Когда ты умираешь

Утром пятницы листочек с цифрой 8 и словом «Неудача» был разорван на куски и отправлен в свободный полёт. Что пошло не так? Арсений хватался за голову, расхаживая по номеру. Нужно думать. Думать дальше. Кто он такой, чтобы сдаваться, потому что ошибся. Где-то внутри он понимал, что больнее всего не от нового круга, а от воспоминаний, которые стёрты у всех, кроме него. В том числе и у Димы. Всë заново. Опять. Опять. Сколько можно? Он не достаточно намучился? Двадцать один день пережить не так уж просто, так почему всë заново. Чтобы не углубляться дальше в себя и не зарыться в почемучках, Арс постарался успокоиться и смириться с тем, что теперь он будет следовать последнему проигранному сценарию. Даже если он кого-то не устраивает. Его устраивает. И пусть будет так. Но думать нужно было. Невозможность выхода начала пугать. В 7:00 восемнадцатого круга у Попова не было сил встать. У организма, откатанного назад, вполне были, но на сердце висел камень. Он уже давно перестал читать бумажки на тумбочке, стараясь их или порвать, или сжечь, или просто смять и выкинуть. В них не было подсказок, только издевательства и унижения. В голове прошло уже около двух месяцев, а в реальности всë ещё первый день из трёх. Если это можно называть реальностью. Одиннадцать раз он пережил свой идеальный сценарий седьмого круга. Шли бы эти дни подряд без зацикленности, у Арсения уже давно бы стёрлись губы. Конечно, выдуманная им новая программа со временем стала приносить гораздо меньше удовольствия, чем в первые разы. Но это было тем, что более-менее его расслабляло. Ни на минуту Арс не забывал о том, что его цель выбраться из ловушки сурка. И ничего не придумал. Ничего. Поэтому лучшая мысль, что его посетила за последние дни — посоветоваться с каждым из своих друзей и коллег. По очереди. Так вечером восемнадцатой пятницы Арсений предложил лучшему другу где-то поужинать. Сергей долго отпирался, но в итоге сдался. Особенно, когда Попов добавил, что сам за всë заплатит. Тут уж денег не жалко, в следующую пятницу они вернутся. За едой, где один Матвиенко уплетал что-то с невыговариваемым названием и морепродуктами, Арс постарался объяснить всю ситуацию, как она есть. В доказательство привёл завтрашние темы для «Опоздания». Но жующий Серёжа поднял ладонь, чтобы тот не напрягался с аргументами. – Я пфефафно фнаю, фто фы пофефафший, но не нафольфо – поспешил высказаться хвостатый. И как только глотнул, продолжил, – «поехавший, но не настолько» хотел сказать. Я тебе верю, потому что мой Арсений такой чуши просто так не ляпнет. Вот и всë. – Правда?! И что посоветуешь? А то я близок к отчаянию, не могу ничего придумать. – Знаешь, что меня больше всего поразило в твоей истории? – Сергей прослушал слова друга, потому что хотел не забыть собственную мысль. – Страшно спрашивать, но скажи. – Что ты с Позом ни разу не переспал за сколько, двадцать циклов? – Это восемнадцатый. Но не думаешь же ты, что только от этого зависит то, что я тут застрял? – Не думаю. Мне интересно, почему ты сам этого ни разу не захотел, а если и захотел, то не сделал. При том, что мы всегда всë забываем. Я ж о диалоге этом тоже никогда не узнаю, как я понял. Но разве смысл не в том, чтобы всë перепробовать, авось что-то прокатит. – Я тоже об этом размышлял. Предполагаю, что от меня что-то требуется, но пока не нашёл ответа. – Именно поэтому надо пробовать всë. Напейся, потрахайся, убей ту женщину за рулём красного автомобиля. Шучу. Но ты меня понял. – И на том спасибо. Доедай скорее. Каково же было удивление Серёжи, когда абсолютно всë сказанное его другом сбылось. Конечно, он доверился чисто гипотетически, но скрыть шок от каждого сбывшегося предсказания было невозможно. Арса это даже позабавило. В следующий раз надо будет рассказать Шасту. Так и случилось в тридцать четвёртую пятницу. Чтобы поговорить с Антоном наедине, надо организовать эту самую ситуацию. Пришлось прикинуть мозгами, как бы всë так устроить. Долго думать не пришлось. После рабочего дня, Арс потащил с собой Серёжу на курилку к двум остальным коллегам, когда они вроде как собирались уезжать. Пока одни наслаждались никотином, другие наслаждались диалогом. Лишь в самом конце Попов словами убил всех наповал. – Парни, давайте махнëмся, – он перед собой перекрестил руки, выставив лишь указательные пальцы в сторону, а взгляд устремился чуть выше собственного роста в хамелеоновские глаза, спектр которых был вечно от светло-жёлто-карего до ярко-зелёного, – мне надо с тобой поговорить. – Со мной? Я думал... – С ним?! – Чего? Все трое сказали одновременно. Как и ожидалось: Антон не так понял и скромно удивился; Димка, почти не скрывая ревности, возмутился; Серёжа просто не врубался, что происходит. И куда пропал тот великий советчик? Верно, забыл все события ещё шестнадцать кругов назад. В любом случае, Арсений добился, чтобы всë было так, как хотел он. Поз поехал с Матвиенко, а он с Шастуном. Отлично. Осталось попросить совета. Но сначала надо было кое-что объяснить, потому что... – Слушай, я по девочкам. Ну, просто, мне жаль, если я вдруг тут разобью тебе сер... – начал скромно Антон, поглядывая на дорогу. – Что?! Нет, боже упаси, Шаст. Я не об этом поговорить хотел. У меня другие интересы. Не поддавайся обществу. – Оу. Теперь чувствую себя идиотом, – ухмыльнулся с тоской водитель, – ладно, прости, забыли. Что ты там хотел? – Может, поужинаем где, а то там длинная история. – Какой романтик, лучше поехали выпьем чего-нибудь. Недалеко от моего дома великолепная пивная. А потом такси вызовешь, могу оплатить. – Нет, что ты, я сам. Поехали. Остальную дорогу ехали молча. Единственное, когда мужчины стояли минут сорок в пробке к району, где жил самый младший из команды, они почему-то обсуждали тикток. Антон даже показал парочку любимых эдитов с ним самим, которые казались просто идеальными под забавные строчки песни: «Моя страсть к курению мне очень нравится. Курю сигарету, и она повторяется. Люблю смотреть, как пепел из неë осыпается. Курю сигарету, и она повторяется.» После рассказанного без особых подробностей, как это было с Серым, Арс переводил дыхание, попивая действительно неплохое пиво. А Шастун просто стоял рядом и молча сëрпал тот же самый напиток. – Не веришь? – начал Арсений. – Нет, просто... – Не веришь. – Да, не верю. По крайней мере, пока не сбудется всë то, что ты мне тут наговорил. Но вряд ли бы ты настолько запаривался с этой ложью. Не могу придумать ей цели. Поэтому, если ты вдруг без особой причины решил завраться, будет обидно. Но допустим, это правда. Что ты хотел от меня? – Наверное, обычного совета. Как бы ты попробовал выбраться из такой же ситуации. – Понятия не имею. Думаю, прожил бы эти дни максимально по-человечески. Я имею в виду, без единого сожаления, опасения и любой другой негативной эмоции. Кто знает, что там за высшие силы прикалываются. Может, тебя просто хотят вымотать. Довести до крайней точки взрыва. Посмеяться и выпустить. – Да, ты прав. Никто не знает, что нужно создателю этого ада. – Прям ада? – Шаст, я живу уже около сотни дней без особого разнообразия. За исключением того, что придумываю сам. Знал бы ты, как меня достали все темы и шутки на работе. – Соболезную, держись. Рано или поздно всë получится. – Спасибо. Только ради всего святого, скажи Димке, что я тут тебе не в любви распинался. – Обязательно. – Антон поднял стакан с пивом в сторону коллеги. Они чокнулись. Оставшиеся два дня Шастун бегал за Арсением с не меньшим шоком, что и когда-то Серёжа, только с бóльшим сочувствием и поддержкой. Попов даже засомневался, кто его лучший друг на самом деле. Осталось рассказать о петле только Диме. Как-нибудь. Не хотелось. От, грубо говоря, левых людей получать советы проще, чем от того, с кем связаны почти все события этого чёртова круга. Ещё и надо придумать как. Вместо признания? То есть он не получит очередную порцию наркотика для нервов? Или лучше в воскресенье например. Как же сложно. И зачем вообще рассказывать, если ничего полезного он не узнает. А вдруг узнает. Нет, точно надо спрашивать. Любое мнение важно. Вдруг он только после слов Позова и сможет выбраться? Но перед этим, надо бы узнать ещё пару точек зрения. Тридцать девятый круг. Пятница. Арсению предстояло сегодня стать не самым классным другом и проигнорировать удар Антона о полку. Всë ради самого никчëмного диалога в его жизни по поводу травмоопасности на сцене, о чем и говорили Павел Воля и Стас Шеминов. Но и не только. – Извините, можно вас прервать? – подошёл Арс, будто только что отошёл от Шаста, которому перевязывали голову. – Что такое? Уже вроде всех распускаем. Я вот тоже, скоро поеду. – произнёс ведущий шоу. – У меня есть два вопроса. Чисто гипотетических. Не по работе. Отнеситесь серьёзно. – Арсений, к тебе только на полном серьёзе, – улыбнулся Стас. Попов очень кратенько рассказал о ситуации, в которой персонаж А попадает в ситуации Б на три дня, стараясь не указывать, что это происходит с ним, чтобы ввести людей в курс дела. Совет нужен был от всех умных людей. Или он просто боялся рассказывать об этом Димке. – Как-то так. Итак, пара вопросов. Во-первых, что бы вы делали в подобной ситуации? – Отдыхал. – вздохнул Павел, – я бы всë отдал, чтобы бесконечно посидеть с родными, пока не надоест. – Работал. – уверенно добавил креативный продюсер. – я бы столько всего смог придумать за неограниченное количество времени. – Хорошо, – кивнул Арс, – во-вторых, как бы вы выбирались, как только надоест или идеи себя исчерпают. – Блин, это интересно, Арсюш, я подумаю на досуге. Но пока что мне надо бежать. – с этими словами Воля удалился. Спойлер, он так и не ответил в следующие дни. А Стас достаточно долго молчал. – Наверное... – неуверенно начал он, но быстро собрался с мыслями и продолжил, – я бы нашёл того, кто за этим стоит и выпотрошил из него ответ. Я бы искал любую возможность связаться с создателем этой игры, или как там можно это назвать. В общем, ты меня понял. – Спасибо. Сорок вторая суббота. Арсений наконец-то набрался духа и сил, чтобы расспросить о петле у Димы. Ему нужно было последнее мнение, не считая шуточных и ненужных ответов работников и даже их администратора, которая вообще посчитала это глупостью. Решился он рассказать о собственной ситуации после очередного прекрасного свидания. Ведь только после крайнего совета, ему нужно будет всë сложить и решить, что же делать дальше. Поэтому и медлить нельзя. Тем более, это же Он. Дима. Нет ближе человека. Разве не нужно делиться с близкими своими проблемами, даже если каждые три дня забываются события. Настроение всë равно было отвратительным. Целовался Попов неохотно. Чем заслужил вопрос «Что случилось?». Арс немного отошёл и поджал губы, после тридцать пятой одинаковой романтичной сцены в ловушке времени уже мало что приносило удовольствие. А через несколько минут сделал ещё одно признание. – Ты сможешь сейчас поверить в любой бред, что я тебе выдам? – сказал мужчина с потухшими голубыми глазами. Уже ничего не приносило радости. Просто хотелось поскорее самый страшный день в жизни любого человека — понедельник. – Если тебе от этого станет легче, я выслушаю что угодно. – Тогда сильно не удивляйся. После рассказа о прожитых трёх одинаковых днях в количестве ста двадцати шести штук, Дмитрий (неудивительно) закурил. Они вместе стояли, опираясь о позовскую машину, а молчание томило не хуже, чем перед признанием в любви. Что же у этого человека в голове. К сожалению, Арсений знал ответ на этот вопрос только по отношению к себе. Клубок. Клубок ниток, которые настолько перепутались между собой, что уже слились в единое целое. Разум был не в порядке, и дичайшая тишина лишь усугубляла ситуаию. Наконец, когда больше половины сигареты обратилось в пепел и улетело в неизвестном направлении, Поз заговорил. – Удивительное дело. Такое могло случиться только с тобой. – Почему ты так думаешь? – Кажется логичным. Так значит, в оригинальной версии я должен умереть. – Что? Нет! – воскликнул Арс и встал напротив собеседника, у которого точка зрения была исключительно пессимистичная. – не надо так говорить! Ты никогда не умрешь, даже не думай об этом. Ты не представляешь, что происходит, когда я ненароком вспоминаю о событиях того вечера. – То есть, завтрашнего. – Не суть. Каждый раз... Слушай. В моей голове прокручено огромное количество развилок и я просто хотел спросить совета, что ещё можно сделать, чтобы выбраться в новую неделю. А ты несёшь полную чушь. – Я говорю факты. – О, неет. Это не факты. – Арсений впервые за последнее время действительно злился, пока Дима докуривал несчастную сигарету, – это мой первый и неудачный круг. Вот и всë. Я постоянно вспоминаю картину твоей гибели. Когда ты умираешь в моей голове — вот, что больнее, чем каждый круг, где никто ничего не помнит, где я живу уже наизусть. И каждый круг я тебя спасаю, потому что не могу позволить себе увидеть эту сцену в реальности ещё раз. В моём сценарии еë нет и не будет. – Так может... – Нет, хватит. Не можешь дать нормального совета, вали отсюда. – чуть ли не крича, Арс начал дрожать. Он не мог позволить себе разрыдаться или ещё более напрямую говорить, как ему плохо. – ты и не вспомнишь об этом в следующую субботу. Как и о моих чувствах, как и обо всём остальном. – Иди сюда. – Позов избавился от окурка и притянул к себе в объятия мужчину выше него, но кажущимся таким маленьким и хрупким, словно вот-вот разобьëтся. – я больше ни слова не скажу про собственную смерть. Мы всегда будем вместе. Я всегда буду рядом. Ты выберешься, обещаю. Ты отказался от моего совета, но послушай остальных и реши, что делать дальше. Я верю в тебя. Они бы простояли так всю ночь, но были вынуждены разойтись, чтобы отоспаться. Как жаль, что не вместе. Вспомнились слова Матвиенко. Арсений и слезинки не проронил, его удивительно быстро успокоили. Но этого было мало. Недолго думая, актёр купил себе сигареты. Точно такие же, как у его любимого. И выкурил пачку за ночь. Спать не хотелось. На работе Арс был никакой. Он скрывал страшную привычку, от которой когда-то избавился, от собственных друзей и коллег, а если кто-то и мог что-то заподозрить, то быстро вспоминалось, что у Димки именно такие сигареты. А как старик Попов ими пропах, уже не важное дело. Кстати, Дмитрия совершенно не удивили события, предсказанные днём раннее. Это значило лишь то, что он с самого начала во всë искренне поверил. Удивительное дело — петля времени. Арсения в кое-то веки кое-что позабавило. Организм абсолютно избавляется от никотиновой зависимости к новой пятнице. Независимо от того, сколько прокурил он до этого. Это радовало. Он мог провести три дня как с сигаретами, так и без. И никакой разницы при этом не чувствовалось. Увы, вредная привычка, как и любая новинка в сценарии, через несколько кругов надоела. И Арс курил лишь изредка, если совсем было грустно. То есть, почти каждый день. Единственное, чем ещё развлекал себя застрявший, это исполнение планов и советов друзей. Стасов вариант был целиком и полностью бесполезен. Найти создателя дней сурка было невозможно. От Димы пользы не было в принципе. А по безгрешному плану Антона действовать было нереально. Не было такого, чтобы за все три дня Попов не испытал ни одной негативной эмоции. Сваливалось всë в апатию и не желание что-то делать в принципе. И если вдруг всë именно так и задумано высшими силами, то у них это явно получается. Оставался Серёжа. Конечно, Арс отбросил сразу его безумные идеи. Для запоя он ещё не в такой страшной депрессии, а до убийства руки дойти не смогут никогда в жизни. Но секс. Можно элементарно себе кого-нибудь заказать, но Попов точно знал, что имел в виду его лучший друг. И это было странно. План действий проще некуда, когда они оба друг друга любят, это вообще не проблема. Проблема была в психологии. Как сравнивать человека, у которого прошло уже около полугода отношений, закрученных в три дня и человека, который вечно в первый раз слышит признание, анализируя слова и собственные чувства. К тому же, это совершенно не помогало прийти к разгадке: как выбраться. Это было эгоистичное желание, которому Арсений по итогу сдался в плен. Наступил юбилейный, пятидесятый круг. Это ли не повод отпраздновать его с пометкой «Для совершеннолетних». Устроить себе вечеринку. Смешно. Успокаивало то, что даже если в эту субботу они переспят, Позов ничего и не вспомнит. Арс уже не верил в лёгкий путь, что именно в этот раз он выберется. Поэтому и думал, как думал. Он затянулся, закрывая окно в очередной раз. Не самые логичные действия, но кого это волнует? Завтра его ждёт что-то новое. Правда, не было предвкушения, как с признанием. Сразу хотелось процесса. Хотелось эмоций. Хотелось разнообразия. Поэтому и играть круг надо с хорошим настроением. Чтобы никто не видел его апатии и потерянности. Тяжело. Но что не сделаешь ради нового сценария. В пятидесятую субботу после признаний и нежностей Арсений выпрямился и перешёл в наступление. Не было желания, чтобы с ним спали из жалости, потому и рассказывать о своей ситуации было достаточно бессмысленно. Нужно своими силами. – Пошли ко мне. – Прости? – Мне мало детских игр. Пошли ко мне. – Интересное у тебя определение романтики. – пусть Дима и был пониже, но это не мешало ему пилить взглядом собеседника со своими внезапными предложениями. – Мы взрослые люди в конце концов. Ты же не сегодня меня внезапно пол... – Арс заткнулся и понял, что сколько кругов бы он не проходил, Позов ему ни разу не признался. Их максимум был на поцелуях и кто знает, с удовольствием ли вообще их переживал Димка. Но ответ его немного успокоил. Не в лоб, но понятный. – Нет, не сегодня. – Дмитрию явно хотелось курить, что видно было по ëрзанию руками по карманам, с сомнениями можно ли вообще сейчас. Достаточно быстро он успокоился, так и не решившись затянуться, и продолжил. – но кто знает, сколько правды ты вложил в свои слова и какова вероятность, что ты просто воспользуешься единственным знакомым с нестандартной ориентацией. Замечание резонное. Арсений столько раз говорил одно и то же с седьмого круга, что ему самому слова казались фальшивыми. Но он и не хотел их менять, потому что идеальнее никогда не получится, да и вдруг спугнëт. Нужно отстаивать свою любовь, обвинённую во лжи, новыми словами. Попов на какое-то время забыл о цели своего сегодняшнего вечера. Сейчас главное доказать правдивость своих чувств. И как он мог не подумать, что за последние круги, когда он на автомате признавался, не считая рассказов о петлях, сурках и усталости, с Его стороны, стороны Димы, было уже сложно поверить в то, что он говорит. – Нет, что ты. Не нужно так говорить. Мои эгоистичные цели связаны исключительно с любовью. Я бы не стал. Я правда люблю тебя, больше любого другого мужчины. И если мои действия противоречат твоим принципам, мы всегда можем прийти к компромиссу, – Арсений положил руки на плечи Позова и немного наклонился, оставляя расстояние для разговора, – для обычного секса я знаю, где и кого найти, набрать и так далее. Но мне нужен только ты. Я не хочу тебя уломать, я хочу, чтобы это было твоим решением. Чистая правда. После советов со всем окружением, Арс и думать забыл о собственных чувствах. Он зациклился на выходе не хуже тех трех дней, что держали его в плену, не отпуская в новый день. И забыл про субботу. Про ту субботу, в которой решалась его личная жизнь. И последние раз двадцать точно, если не больше, он относился к этому не лучше, чем к работе. Да даже сейчас, что бы не случилось, он рано или поздно к этому привыкнет. А Дима тем временем отвечал, вернув Арсения в реальность, когда положил свои руки на чужие ладони, до сих пор лежащие на его плечах. По нему было видно, что он не так сильно напряжён и вполне верит во впервые сказанные ему слова, в чем он и признался. – Спасибо. Мне стало гораздо легче. Я готов делать с тобой что угодно, если мы оба относимся к этому серьёзно. – Да! – выпалил Попов, наверное от волнения. Так внезапно оно ещё не возвращалась. Даже живот немного скрутило. Удивительно. Как легко можно стать счастливым просто от общения с любимым человеком, даже если это общение переживаешь пятидесятый раз. Нет, сейчас это словно что-то абсолютно новое и интересное. В первый раз. – В любом случае, я всë сказал. А если и не всë, мы вдвоём сами додумаем. – Дмитрий расцепился из положения тел и обошёл свой автомобиль, – поехали. – Поехали? – Я не собираюсь веселить всех твоих соседей по номерам. Гарантирую, у меня в квартире комфортнее и тише. Арсений с улыбкой уселся на пассажирское сидение рядом с водителем. Он знал, что глаза обоих налились жизнью, будь то безоблачное небо или горячий кофе. Значит, всë хорошо. Снова появилась надежда выхода. Будто это что-то меняет. Он забыл о попытке Позова сделать какой-то там свой совет, почему-то хотелось верить, что в этот раз он проснётся в понедельник. Наивно, но Арс был рад этой наивности, ведь так давно этого не испытывал. Квартира была великолепной и казалась слишком большой для этого маленького человека. Арсений первый попросился в душ. Одним жестом руки ему разрешили, уточнив, где и что взять и надеть, тем более, что владелец руки хотел немного скрыть улики холостяцкой жизни. Было что-то хорошее и в том, что Попов планировал данные события, правда в отеле, но не так важно. Потому предусмотрительно избавился от всех проблем естественным путём и не ел ничего с утра, в ресторане в том числе. Так было проще, чем потом заморачиваться с «хирургическим» вмешательством. Поесть можно было и потом, а испортить себе акт любви было бы не очень. После душа Арс напялил один из чистых халатов, который был ему жестоко мал. И выглядел он, как юная леди в мини-платье. Слишком мини. После передачи эстафеты на душ, Попов осматривал жилище, в котором он ни разу не был. Мило попрятанный наспех бардак забавлял. Знал бы он о такой хате, никогда бы не просил Серёжу о жилье на несколько дней. А он и не будет. Очевидно, все последующие съëмки он точно проведёт здесь. Если выйдет из замкнутого проклятия трех дней. Это был болезненный нож, который Арсений поспешил выкинуть из головы. Сейчас надо переживать совсем о другом. Он подготовил всë необходимое, за чем пришлось заезжать отдельно, и уселся на незаправленной кровати. Немного времени прошло, когда из ванной показался и Димка. – Извиняй за беспорядок, я тут не отель. – Нет, – Арс помотал головой, – тут всë по-настоящему. И вообще достаточно мило! – Не стоит говорить «мило» про мою квартиру. Я не маленькая девочка, – хозяин дома подошёл ближе, теперь была Димкина очередь наклоняться. Поцелуй с его стороны не был внезапным, но Арсений всë равно повалился в кровати на спину, вынуждая Позова следовать за ним. Больше Дмитрий активностей не позволил. Когда-то чистые халаты быстро оказались на пыльном полу, а мужчина постарше поспешил повернуться на живот, однако был резко остановлен чужой рукой. – Дмитрий Позов любит смотреть партнёрам в глаза, – усмехнулся Арс, располагая собственные ноги поудобнее. – Иди ты! – Поз потянулся за нужными вещами, заботливо разложенными гостем рядом с постелью, – я люблю смотреть только в твои глаза. Арсений закрыл кулаком свой рот и покраснел. Зря он так язвит. Несмотря на то, что серьёзность ситуации для них обоих важна, Димка относился к этому более ответственно. Меньше, чем через минуту, Попов ненадолго прикусил всë тот же кулак, чтобы издавать не так много животных звуков. Хотя кроме них по квартире особо ничего и не разносилось. Адреналин долбанул, а мозги снова выключились, да так, что прямо сейчас Арс вряд ли бы назвал сегодняшний день недели, сколько бы раз он его не пережил. Обе руки поспешили закрыть лицо. На спине уж точно не его вариант. Это как минимум необычно. Или просто до этого не было настоящей любви, что подобное кажется необычным. Непослушные руки удерживал за запястия Дима, а низкой приятной интонацией голоса с не менее ласковыми словами не позволял сомкнуться голубым глазам, в которые так нежно смотрел. Кто бы знал, что самый немногословный, местами саркастичный человек, способен излучать столько тепла. Арсений постарался адаптироваться и перестать жмуриться. От чего получился лишь хитрый лисий взгляд, тонувший в тëмной чаще леса из исключительно тёмных ореховых деревьев. И вне зависимости от темпа действия, Попову казалось, что его бег на четырёх лапах среди крон в ночном лесу бесконечно тягуч. Спустя сорок три круга, у него получилось забыться без курения и страдания. Вот бы это длилось вечно. Правда, поаккуратнее надо быть с такими желаниями. Дмитрий выкинул ненужное на пол и подполз повыше, целуя избранника. После свалился рядом. Арсений, никогда не употреблявший наркотики, чувствовал какое-то именно наркотическое опьянение. Разум потихоньку включался, но пока не настолько, чтобы думать, что будет послезавтра. Два нагих человека лежали в одной полуторной кровати, боясь нарушить волшебную тишину, всë ещё дурманящую недавней любовью. Что может быть прекраснее, чем нынешние внутренние ощущения. И даже когда эффект тишины ушёл на нет, чувства никуда не делись. – Спасибо. – Что? Почему вдруг спасибо? – Дима повернул голову в сторону говорящего. – Я думаю, нет слова, лучше, чем спасибо. – к Попову вернулись мысли о том, что он всë ещё в петле. И о том, что он вряд ли выберется из-за бóльшей близости. Более того, Он всë забудет. Арс нет, но у Него воспоминания будут стёрты. Как обычно. И так больно. Не хуже, чем на седьмом круге. – Интересные у тебя словечки, недопонятый гений. Отдохни, я приберусь и сварганю что-нибудь. Ты же останешься? – Поз принялся исполнять сказанное. – Конечно останусь. Сегодня точно. – Арс чуть подвинулся, чтобы дотянуться пальцами до ладони хозяина дома, – Дим. – М? – Я люблю тебя. Правда. Спасибо за то, что подарил мне жизнь. – Это равноценный обмен, разве нет? – Дима с чувством расцеловал руку лежащему. Вскоре выпустил, оделся, убрался и отправился на кухню. Воскресенье ничем не отличались от других. Не считая самого прекрасного утра в жизни Арсения и того факта, что пришлось заехать в отель за сменным бельём. Как он добирался туда, лучше не спрашивать. Работа прошла прекрасно и плевать на одни и те же шутки. Спасение прошло удачно и прощание прошло романтично. Ничего необычного. Лишь к ночи Арс сильно погрузился в себя и боялся уснуть, от чего снова много выкурил. В прошлый раз, после чистосердечного признания, он искренне надеялся, что точно выберется. Сейчас надежда была слабая, страха было больше. И не только за новый круг, но и за память, которая может в очередной раз стереться. Попов до сих пор не понимал, что от него требуется. Может снова начать читать бумажки. Он подошёл к мусорке, где валялся сегодняшняя помятая с цифрой 50 на обороте и прочитал. «Потерянный». Вот спасибо. Клочок бумаги полетел обратно в мусорку. Теперь описывают его состояние. Ничего полезного. Сколько было настоящих кругов в его жизни? Два из пятидесяти? Конечно, после такого он потерянный, каким ему ещё быть? Как же он устал. В 23:59 Арсений отрубился.