Нет покоя нечестивым

Даст не так уж и сильно предвкушал уроки полетов. Независимо от того, на чем подниматься в воздух, будь это метла или гастер-бластер, ощущения давно приелись. Он бы предпочел отлежаться где-нибудь или продолжить перенастройку техники на кухне Хоррора, чем потерять еще один час на бесполезном уроке. По крайней мере, Хоррор будет там, чтобы избавить Даста от бесполезного взаимодействия. Единственное, что грело его, это возможность злорадствовать над Киллером, которого вместе с Роном отстранили от полетов до тех пор, пока оба не напишут развернутый доклад об опасности полета без должных снаряжения и навыков. Насколько Даст понял из разглагольствований Перси, мадам Хуч приглашают давать уроки первокурсникам осенью и судить школьные матчи, а остальное время женщина занимается подготовкой спортсменов для вхождения в команды по квиддичу. Но, каким бы профессионалом она ни была, ничто не сможет компенсировать негодность инвентаря, предоставляемого Хогвартсом для обучения. Именно из-за этого во вторник какой-то первокурсник со слизерина чуть не разбил себе голову, когда метла сошла с ума. Естественно, угроза жизни чистокровному отпрыску возмутила родительский комитет, и в школу немедленно были завезены новенькие метлы. Инструкции мадам Хуч давала простейшие, Даст мог бы разобраться, просто прочитав флаер, который дают в каждом спортивном магазине Косого переулка. Итак, он заставил метлу прыгнуть себе в руку, поднялся, приземлился, полетал через кольца. Как только им дали небольшую свободу практиковаться в своем темпе, Даст тут же свалился в сторонке, наслаждаясь одним из немногих солнечных осенних дней, впитывая тепло. Хоррор присел рядом, гудя (не напевая) незатейливый мотив себе под нос. Маффин пищала, пока искала в траве жуков и червей. Благодать. И даже шум, который создавали дети, не мог нарушить момент. — Эй, Дурсль! Инструкции мадам Хуч были недостаточно понятны? Нужна помощь? — раздался насмешливый голос над ними и вторивший ему смешок. Даст раздраженно приоткрыл глаза, не удивившись, увидев Смита и его компаньона Хопкинса. С начала учебного года этот надоедливый мальчишка умудрился ни раз и ни два прервать мирные моменты Хоррора и Даста своими неуместными замечаниями о предполагаемом интеллекте первого. Начиная тем, что тот не откликается на человеческое имя, и заканчивая Маффин, которую, якобы, Хоррор не смог отличить от совы. Из банды Ужас самый терпеливый, а потому просто не реагирует, как и в этот раз, но у Даста короткий предохранитель, а Смит смеет проверять его пределы. — Слышал от Аббот и Боунс, что ты будешь вести кулинарный клуб. Решил, что магия это не твое? — знал бы Захария, как быстро Хоррор может убить его без всякой магии, то не нашел бы ничего забавного. Впрочем, когда ты мертв, тяжело развлекаться. — Хотя бы понятно теперь, зачем тебе курица! Приготовишь ее для своей подружки? — Эй, Смит, — прервал его Даст, резко сев и накрыв своей рукой руку Хоррора, уловив в воздухе чужую жажду крови. Нужно попытаться, чтобы к столу не был подан сам Захария. Хотя бы ради спокойной жизни Найти. — Наклонись, я прошепчу тебе грязный секрет, — вызывающе улыбнулся он. — Что? Какой секрет? — недоуменно вытаращился Смит, но не мог сдержать любопытства. — А ты наклонись и узнаешь, — Даст поманил его пальцем. Не долго ломаясь, Захария опустился на колени рядом с ним, услужливо подставляя ухо. Даст наклонился, одной рукой обнимая его шею в обманчивом дружеском жесте. — Еще хоть одно грязное слово ты скажешь о Хорроре, будет еще больнее, — прошипел он. Влажный хруст заглушил душераздирающий вопль, разнесшийся по внутреннему двору. Взгляды первокурсников тут же оказались прикованы к Грейнджер, держащей на руках Смита, рыдающего и хватающегося за кровоточащее предплечье. Мадам Хуч незамедлительно кинулась к ним. — Что здесь случилось?! — потребовала объяснений она, накладывая на мальчика какое-то диагностическое заклинание. — Захария упал с метлы! Мы говорили, он оторвал руки от древка, чтобы что-то показать, а потом свалился! — Даст даже не изображал взволнованность. Очки пыток не ощущаются так остро, как поднятие уровня резни, но если между их получением прошло много времени, это так или иначе сказывается на эмоциях. — Правда, Уэйн? — он уперся горящим взглядом в испуганного мальчика, демонстративно отрывая от Смита окровавленную ладонь. — Д-да, так все и было, — поспешно подтвердил Хопкинс, отворачиваясь, но постоянно проверяя, смотрит ли еще Даст. — Настоящее проклятие, две травмы в первую же неделю, — посетовала мадам Хуч, поднимая Захарию с помощью другого заклинания. — Все спуститесь на землю и отнесите метлы в кладовую. На сегодня урок окончен. Раздался хор недовольных голосов, но первокурсники не смели рисковать навлечь на себя гнев преподавателя. Особенно зная, что их могут отстранить, как Рона и Киллера. Даст с облегчением поднялся, приняв руку помощи Хоррора. Благодаря этому у них еще двадцать минут, чтобы провести в приятной тишине. — Спасибо, Банни, — медленно поблагодарил Хоррор, улыбаясь той сладкой, невинной улыбкой, которую от него мало кто ожидает. — Все для тебя, большой парень, — Даст только похлопал его по руке. Он надеялся, что это будет иметь долгосрочный эффект.

***

— Гермиона, ты хоть знаешь, как мама взбесится, если узнает? — шептал ему Рон на гербологии, когда Даст пересказал недавние события. Его самого все еще передергивало от воспоминаний о присланной в понедельник кричалке. — Не вздумай говорить о таком с Перси. Он нас сразу сдаст! — Не сдаст. Если бы близнецы не имели привычки издеваться над ним, то и их бы не сдавал, — отверг Даст, не отрываясь от зарисовки схемы сегодняшнего растения. — Как зельеварение на этой неделе? — Ничего. Профессор Снейп все еще очень требователен, — угрюмо проворчал Рон. — Он с большой охотой высмеял нашу потерю баллов, — добавил Киллер беззаботно. — Думаю, он будет особенно дружелюбен, если мы выйдем в ноль. — Профессор МакГонагалл житья тебе не даст. Будет следить за тобой днем и ночью, — усмехнулся Кросс. — Это ее проблема, что штрафует собственный факультет, — отстрелялся Киллер. — Снейп такой ерундой никогда не занимается. Он — настоящий хаффлпафф! — Ты хотел сказать слизерин? — уточнил Рон. — Не, хаффлпафф. В том, как он потакает своим, нет ничего хитрого и амбициозного. Просто проявление лояльности, — отмахнулся Киллер. Черная капля с его лица упала на пергамент, но он не расстроился и использовал ее вместо чернил. Даст праздно подумал, что они могли бы открыть с него производство чернил. Ненависть необычайно трудно вывести, она не размывается от воды и не горит, магия ее тоже не берет. — Итак, уже почти неделю ничего не происходило. Мне скучно. — Что ты предлагаешь? — тут же поддержал Даст, уловив настрой сообщника. — Глянем, что на третьем этаже? Кажется многообещающим, — быстро ответил Киллер. — Сегодня, когда обеденные часы закончатся. — Разве таким не лучше заниматься ночью, когда никого нет? — Рон скептично отнесся к этой идее, но был готов участвовать в любом случае. — Ночью и вечером дежурят профессора и старосты. Коридор обязательно будут проверять. Все думают, что преступления легче совершить в темноте, но это не так, Уизл. После обеда профессора вернутся к преподаванию, Филч будет следить, чтобы в коридорах не колдовали, а ученики разойдутся по клубам, занятиям или в любое место, подальше от места, которое навлечет на них неприятности. На виду прятаться легче, — пояснил ему Киллер. — Всех позовем? — спросил Кросс, уже закончив классную работу. — Хоррор точно пойдет, Найтмер наверняка уже знает, что там. С Эррором неясно, но все равно спросим, — решил Киллер, оценив свое кривое художество с удовлетворенным кивком. Рисование — не его стезя.

***

Рон не понимал, как остальные могут оставаться такими спокойными, собираясь нарушить правило, что потенциально их убьет. Впрочем, никакое волнение не может умалить его аппетит, так что его поведение на обеде едва ли отличается от обычного. Гарри продолжает светские беседы с другим факультетом, сегодня Райвенкло. Драко и Невилл игриво переругиваются, забавляя окружающих, а Гермиона и Дадли пропадают в своем уголке спокойствия и тишины. Есть что-то будоражащее в том, что никто и не догадывается, что они совсем скоро собираются делать. Рон задается вопросом, не этим ли упиваются близнецы? Когда они вместе уходят, никто не задает вопросов. Все уже привыкли, что пару часов в день они пропадают в будущем кулинарном клубе, занимаясь ремонтом. И разве это не превосходное алиби? Компания шла неторопливо, обсуждая уроки, аккуратно обходя тему выходки Гермионы на полетах. Рон все еще не знает, как относиться к столь случайному проявлению насилия. С одной стороны, его бросает в дрожь при воспоминании о том, с каким горящим взглядом Гермиона рассказывала о хрусте костей, крови и криках. С другой, ничего, кроме удовлетворения он не испытывает при мысли, что обидчик Дадли получил по заслугам. Рыжий не знает точно, оправдывает ли он сестру из семейной солидарности или же из схожих взглядов на возмездие. Невольно проскальзывает мысль: может ли Рон так же хладнокровно причинить кому-то боль и не испытывать вины? Пока что ему сложно представить подобную ситуацию. Его мать могла стерпеть шутки близнецов, но никогда каких либо физических нападок. Тот единственный раз, когда Перси оттаскал их за уши в восемь лет обернулся для него наказанием на все лето. В то время Рон не понимал контекста происходящего, но мама напугала его в тот день так, да и всех остальных, что никто из младших детей не рисковал ввязываться во что-то более тяжкое, чем словесное противостояние. Билл и Чарли отнеслись к этому с большим юмором, поскольку в ранние годы постоянно дрались и часто получали. Но новые друзья Рона приветствуют насилие и, похоже, считают его приемлемым решением проблем. Он все еще ни разу не видел их спарринги, но кто бы стал учиться драться, если не для того, чтобы использовать это? Все в этих детях кричит о противоречии тому, чему учили Рона дома. Они слушают правила и умело обходят их, не беспокоясь о последствиях. Они никого не уважают и все подвергают сомнению. Они смотрят на жизнь, словно в ней нет ничего серьезного и ничто не стоит усилий, если это не приносит удовольствия. Они ведут себя так, словно это какое-то сказочное приключение, исход которого, будь то плохой или хороший, не окажет на них влияния. По мере приближения беспокойство Рона нарастало. Невольно он отстал и стал чаще оглядываться, не веря, что все пройдет так гладко и их никто не заметит. Чувство, что он что-то упускает, копошилось под кожей. Только когда дверь запретного коридора очутилась в поле зрения, мальчик понял, отчего чувство чужих глаз, сверлящих их спину, казалось столь весомым. — Ребята! Мы не можем туда войти, пока все эти портреты пялятся на нас. Они тут же доложат профессорам, — спешно зашептал Рон, дернув Драко и Гарри за рукава, полностью ожидая, что у кого-то уже будет готовое решение. Однако, к его удивлению брови всех пятерых поползли вверх, словно они и не задумывались о подобных деталях. — Хорошее замечание, — задумчиво потер подбородок Поттер, ненавязчиво осматриваясь. — У них нет ни Душ, ни чувств, ни эмоций, поэтому я постоянно забываю об их существовании. Полагаю, стоит относится к портретам, как к камерам наблюдения? — Так… что мы будем делать? — неуверенно уточнил Рон, гадая, не повернут ли они назад. Это было бы разочаровывающе. — Не переживай, Уизл! Мы просто срежем путь! — жизнерадостно заявил Драко, обняв рыжего за плечи и потянув того обратно за угол, из-за которого они и свернули минуту назад. — Вот и пришли. Рон изумленно вытаращил глаза, когда вместо ожидаемого светлого коридора с уже знакомыми пейзажами оказался в затхлом, темном и лишенном всяких звуков, характерных Хогвартсу. Он не успел как следует привыкнуть к внезапной перемене, когда из удушающей темноты в другом конце коридора раздалось громоподобное рычание и скрежет когтей. Рон разглядел очертания одной головы, затем второй и третьей. Сначала он подумал, что там скрываются три монстра, но затем головы приблизились, и мальчик увидел только одно собачье тело. Громадное существо не могло двигаться быстро в столь маленьком пространстве, но вот его головы, вероятно, имели некоторую маневренность. И, если оказаться к ним достаточно близко, недалек час быть перекушенным пополам. Рон, конечно, не эксперт по волшебным тварям, но цербера узнать способен. Сразу стало ясно, о какой мучительной смерти предупреждал Дамблдор. Мальчик сделал шаг назад, намереваясь держаться от трех наборов зубов подальше, но только врезался в грудь Дадли. — О черт, щеночек! — воскликнул Драко, нетерпеливо подняв руки, словно собирался кинуться обнимать, чем разозлил цербера еще сильнее, судя по тому, сколько новых зубов увидел мир. На мгновение Рон собирался кинуться к непутевому Малфою, боясь, что от него вот-вот откусят приличный кусок, но затем Гермиона издала какой-то звук, напоминающий собачий лай. Цербер тут же успокоился, обратив все внимание и любопытство на нее. Его висячие уши слегка поднялись, головы наклонились в сторону, облизнувшись, будто им пообещали лакомство. Гермиона издала еще какой-то похожий звук, и пес опустил головы к земле, хвост быстро завилял. Наконец и Драко тявкнул, отчего цербер заскакал на месте и залаял в ответ. Коридор затрясся, Рон чуть не оступился, но Невилл успел поймать его. — Что происходит? — раздраженно спросил Уизли, уже не зная, бояться ему, удивляться или радоваться. — Они могут говорить с цербером? — Цербер — та же собака, — пожал плечами Невилл. — Я не очень знаком с собачьим языком, но он и не так уж сложен. Подходит для общения со всеми псовыми, включая лис, волков, шакалов и любых волшебных родственников. — Я думал, только со змеями можно говорить. Но и это врожденное, — отстраненно заметил Рон, наблюдая, как Гермиона и Драко чешут под подбородками двух голов. Третья заскулила, и Дадли подошел, чтобы уделить ей внимание. — Языки животных часто примитивны, но это не значит, что в них нет смысла. Люди просто слишком узколобы, чтобы заметить это, — ответил Гарри, скользя взглядом по помещению. — Парселтанг же больше похож на встроенный переводчик. На самом деле я не знаю языка змей, но что-то переводит его для меня. Это что-то так же заставляет змей мне подчиняться, как гипноз. — Значит, я мог бы выучить собачий? — Рон воспрял от возможностей. Знать какой-нибудь язык животных, чтобы общаться с волшебными существами? Ни один из его братьев точно такого не делал! — На каком языке говорят драконы? Этому можно научиться? — Тебе, наверное, стоит спросить остальных. Я знаю несколько десятков человеческих языков. Языки животных никогда не давались мне, — Невилл неловко потер шею, будто ему было стыдно признавать свое несовершенство. — Я изучал только языки с письменностью. Как ты понимаешь, языки животных в эту категорию не входят, — ответил Гарри, когда Рон обратил на него вопрошающий взгляд. — Но я знаю, как различить шепот растений, если тебе это интересно. — Звучит очень сложно, — нахмурился Уизли. Он вообще не представлял, как можно услышать растения. — Это так, — легко согласился Поттер, откинув с плеч волосы. — Едва ли ты найдешь связь с растениями, если не рожден с нею, — немного меланхолично добавил он, затем повернулся к церберу. — Мальчики, что вы узнали? — Его зовут Пушок. Хозяин — Хагрид. Ему приказали сторожить люк в этом коридоре и не щадить никого, кто попытается в него залезть, — отчиталась Гермиона. — Он жалуется, что его тело болит от невозможности двигаться. Очень хочет бегать и играть, как когда был меньше. Сходит с ума от скуки, — Драко с удивительным сочувствием потрепал пса за ухом. — Говорит, эльфы дают только сырое мясо. Лицемерные лизоблюды, — прорычал Дадли, прислоняясь к жилистой шее. — Он ничего не знает о том, что внизу? — спросил Гарри, хотя ответ и так был очевиден. — В таком случае нет смысла вступать в конфликт. Войдем в подвал другим путем. — Ой, мы исследуем по правилам? — хихикнул Драко, как-то умудрившись оседлать цербера. Рон может только позавидовать его способности находить общий язык со смертоносными животными. — Хорошо. По другому будет слишком просто. Какое в этом веселье? — Подожди. Ты подразумеваешь, что вы можете легко узнать, что прячут в Хогвартсе, но не сделаете этого? — удивленно возмутился Уизли. — Разве не за этим мы шли сюда? — Дело не в результате, Рон. Что бы там ни прятали, нам это все равно не нужно, — почти ласково посмотрела на него Гермиона. — Но год будет идти долго. Если раскрыть все тайны в самом начале, то делать уже будет нечего. Просто наслаждайся процессом. — Найти Пушка… тоже, своего рода, событие, — добавил Дадли. — Нужно его выгулять. Сидеть взаперти… невыносимо. — Ладно, — неохотно признал Рон их точку зрения, скрестив руки на груди. — Но я тоже хочу знать, о чем говорит Пушок. Научите меня говорить с ним. — Это не трудно, — пожала плечами Гермиона. — Тебе просто надо научиться сочетать язык тела и звуки, чтобы формулировать фразы. Собаки не общаются сложными предложениями. — Может быть, нам поговорить об этом с Хагридом, раз он хозяин Пушка? — предложил Невилл, обращаясь к Гарри. — С его Душой доброты он бы не стал стоять в стороне, если бы знал, как плохо Пушку здесь. — Хорошая идея, — покровительственно кивнул Поттер. — Можете играть дальше, мальчики. Я займусь этим. — Я с тобой, босс, — быстро решил Невилл, не давая тому возможности уйти одному. Рон замешкался, не пойти ли ему тоже, но Драко схватил его и поволок к Пушку быстрее, чем мальчик успел решить. В конце концов, он не пожалел. Каким бы страшным цербер не казался на первый взгляд, он оказался очень нежным псом.

***

— Это нормально — оставлять эту троицу с огромной собакой без присмотра? — пробормотал Кросс себе под нос, пока они пересекали территорию Хогвартса на пути к домику лесничего. Хотя кажется, что из трио хаотичен только Киллер, они все произошли от одного монстра. Некоторые их мыслительные процессы пугающе идентичны в своей непредсказуемости и катастрофичности. — Они в состоянии о себе позаботиться, — беззаботно махнул рукой Найтмер, перекидывая прядь волос за спину. Он наклонился к Кроссу, ехидно улыбнувшись. — Кроме того, ты сам захотел пойти со мной и оставить их наедине друг с другом. Да и тебе ли говорить, учитывая, сколько шума вы с Киллером поднимаете? — Туше, — отвел взгляд Кросс, нервно сцепив руки за спиной. Глупо пытаться казаться совершенством в глазах Хранителя, который знает все его причуды вдоль и поперек, но это не мешает пытаться. Часть Кросса счастлива, что Найтмер ценит его любым, а другая разочарована, что не производит должного впечатления. По неудачному стечению обстоятельств, Хагрида не оказалось ни дома, ни на его личном огороде. Хранитель легко определил, что искомый находится в Запретном лесу, но медленно продвигался к ним. Пара решила подождать его, усевшись на крыльце. Кросс приятно провел время, положив голову Найтмеру на плечо и слушая его глухие напевы, предназначенные, скорее всего, для Найти. Кросс всегда находил грустным, что часть Хранителя навсегда останется травмированным ребенком. — Гарри, приятно видеть тебя! Кто твой друг? — веселый голос Хагрида прервал меланхолию, побудив резко выпрямиться. — Это Невилл Лонгботтом, — вежливо представил его Найтмер, плавно поднимаясь. — Мы хотели бы кое что спросить. Можем ли мы зайти в дом и поговорить? — Конечно, — лесничий улыбнулся, всем видом показывая, что считает их желанными гостями. — Откровенно говоря, мы обеспокоены положением Пушка, — не размениваясь на светскую беседу, начал Хранитель, после перебив Хагрида, явно обеспокоенного, откуда они вообще узнали о цербере. — Помещение, в котором его содержат, слишком мало, чтобы удовлетворить его потребность в физической активности. А учитывая, что это все еще щенок, скоро этот коридор сомкнется вокруг него, как тиски. Также эльфы не обеспечивают его необходимым питанием. Ты и сам прекрасно знаешь, что собаки едят не только мясо, так что если не позаботиться об этом, Пушок скоро заболеет. Наконец, собаки — социальные животные. Они не предназначены, чтобы их запирали в одиночестве месяцами. Без достаточного позитивного контакта они скоро впадают в депрессию или сходят с ума. Ты понимаешь, к чему я клоню? — Найтмер выгнул бровь, испытующе глядя на приунывшего лесничего. — Что бы вы там не охраняли, Пушок не подходит для этого. Ему нужен дом, а не тюрьма. — Знал я, но… — Хагрид печально вздохнул и спрятал лицо в ладони. — Дамблдор сказал, что Пушку не место в Хогвартсе, и, если мы не найдем ему применение, придется его того… в Грецию отправлять. Так не хотелось мне расставаться. Пушок ведь такой хороший, ласковый! Можно ж его для уроков УЗМС применять, но сказано — не положено допускать цербера к детям. Вздор! — на мгновение показалось, что гигант вспылит, но тут же снова приуныл. — Дамблдор прав обычно, так что дал я добро одолжить Пушка для охраны. Но, если все так плохо, пущай его в Грецию свезут. Там ему хорошо будет. — Не обязательно, — смягчился Найтмер. — Кросс, ты же знаешь правила Хогвартса? Есть там пункты о содержании магических тварей на территории школы? — Устав Хогвартса, в основном, содержит пункты о правах и обязанностях студентов и персонала. Ограничение на ввоз животных на территорию школы совпадает с нынешними законами, утвержденными отделом регулирования магических популяций и контроля за ними. Я не очень разбираюсь в этом вопросе, но, насколько мне известно, церберы не входят в классификацию министерства магии, а потому стандартные меры к нему не применимы. Я бы предположил, что цербер относится к классу XXX или XXXX, а эти существа допускаются к демонстрациям в преподавании под присмотром специалиста, — отчеканил Кросс. — Разумно было бы попросить профессора Кеттлберна оценить пригодность Пушка к контакту с детьми и на этой основе подготовить заявление в совет попечителей, отдел регулирования магических популяций и самому директору. При необходимости провести демонстрацию. Достаточно лишь двух инстанций, чтобы узаконить нахождение Пушка в Хогвартсе. — Гарри, Невилл, — всхлипнул растроганный Хагрид, утирая катящиеся слезы грязным платком, — какие вы добрые дети. Спасибо, — завыл Хагрид. — Я бы никогда не подумал об этом, — он перегнулся через стол, сгребая их в сокрушительное объятие. — Для чего нужны друзья? — сладко улыбнулся Найтмер, поддерживающе похлопав лесничего по плечу. — Но еще рано благодарить. Давай отложим это на тот день, когда твой щенок будет свободно бегать по двору. Приняв еще тонну благодарностей и распрощавшись, наконец, с Хагридом, Найтмер и Кросс покинули его хижину с мешком каменных кексов. Несмотря на грубость, это хорошая еда, ведь приготовлена Душой доброты. Они могли бы размочить кексы в теплом молоке и отдать Пушку. — Мы и вправду будем помогать? — недоверие Кросса ко всему этому можно было пощупать. — Разве нормально, что мы занимаемся благотворительностью и делаем ситуацию лучше? Просто чтобы я знал, как реагировать: за этим действительно ничего не стоит или ты начал какой-то новый план, о котором пока не хочешь рассказывать? — Я знаю, что это странно. Раньше нам всегда приходилось стремиться к аморальным результатам, чтобы уравновесить негатив. То хорошее, что мы делали, всегда приводило к плохому, — Найтмер посмеялся над этим без малейшего сожаления. — Однако, теперь мы можем следовать любым прихотям, будь то альтруистические или эгоистичные. Мальчикам жалко собаку. Раньше мы бы просто разрушили это место и дали собаке волю проявить ярость за то, как с ней обошлись. Но теперь следовать именно этому пути нет необходимости. Мне любопытно, как будут развиваться события, если не подталкивать их к определенному итогу. Кроме того, мне скучно, мне не нравится незыблемость авторитетов. Я бы с удовольствием потешил местную власть играми, пока не придет время перевернуть игровое поле. — Я знаю, что все изменилось, — кисло ответил Кросс. — Но какая-то часть меня не может принять, что нам не придется продолжать вести многовековую войну. Даже когда мы отступили и просто ждали смерти мультивселенной — я продолжал думать — надеяться — что Эррор вернется и все продолжится с того места, где мы остановились. Вместо этого мы начали новую жизнь в новом месте с новыми условиями. Я никогда не предназначался для мирной жизни, — посетовал он. — Так ли это плохо? Ты все еще учишься новому, ведешь в спаррингах, страдаешь дурью с остальными. Единственного, чего тебе не хватает, это волнения битвы, — рассуждал Найтмер. — Но если без завершения тебе не найти покоя, я устрою такую войну, которую мы закончим. На этот раз. — Это… это было бы кстати. Спасибо, — с признанием кивнул Кросс. Найтмер удовлетворился улучшившимся настроением подчиненного и приготовился к медленной расслабляющей прогулке по величественным залам замка. Хогвартс восхитителен в своих величии и масштабе. Конечно, это далеко от мрачной безопасности старого дома, но на некоторое время король Кошмаров всерьез задумался о том, чтобы захватить и присвоить замок. Найти и его мальчики не должны довольствоваться чем-то меньшим, если они решат где-то осесть. Но потом он решил, что Англия сама по себе не лучшее место для жизни. Найтмер предпочел бы что-то менее промозглое, туманное и сырое. — Посмотрите, кто это! Лонгботтом, должно быть, отбился от своего сумасшедшего дружка, — голос Нотта прервал их миролюбивое шествие, вслед ему летели смешки старшекурсников слизерина, ожидавшие начало урока у кабинета. Из-под полуприкрытого века Найтмер лениво оценив ситуацию, Кросс же не удостоил маленького нарушителя спокойствия и каплей внимания. Выдержка королевского стража не позволила бы ему среагировать на насмешку тупого отродья. Найтмер для себя отметил, что действия Нотта все еще слишком примитивны. Попытка спровоцировать в выгодной для ситуации. Даже не тонко. Но стоит отдать должное, ребенок не пытается связываться с Найтмером напрямую. Ошибка только в том, что его мальчики — хуже бешенных собак. — Что, когда ты не таскаешься за Малфоем, любой другой подойдет? Не можешь и мгновения провести в одиночестве? — лицо Нотта исказилось в злобной усмешке. — Жадная до внимания шлюха. Внешне Кросс не дрогнул, но его чувства склонились в сторону раздражения. Найтмера же захлестнула собственническая ярость. Мальчишка оказался проницательнее, чем выглядел. О тревоге разлуки и желании услужить Кросса можно написать целый трактат: из чего они исходят, что их закрепило, и как с этим справляться. Он великолепно имитирует автономию, но правда в том, что его хватает максимум на несколько часов одиночества в день. И все последствия пребывания в пустом мире. Мысль, что кто-то такой жалкий смеет указывать на слабости его подчиненного, заставляет уродливую голову ненависти подняться из глубин безразличия. Найтмер всеми фибрами отравленной Души ненавидит смертных, особенно тех, кто считает себя выше других. Он готов терпеть этих насекомых, пока они бегут за своей жалкой жизнью, но ни на миг не задумается прежде, чем раздавить тех, кто попытаются его укусить. К счастью, у него есть великолепный способ учить всякое отребье своему месту в мире. — Теодор, — от ядовитой сладости в голосе Найтмера и его растянутой до ушей улыбки, которую никто бы никогда не назвал успокаивающей, дети замолчали. — Спи спокойно, — пропел он. Его улыбка стала еще страшнее, когда Найтмер ощутил плохо скрываемый ужас Нотта. Он развернулся и двинулся вслед за Кроссом без дальнейших пояснений. — Что это должно значить, Поттер?! — гневно закричал вслед мальчишка, не решаясь сдвинуться с места. — Поттер! Не смей убегать от меня! Несколько лет назад ему уже приходилось прибегать к дрессировки детей, через их сны, когда несколько хулиганов в начальной школе решили, что Хоррор — легкая мишень. У них быстро нашлось немало других дел, когда кошмары и сонные параличи стали настолько ужасны, что сама идея сна — приводила к панике. Смиту повезло, что Даст наказал его раньше. Рисовать все эти страшные сны было так весело. Найтмеру все равно нечего делать по ночам.