Я бы хотел тебя придушить.

Как же быть? Что с этим делать? Миллион мыслей, всё равно что стая ос, вертелись в голове, бились крыльями о черепную коробку, усердно пытаясь пробить путь на свободу. Перед глазами непроглядный мрак, в груди — нарастающая пустота, словно чёрная дыра с бешеной скоростью засасывающая все чувства и мысли, оставляя после себя лишь грубые рубцы в полом теле. Чембер случайно махнул рукой в сторону и вдруг услышал, как что-то с громким звоном упало на плиточный пол. Звук бьющегося стекла оглушил, зазвенел в ушах, заглушил весь мир и, крепко заткнув уши, мужчина открыл глаза, усаживаясь. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он в лазарете. Рядом не было никого. Видимо, девушек, вернувшихся с миссии, отправили долечиваться в комнаты, чтобы не занимали кровати. Винсент шумно вздохнул и, спустя время, звон в ушах затих, а на его смену пришла тишина, перебивающаяся ритмичным тиканьем настенных часов. Комнату освещал лишь бледный свет луны, что крысилась на облачном небе. А вот звёзд видно не было. Более того, ни единого другого источника света в шаговой доступности не имелось: лампочки на потолке не горели, прикроватные светильники, которые, Чембер точно помнил, были, куда-то пропали. Вместо мебели Винсент мог видеть лишь призрачные очертания, вместо знакомых звуков шагов слышал лишь настенные часы, которые, к слову, почему-то показывали одно и тоже время. Секундная стрелка словно сопротивлялась повиновению Божества Времени, упорно пыталась продолжить свой ход, но будто бы цепями её приковало к одному месту, а её потуги и искренние старания помочь нагоняли не меньше жути, чем темнота, казалось бы, целиком белой комнаты. В груди сжалось, приступ кашля сдавил горло, воздух в мгновение превратился в колючки, впивающиеся в гортань, царапающие нежные стенки горла. Мужчина зашёлся сильнейшим кашлем, еле-еле успевая глотать воздух, как вдруг почувствовал, что с каждым новым приступом по его коже течёт что-то тёплое, от груди до таза, тонкой струйкой очерчивая рельефные мышцы торса. Когда кашель отпустил, Чембер расстегнул единственную застëгнутую пуговицу своей рубашки и оттянул край в сторону. Паника нахлынула с новой силой. Винсенту показалось, что ещё секунда, и он потеряет сознание. Ошарашенными глазами смотря на собственное тело, он непроизвольно заскулил в попытке закричать, но будто что-то упорно блокировало звук. Кожи на груди не было, вместо привычных очертаний тела он увидел голые кости, а под ними — органы, шустро бьющееся сердце, надувающиеся лёгкие, пульсирующие кишки. Страх преградил воздух, и когда Чембер задышал снова, из груди вновь полилась кровь, новыми тёплыми струями окропляя остатки кожи. В панике он забрался по кровати выше, чуть-ли не сел на подушку, не прекращая смотреть на голые внутренности. Хотелось закричать, воззвать к помощи, но как бы он ни старался — он не издал и звука. Вдруг, чья-то прохладная ладонь подобрала его под шею, вторая же легла на окровавленный живот. Винсент повернул голову и облегчённо улыбнулся, увидев знакомое лицо. — Я вижу свои лёгкие, Сабина. Я вижу их, — Чембер вновь посмотрел на собственные внутренности, ненадолго задержал взгляд на отстукивающем бешеный ритм сердце. — Я знаю, Винсент. Всё нормально, — девушка говорила спокойно, будто ничего страшного не происходило, будто бы…всё было нормально. — Ты не понимаешь! — Задавшись новым приступом паники вскрикнул мужчина, хватая девушку за руку, — из меня течёт кровь, разве ты не видишь?! — Я вижу. Я всё вижу. Всё нормально, — продолжала она, как заевшая пластинка, смотря стеклянными глазами в его, переполненные слезами страха. Дышать становилось всё труднее, а с течением времени и вовсе невозможно. Глаза медленно закрывались, а слова застряли в горле. Он хотел сказать ей что-то, безмолвно приоткрыл рот в наивной попытке, но не смог. Тьма, поглотившая эту комнату, добралась и до него. Медленно, сознание покидало его. Перед смертью он увидел себя, идущего под ярким летним солнцем на набережной. Рядом Вайпер, в чёрном элегантном платье, отстукивает каблуками медленный ритм, обнимает себя руками. Они беседует на отстранённые темы, не говорят о работе, не обсуждают K-sec, не поднимают сложные вопросы о безопасности человечества. Говорят о блюдах, которые ещё не попробовали, Чембер рассказывает о вине, а она внимает его словам, не перебивая, непринуждённо, очаровательно улыбаясь. Он чувствует винный вкус на губах, ловит дурманящий аромат её духов, а мир, тем временем, рассыпается в пепел.

***

Громкий крик пронзает комнату. Широко раскрыв глаза Чембер хватается за что-то и садиться так быстро, что голову разрывает боль. Он оглядывается по сторонам и, вместо ночного сумрака, видит солнечный, утренний свет, тёплыми лучами касающийся кожи голых рук. Импульсивно касается голой груди, смотрит на кожу, осматривает золотые пластины под ней и с облегчением вздыхает. Он всё ещё в лазарете, но по крайней мере не истекает кровью. Мир пришёл в норму: на соседней кровати спит измученная Киллджой, рядом с ней, на стуле, такая же усталая Рэйз крепко держит девушку за руку. Никого не испугал крик, никому нет дела до других, когда собственное отчаяние пеленой обволакивает разум. Чембер свесил ноги с кровати и медленно встал. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота на фоне воспоминаний о жутком кошмаре, он упёрся рукой о кровать, ощупывая белоснежную простынь, на которой остались складки недавно покоящегося тела. Нужно было уходить, но куда? Возвращаться в пустую комнату и ждать следующего припадка? Один из путей был отрезан Бримстоуном и Чембер не знал благодарить его или проклинать. Он не сможет явиться на встречу, он убедил двойника в дезертирстве со своей стороны. У него остался лишь один вариант, который уже не казался столь радостным и правильным, как до этого, но он всё равно пошёл. Пошёл к ней с покорностью, готовый на любые требования и приказы, лишь бы вынырнуть из тёмных вод бездны назад на поверхность. Доказать себе, доказать всем, что он вернулся. Что даже пешка может съесть важную вражескую фигуру. Перед тем, как перешагнуть порог её кабинета Чембер зашёл к себе, переоделся в чистое, уложил волосы и щедро спрыснул шею одеколоном. Отражение в зеркале показывало всё того же старого Чембера с самоуверенным лицом и глазами хладнокровного убийцы, не видящего разницы между металлическими ботами на полигоне и живыми людьми на своём пути. В руке появился пистолет, Винсент выставил оружие и навёл дуло на лоб зеркального себя. — Пау, — сказал он тихо, сымитировав выстрел и улыбнулся, криво, едва ли не безумно, — Ты же знаешь, мне нельзя доверять. Странное возбуждение накрыло грудь, казалось, будто его лёгкие и желудок переполняет множество бабочек, что щекочут нутро. От внезапного воодушевления хотелось чуть-ли не плясать. Проблемы в один миг превратились в ничто, в жалкие мишени, что то и дело вставали на его пути. Но разве это было проблемой? Выдохнуть, нажать на курок и идти дальше, ботинками давя черепа тех, кто посмел преградить дорогу к цели. Стены, и потолки — всё окрашено красным, на полу разливались лужи крови, звуки падающих тел бездыханных противников так ласкали слух, а позабытое Я, весом навалившихся проблем вдавленное в пол, вдруг протянуло ему руку, с гордостью вытаскивая вверх. За последние дни он впервые смог ощутить себя собой, ощутить себя живым. Трудно было сказать, насколько этот эффект долговременный, но разве это имело значение, если удушающие лапы кошмара наконец-то отпустили горло?

Из любой бездны можно выплыть на воздух, каким бы непосильным трудом это не казалось и как бы далека не была поверхность.

Я — Чембер, — с гордостью вспомнил Винсент, стоя у двери кабинета Вайпер. На лице воссияла привычная непринуждённая улыбка, скрывающая за собой ураган эмоций и коварных планов. Вспомнив привычное движение, мужчина поправил галстук, одёрнул сползший вверх жилет и постучал. Наконец, дверь открылась. На пороге стояла Вайпер, с нескрываемым недовольством смотрящая на мужчину перед собой. Она перенесла вес на одну ногу, держала руку на терминале, чтобы в любой момент закрыть дверь назад. Покорно кивнув головой, Чембер медленно протиснулся в комнату. Сабина сунула ему чашку ледяного, как её душа кофе и, запахнув халат, вернулась в глубину широкого, тёмного кабинета, лишь местами перебивающегося зелёными частями интерьера. — Ты собирался уехать, — прямо начала она, отбросив прелюдии. — Собирался, — Чембер слегка помотал чашку с кофе и, понаблюдав за кружащимся напитком, поставил её на ближайший столик, — Но разве я мог предать тебя? — было бы лицемерно с его стороны говорить о предательстве всего протокола в целом. Вайпер. Вот кто был единственным стимулом. Толчок к тому, чтобы стиснув зубы отрезать нити, связывающие его по рукам и ногам. — Ты обещала помочь мне, если я сделаю верный выбор. Я сделал его, теперь ты выполняй свою часть сделки. Вайпер развернулась к нему всем телом, крепко сжимая руки в кулаки. В пару шагов она добралась до него, вставая вплотную. Её глаза отражали смерть, брови опасно свелись к переносице. Она занесла руку, намереваясь стереть с лица Чембера эту дурацкую улыбку крепкой пощёчиной, но остановилась, с тяжёлым вздохом полным злобы опуская руку назад. — Какого чёрта все должны отдуваться за твои ошибки, Чембер? Ты не сдержал своё слово. Снова. Да если бы не Бримстоун, ты… — Ты очаровательна, когда злишься. Губы девушки превратились в одну тонкую линию. Всё её лицо пылало ненавистью, обидой на себя саму. Любовь была против неё, выше и сильнее здравого смысла. Винсент подошёл к ней ближе и, заглянув в её яркие, ядовитые глаза, медленно коснулся её руки своей. Она не отстранилась, не стала убирать руку, лишь смотрела на него в ответ хитро, будто ожидая удобного момента для нападения. Любой контакт с этой девушкой воспринимался как приручение агрессивной змеи, что готова в любой момент вцепиться в шею клыками, отравить, убить, задушить мощным, хладным телом и сбежать, не оставив и следа. Их пальцы сплелись, соприкоснулись ладони. Как заворожëнные коты на лазерную указку, они оба смотрели на соединившиеся руки, не говоря ни слова. В этой комнате они будто бы были одни на всей планете, изолированные от бед и проблем. Будто бы всё происходящее на миг перестало их касаться, и Чембер не мог сопротивляться блаженному чувству спокойствия. Внутри разливалось что-то тёплое, тянущее вниз, хотелось, чтобы время остановилось, чтобы этот миг длился целую вечность, пока смерть не разлучит их в аду, растащив по разным сторонам. На секунду показалось, что всё это нереально, что сейчас он проснётся в лазарете, на той же белой кровати с ножом в груди или пулей в сердце, а перед ним будет стоять она, грустно улыбаясь. Винсент наклонился к её шее, уткнулся носом в бледную, почти белую кожу и вдохнул знакомый аромат горьких духов. От удовольствия закатывались глаза, он подошёл вплотную, так, что их тела соприкоснулись и, освободив руку, обнял девушку за талию, укладываясь головой на её плечо. Сабина запустила пальцы в его волосы, тормоша идеальную причёску. Обнимать в ответ не стала, лишь вытянула шею в противоположную сторону от его головы, чтобы не так сильно чувствовать столь приятное горячее дыхание на коже. — Ты должен поговорить с Йору, — Вайпер немного отстранилась и Чембер выпрямился, снова беря её руку в свою. В его глазах девушка прочитала недоумение и, вздохнув, разъяснила, — Может быть, он не самая приятная личность для диалога, но он не откажет, если ты будешь искренен. — Предлагаешь раскрыть карты? — Он в курсе. Давно в курсе. Чембер хмыкнул, улыбнувшись. — Он быстрее разобьёт мне лицо, чем выслушает. Глупая затея, — Винсент уже представлял, как стоит ему появиться на пороге комнаты японца, как ему сразу же в лицо летит кулак или что посильнее да поострее. — Ну, сломанный нос ты точно заслужил, — Вайпер скрутила руки под грудью, тем самым создавая очаровательное декольте и хитро улыбнулась, — Тем не менее, другого выбора нет. Если вы не станете сотрудничать на миссии, он будет воспринимать каждый твой шаг и вдох как акт саботажа. Он захочет убить тебя быстрее, чем ты его. — Я не стану… — Так скажи ему об этом. Чембер задумался, уставившись глазами в одну из напольных плиток таким серьезным взглядом, будто там были написаны ответы на все его вопросы. Выигрывает тот, кто хитрее, ведь так? Почему бы не пойти ва-банк? Хуже ситуация уж точно не может быть. Винсент поджал губы и, выдохнув через нос, кивнул. Он доверял Вайпер, верил в её веру в него, но было бы проще действовать, будь она хоть немного ближе, а между ними не было бы стены из недосказанностей и лжи. Развернувшись, он направился к двери. Вайпер оставалась на месте, смотря ему вслед. Однако, практически у самой двери он остановился и, вернувшись к девушке быстрым шагом, шустро взял её лицо ладонями и, притянув к себе, поцеловал. Она закрыла глаза покорно, укладывая руку на его крепкое плечо. Их языки сплетались, толкались, будто бы пытаясь показать кто главнее. Он щипал её нижнюю губу клыками, отпускал, целовал снова, без конца, пытаясь насладиться этим моментом сполна, запомнить навсегда и умереть с воспоминанием об этом. Девушка огладила его шею, сделав шаг назад от напора, шумно выдохнула в его губы, непроизвольно желая продолжения. Он отстранился, со всей любовью и искренностью заглянул в её глаза и ткнулся своим лбом в её, опуская взгляд на изящные ключицы и декольте грудей. — Je suis fou de toi — Я хочу придушить тебя прямо здесь, прямо сейчас, — ответила она, крепко хватая за галстук и втягивая в ещё более пылкий и страстный поцелуй, — Твои интриги могут подождать часик? — Сожалею, Сабина. Но обещаю, как только с моими проблемами будет покончено, у нас будет целая вечность, а не час. И он ушёл, обернувшись на неё лишь у самой двери, после чего растворился в коридоре и единственным упоминанием о его существовании были удаляющиеся шаги. Вайпер постояла на месте ещё с пару минут, лёгкий румянец на её щеках уже исчез. Взгляд зацепился за кружку остывшего кофе на столике. Она осторожно подцепила её рукой, отпила немного напитка и двинулась вглубь кабинета. Её лицо не выражало ничего, в глазах появилась странная, белая дымка, застилающая собой яркий цвет, что так нравился Винсенту. Дверь в спальню открылась, являя собой тёмную комнату в слабом зелёном свете подсветки террариума. Минимализм, задёрнутые шторы и полумрак. Её спальня — отражение её почерневшей души, отголоски старых обид и непрощённых ошибок молодости. Уверенным движением руки Вайпер открыла один из ящиков прикроватной тумбы и выудила оттуда небольшой пистолет, осмотрела со всех сторон. Отставив чашку проверила магазин и, зарядив оружие, взглянула на двуспальную кровать, застеленную чёрным, шёлковым покрывалом. Эта кровать хранила в себе воспоминания, уже выветрившийся запах его одеколона на простынях, вмятину на подушке от его головы и те ночи, что они проводили в обнимку здесь, в этой кровати. Стены помнили каждое тёплое утро, которое они встречали улыбаясь друг другу. Сабина помнила себя в его рубашке на голое, искусанное тело, его в незастёгнутых брюках, крепкие руки на своей талии, пока она готовила им кофе и её нежные поцелуи в его шею, пока он со всей любовью укладывал свои волосы. — Прости, но в моей вечности для тебя нет места, Винсент. Теперь нет.