Когда ты умираешь

«Как тебе?». Вот, что было написано на бумажке А5, которая совершенно не вписывалась в интерьер номера в третью пятницу. Всë заново. Арсений это предполагал, хоть и надеялся на лучшее. Значит, его цель — понять, как выбраться и, собственно, выбраться. И начал он с куска переработанного дерева на тумбочке — единственное отличие в этом замкнутом кругу. Покрутив в руках лист бумаги, мужчина также нашёл цифру 3 на обороте. Так тут ещё за него будут считать, сколько раз он переживёт эти три злосчастных дня. Удобно. Но почему у него чувство, что это не просто как-то что-то случилось, а кто-то намеренно с ним это сотворил. Ладно, раз подсказок больше нет, надо думать самостоятельно. Хотя какая это подсказка. «Как тебе?» Да это же просто издевательство над угодившим в мистическую ситуацию. Как тебе? И это всë, на что способна дурацкая бумажка? От этих мыслей актёр немного агрессивно закрыл окно. Не хотелось заниматься этим каждый пятничный вечер. Наверное, теперь войдёт в привычку. Думать не хотелось. Вообще. Арс не представлял, как можно разорвать круг. Пока что ему ничего не оставалось, кроме как следовать сценарию, с нужными ему изменениями, авось в один момент чистая случайность его вытолкнет в понедельник. Так он и делал. Третий круг прошел практически не отличавшись от первого или второго. Арсений снова не смог признаться иначе и снова выручил Позова из лап смерти. Снова благодарность, снова руки на груди. Но уже не такое огромное счастье, как было при первом спасении. Знающего будущее больше волновало, что это далеко не конец. Надо было как-то развлечься. Например послушать пятничный разговор Стаса и Паши. Или ещё что. И единственное, что по итогу решил в ближайшее время изменить Попов, кроме всего прочего, это спасение головы Антона Шастуна, раз уж всë равно не дают прожить дальше воскресенья. В четвёртый раз на бумажке было написано: «Интересно», а сзади, как и должно быть — цифра 4. На работе в гениальном мозгу ещё оставались мысли для шуток на одни и те же темы, но они потихоньку исчëрпывалась и иногда Арсений сдавался и выдавал старый прикол, от которого все ухахатывались как в первый раз. Точнее, для них это и был первый раз. Но не для бедняги-гения. Он понимал, что ещё круг-другой и он сдуется. Рабочее время превращается в настолько унылую рутину, что хочется повеситься. Надо стараться изо всех сил ради собственной хотя бы капли удовольствия. Он любил работу за импровизацию, а не за заготовленные шутки. Это же не кино, в котором моментами Арс себя и ощущал. Кстати, на счёт пятничных шокеров. За пару минут до удара Попов вскочил и поднял хвостатого друга, чтобы они вместе подошли к Паше и гостю и попросились несколько раз самим долбануть своих коллег током. Это сработало. Шастун не ударился, потому что Арсений достаточно точно рассчитал расстояние до всех низких и болезненных предметов в заготовленной декорированной комнате. А зрителям было пару новых поводов для шипперства. Всë равно никто из них правды не знает. Изменились события и после съëмок. Например, после роспуска зрителей, Попов не нашёл взглядом диалог, который он так хотел подслушать. Но и с коллегами было достаточно скучно. Так как ничего необычного не произошло, все поспешили по домам, чтобы передохнуть перед вторым рабочим днём. Как же хотелось крикнуть: «Эй, у меня это уже будет одиннадцатый рабочий день, и это вы устали? У меня скоро шутки закончатся!» Но, на самом деле, Арсений бы так не сделал, даже если он правда проработал в 3 с лишним раза больше остальных. Не в его это стиле. Но такой быстрый разъезд по домам его возмутил. А как же пообщаться? Это что, возможно только, если кто-то получит травму или уезжает в другой город? А так собеседником оставался только один Серёжа, который всë равно говорит исключительно по программе. Но почему-то Арс опять рассказывал о завтрашнем признании. Которое повторялось не первый раз. Может, без этого он бы совсем не смог признаться, вот за друга и держится. В пятую субботу после ужина Попов попытался быть решительнее. Но не получилось ничего, кроме глупости. Почему-то в голове сложилось, что если он всë скажет за двоих, будет легче им обоим. Не сработало. – Я влюбился в тебя! Где-то год назад. Хочу, чтобы ты знал и дал мне ответ, сможем ли мы быть вместе. Я знаю, что ты озадачен и тебе нужно подумать, поэтому можешь спокойно дать мне ответ в понедельник, когда повезëшь меня в аэропорт. До этого обдумай своё отношение ко мне, надеюсь в положительную сторону. – скороговоркой выдал Арсений. Потом застеснялся и добавил, – если ты не против, конечно. – П-пожалуй ты всë сказал за нас обоих, – немного перепуганно запнулся Дима и поспешил уехать. Ну и идиот! Арс лежал в отеле в пятое воскресенье в 23:40. Изменения были слишком критичные. Мало того, что после спасения Поз не обнял его в ответ и поспешил к мамочке Антону. Так и разошлись они, даже не попрощавшись. Он его по-настоящему перепугал. Арсений не стал говорить Серёже, чтобы тот поспал следующим утром, потому что вряд ли после всех этих событий Димка ещё захочет его куда-то там везти, не говоря уже об ответе на признание. Будет очень обидно проснуться в понедельник в этот раз. Попов не просто ничего не сделал в своём признании, он сделал ещё хуже, чем было до этого. В 23:50 он бросил взор на клочок А5, на котором виднелось «Развлекайся!» Сзади, конечно же, была цифра 5. Развлекайся... Ну конечно! Арс вскочил с кровати и переставил будильник на пять утра вместо семи. Это было для проверки, связаны ли воскресенье и пятница последовательно или его просто бросает назад. Котелок потихоньку начал варить в сторону поиска дырок и оплошностей, через которые он мог бы выбраться. Чем больше его идей сработает, тем лучше. Ещё немного поразмыслив, в 23:59 Арсений вырубился. В 7:00 прозвенел первый будильник шестого круга. Вставая с постели, актёр выкинул вариант с последовательностью дней. Здесь ничего не сделаешь. На листке на тумбочке было написано «Забавно». Забавно? Над ним что ли смеются. Но мысли наконец начали появляться. Возможно потому, что он смирился, что уже очень трудно выдавать что-то смешное публике и он вернулся к уровню первых двух кругов, когда были самые яркие и классные шутки. Именно поэтому было легко думать, пока рот на автомате выдавал одни и те же фразы, смешавшись с остальными. Удар Шаста он ещё предотвращал. Не хотелось ему быть скотом, который ради вряд ли очень важного диалога позволит коллеге болезненно столкнуться с полкой. Поэтому трёхдневную рутину Арс превращал в мыслительный процесс с разными вариантами, как можно выбраться. Каждый из них он отмевал, из-за тупости или нелогичности. Пока не дошёл до верного вывода. Произошло озарение в шестую субботу. Когда они с Димой ехали в ресторан. От него что-то хотят! Кто бы его сюда не засунул, этому кому-то что-то нужно именно от Арсения, поэтому он здесь и корячится. Но что? На радостях от самой логичной идеи за последнее время петербуржец даже позволил себе ляпнуть. – Можешь закурить! Не зря же мы сюда пришли. Я не против, не беспокойся. – Вот как? – Дмитрий полез за бумажной трубочкой с никотином, – я думал, ты давно разлюбил сигаретный дым. – У Шаста более противный. Вот и всë. Твой потерплю. – Как знаешь. Мы курим почти одно и то же. – Почти не считается. Трапеза прошла молча. Но не в голове Попова. Его сейчас больше всего волновала мысль, что от него такого требуется, чтобы он смог выбраться. Может, рано или поздно вечно разная бумажечка даст подсказку? На признании Арс совсем не волновался. Его забавляло, что за скромные шесть кругов, он нашёл в Позове кое-что новое. Ответ. Он вспомнил, как во вторую пятницу тот закрывал лицо рукой, когда отчаявшись с тогда почти серыми глазами чуть не домогался до Димы. Это была не неприязнь, а смущение. И когда он выдëргивал руки в спасительные воскресенья, за исключением предыдущего провала, он тоже чувствовал ужасную неловкость. Вообще Арсений очень много химии стал замечать. Не только рядом с Ним по субботам, но и каждый рабочий день. Когда вместо того, чтобы залипать на любимого, Попов от скуки осматривал всë вокруг, он чувствовал на себе взгляд. Тёплый и карий. Как в машине. Только чаще и теплее. И в момент поиска этого взгляда Арс снова его терял. Но он не сомневался, что это был именно Димка. То есть, стоило ему перестать испепелять Позова, как Позов начал испепелять его. Вот так удача. Вот он, ответ. Но почему же ему так нужно ждать до понедельника? Что там обдумывать, если они оба влюблены? На автомате Арсений повторил те же слова, что и в первый раз. Не потому что так хотел, а потому что не знал, что с этой догадкой делать. В нём начала зарождаться решимость к нужным словам и действиям, но он не мог придумать эти самые слова и действия, ему всë казалось до боли смущающим. Нужно было перебороть себя. Нужно было вырасти. Но как. Что держало Арса на плаву, так это догадка о взаимной любви, осталось только додуматься до чего-то нового и не отпугивающего. Шестое воскресенье. Отельный гость поставил будильник на час раньше. Значит, это не работало только в воскресенье, логично. Не зря же он и засыпает за минуту до полуночи. Всë продумано. Знать бы, кем и зачем. Арсений стоял перед зеркалом и думал. Для начала хотелось бы перестать быть зажатым и смущаться от глупостей. Неужели шесть кругов его ничему не научили? Если всë забудется, почему нельзя начать дебоширить? Его снова осенило. Конечно, тут же неограниченное количество кругов. Ему же, в теории, чтобы выбраться, нужно сделать что-то особенное. Вряд ли кому-то там нужно хулиганство или идиотизм. Надо попробовать. Арсений попробовал. Ударил правым кулаком зеркало. Раза два. Пока оно не рассыпалось в дребезги. Рука кровила, из костяшек торчало несколько осколков. Неудивительно. До выхода ещё далеко. Попов добыл аптечку и подлечил собственную левую руку. Вот вопросов будет. Шаст не бился, зато Арс каким-то боком порезался. Но это было похоже на бунт. Искренняя улыбка промелькнула на лице. Приятное чувство. Не от боли, не от порчи имущества. Кайф он получил от собственного поведения. Если он может такое, что ему мешает сделать что-то ещё? Что угодно! Знал же, что рано для выхода. Ну, таксист в любом случае заблудился, можно и подождать. Мимо проскочила девушка в огромных наушниках, откуда очень громко кричала музыка. Арс ещё не успел надеть свою гарнитуру, поэтому прекрасно слышал промелькнувшие строчки оттуда: «Сегодня мил мне блеск янтарных глаз, Со мной быть просто, но не в этот раз. Я ничего не могу с собою сделать, Я ничего не могу...» Бедная девчонка. Так же и оглохнуть можно. Странно, что еë не было раньше. А ну да. Раньше Арсений выходил на улицу в другое время. Но даже слушая собственные треки, строки из наушников мимопроходящей девочки не оставляли его в покое. Может тому, кто его сюда отправил, нужно, чтобы он признался нормально, а не как непонятно что? Надо попробовать. Но как, если до этого у него ничего не выходило? Арс потер пальцами порезанную о зеркало руку. В ванной он так и не убрался, представляя себя школьным хулиганом. Нет, в следующий раз всë получится, он уверен. Осталось придумать, как. Конечно, на работе побеспокоились, что не так с рукой и не обошлось без шуток про мастурбацию. А вечером Арсу пришлось спасать падавшего Димку левой рукой, что было немного неудобно, но закончилось без конфузов. В 7:00 седьмой пятницы на бумажке с цифрой 7 на обороте было написано «Ну-ка», что натолкнуло Арсения на мысль, что он движется в правильном направлении касательно собственного признания. Все повреждения правой руки испарились. Но память осталась. Как и решительность к действиям. Только что делать? Что нужно сказать, чтобы засчитали как верные решения и отправили в понедельник. И что может поменяться в воскресенье, если он сильно изменит субботу. Хотя слово «сильно» достаточно субъективно. Попов ехал в такси, делая вид, что внимательно слушает историю про свадьбу и продолжал размышлять. У него на это ещё целые сутки. К сожалению, сегодня он не рассчитал всë как нужно и Антон-таки ударился, но без крови. В любом случае ребята задержались после работы, хотя диалога Шеминова с Волей Арс так и не нашёл. Значит правда нужно, чтобы повреждения были посерьёзнее. Печально. К слову о серьëзности. Почему-то на этот раз о решении признаться Арсений решил сообщить не своему лучшему другу, а Позову напрямую, точнее, с намёком. Перед тем, как они разъехались, он заранее предупредил: – Дим, ты же завтра меня отвозишь? – А? Аа, ну да. – Мне надо будет завтра серьёзно поговорить, надеюсь, ты не против. – аккуратно сказал Попов. Ему пришлось выждать пару минут, прежде чем получить ответ. – Да, хорошо. До завтра. В отель Арс ехал молча, но с поднятыми уголками рта. Поз снова смутился, потому и молчал минуты две, так прекрасно! Только Серёжка запрограммированно говорил, из-за чего пассажир попросил водителя временно заткнуться. Серый почти не обиделся, а Арсений наслаждался различными сценариями в своей голове и не мог выбрать лучший. Всë-таки, от этого зависит, проснётся ли он в понедельник. Пока единственное, в чем он был стопроцентно уверен, нужно быть честным. Не только с Димкой, но и с самим собой. Чего он сам хочет? Нет, такой вопрос задавать себе нельзя. Разум заполняли пошлые фантазии. Хорошо, в машине темно, никто не увидит, что щеки красные, он в том числе. Нет, к такому он точно не готов. Несмотря на то, что провёл с ребятами почти три недели. Только они этого не знают. Но он не может продолжать себя вести, как обычный Арсений Попов. При этом нельзя позволить себе переходить границу. Как минимум потому, что сам к этому не готов. Мужчине снова вспомнились строчки из песни той девочки. Да уж. Вот же прилипла. И пусть у Димы глаза темнее янтаря, но многое слишком идеально сливается с собственными мыслями. Перед сном Арс не полностью, но вполне продумал завтрашний день. Хотя бы потому что знал его почти наизусть. Так что скорее вечер. Он знал, что нужно сказать. Сам себе поразился, что ночью всë очень быстро сложилось в его голове. Осталось надеяться, что всë сработает. И в конце концов поедет в аэропорт. Не будучи одиноким. Вплоть до ужина суббота прошла идентично другим. Сегодня Дима закурил в ресторане сам, без чужих разрешений. Какое внезапное изменение. Попов чуть вилку не выронил. Неужели это всего из-за крохотного диалога. Неужели Димон теперь знает, что его ждёт у отеля. Как минимум подозревает. И волнуется. Сильно волнуется. Арсений остановил насыщение собственного желудка и светло улыбнулся, глядя на курящего, глаза которого устремились на улицу. Нет, точно не янтарь. Куда темнее. Куда теплее. Куда ближе. Как много решает эффект бабочки. Теперь старший актёр совершенно не переживал над реализацией плана. Не испугается. Он уже подготовлен. Они оба подготовлены. Неужели цепь кругов разорвётся на цифре 7? Впервые коленки ни разу не дрогнули. Арсений был слишком уверенным. Слишком решительным. Пугающе решительным. Но в такие моменты, Попов обязательно вспоминал, как разбивает зеркало и на душе становилось легче. Если это верный путь, то он будет самым лучшим. Если нет, что будет очень обидно — его просто вернёт во времени. Лампочка над головой горела, не переставая. Арс всегда знал, что умëн, но сегодня он превзошёл сам себя по гениальности. Двое мужчин стояли в 20:40 у отеля. Ни один из них не собирался уходить. – Рассказывай. Что там у тебя такого серьёзного? – ни с того ни с сего первым начал Поз, как будто совсем не догадывался, о чем пойдёт речь. Это сильно подкосило решительность Арсения. Он же должен был начать. Нет, стой, подожди. Все заготовленные слова вылетели из головы. Он сделал полшага назад. Хорошо, ещё способен двигаться. Но где же слова? Мозг отчаянно искал в памяти карточку с нужной речью. Дима ждал. Удивительное терпение и невозмутимость. В то время как Арс был в паническом поиске непонятно чего в глубине себя. Ну почему в жизни всë так сложно. Почему могут дать роль и ты еë учишь, потом ставишь и забываешь. Почему могут дать тему и шути на неë сколько влезет. Но в реальной ситуации ты не можешь сыграть чужую роль, ты не можешь придумать шутки на определённую тему. Тут нет темы. Как можно сказать что угодно, когда хочется сказать столько всего? Как выбрать то единственное, что нужно сказать. Как не ошибиться и сказать то, о чем не будешь жалеть, что действительно принесёт не только удовольствие для кого-то, но и удовлетворение самому себе? – Я... – начал Арсений, но заткнулся и поднял вверх указательный палец, попросив своеобразным жестом подождать ещё несколько минут. Позов лишь пожал плечами и продолжил стоять. Он может быть таким спокойным. Как выяснилось, чувства взаимны, неужели сейчас внутри него не происходит ничего? Неужели сейчас нет такой же бури, как и у застрявшего в этой дурацкой ситуации? Эгоистичные и капризные мысли посетили Арса, смешавшись со всеми остальными. Ну на что ему такая ясная голова? И если она действительно такая замечательная, почему не способна адекватно мыслить в сторону любви. Он же всего лишь любит. Любит. Сильнейший шторм в душе, словно по щелчку пальца, сменился на безветренный штиль. Он же любит. Зачем вообще нужно думать. Зачем искать заготовленные слова, которые вообще не нужны. Разве цель этой петли не в том, чтобы всë было по-настоящему, а не заранее спланировано? Разве признание должно быть не от чистого сердца? Вот именно. Кому нужен заготовленный сценарий, если можно импровизировать. Звучит смешно, как же извратилось слово. Но это правда. Здесь совсем не нужно профессиональное театральное образование. Здесь есть только они. Остальное нахлынет само. На секунду промелькнули строки песни, о которых Арсений думал уже не первый день. Но теперь он решил очистить все свои мысли, доводы и предположения и жить. Просто жить. Без оглядки на прошлое или будущее. А вдруг именно это и хотел донести до него создатель данных трёх дней сурка. Неужто правда нужно элементарно признаться. По-человечески. Так всë, хватит думать. Пора действовать. Дмитрий почти закурил от скуки или волнения, точно не скажешь, но из-за чужой готовности к разговору пришлось убрать сигареты и зажигалку по карманам. Арсений не медлил. И сразу после глубокого вдоха и выдоха, а также временного зажмуривания, начал речь, к которой совершенно не был готов. – Я люблю тебя. Люблю тебя больше всех на свете. Я не вижу рядом с собой никого, кроме тебя. Говорят, каждая влюблённость кажется сильнее предыдущей. Кто знает, возможно я влюблялся в кого-то из прошлых пассий сильнее, чем в тебя. Но я больше никого так не любил как тебя. И вряд ли полюблю. У меня нет аргументов, в пользу которых ты бы мог быстрее решить и дать мне ответ. Но знаешь... – Арсений широко улыбнулся, чуть прищурил глаза и продолжил, – я люблю тебя. Я люблю каждый твой взгляд, который ловил на себе. Я люблю запах твоего сигаретного дыма, которого нет больше ни у кого. Я люблю смотреть на тебя в любой ипостаси. Я люблю смешить тебя своими глупостями. Я люблю время в Москве исключительно, когда я с тобой. Не было ничего атмосфернее сегодняшнего вечера. Я люблю сходить с ума исключительно рядом с тобой. Я существую, потому что люблю тебя. Я родился, чтобы любить тебя. Я как будто всегда знал, что встречу в будущем самого лучшего человека в своей жизни и это будешь ты. Я хочу быть с тобой. И хочу, чтобы ты хотел того же. Когда Арс замолчал, тишина наступила гнетущая и напряжённая. Дима с красными ушами, незаметными из-за темноты, неуверенно сделал шаг назад, задумавшись. Почти одновременно с ним и Арсений сделал шаг, только навстречу, ближе к Позову. Он тянулся так, будто боялся, что сейчас Димка что-то скажет, а никто и не услышит. Но почему-то в глубине души, Попов чувствовал, что причина его медленного приближения не только в страхе оглохнуть. Он переборол эти мысли, которые сейчас могли его остановить и продолжил потихоньку двигаться только вперёд, лишь бы Дима не начал с: «Слушай, я немного озадачен». – Мне никто никогда не говорил таких прекрасных слов. – первое, что по итогу смог выдавить из себя Поз, пока Арсений очень медленно приближался. Признавшийся хотел лишь подойти и обнять Димона, извиниться, сказать, что он не хотел так сильно на него с ходу давить, что он честно подождёт столько, сколько потребуется времени. Но эти слова, прозвучавшие из уст Димки, а также факт того, что в настоящий момент Попов отказался размышлять и делать что-то логичное, вдобавок сорвало с него цепи контроля, которому уже очень не было желания подчиняться. Ничего с собою уже не сделать. Не сейчас. Когда между ними оставалось не так много расстояния, Арс, не думая в принципе, чуть наклонился и с напором впился в давно желанные губы своего собеседника. От неожиданности Дима с гулким стуком облокотился о собственную машину, совершено не сопротивляясь. Более того, руки Позова взлетели наверх, к Арсению, где одна остановилась на шее, а другая зарылась в чёрные волосы. С учётом не самого удобного положения, Арс опирался рукой об автомобиль, но второй нежно касался щеки человека, которого, как он сам говорил, рождён был любить. Вот, что происходит, когда отключаешь гениальный мозг — искренность. И, видимо, долгие горячие поцелуи. Слишком много открытий за последние круги. Через какое-то время, когда мужчины отлипли один от другого, они тяжело дышали, изредка касаясь лбами друг друга. Слов не нужно было. Совсем. Но судя по всему, Позов очередного томительного молчания не выдержал. – Я же всë ещё могу подумать над ответом? – Ты серьёзно? – Арс выпрямился. – Конечно нет. Иди сюда. – усмехнулся Дима и привстал на носочки. Это было слишком смешно, чтобы проигнорировать и не поиздеваться. Поэтому Арсений не собирался спускаться на уровень роста Поза, пока тот сам его не притянул обратно, не позволив над собой измываться. В отель Попов вернулся счастливым. Как когда впервые спас Димку. Нет, даже больше. Правда его удручало, что вернулся он сюда один. Эта мысль сразу же полетела к чёрту. Кое-кто снова включил разум и логику, а потому секс с человеком, которые впервые слышит это признание невозможен. Они целовались, словно влюблённые подростки и этого должно хватить. Пока что. Сейчас приносило удовлетворение совсем другое. Может... Может теперь он проснётся в понедельник? Разве был круг лучше этого? Нет уж, ни за что. Надо пережить завтра и наконец полететь домой. Воскресенье прошло с малыми изменениями. Вплоть до вечера. Арсений совершенно забыл про своего лучшего друга, точно также как Серёжа забил на своего, когда мог бы предоставить своë жилище, а потому Матвиенко не был в курсе ни о признании, ни о его результате. В то время, как Антон вечно мило щурился, глядя на Попова. Он явно что-то знал, но напрямую не поздравлял. Да и хрен с ним, пусть узнает все любовные интриги мира. Шастун настоящий друг и не будет кричать о чужих отношениях направо и налево, он о своих-то почти не рассказывает. Но подозрительные щурки, со стороны конкретной двухметровой башни, Арса немного подзадолбали, о чем он конечно же не сообщил. Больше поразил момент спасения. Потому что после того, как все переправились, кроме Позова, произошло нечто необыкновенное. 18:54. Его глюкануло, что место высокое, а не просто узкое. А в 18:56 попросил Арсения заранее протянуть ему руку, чтобы он наверняка не вылетел на дорогу. С большим удовольствием Попов помог перебраться. Даже спасать не надо, Димка сам всë предусмотрел. И конечно, перед тем как распрощаться, они снова целовались, всë сильнее разогревая собственные чувства, как сейчас их друзья разогревали машины. Лучше круга не было. Это точно. В 23:50 Арс лежал в кровати, ворочаясь с бока на бок. Неужели завтра понедельник? Всë ли он сделал верно? Что теперь будет? Он старался заснуть раньше 23:59, чтобы не разочароваться заранее. Уснул в 23:57.