Глубины океана

Драко сел на стул возле кровати и наклонился. Вот уже несколько часов он не меняет положения тела. Просто не может. Он помнит, что посоветовал ей быть аккуратнее, а она пошутила, что не даст себя убить, тогда это показалось забавным. Они не попрощались, зная, что скоро их пути снова сойдутся. Драко пришел домой, родители поприветствовали его, рассказали ему, как они живут и что изменилось, что вместе им стало гораздо легче. Потом было собрание, Драко сидел, вжавшись в стул. Темный Лорд спросил про Хогвартс, парень тихо отчитался. Офелии там не было. Он также не встречал её в другое время, списал это на дела и на то, что дом достаточно большой, чтобы не встречаться постоянно. На Рождество Малфой ужинал с родителями. Стол был завален разными деликатесами: несколькими видами салатов, гарниров, рыбой, морепродуктами, мраморной говядиной, обладающей какой-то невероятной мягкостью и сочностью, на десерт — торт, украшенный ягодами. Всего этого было слишком много для троих человек, они не смогли справиться и с половиной. Ему налили бокал красного вина, объяснив это тем, что он уже почти взрослый. Они поболтали довольно мило, но нарочито вежливо, избегая сложных тем и сглаживая острые углы, разошлись рано. Драко почему-то подумал, что Офелия зайдет к нему, ждал её до трёх часов ночи. Затем решил пойти к ней сам, но в последний момент отказался от этой затеи, потому что уже слишком поздно, и лег спать. Возможно, если бы он всё же зашёл к ней, застал бы её, сидящей в кресле в странной позе с книгой в руках. Когда каникулы закончились, в поезде её не было и в Хогвартсе тоже. Она не появилась ни на следующий день, ни через неделю. А он всё ждал. Её вещи остались на местах. Все же делали вид, будто ничего не изменилось. Драко не хотел думать, что она умерла, но другого ответа не находил. Он не мог поверить, что Волдеморт оставил без внимания смерть его дочери. Драко ругал его, материл. Ещё сильнее расстраивал тот факт, что он, скорее всего, не узнает, как это произошло. Возможно, она умерла в муках, скрывая в тайне его имя, или кто-то из Ордена Феникса убил её по ошибке, так и не узнав, что она хотела ему помочь. Она умерла глупо и случайно или трагично и по героически, скорее всего и так, и так. Мучительно. Ночью он услышал напористый стук, вышел в гостиную и распахнул дверь. В коридоре стояли два пожирателя, Малфой не знал их, но, кажется, видел одного на собрании; он не запомнил их лиц, ему было не до них. Тот, что повыше и покрупнее, держал на руках тело Офелии, которое без чувств покорно висело на незнакомом мужчине. Он спросил, куда её положить. Драко оторопел, он забрал девушку из его мохнатых толстых рук и закрыл перед ними дверь, ничего не спросив. Парень положил её на кровать и накрыл одеялом. Она жива. Офелия лежала в отключке пару часов, наверное, они наложили на неё какое-то заклятие. Он не знал, когда она придёт в себя, но был готов ждать сколько угодно. Драко и так ждал очень долго. Парень скрестил их пальцы. На её ладонях он обнаружил царапины, а под ногтями грязь. У неё был фиолетовый синяк на виске, ещё пара на локтях и предплечьях, рассечена бровь. — Драко? — Офелия с трудом открыла глаза, приподнялась, потянула кисть к его лицу. Когда их кожа соприкоснулась, она рванула вперед и обвила руками его шею. — Офелия. — Он почувствовал, как футболка его начала медленно намокать, и погладил её по голове, сглотнув комок в горле. — Где же ты была? — В пустоте. — Ответила она еле разборчиво, продолжая сжимать его, как можно сильнее. Через какое-то время девушка немного отстранилась, не выпуская из объятий. — Мне нужно помыться. — Конечно. Малфой проводил её до ванны и остался стоять у двери. Через минуты две он услышал её зов. — Что? — Ты не мог бы зайти сюда? Он послушался. Офелия стояла за шторкой, её вещи были раскинуты по полу. — Поговори со мной, прошу. Не могу стерпеть тишину. — Что ты хочешь услышать? — Не знаю, расскажи какую-нибудь историю. Драко замолчал, и когда идея пришла ему в голову, он усмехнулся. — Мне было лет пять, может, семь. Дело было в Рождество, нет, в День Благодарения. Мама решила устроить званый ужин, украсила цветами дом, которые буквально стояли на каждом углу, составила меню, готовилась жутко долго и продумала всё до мелочей, вплоть до того, какого цвета должны быть салфетки под приборами. Она также заказала мне дорогущий костюм на заказ из темно-зеленой ткани, которая при определенном освещении чуть сверкала, но не, как новогодняя елка, а как-то сложно, почти неуловимо. Пришло много людей, не знаю количество точно, тогда мне казалось, что их больше тысячи. Мы с родителями только встречали их около часа. В основном это были, конечно, богатые пожилые аристократы с женами или богатые пожилые аристократы с молоденькими любовницами, которые мне понравились больше всего, особенно их низкое декольте и слишком короткие юбки, но ни одного ребенка, даже подростка. Все сели за стол, начали выносить нескончаемые угощения, на которые мне было по большому счету всё равно, потому что я наелся ещё в начале жареной картошкой. Я попросил отца разрешения выйти из-за стола, он отказал, сказал, что хозяину нужно сидеть с гостями. Они вели светские беседы о политике, кризисе в стране и акциях компаний. Мне очень быстро наскучили их взрослые разговоры, я немного пододвинул к себе кандилябр и наблюдал за горящими свечами. Мне очень нравилось, как огонь извивается и пляшет от каждого шороха. В какой-то момент я немного заигрался и коснулся краем пиджака огонька. Оказалось, что эта ткань не только сверкает, но и горит красиво. Я загорелся моментально, разумеется, испугался, и из-за вспышки моей магии огонь увеличился раз в десять. Теперь уже горело всё: скатерть, салфетки, цветы и даже волосы тех, кто не обладал достаточно быстрой реакцией, чтобы уклониться от языков пламени. Вот таким образом мамин званый ужин закончился, когда ещё не успели доесть индейку. С тех пор мама не устраивает таких масштабных вечеров, наверное, потому что половина тех гостей больше не хотят приходить на её мероприятия. — И что было дальше? — Она дотянулась до полотенца, висящего на крючке, обмоталась им и, отдернув шторку, вышла из ванны. — Ничего особенного. Женщины начали кричать из-за испорченных платьев и волос, хотя они пострадали намного меньше меня, переключили всё внимание на себя и, громко хлопнув дверью, покинули наш дом, их мужья послушно побежали за ними. Мама сильно расстроилась, но старалась не подавать виду. Она намазала меня каким-то кремом, и следы от ожогов прошли. Папа же посмотрел свысока, презрительно высказал своё разочарование и не разговаривал со мной где-то неделю, может больше. Офелия наклонилась, чтобы поднять с пола вещи. Полотенце от этого движения немного приподнялось. — Мерлин, откуда у тебя все эти синяки? — Он не бил меня, если ты об этом. Я сама падала. — Нельзя так это оставлять. Я схожу за лекарством. — Нет, — она вцепилась в него мертвой хваткой, — не оставляй меня одну. Синяки — это ничего, не страшно. Мне совсем не больно, правда. — Ты врёшь. Я уже научился понимать, когда ты обманываешь. — Останься, Драко. - она посмотрела на него умоляющим взглядом и Малфой не смог ей противостоять. Он кивнул, сел на корточки и открыл шкаф под раковиной. — Тут вряд ли есть что-то, что сможет помочь. — Драко вытащил небольшой ящик и отрыл там бутылочку. — Это избавит от царапин. Садись. Парень опустил перед ней на колени и взял её ладони. Жидкость вылилась тонким ручейком на поврежденную кожу, запузырилась. Он стер образовавшуюся пену ватным диском и сделал то же самое со второй рукой. Драко сжал её вылеченную ладонь. — Я думал, ты умерла. — Я тоже. Он удивленно поднял на неё глаза; Офелия уткнулась взглядом в свои ноги. — Ты расскажешь мне, что произошло? — Я перестала бояться, поверила в свою неуязвимость. Отец вернул мне страх, он доказал, что если что-то уже было сломано, не значит, что это нельзя сломать ещё раз. Он отпустил меня, только когда я поняла, что, как бы я ни старалась, он всегда будет сильнее меня. — Это не так, Офелия. Ты сильнее, мы сможем преодолеть это, мы победим. Что тебе до этого старикашки? Ты же сама мне говорила. — Ты ещё не понял? Всё, что я говорила, было ошибкой. Я дура. Самонадеянная дура. — И что всё это значит? — Малфой разозлился, он встал и отпустил её руку. Шафик промолчала, пожав плечами. — Всё не так красочно, как мы думали. Драко, я хочу жить счастливой жизнью, быть сильнее, не думай, что отказалась от этого, просто это сейчас невозможно. — Когда я только влюбился в тебя, не понял ещё, что на самом дне океана практически нет света. Я должен был быть готов к этому. — Вряд ли я вообще когда-либо была счастлива. — Ты справишься. Мы справимся, Офелия. Вместе мы сможем это всё пережить и вылезти из черной бездны. Даже, если ты так не считаешь, приложи все свои усилия, чтобы поверить в это, прошу тебя. Тебе нужно только поверить. Знаю, ты думаешь, что это полная чушь, которую опровергнут даже маленькие дети, и, да, так оно и есть. Ты скажешь, что это безумие и пусть это будет безумием, но лучше мы будем безумцами, чем слабаками, опустившими руки. Я не намерен сдаваться, и тебе не позволю. Мы упали в эту пропасть вместе и выйдем тоже вместе. Она отстранилась и натянула слабую дрожащую улыбку, которая в момент исчезла, не задержавшись на лице. В её глазах накопилась влага, Офелия взглянула на потолок, сморгнула жидкость и прикусила губу. — Спасибо тебе за всё, Драко. Ты лучше, чем то, на что я только могла надеяться. Они легли в кровать, она прижалась к нему так сильно, насколько могла. — Не оставляй меня, — прошептала Офелия. Он потянулся к переключателю, но девушка поймала его руку и вернула себе. — Пусть свет продолжит гореть.

***

Мрак. Когда она открыла глаза, то вернулась в темницу. Офелия прощупала постель в поисках Драко. Ужас. Все это было сном. Она все еще в Мэноре. Ей не удалось выбраться. Офелия похлопала по своему телу, одежда изменилась, значит, все это по-настоящему, или это все план Темного Лорда. Девушка в ловушке. Тьма. Она пронзает её тело, проникая всё глубже. Воздух впитывает темноту, становится густым и тяжёлым. Офелия пытается вдохнуть — ничего не выходит, она уменьшается до размера муравья, до размера атома. Мир становится громоздким и опасным. Девушка вот-вот задохнётся. Вакуум давит на её голову, уши закладывает. Она пытается закричать, позвать на помощь, из горла вырывается сдавленный писк, не способный заглушить даже звук биения её сердца. Офелия что-то услышала, потянулась за палочкой. Где палочка? Её сейчас убьют, а она не сможет этому помешать. Тесный силуэт подходит к ней и протягивает руку. Девушка отпрыгивает, он подходит ближе. — Не трогай меня! — вскрикивает она севшим голосом и прижимается к спинке кровати. Свет возвращается. Она, наконец, видит перед собой Драко, обеспокоенно сверлящего её взглядом. Офелия напугала его. Она ведёт себя как ненормальная, как больная. Девушка мимолетом чувствует облегчение, которое сразу сменяет чувство стыда. Драко все ещё стоит, не двигаясь, как и она. Максимум, на что она способна, — это увести взгляд на свои колени. Офелия поняла, что ей ничего не угрожает, она в безопасности, но страх сдавил ей горло и девушка уже не смогла совладать с ситуацией, продолжая трястись. — Ты выключил свет, ты ушёл, - выдавила из себя слишком тихо, поэтому подняла глаза, чтобы убедиться, что он слышал её. — Прости, я не знал. — Я же просила… — Я подумал, что без света ты будешь лучше спать. — Он достал из кармана баночку, наполненную зелёной жидкостью. — Вообще-то я ходил за мазью. — Да мне наплевать на эти синяки, как ты не понимаешь? Я не умру от них, ничего страшного, если они пройдут сами собой. — Я хотел помочь. Не могу смотреть, как ты к себе относишься. Ты хоть знаешь, что они с тобой сделают, когда ты выйдешь из этой комнаты и они увидят все это? — Сколько можно повторять? Меня не нужно спасать. — Да? А я вижу совсем другое: ты забиваешь, ранишь себя, постоянно пытаешься кому-то помочь, потом страдаешь, потому что не выходит. Но почему ты никак не поймёшь, что помощь нужна тебе? Сколько тебе было, когда твоя мать убила себя? Десять? Одиннадцать? Ты убила человека, когда тебе было пятнадцать. И не говори после этого, что ты в норме! Твой отец — Волдеморт, черт возьми, самый… — Не называй его имя. — Мне насрать, я не боюсь его! — Я боюсь. — Ты же просто выиграла в бинго по самому страшному детству! Ты ещё ребенок! Видит Мерлин, я единственный человек, которому на тебя не насрать, который желает тебе добра. Зачем ты пытаешься убедить меня в том, что ты справишься со всем сама? Зачем ты пытаешься убедить меня в том, что ты хуже, чем ты есть? Зачем всё это? — Потому что я недостойна этого. — Что? — Я не знаю, как принять твою заботу, Драко, — девушка собрала все силы, которые остались, чтобы выговориться ему. — Я не знаю, как это, когда два человека любят друг друга. — Она поднесла руку ко рту и прикусила палец. — Меня никто так не любил, и вместо того, чтобы научиться этому, мне кажется, что проще будет оттолкнуть тебя. Я боюсь, что ты оставишь меня, но ещё страшнее, если ты останешься. Я не хочу тебя ранить, но знаю, что всё-таки делаю это, потому что не представляю, что творю, ничего не могу с собой поделать. Прости меня за то, что я такая больная, неправильная, за то, что со мной ты никогда не будешь счастлив. Парень замер, будто испарился на минуту, его взгляд был направлен на неё, но Офелия знала, что он смотрел не на неё, а скорее сквозь. Драко зарылся рукой в свои волосы и несколько раз зачесал их назад, хотя особой надобности в этом не было. Тяжело вздохнув, он поддел пальцем её футболку и потянул вверх, девушка помогла ему избавиться от одежды. Драко внимательно оглядел её тело не как, когда они занимались любовью, а всматриваясь в определённые места на теле без желания и любования — отстранённо, профессионально, так, что она почувствовала холод. Он открутил крышку, погрузился пальцами в жидкость и прошелся ими по фиолетовому пятну. Кожа моментально загорелась, она повела плечом и резко втянула носом воздух. Драко наверняка это заметил, но, видимо, не счёл нужным как-то отреагировать. Закончив с торсом, он опустился на колени и принялся за ноги, на которых повреждений было куда больше. Офелия приглушённо промычала, когда парень наносил мазь на гематому на икре, тогда он подул на кожу, сжалившись над ней. Драко закрыл баночку и очистил руки. Она снова надела футболку и легла на кровать лицом к стене, поджав колени к груди. Её сердце закололо от постепенно нарастающего чувства вины. Хотя, если бы кто-то спросил её, почему она это чувствует, Офелия не смогла бы дать рассудительного ответа. Вскоре девушка пожалела, что отвернулась к стене, потому что чем дольше продолжалась тишина, тем быстрее возвращался страх. Однако кровать немного прогнулась и скрипнула. Офелия поняла, что Драко рядом, но, несмотря на это, он продолжал держать дистанцию. Вконец отчаявшись, девушка, не поворачивая головы, протянула руку, она нащупала его колено и легонько сжала его. Парень накрыл её запястье своей ладошкой и погладил по костяшкам. — Спасибо. Она не видела его, но почему-то ей показалось, что он кивнул в ответ. На следующий день она была полна решимости выйти из комнаты, хоть и знала, что это будет болезненно. В коридорах стало гораздо меньше детей, они стали вести себя тише и скованнее, соблюдая предписанные правила. Многие из них прихрамывали или просто выглядели уставшими и измученными. Зато появилось больше пожирателей, которые стояли у стен, на улице, заходили в классы во время урока, они внимательно наблюдали за учениками, и если кто-то из учеников делал что-то запрещённое, то пожиратели либо уводили их силой, либо наказывали на месте. В отличие от детей, у «охраны» не было никаких норм поведения, они делали то, что считали нужным, без ограничений. Пожиратели не говорили ей замечания, но страх в их глазах пропал, теперь они не считали нужным повиноваться её поручениям, а выбрали избегать её или игнорировать. Офелия больше не могла никому помочь. Только, честно говоря, она не сильно-то и пыталась, прекрасно помня, что может сделать с ней отец, девушка не решалась противостоять. Однако мирно наблюдать за этим стало не легче. — Где ты пропадала? — спросила Джинни у девушки, когда та села за стол в один из обедов. — Джинни, не надо, — попытался остановить её Невилл. — Так ты ответишь? Нас пугали, что ты тут самая главная шишка, видимо, это не так, да? Тебя тут больше не боятся. Правильно говорят, на каждую рубку найдется рыба покрупнее. Так ведь? Не угодила папочке? — Чего ты добиваешься, Уизли? — Офелия говорила, продолжая резать мясо в тарелке. — Мало били? — Серьёзно, Джинни, хватит, — Долгопупс положил руку на плечо подруги, добиваясь её внимания. — Отстань, Невилл, — девушка кинула на него беглый суровый взгляд, как на надоедающую мушку, и, скинув его ладонь, вернула всё своё внимание на Мракс. — Нет, я правда хочу знать, что произошло. Тебе ведь вряд ли что-то доверили, я уверена. Неужели ты взяла себе внеплановый отпуск? — она ухмыльнулась и на секунду повернулась к другу в поисках одобрения, но он, ссутулившись, тревожно переводил взгляд с одной девушки на другую. — Только вот с моря такими мертвенно бледными и запуганными не возвращаются. — Злорадствуешь? — Офелия, наконец, оторвалась от тарелки и отложила приборы в сторону. — Не одним же нам страдать. - она оглянулась и снизила тон до шепота - Ты должна знать, что мы победим, Гарри убьет его, и вы все проиграете, сдохнете. Хорошие люди всегда побеждают. Видимо, карма настигает, тебе не сбежать, Шафик. Или как тебе больше нравится? Я не успеваю следить за тем, как быстро меняются твои имена. Ты скажи, чтобы нам не путаться. — Мракс. — Она ущипнула себя под столом и сжала челюсти до скрежета зубов. — Не удивлюсь даже, если твой папаша сам тебя прикончит. Кому нужна такая дочь, как ты? — Замолчи. — На мгновение в её глазах вспыхнул ужас, который она не сразу смогла спрятать за маской безразличия. — Вы все умрёте или сгниёте за решёткой, обещаю: ни папочки любимого, ни придурка Малфоя больше не будет. Все умрут. — Джинни прошептала последнее предложение, наклонившись над столом, чтобы быть ближе к Офелии. — Закрой рот! — выкрикнула Офелия на весь зал, резко поднимаясь. Студенты моментально повернулись к ней, пытаясь узнать, что за шум. Поняв, что сделала, она закрыла рот рукой и оглядела лица сотен людей, уставившихся на неё, на них был страх, будто они все подумали, что Мракс сейчас взорвет замок или начнёт крушить всё, что попадается под руку. Однако её испугало не то, что они ожидали этого от неё, а то, что она сама была готова на это пойти. Ещё чуть-чуть, и она бы действительно сделала это, будто это был шарик, наполненный злостью, который после малейшего соприкосновения с иглой лопнул, издав при этом оглушительный хлопок. Пусть Офелия и сразу взяла себя в руки, её удивило то, как она внезапно вышла из себя, не сумев ни предвидеть, ни предотвратить всплеск эмоций. Девушка прикусила язык и сделала оборот вокруг себя, снова осматривая помещение, а ученики всё не сводили с неё свой жуткий взгляд. Как только она заметила директора, направляющегося в её сторону, Офелия выбежала из столовой.

***

Драко двинулся за Офелией, но на полпути заметил, что не он один идет в том же направлении. Кэрроу шел, пошатываясь из стороны в сторону и ругаясь себе под нос. Сначала он был впереди, но Малфой быстро нагнал его. - Директор. — парень обошел мужчину и встал перед ним, заставляя его остановиться. Он нехотя замер, изредка посматривая на коридор, куда секунду назад скрылась Офелия. — Директор, я хотел у вас кое-что спросить. - Что? — Кэрроу тяжело вздохнул и закатил глаза. Мужчина выглядел уставшим и злым, видимо, большое количество навалившейся ответственности не приходилось ему по душе. - Я хотел спросить у вас кое-что. — Драко натянул на лицо доброжелательную улыбку. - Ну, давай. — Он покрутил пальцем, как бы показывая, что не собирается долго ждать, бегло посматривая на Офелию, заворачивающую за угол. - Можно… — парень немного сдвинулся вправо, закрывая ему обзор. — отпроситься на один день. Мне нужно уехать ненадолго. - Уехать? Не знаю, Малфой. - Прошу вас, очень надо. - Это… — Амикус наклонил голову и понизил тон, — тебе нужно к нему? - Нет, что вы? — Драко махнул рукой — Мой брат… троюродный женится. - Брат? - Да, троюродный брат по маминой линии. Мы не очень много распространяемся о дальних родственниках, иногда яблочко слишком далеко от яблони, сами понимаете, но он мой брат, и я бы хотел присутствовать на свадьбе. - Ладно, один день, хорошо, передавай родителям от меня поздравления. - Кэрроу не успел сделать и пары шагов, как Драко снова окликнул его. - Постойте! Вылетело из головы. Идиот! Не один день, а два, может даже три. - Малфой, это… — он нахмурил брови. - Глупо вышло! Совсем забыл про мальчишник. - Нет, это уже слишком. - мужчина покачал головой и его свисающие щеки потряслись от такого резкого движения. - Пожалуйста, директор, единственный брат женится, мне нужно быть там, а мальчишник — самая главная часть празднования. - По правде говоря, мне не разрешается никого выпускать, даже на один день, да хоть на полдня. Ты хоть понимаешь, какая охрана стоит по периметру замка и в Хогсмиде? Я просто не могу. - Охрана? Что тут можно охранять? - Скажем так: здесь есть вещи, которые не должны быть обнаружены, именно их все охраняют. Даже меня не слишком просвещали в этом, хотя, если бы я знал, то лично бы проследил за их сохранностью. - Огромное упущение с их стороны. — ухмыльнулся Драко. — И вы даже не можете предположить, что это может быть? - Могу, конечно, у меня есть несколько предположений, но это не для детских ушей, Малфой. Я и так много тебе рассказал, чего не должен был. - Что вы, директор? Вы можете на меня положиться, если вдруг потребуется моя помощь, может, свежий взгляд, то я всегда рад помочь. - Да, да, разумеется. — Он кивнул и оценивающе оглядел собеседника, развернулся, но, передумав, снова посмотрел на Драко. — Малфой, не мог бы ты передать своей соседке, что я требую, чтобы она зашла в мой кабинет? - Конечно, но зачем? - Мисс Мракс совершила серьезную ошибку, которую я не могу оставить без внимания. - И что вы хотите с ней сделать? — улыбка углов губ опустились, и Драко прикусил щеку. - То, что она заслуживает. - Я, конечно, знаю совсем немного, но мне показалось, что ее отец уже во всем разобрался. - Ее отец, — Кэрроу поднял бровь, — дал мне абсолютную свободу на ее счет, я могу делать все, что посчитаю нужным, более того, он настоятельно порекомендовал мне наказать ее, как можно жестче. - Хорошо, я передам. - Также напомни ей, что чем дольше она оттягивает это, тем сильнее мой гнев. Так уж и быть, я не буду выкуривать ее из своего «логова», но советую не испытывать мое терпение. Малфой молча кивнул и направился в спальню, но зайдя, Драко понял, что Офелии тут нет. Он открыл шкаф и достал оттуда чемодан, в котором лежал небольшой мешок из жесткой коричневой ткани. В мешочке было несколько склянок, парень порылся в нем, не найдя то, что искал, высыпал содержимое на кровать. Когда на глаза ему попался нужный пузырек с темной густой жидкостью, Драко положил его в карман мантии и быстро вернул остальное на свои места. На минутку он присел на край кровати, чтобы подумать. Выходя из комнаты и спускаясь по лестницам, он молился, чтобы найти Офелию быстрее, чем Кэрроу. На ум пришло только одно место, куда она могла бы пойти, поэтому, не теряя много времени на раздумья, он пошел именно туда. Выручай комната практически не изменилась с того момента, когда он был здесь в последний раз, только, насколько Малфой помнил, она была более теплой. Офелия, сидящая за столом, резко развернулась, когда услышала посторонние звуки, но, увидев его, страх с лица не сошел, она незаметно перевернула листок, на котором писала, и сдвинула его в сторону. Шафик тут же поднялась со своего места и приблизилась к нему. - Не ожидала, если честно, что ты найдешь меня здесь. - Ты забыла, наверное, что я первый обнаружил эту комнату. Девушка отвернулась от него, сделала паузу. - Ты видел? - Да, я пытался догнать тебя, но… — он остановился на полуслове, размышляя, чего лучше ей не говорить, а она не стала расспрашивать, решив, что это не имеет значения. - Ты понимаешь, что это значит? — Драко пожал плечами, и она разъяснила ему — Что я не могу себя контролировать. Мерлин, без этого все разрушится. — девушка закрыла руками лицо. - Думаю, тебе просто нужен отдых, и все наладится. - Нет, это другое. Я опасность для тебя, для Гарри, для Ордена. Я знаю слишком много. - И что ты предлагаешь? Чтобы я стер тебе память? Ты прекрасно знаешь, я не буду. - Это все равно не помогло бы. — Офелия улыбнулась невеселой улыбкой. — Теперь, когда он с легкостью сможет залезть ко мне в голову, он увидит все эти швы, неровности и, приложив усилия, откапает эти воспоминания. - Тогда я совсем тебя не понимаю. - И не надо. Прости, я посчитала, что нужно тебя предупредить. - Насчет чего? - Последствий. Драко заключил ее в крепкие объятия и погладил по голове. Шафик сразу расплылась в его руках, ноги подкосились, и она держалась за его плечи, чтобы не упасть. Он забрался пальцами в ее волосы, зацепил один волосок и выдернул его; девушка не заметила. - Идем, пора спать. На мгновение она засомневалась, но быстро согласилась, лишь напоследок взглянула на листок, лежащий на столе, обещая вернуться и закончить начатое. По возвращении в спальню Офелия сразу легла в постель. Драко заварил ей чай, капнув в него несколько капель снотворного, незаметно для нее. Дождавшись, пока она уснет, Малфой добавил в оборотное зелье ее волос, выпил его, морщась. Когда он превратился в Офелию, Драко надел ее одежду и отправился к Кэрроу.

***

Яркие солнечные лучи ударили ей в лицо. Офелия поднялась с постели, потирая глаза и размышляя о том, как долго она спала. Когда она спустилась в гостиную, встретила там Драко, лежащего на диване с книгой в руках. Он повернулся к ней, девушка заметила, что он выглядит болезненно. - Ты заболел? - Все нормально. - Я могу как-нибудь тебе помочь? - Не думаю, Офелия. - Ладно. — она наклонилась и чмокнула его в лоб. Переступив порог, она остановилась на секунду, будто не решаясь, но, взяв себя в руки, направилась в Выручай-комнату. Там девушка села за стол, перевернула листок и взялась за перо. «Дорогой Драко,» Офелия зачеркнула дурацкое обращение. «Мой милый Драко, Если честно, я даже не знаю, что могу сказать в свое оправдание. На ум приходит лишь одинокое «прости», хотя я знаю, что извиняюсь слишком часто, особенно перед тобой, а еще, что простое извинение не искупит мой поступок. Чувствую себя немного глупо, ведь на этом маленьком листке не поместится всего, что я хотела бы тебе сказать, да и вряд ли я смогла бы выразить это словами, ты получишь только ничтожный фрагмент моих чувств, но все-таки я решила, что лучше так, чем никак вовсе. Ты читаешь это, значит, я сделала это с собой. Наверняка ты и так понимаешь, я сделала это не из-за отчаяния и разочарования, не потому что отпустила руки, нет, если бы я могла, я бы осталась с тобой, это было лучшее время за все мои шестнадцать лет. Я сделала это как раз по обратной причине: я верю в Орден, верю в Гарри и тебя, Драко, я уверена, что вы выиграйте войну, иначе бы моя смерть была бы бессмысленной. Я и так оттягивала этот момент слишком долго, но все равно чувствую, что сделала это слишком рано. Ты нашел меня, может, это сделал кто-то другой, это не так важно, важно, что только ты один будешь по-настоящему горевать и оплакивать меня. Ты был для меня светом, теплом, которое мне не доводилось испытывать никогда в жизни. Ты был лучшим, ты останешься таким и после моей кончины, верю, что останешься. Ты говорил, что не любишь, когда тебя называют Малфой, и я всегда звала тебя «Драко», однако я считаю, что тебе не стоит так относиться к своей фамилии. Я прекрасно понимаю, что она для тебя значит и что ты вкладываешь в ее смысл, для меня все это знакомо на собственном опыте, но, прошу, не стоит относится к этому так категорично. Да, не все, что ты делал, было хорошим решением, и это причиняло людям боль, но не повторяй этого, не приноси вред себе. Прими ее, вместе со своим прошлым и будущим, не нужно корить себя за свои ошибки, прости себя и живи дальше. На следующем листке ты найдешь все, что я не смогла рассказать тебе при жизни. После этого все станет чуть более ясным. Пожалуйста, сделай то, о чем я тебя там попросила. Надеюсь, у тебя хватит сил завершить эту ужасную войну. Я мечтала увидеть его смерть сама, но, когда это произойдет, порадуйся там за нас обоих. Еще раз прости, что написала здесь так мало, я бы хотела дать намного больше, но я не успела набраться житейской мудрости, чтобы преподнести тебе ее сейчас. Я люблю тебя, Драко Малфой. На веки твоя принцесса Офелия Шафик»