Увидеть среди тысячи объективов

"Сань Лан создаёт у меня впечатление очень...Порывистого человека." —  в процессе ввода цифр прокручивал в своей голове мысли Се Лянь. Они почти всю дорогу не разговаривали толком, а под конец он просто так оставил ему зонт...Так ещё и с несчастной запиской впридачу?  Пальцы Се Ляня застыли, будто онемели от холода. А предназначалась ли эта записка ему? Он ведь так смело её открыл и воспринял на себя. Быть может, эта записка была написана кому-то другому? «К чему бы тогда крепить её к зонту, который впоследствии он отдал мне?» — не унималось подсознание Се Ляня. Но вмиг он пожурил себя, что выглядит прямо как юная школьница из романтических фильмов, рассуждая о своём суженом ряженом и его «подарков». Скорее всего, этот упрёк себя и позволил юноше выйти из рассуждений и довести дело до конца. Переместившись на мягкий диван молочного цвета, Се Лянь быстрым движением пальцев открыл мессенеджер и проверил, есть ли в нём Сань Лан, введя номер в поисковое окошко. Как оказалось — есть, чем был доволен Се Лянь. Немедля, он шустро набрал сообщение на сенсорной клавиатуре и отправил его: «Доброго дня! Это ведь номер Сань Лана?». Прошло жалких минуты четыре, как экран телефона засветился о уведомления — «Здравствуй, гэгэ. Да, это Сань Лан».  *** Невысокий худощавый силуэт не просто шёл, а плёлся по оживлённой улице, выискивая свободную скамью или попросту уголок дома, где можно было спрятаться от людских глаз, которые так жадно всматривались в него. Это были поистине разные выражения лиц — в одних читалась жалость, в других — отвращение, в третьих же — насмешка. Но все давили с такой кошмарной силой, что казалось, что жертву так и придавит ею насмерть. Причиной были многочисленные бинты, которые скрывали четверть лица и переходили на конечности. За ними же скрывались ссадины, синяки и даже кровоточащие раны, которые вызывали у их обладателя ужасный зуд по всей коже. К своей груди он изо всех сил прижимал небольшой блокнот, а вместе с ним и пару неумело заточенных карандашей, которые то и дело норовились выпасть из рук на асфальт.  С неряшливой чёлки ежесекундно стекали капли дождя, падая то на одежду, то на дорогу. Дождь и был причиной, почему мальчишка так крепко держал художественные принадлежности близко к груди — вода запросто могла промочить тонкие листы, а чьё-то плечо мигом толкнуло бы хозяина, из-за чего он бы выронил свою вещицу. Всё, на что был направлен его взгляд — мокрый асфальт, по которому его несли дрожащие от холода ноги, ведь на них были тонкие джинсы, пропускавшие холод и влагу. Сбоку слышался оживлённый шум, виднелись частые белые вспышки и непонятные его слуху ругательства. Впрочем, это мало беспокоило плетущегося подростка, поэтому он не удостоил зрелище хотя-бы мимолётным взглядом. От его личности в целом исходила агрессивная аура, будто осколок ненависти глубоко вошёл в его сердце и разлагался там на протяжении всей горькой жизни. Ноги доплели его до пешеходного перехода, где он и остановился. Машины мчались так быстро, что оставляли за собой поток ветра и брызги луж. И всё это ужасно пугало юное сознание, которое не привыкло к таким быстрым мерцающим цветам. Что было страшнее — это был нерегулируемый переход. Мальчик решил высмотреть какого-нибудь человека, к которому он мог бы незаметно привязаться сзади и шустро перейти дорогу. Но как назло, никто не ступал с желанием перейти проезжую часть, из-за чего надежды на «спасение» угасали и угасали с каждой минутой. Тогда мальчик вдохнул побольше воздуха и, посчитав до трёх, рванул на дорогу. Он был до смерти напуган, отчего всё, что предстало кругозору — другой конец перехода, будто коню в шорах. Но слева послышался оглушительный звон, который перехватил сердце мальчика и заставил его ноги подкоситься. Он издал хриплый вскрик и зажмурил глаза, уже приготовившись к падению и столкновению с автомобилем. Но к его большему страху прибавилось то, что его отпрянули назад чьи-то руки, схватив за худощавую талию. Справа послышался удар о землю чего-то умеренно тяжёлого... Повернувшись назад, всё ещё дрожа, мальчишка увидел лицо того, кто только что спас его от смерти. Это был молодой студент с длинными густыми каштановыми волосами. На его шее сияла золотая подвеска, которая сразу бросилась в глаз. По лицу его было видно, что и сам "спаситель" безумно испугался, но старался сохранять самообладание перед младшим. — Ты в порядке? Тебя не задело автомобилем? – юноша оглядывал дрожащее тело со всех сторон, проверяя на раны. Если бы он что-то видел через бесчисленное количество бинтов...– Как твоё имя? Долгое время они стояли в молчании. Капли дождя глухо стукались об прозрачный зонт, который укрывал две фигуры. Сзади них слышались недовольное ворчание и возгласы, но юноша в белых одеждах будто закрывал мальчика от всей этой шумихи своим телом, как стеной. Всё-таки, спустя минуту такого молчания, мальчик ответил: — Я...Мать называет меня Хунхун-эр. – всё ещё не решаясь посмотреть в глаза собеседнику, промолвил он. — Хунхун-эр? Вот как...Моё имя Се Лянь. Ты испугался проезжающих машин и решил попробовать пробежать дорогу? – тон Се Ляня вовсе не был похож на то, что он ругает мальчика. Он не хотел отпугнуть его, поэтому говорил не слишком громко. Он был вынужден также склонить свою голову пониже, чтобы расслышать слова. —...Да. – Хунхун-эр отвечал сдержанно и отчужденно, всё ещё побаиваясь всей ситуации, в которую он был замешан. Но Се Лянь вызывал у него странное чувство в груди. Он не привык к такому доброму и осторожному отношению, отчего его сердце посетило странное чувство, словно таяние льда. — Ох...Нельзя ведь просто так бросаться со всех ног. В следующий раз обязательно смотри по сторонам, чтобы не попасть под колёса машины. – вздохнул юноша, догадываясь, что этот мальчишка явно плохо ориентировался в оживленном городе. – Возьми меня за руку — мы перейдём эту дорогу вместе. Хунхун-эр долго смотрел на белоснежную руку, которая протянулась в его сторону, всё ещё деожа дистанцию. Но пусть и с сомнениями, он принял этот жест и скрепил их руки воедино. Он видел, как этот человек внимательно смотрел по сторонам, ведя его за собой и иногда посматривая. В этот раз дорога оказалась такой короткой, будто они сделали лишь один единый шаг, чтобы преодолеть её масштабы. Уже спустя миг, они ступили на ровный долгожданный бордюр. Хунхун-эр направил свой взгляд на шёлковую ткань Се Ляня, разглядывая на ней еле различимые узоры. Всем видом он напоминал мальчику прекрасного принца. За всю свою жизнь он слышал исключительно мало сказок, но в каждой из них был добрый сердцем принц. Для юного травмированного сознания этот юноша сильно выделялся из всех людей, которые окружали Хунхун-эра. Обернувшись назад, он увидел то, что с треском упало сбоку от него ещё на другом конце пешеходного перехода. Это была некая аппаратура, скорее всего, предназначенная для съёмки. Мальчик не смог различить, что именно это было, но судя по тому, как вспыльчиво к падению отнеслись другие люди, это было что-то очень важное. И дорогое. Вероятно, Се Лянь мог бы избежать этой ситуации, но кажется, что удача явно не сопровождала его на своём пути. — Мою руку уже можно отпустить...– вывел мальчика из мыслей мягкий голос сверху. Хунхун-эру было очень тяжело отпустить его руку, будто последнюю надежду. Он не смог одолеть себя и не разомкнул их руки. – Или тебе ещё с чем-то помочь? Не бойся, я ведь не кусаюсь. Взгляд мальчика против его воли перепал на карман брюк Се Ляня. В нём лежала небольшая булочка, судя по всему, лишь малость откусанная. Как бы Хунхун-эр ни старался — его зрачки всё равно жадно впивались в это лакомство. Он не понимал, на кого злился — на себя или на эту злосчастную булку, которая выглядывает из кармана. — Ты, наверное, голоден? – вновь раздался вопрос от юноши. Всё-таки такой взгляд было трудно не заметить, а внимательному к мелочам Се Ляню — тем более. – Возьми эту булочку, я всё равно не так хочу есть. Тебе она будет нужнее, верно? Се Лянь с трудом раскрепил их руки и вынул из кармана шуршащую упаковку, из которой выглядывали румяные края булочки, и протянул её Хунхун-эру. На эту щедрость мальчик и совсем опешил — раннее ему приходилось почти что мольбами и силой добывать крошку хлеба, а этот добродушный юноша даёт ему целую булку просто так? Но с выбором он не помедлил: забыв про какое либо стеснение, он мигом схватил ароматную сдобу, не проронив ни единого слова. — Зайди под какую-нибудь крышу и высохни, а потом обязательно возвращайся домой, ладно? – по тону нельзя было определить, риторическим ли был вопрос, но на него Хунхун-эр всё равно кивнул. – Славно. Мне пора спешить, поэтому пора прощаться...Береги себя и свою семью. Он не стал говорить, что как таковых дома и семьи у него нет. Мальчик послушно зашёл под навес крыши магазина, переводя взгляд то на булочку, то на юношу в белых одеждах под прозрачным зонтом. Тот махнул ему рукой, бросив тёплую улыбку на прощание, хотя в его глазах и читалось ожидание ругательств и недовольства, когда он перейдёт дорогу обратно...Но Се Лянь вовсе не хотел озадачивать лишними мыслями юный разум, поэтому медленно стал удаляться. Дождь по-прежнему лил как из ведра, но уже не казался таким холодным и безжалостным. Люди вокруг не тревожили мальчика так сильно, как то, что он боялся упустить из виду белый силуэт, постепенно удаляющийся по проезжей части. Хунхун-эр решил во что бы то ни стало запомнить этого человека. В запудренном сознании звучал хриплый голос: "Я не забуду...Я никогда вас не забуду." ***