость, спокойно продолжает: — Понимаешь, какое дело… Прощать всегда трудно. Трудно, я с этим и не спорю… но иногда это необходимо. Понимаешь? Не столько тому человеку, которому оно предназначено, а сколько самому себе… Тяжесть камней на сердце не даст свободно взять любую высоту… Оно того не стоит. — Немного помолчав, он добавляет: — Помни об этом, девочка, и не дай им запятнать твою чистейшую душу.       Погладив её по руке, он благодарит мадам Готье за чай и, сделав большой глоток душистого напитка, подмигивает Луне. Та тем временем долго и пристально смотрит на него, пытаясь понять: откуда ему всё известно?!       Будто прочитав её мысли, он усмехается и пожимает плечами, словно говоря этим жестом: — Сам не знаю.       Теребя подол своего фартука, блондинка виновато опускает глаза, как будто только что ей сделали выговор за то, как паршиво она справляется со своими жизненными проблемами. — Я… я не знаю, как… — Вот эта штука никогда не подведёт. — Подмигнув, Бернар прижимает правую руку к груди, разместив прямо в области сердца. — Доверяй ему! Слушай его!       Девушке становится не по себе от этих странных доводов месье Нуартье. Ей не раз казалось, что старик владеет каким-то даром ясновидения. — А, может, это дар убеждения?! — Она отводит грустный и задумчивый взгляд в сторону. — Я попытаюсь… — Любовь — это прощение, Луна. — О чём это вы там шепчетесь, мои хорошие? — спрашивает Софи, выкладывая на тарелку аппетитные тарты и круассаны. Женщина старается говорить как можно бодрее, однако в глазах читается страх и неизбежность. Лавгуд отчётливо улавливает дрожь в её голосе.       После слов, сказанных Бернаром Нуартье, всем становится по-настоящему жутко. — Дорогие мои, я всё ещё жив, и поэтому смело заявляю: пока молоды, не время грустить!

***

      Вечером того же дня заплаканная девушка сидит на кровати и прокручивает в голове события последних дней, словно киноленту. Мокрая от слёз ночная рубашка неприятно липнет к телу.       Вот уже несколько часов Луна находится в таком положении, без света, в тёмной комнате, на своей постели и пытается не сойти с ума от воспоминаний. — Маленькая фея, проснись! — Ты слишком мило спишь! — Ты такая маленькая, но в то же время такая взрослая и сильная!       Ей кажется, будто весь мир настроен против. Будто её самые страшные фантазии решают поднять бунт, воплощаясь в самые отвратительные слова и моменты. Словно молотком, тиканье часов вколачивает в её голову фразы одну за другой, которые жестоко ранят, пронзая гвоздями до самого сердца: — Нравится играть на чувствах других людей! — Можно подумать, что все обязаны за тобой бегать! — Уж обойдусь как-нибудь без этих сопливых подачек!       Свет выглянувшей из-за облаков спутницы Земли уже не кажется девушке таким безобидным, как раньше. Под её лучами обнажаются все самые потаённые страхи, обостряются все запрятанные ощущения. Всем давно известно, на что способна эта холодная глыба льда, которая психологически давит и мучает обладателей и без того изорванной в клочья души. — Мне обидно, что ты считаешь так… Драко… — шепчет Луна. — Я не такая…       Закрывая глаза, она всхлипывает и, упав головой на подушку, разражается ещё большими рыданиями. Часы пробивают полночь. Проклятый понедельник сменяется вторником.

***

      В офисе ранним утром вторника стоит гробовая тишина. Малфой специально приехал заранее с целью наверстать упущенное за вчерашний день: подписать документы, проверить отчёты, подготовиться к деловой встрече с партнёрами.       После того, как они с Дэвидом изрядно выпили, обсудив всё насущное, Драко было совсем не до рабочих моментов. Буквально после обеда, он вызвал такси и уехал домой отсыпаться, дабы не выставлять себя в позорном свете перед подчинёнными. Картеру парень посоветовал сделать то же самое, предоставив выходной за счёт компании.       Сейчас же, сидя за столом и с головой погрузившись в работу, Малфой чувствует себя гораздо лучше, чем вчера. Часы показывают без пятнадцати восемь, а это значит, что до начала трудового дня остаётся чуть больше часа.       За страницами отчётов, которые мелькают перед глазами вереницей цифр и пометок, молодой человек не успевает опомниться, как проходит почти сорок минут. — Надо бы сделать кофе-брейк, — думает Драко, взглянув на наручные часы. После он лениво потягивается и встаёт со своего рабочего кресла. — Только вот Диана ещё, наверное, не пришла.       Разминая затёкшие плечи, он блаженно закуривает и подходит к окну. Любуясь, как хмурые небеса постепенно окрашиваются бледно-жёлтыми лучами, и погрузившись в собственные мысли, Малфой совершенно не замечает, как дверь его офиса тихонько приоткрывается.       Сделав затяжку, затем другую, он поворачивается и в следующее мгновение в удивлении замирает. — Мама говорит, что одна сигарета способна убить лошадь. Интересно, насколько это правда?! — звучит тихим голосом на чисто английском языке. — Какого чёрта?! — стремительно проносится в голове.       На пороге стоит маленькая девочка в голубом свитере и красных вельветовых брючках. Её хорошенькую светловолосую головку украшают две длинные заплетённые косы. За спиной невинное создание держит фарфоровую куклу в розовом платье и кружевном чепчике. — Понятия не имею, — немного оторопев от неожиданности, отвечает парень. — Но если я ещё жив, думаю, что нет… — Папа тоже так говорит. А мамочка его ругает за то, что он вредит своему здоровью. — Она с любопытством оглядывает помещение, хлопая своими большими зелёными глазами, будто совсем не боится постороннего человека.       Недолго думая, Драко делает шаг к своему столу и, затушив сигарету в пепельнице, демонстрирует девочке пустые руки. — Твоя мама, кем бы она ни была, абсолютно права. Это вредное и напрочь отвратительное занятие. — Тогда почему вы курите? — смущённо спрашивает малютка, закусив нижнюю губу. — Дурацкая привычка. — Немного помолчав, он пожимает плечами и продолжает. — Сначала ты видишь в этом расслабление, потом каждый раз, словно на автомате, хватаешься за зажигалку. А сил бросить пока нет, да и желания особого тоже. — Думаю, что если вы захотите, то всё обязательно получится. — Спасибо… — добродушно усмехается парень, чувствуя неловкость момента. — Оправдался, твою мать! Я обсуждаю курение с маленьким ребёнком… Что, чёрт возьми, происходит?!       Отогнав набежавшие мысли, Малфой подходит к девочке и, опустившись перед ней на корточки, протягивает ладонь. — Ну, что, малышка, давай знакомиться. Меня зовут Драко. А тебя? — Эмилия. — Дитя вкладывает свою крошечную ладошку в его, слегка кивнув. — Приятно познакомиться, — улыбнувшись, он переводит взгляд за спину ребёнка. — У тебя очень красивая кукла. — Спасибо. Мне папа подарил. Я назвала её Джейн. А сколько вам лет? — Двадцать три. А тебе? — Летом мне исполнилось целых пять. — Ого, так ты, оказывается, уже взрослая и самостоятельная мадемуазель.       Эми застенчиво улыбается, немного сморщив свой милый носик. Затем, переведя взгляд куда-то за окно, она завороженно направляется в его сторону. — Какая же она гигантская! Это, правда, самая настоящая Эльфеева башня? — Да, всё верно! Эйфелева башня, — Драко поднимается и следует за ней, разгибая чуть онемевшие ноги. — Ты разве её никогда не видела? — Только на картинках в книжке и в фильмах, которые смотрит мама. — В изумлении, сложив губки в форме буквы «О», девочка привстаёт на носочки и прислоняется носиком к стеклу. — Какая же она красивая… и прям такая большущая. — Хочешь, могу поднять тебя, чтобы было видно ещё лучше? — Получив в ответ кивок, Малфой берёт малышку на руки, демонстрируя раскинувшийся за окном городской пейзаж. — Ну как, нравится? — Ага, очень! А вот там ещё есть музей… — воскликнула Эмилия, указывая пальчиком куда-то вдаль. — Мама обещала, что мы с ней туда сходим.       Проследив за её жестом, молодой человек усмехается: — Ты права, там находится Лувр, только немного левее. — А река называется Сена, так ведь? — Абсолютно правильно! — Люди отсюда кажутся такими маленькими. И куда-то бегут, словно рассыпавшиеся бусинки, — хихикает малютка, разглядывая то, что происходит внизу за окном. — Прямо как тогда, когда мы прилетели с мамой на самолёте. Только там домики казались игрушечными, а людей вообще не было видно. — Так кажется, потому что мы находимся на высоте около тридцати метров над землёй! Соответственно, чем выше, тем всё будет отдаляться и уменьшаться. — Драко переводит на неё свой вопросительный взгляд. — А откуда вы прилетели, если не секрет? — Из Белфаста. Это город в Северной Ирландии. — Ездили с мамой в путешествие? — Нет, я там живу вместе с родителями и Шелди. — А кто такой Шелди? — Это наш пёс. Бигль. — Я тоже прилетел сюда из Соединённого Королевства. Только я родом из Англии. — Здорово! — Эми хлопнула в ладошки, тем самым рассмешив Малфоя. — А где твои мама и папа? — Мой папа сейчас живёт в Лондоне. А мама, к сожалению, умерла, когда я ещё учился в школе. — Ого, как это грустно! Прости, что задала тебе такой обидный вопрос. — Щёки малышки заметно розовеют от нахлынувшего на неё смятения. — Всё в порядке, — улыбнувшись, он слегка качает её из стороны в сторону. — Тебе не за что извиняться. К сожалению, те, кого мы любим, иногда уходят от нас… — Да-да, мне Диана рассказывала, что моя бабушка тоже умерла. Только это было давно, и я ещё не родилась. — Ах, вот оно что! Ты знакома с Дианой?! — Конечно, это моя тётя. А мою маму зовут Ребекка. — Теперь я наконец-то всё понял, — отвечает Драко, наблюдая за тем, как Эми, ухватившись за ткань его чёрной рубашки своими крохотными пальчиками, завороженно рассматривает прохожих за окном. От её волос исходит нежный аромат фруктового шампуня. — Она такая прелестная. Такая хорошенькая, — отмечает про себя парень, держа на руках прекрасное создание. — Никогда не воспринимал детей, да и не особо умел с ними контактировать. Но эта малышка довольно забавная.       За дверью кабинета слышится возня, затем неуверенный стук. — Войдите! — Доброе утро, месье Малфой! — распахнув дверь, в кабинет заходит Диана Тейтон, его личный секретарь. — Я хотела спросить… О, боги, Эмилия! Вот ты где! — девушка испуганно всплёскивает руками. — Я тебя обыскалась по всему этажу! — Доброе утро, Диана! А мы уже познакомились с этой милой леди, — улыбается молодой человек, разворачиваясь от окна в её сторону, затем аккуратно опускает девочку на пол. — У тебя очаровательная племяшка. — Мне стало скучно, — нехотя слезая с рук Драко, насупливается та. — Всего-то хотела познакомиться с этим дяденькой. Ты говорила, что он строгий, а я решила проверить… Оказалось, что он наоборот очень добрый. — Простите, месье! Надеюсь, она вас не сильно утомила? — виновато взглянув на Малфоя, спрашивает блондинка. — Она такая непоседа. В этом возрасте дети все очень любопытные. Им всё интересно. — Не переживай. Мы прекрасно провели время. — Дело в том, что… — пускается в объяснения девушка. — Моя старшая сестра Ребекка со своим мужем Ричардом полностью озадачены бракоразводным процессом и разделением имущества. Вчера вечером она привезла Эми ко мне. Попросила, чтобы девочка пожила у меня несколько месяцев. И мы ещё не успели придумать, с кем её оставлять, пока я весь день на работе. — Тебе нужна помощь? Хочешь, я позвоню и в один миг договорюсь. Для Эми подберут самую лучшую няню. — Посмотрев на малышку свысока, он нежно проводит ладонью по её голове. — Добрую, заботливую, весёлую. Чтобы они подружились. — О-о-о, мне так неудобно, месье. Не хочу, чтобы вы утруждали себя… — Перестань, Диана! Ты же знаешь, мне нетрудно. Не знаю, что ты там себе вообразила по поводу моей строгости… — Рассеянно усмехнувшись, Драко разводит руками в стороны. — Если я обещаю помочь, то обязательно помогу. — Мерси боку! — Просиявши, Тейтон тепло улыбается в ответ, рассеяно поправляя себе за ухо выбившуюся прядь волос. Было видно, что она плохо спала. Переведя взгляд на девочку, Диана берёт её за руку и ведёт к выходу. — Эмилия, попрощайся с месье Малфоем. Я отведу тебя в приёмную, посажу на диванчик и дам бумагу с карандашами. А ты нарисуешь что-нибудь красивое и постараешься вести себя тихо, хорошо?!       Обиженно выпятив нижнюю губу, малютка стала жалобно упрашивать тётю: — Можно, я здесь останусь и порисую?! Пожалуйста-а-а!       Она переводит свои ангельские глазки на Драко, будто ожидая его участия или поддержки. Покорив той детской невинностью, Эми не оставляет ему ни единого шанса на отказ. — Сам не верю, что говорю это, но… Может, она побудет со мной? Ты, как раз, сможешь выполнить все свои дела, а потом… мы поменяемся. — Но она же будет отвлекать вас от работы, месье, — обеспокоено уточняет Диана. — Не хочу, чтобы из-за нас у вас были проблемы. — Тебе не о чем беспокоиться. Пускай малышка останется здесь. Пожалуй, единственная просьба, это чашка крепкого кофе и… — он переводит взгляд на девочку, вопросительно вздёрнув бровь. — …хочешь чего-нибудь перекусить? — Можно мне, пожалуйста, молочко с печеньем. — Да, конечно. Сейчас всё принесу. — С этими словами, секретарь скрывается за дверью. — Она правда так сказала? — одними губами уточняет Малфой, не произнося ни звука. — Что я строгий? — Да-а-а! — шепчет ему Эми, поднося к своим губам указательный пальчик.       Спустя пять минут, мадемуазель Тейтон водружает на кофейный столик поднос с напитками и сладостями, кладя рядом стопку бумаги с упаковкой цветных карандашей. — Приятного отдыха, месье! И благодарю вас, — она кивает, в свою очередь обращаясь к девочке. — Я очень надеюсь на ваше поведение, юная мисс Хьюз. — Всё будет отлично! — отвечает малютка, зажимая в кулачке кусочек овсяного печенья. — Честно-пречестно. — Спасибо большое, Диана! — подмигивает ей молодой человек, делая глоток бодрящего ароматного напитка. — Ты, как всегда, сработала оперативно!

***

      На следующей день, кое-как проснувшись и добравшись до «Rallumer les etoiles», Луна заходит в помещение и выдыхает от неожиданной радости: — О, Боже! Жани! Я так рада тебя видеть! — Она бросается в раскрывшиеся объятия подруги, потом слегка отстранившись, окидывает взглядом всегда элегантно одетую девушку. — Наконец-то ты решила навестить нашу скромную обитель. Как ты, милая? — Луна, привет! А я как рада быть здесь! Прости, что не приходила, постоянно не было времени… Мне столько всего хочется тебе рассказать, пока нет мамы. Она придёт к двум часам.       Блондинка проходит в комнату для отдыха персонала и, повесив пальто в шкаф, достаёт из рюкзака упаковку шоколадных конфет. — Позавчера прикупила их на рынке, продавщица уверяла, что они очень вкусные. — В таком случае, я ставлю чайник, — потерев руки, улыбается Жанетт. — Будем пробовать их вместе. — Отлично! Погодка сегодня достаточно прохладная, так что от горячего чая точно не откажусь. — Вот и славно! А я как раз ждала тебя, хотела позавтракать и поболтать.       Высыпав конфеты в корзиночку, Луна помогает подруге накрыть на стол и расставить чашки. — А что с мадам Готье, что-то случилось? Вчера мы с ней изрядно утомились, работы было непочатый край. — Нет, даже не переживай, она поехала к Бернару Нуартье. В последнее время ему сильно нездоровится, — тяжело вздохнув, отвечает француженка, наливая кипяток в заварочный чайник. — Зелёный или чёрный? — Зелёный. Господи… Н-неужели опять… Надеюсь, он поправится… — К сожалению, от его недуга нет лекарства. — А я только вчера говорила с месье Нуартье… — С грустью Лавгуд присаживается на край стула и, сложив руки на столе перед собой, опускает на них взгляд. — Как жаль, что не можешь помочь человеку, хотя всем сердцем этого желаешь. Почему так…       Заметив печаль девушки, Готье подходит к ней и, крепко обнимая за плечи, тихо произносит: — Солнышко, молю, не расстраивайся. Мне и так уже который день на сердце весьма не спокойно. А тут ещё видеть, как ты печалишься… Нам необходимо отвлечься от всех тревожных мыслей.       Луна всхлипывает и, глубоко вздохнув, согласно кивает головой: — Ты права! Бернар бы точно не оценил наши с тобой скорбные лица. Он говорил, что пока мы молоды, не время грустить. — Вот и правильно! Тем более, что шансы, что ему станет гораздо лучше, чем сейчас, достаточно высоки. У него лучшие врачи и все необходимые лекарства, которые оказывают поддерживающий эффект. Их с Аннабелль сыновья очень любят своих родителей и заботятся о них. — Мне радостно слышать, что есть кому позаботиться о месье Нуартье. — Она берёт со стола бумажную салфетку и промакивает выступившие на глазах слёзы.       Немного помолчав, подруги продолжают беседу, утратившую минорный оттенок. — Как дела в университете? Нравится учиться? — Невероятно, — хихикает Жанетт, театрально приложив ко лбу тыльную сторону ладони. — Прямо оазис среди пустыни моей жизни. А если честно, то начало года получилось ужасно загруженным: много новых предметов, назначение на пост старосты группы. Теперь приходится прикладывать ещё больше усилий, чтобы не терять стипендию. — Ты такая умница! Я больше, чем уверена, что у тебя всё получится, и ты со всем справишься. — Спасибо тебе за поддержку! Мне очень важно, что кто-то так считает… помимо мамы, папы и… — Тут она прерывает свою речь, затем, сделав глоток чая, переводит взгляд куда-то за окно. — Что-то не так? — обеспокоено спрашивает Лавгуд. — Всё думаю, как об этом сказать. Мама пока не в курсе, но… У меня появился молодой человек, Луна. — Так это же прекрасно! Я за тебя очень рада, — улыбается блондинка, погладив девушку по руке. — Кто-то из Сорбонны? — Нет. Помнишь, я рассказывала вам о новом бариста в пекарне Нуартье. Так вот это он. Его зовут Шон Беннетт и ему двадцать лет. — Да, конечно, помню. Мы ещё пошутили с мадам Готье, что кто-то явно к нему неравнодушен, — по-доброму усмехается Луна. — Мы с ним начали общаться, обменялись номерами… — Жанетт нервно крутит на своём пальчике кольцо. Она явно не привыкла разговаривать на такие темы. — А в начале сентября, Шон предложил мне стать его девушкой. Присел на одно колено и… — Жанетт протягивает подруге правую руку, на безымянном пальце которой красуется изящное колечко с тремя крошечными розовыми камнями посередине. — Какая красота, Жани! Это так трогательно! Я невероятно счастлива за тебя! Главное, чтобы вы ценили и уважали друг друга.       Лавгуд встаёт и, подойдя к француженке, нежно обнимает её. — Спасибо большое, что ты меня не осуждаешь… — Ну, как же я могу осудить тебя, ведь романтика — это так волшебно! Если человек добрый и заботливый, то почему бы нет?! — Шон — чудесный, это правда! Я влюблена в него и чувствую, насколько взаимны мои чувства. — А почему ты не хочешь рассказать об этом мадам Готье?       Поднявшись из-за стола, Жанетт подходит к окну и, скрестив руки на груди, выдыхает: — Потому что пока мне не представился такой момент. Не хочу, чтобы это было в спешке… в той суете, в которой мама пребывает сейчас. — Она поворачивается и грустно глядит на Луну. — Мы с ней видимся только дома, говорим про учёбу, работу, об отце, но у нас совсем нет времени, чтобы обсудить что-то личное. Ты — первая, кому я вообще рассказала о нас с Шоном. Позже я всё обязательно ей расскажу. Но пока… Надеюсь, это останется нашей общей тайной.       Блондинка кивает головой и задумчиво опускает глаза: — Конечно… Не переживай об этом. — Спасибо, — тихо ответив, Готье тепло улыбается и, будто выдохнув с облегчением, повторяет. — Правда, большое тебе спасибо!

***

      Когда почти все сладости были уплетены за обе щёки, а молоко выпито до дна, Эмилия садится рисовать. Вытащив из коробки карандаши, она тихо напевает себе под нос, пытаясь выводить ровные контуры.       Усевшись за стол, Драко открывает чёрную пластиковую папку и погружается в просмотр документов. Листая договоры один за другим, он не замечает, как мигом проносится целый час. От работы его внезапно отвлекает голос ребёнка. — А что вы делаете, месье Малфой? — Схватившись руками за край стола, Эми с интересом рассматривает всё, что на нём лежит. — Можешь обращаться ко мне на «ты» и называть Драко. Просматриваю очень важные и ценные бумаги, затем ставлю свою подпись. А потом некоторые из них Диана отправляет в другие компании, а оставшиеся сортирует по специальным папкам и относит в архив. — Ого-го, как же это тяжело и сложно! — Это только так кажется, на самом деле всё предельно просто, требуются лишь внимательность и усидчивость, — усмехнувшись, отвечает молодой человек. — А то если допустить ошибку, то какие-нибудь тётя или дядя, которые работают в этой компании, не получат вовремя свою зарплату или не уедут в путешествие. Ну, или кто-то из партнёров лишится поставок оборудования. — А можно, я тоже посмотрю вместе с тобой? — Ну, конечно, принцесса, будешь мне помогать. — Малфой усаживает малышку к себе на колени и, взяв заявление на декретный отпуск, показывает ей. — Вот, например, у Элизабет Митчелл из отдела общественного питания, скоро пополнение, на свет появится ребёнок, а это значит, что ей необходимо получить деньги, чтобы она могла кормить свою семью и будущее дитя. — Тогда надо обязательно подписать! Чтобы ребёночек мог хорошо кушать и вырасти здоровеньким! — хлопнув в ладошки, весело восклицает девочка. — Всё верно! Сейчас мы так и поступим. — Он аккуратно выводит шариковой ручкой свою подпись. Затем, выудив из ящика штамп, ставит на документ круглую печать. — Вуаля!       Сморщив носик, Эмилия восторженно улыбается и протягивает руку к фигурке дракона, уютно расположившегося на краешке пепельницы. — Такой блестящий, — бормочет она, поглаживая серебряную статуэтку своими миниатюрными пальчиками. — Дракончик. — Любишь драконов? — поинтересовался парень. — Очень. Все считают, что они злые, особенно в сказках, и что их нужно бояться. А мне они наоборот нравятся. Драконы только с виду такие грозные… Вот. А ты что думаешь? — Ох, полностью с тобой согласен! Ты по сути сказала всё, что я думаю. — Но и куколок я тоже люблю. Они красивые и такие… грациозные в своих платьях, — рассуждает Эми, сидя на коленях у Малфоя. — А вообще я стараюсь любить всех. — Как ты считаешь: что означает слово «любить»? — он внимательно смотрит на девочку, словно она является единственным существом, кто владеет этой правдой в полной мере. — Ох, ну, наверное, любовь заключается в истинном желании помочь кому-то… Не прося вернуть потом обратно… — Мне кажется, что вы невероятно умны и рассудительны для своих пяти, маленькая мисс Хьюз.       Смутившись, Эмилия зажмуривается и опускает голову, будто прячась от восхищенного взора молодого человека.       Их умилительная беседа прерывается внезапным стуком в дверь. — Не заперто! — Брат, привет! — тараторит без умолку Дэвид, заходя в офис Драко. — Как ты вчера после нашей тусовки? Пришёл в норму? Уж я-то думал, подохну от сушняка! Марион рассердилась, сказала, что надраться в понедельник — это свинство, ну я э-э-э…       Тут только до него доходит, что молодой человек не один. Завидев у него на коленях светловолосую Дюймовочку, Картер поперхнулся от неожиданности. — Ну, вот, познакомься с дядей Дэвидом! Он занимается компьютерами, — лепечет Малфой, едва сдерживая смех от неловкости ситуации. — Здравствуйте, дядя Дэвид! А меня зовут Эми! Очень приятно! — бойко восклицает малютка. — П-привет! В-взаимно! — отвечает опешивший парень, оглядывая Эмилию. — Это чья милашка? Или за одну ночь произошло чудо и… — Успокойся! Это племянница Дианы, — прерывает его Драко, жестом показывая, что сейчас не самое время для приколов и шуток. — Мы вот сидим, работаем. А чем занимаешься ты, Картер? — А я… я зашёл к своему лучшему другу, чтобы узнать, жив ли он, здоров?! И вообще, как там Луна? — Никак. Я к ней не ездил… Собирался сегодня. — Понял. Понял. Тогда не буду мешать вам работать. Захочешь поболтать, знаешь, где меня найти. — Он улыбается и добродушно машет рукой девочке. — Пока-пока! Было приятно познакомиться с тобой, Эми. — Увидимся на ланче, Дэв! — До свидания!       Когда Картер удаляется из кабинета, Малфой закатывает глаза и, посмотрев на малышку, пожимает плечами: — Такой вот у меня чудной товарищ!       Взглянув на него в ответ, она повторяет за ним движения, и заходится в заливистом смехе. — Хохотушка! Ну, что, будешь мне помогать дальше или хочешь пойти порисовать ещё? — Нет, хочу остаться с тобой и помочь, — со всей серьёзностью отвечает Эми.       Отведя глаза в сторону, молодой человек заливается румянцем, будто до конца не веря в то, что услышал. У Драко никогда не было мыслей о детях: хотелось ли ему иметь своих в будущем или нет? Способен ли он понимать этих непосед и подружиться с ними?       Теперь Малфой понимает, что дети порой гораздо мудрее и рассудительнее многих взрослых. Эти маленькие существа способны на истинную бескорыстную и безусловную любовь. И ему, взрослому человеку, однозначно есть, чему научиться у крошки Эми. — Спасибо, принцесса. Что бы я без тебя делал?! — Ласково усмехнувшись, парень дотрагивается указательным пальцем до кончика её носа. — Ох, даже не знаю, — мотает головой девочка, глядя на него своими большими изумрудными глазами. — В таком случае, доделываем с тобой эту папку, а после идём на ланч? По рукам? — Ура-а-а! По рукам!       И они протягивают друг другу руки, хлопнув ими в жесте «дай пять».