Второго шанса не бывает?

В воскресенье скидываю Игорю самые удачные фотки, которые он тут же выкладывает. На странице его жены чуть позже тоже появляется одна из них, причём на ней не видно её лица, зато видно светящийся счастьем взгляд Игоря. Мне тоже безумно нравится именно это фото… только смотреть на него больно. После очередного семинара звоню знакомому, который учится на дизайнера в архе, прошу помочь с вёрсткой свадебного альбома — хочу сделать всё в лучшем виде. Слышу в трубке намного заспанный голос: — Я дома. Прие-е-езжай. Адрес помнишь? Мелькает мысль, что я ради этого на самом деле и позвонил… Ромка на первый взгляд типичный представитель золотой молодёжи, или правильнее сказать — голубой. Нью эйдж. В его представлении «геи» это не просто парни, которые предпочитают друг-друга, а озабоченные секс-машины, полный угар и вседозволенность, и всё это на публику. Но я ощущаю с ним некую… близость. Он тоже в своё время сбежал из дома и не закончил школу. Но ему повезло куда больше — его папик ректор академии, помог с аттестатом, пристроил учиться и до сих пор его спонсирует. По слухам не только его. Хотя это всё — большей частью слухи, которых в гримёрке полно, Ромка сам не особо рассказывал про себя. Он просто по фану снимает и выкладывает в общий доступ групповушки с собственным участием. Чаще снимает, как ебут его парня, но и сам нередко зад подставляет, и в такие моменты ему требуется оператор. Меня он туда затащил, прознав от кого-то в клубе, что я пытаюсь снимать. Участвовать я не собирался, но глядя, как он вылизывает анус парня… Игорь тоже делал со мной подобное, и тогда это напрочь сводило с ума. А язык Романа… это что-то другое, запредельное, и тормоза у него отсутствуют вовсе. Он — единственный после Игоря, с кем я занимался сексом ради удовольствия. У них общая страсть — ублажить, чтобы насладиться своей властью, но если у Игоря это душевный порыв, то для Романа это игра, азарт и угар. А во всём остальном: и внешне и по характеру они полные противоположности. И главное — Игорь даже подростком мог быть безумно чутким и нежным, а Роман это просто… виртуозный вибратор. Именно это мне и нужно. Я хочу расслабиться, получить удовольстие и ни о чём не париться. Выдавливаю: — Только без съёмки. В ответ слышу удивлённую тишину и представляю, как вздёрнулись его светлые густые брови. Да, в сети уже гигабайты порно с моим участием, но я не хочу выпускать новое. — Как скажешь, зайка, — в голосе звучит явное любопытство, и у меня мелькает мысль отказаться. Я не хочу вопросов и его участия. Откровенно говоря, я боюсь этого типа. Боюсь сближаться с ним, впасть в зависимость, стать таким, как его Кирилл. Но сейчас мне нужно забыться, а в этом он мастер. Когда Ромка открывает дверь и пропускает в квартиру, не знаю, радоваться ли, что он дома один и групповушки не будет или нестись прочь от царящего интима. Но он прижимается сзади сразу так властно и со знанием дела, что кровь тут же приливает в пах, а выше плеч становится пусто и легко. Рост у них с Игорем одинаковый — чувствую очень чётко. Если Игорь обнимет вот так же — его губы окажутся на том же уровне. И руки… ширина плечей примерно такая же. Только Игорь крепче, чуть объемнее, а Ромка плоский, как доска. Но язык Игоря мог бы вот так же обжигающе коснуться шеи — чуть более торопливо и настойчиво. Ромка никогда не спешит, он наслаждается тем, что делает со мной. Действует умело, технично, точно зная, где поцеловать, как прикоснуться, словно на камеру играет на изученном инструменте. Притягивает к себе, втираясь сзади пахом — ритмично, выверенно, точно по нотам. Я знаю эту мелодию. Двенадцатый такт, его пальцы скользят по груди вверх, поднимая футболку. Секунда и горячие ладони движутся вниз по торсу, а на плече остаётся отпечаток от языка. Он пробегается по лопатке, ниже, вдоль позвоночника, и я прогибаюсь в пояснице. Сам расстёгиваю пуговицу и ширинку, впуская его пальцы спереди и подставляясь под губы… Хватаюсь за стены, пытаясь впустить в себя язык. Пока Ромка, наконец, милостиво не толкает к кровати. Освободив от одежды, он наслаждается властью над моим телом медленно и блаженно. Словно, лишившись камеры, стремится запомнить каждый мой вздох, сам даже не особо возбуждаясь от этого — пользуется в основном языком. Он у него бузумно настырный и абсолютно неутомимый — видимо, тренированный. А мне хорошо. Банально и просто. Чёрт, я даже завидую его парню, но больше сочувствую. После затяжной индивидуальной сессии его член входит в меня как священный жезл искупления, освобождая, наконец, от скопившегося напряжения рваными волными. Ощущаю себя беспомощным новорожденным, ещё не способным управлять собственным телом. Вообще-то двигаться мне и не хочется. Ничего больше не хочется. Остаться так — распластавшимся ничком на кровати. Но Ромка, приобнимая со спины, ставит слева ноутбук и открывает фотки со свадьбы Игоря, заставляя вспомнить, что жизнь это не наслаждение улётным оргазмом. — Так это он? — тянет Ромка в ухо, шоркаясь об него губами, придавливает меня своим весом. — Кто? — Я вообще-то ничего не говорил. Проклятый Улли успел напеть? Меньше всего на свете хочу обсуждать сейчас Игоря. Зажмуриваюсь, пытаясь удержать ещё царящее в голове ощущение сладкой пустоты. — Зачётный ёбарь. И как? У него получается доводить тебя так? — Нет, — отвечаю честно, невольно улыбаясь этой самцовой жажде конкуренции. Пусть порадуется своему таланту. С Игорем всё было иначе. Может и не так упоительно, но намного ярче, обжигающе. — …это другое. Ромка одной рукой успевает перекинуть фотки в редактор с заготовленной подложкой и быстро раскидывает по страницам. Некоторые увеличивает, другие уменьшает, на ходу добавляя декоративных элементов. Кажется, он делает всё механически, совсем не задумываясь, но я, затаив дыхание, завороженно наблюдаю за этим таинством настоящего творчества. Меньше, чем за час альбом почти готов, и в этом время щёлкает дверной замок. Очевидно — Кирилл. Я на автомате подрываюсь, но Ромка удерживает меня: — Всё в порядке. Не дёргайся. Дверь хлопает и наступает тишина. Кирилл, наверное, видит мою одежду в прихожей и оценивает ситуацию. Потом раздаются шаги и он смотрит на меня. Совсем не дружелюбно. Какого фига я послушался и остался лежать голым? Даже если у них свободные отношения, ежу понятно, что участвовать в групповушке со своим парнем — это одно, а лицезреть его в своей постели с чужим — сомнительное удовольствие. Роман же равнодушно интересуется: — Чего не позвонил, что рано вернёшься? Мы бы тебя подождали. — Спасибо. Не надо, — рычит Кирилл и проходит в угол к шкафу. Стоя спиной, он раздевается догола, сверкая жопой. Потом накидывает халат и уходит на кухню, гремит там посудой. Паршиво неимоверно. — Не принимай на свой счет. У него просто недотрах, — комментирует Роман. Его слова удивляют, но я не хочу участвовать в этом, не хочу, чтобы меня это как-то касалось. Опять пытаюсь встать, но Роман вновь прижимает к кровати. — Погодь, доделаю и пойдёшь спокойно. Твой ёбарь вряд ли оценит, но невесте понравится, — ухмыляется он, листая на мониторе альбом, местами меняет оттенки фона, выделяя фотки, добавляя какие-то блики. Я закрываю глаза, пытаясь вытряхнуть из головы мысли, но не выдерживаю: — Зачем вообще такие отношения? — Какие? Если ты про Кирилла, то мы просто живём вместе. — Ромка продолжает своё занятие, не отвлекаясь от экрана. — Не похоже, что он от этого счастлив. — Он счастлив только с членом в жопе. — Теперь голос звучит резковато, но Ромка гаденько улыбается и переводит взгляд на меня. — Впрочем, как и многие. Хочешь с ним поменяться? Оставайся. Я стискиваю зубы, наблюдая за движениями курсора по экрану. Хочется вырваться, свалить подальше от этой циничности. Зачем люди делают это: вступают в отношения, давая другому надежду и даже не собираясь вкладываться в этот союз? Ещё и замуж выходят. Хотя Лизе на Игоря хотя бы не пофиг… но это не любовь. Ромка вдруг переворачивает меня на спину, вжимает в кровать и впивается в губы, успевая втиснуть язык в рот, прежде чем мне удаётся вывернуться. Я принципиально не целуюсь даже во время съёмок. Для меня поцелуй это нечто особенное — проявление настоящих чувств. — Он не уйдёт от неё, не будет с тобой, понимаешь? — рычит Ромка в ухо. — Это ты по фото определил? — Я перевожу дыхание, пытаясь отстранить его от себя, выпаливаю: — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Ты вообще когда-нибудь любил? Хоть представляешь себе, каково это? Когда кто-то по-настоящему для тебя важен? Когда хочется разделить с ним каждый миг. Хочется сделать его счастливым. — Вот целый час этим занимался. Батарейка, видать, быстро садится, — ухмыляется он. — Ты понятия не имеешь, о чём я говорю. — Отвожу глаза, упирая взгляд в потолок. — И не хочу, — хмыкает Ромка и поднимается, оставляя у меня на груди флэшку, садится на край кровати. — Спасибо, — вздыхаю, сжимая девайс в руке и вдруг ощущая стыд. Это меня тут ублажали и помогали, а я вроде как неблагодарная тварь, ещё и нос куда не надо сую. — Не за что. Я отлично провёл время. — Он чуть склоняется надо мной, заглядывая в глаза. — Пообещай не сходить с ума. — И не собирался. Он хмыкает, встаёт и потягивается на фоне окна, демонстрируя своё скульптурно-изящное сильное тело. Кажется, Кирилл учится на скульптора… понимаю его страсть. К счастью, не разделяю чувств. Я получил, что хотел, и могу просто уйти, что и делаю. На улице снова снег, словно укрыл землю девственной невинностью, и оставлять на ней грязные следы кажется кощунством. Останавливаюсь у подъезда и втягиваю прохладный воздух. Хорошо. Кидаю взгляд вверх, на светящиеся окна, обещая себе, что не вернусь, но сам в это не верю. Однако твёрдо решаю, что лучше до конца дней проживу один, трахаясь с каким-нибудь извращенцем, чем сделаю несчастным другого человека. А сделать кого-то счастливым я вряд ли способен. Готовый альбом забираю из ателье уже во вторник днём. Вышло отлично. Возможно, Ромка прав, и Игорь не оценит, но получилось красиво, я доволен собой… то есть им. Не важно. До этого дня я Игорю не звонил, но теперь есть повод, а у меня ноет под рёбрами: как он там. Хотя знаю, его эйфория вряд ли уже прошла. Он всегда мог не замечать очевидных вещей, пребывая в каком-то параллельном мире — своём собственном космосе и, похоже, не утратил эту способность. Когда говорю, что получил альбом, он спрашивает только где я и сообщает, что сейчас приедет. Ждать приходится недолго. Звук мотора слышно ещё за квартал, и я выхожу на дорогу, робко надеясь, что он не уедет сразу, и мы снова посидим по-человечески в кафешке. Но он мягко подкатывает вплотную и, небрежно опустив на поребрик ногу, кивает себе за спину. У меня сердце стучит в заднице только от воспоминания каково это – ощущать его так близко и не сметь прикоснуться. Убираю альбом, который любовно держу двумя руками, в сумку и как обмороженный, перекидываю ватную ногу. Прижавшись к спине, сразу закрываю глаза и проваливаюсь в другую реальность, в сладкий сон, где только я и Игорь в целом мире одни несёмся на байке куда-то, не знаю куда. К нему домой. К ним. В её квартиру. Я, мягко говоря, не ожидал такого. Лиза сдержанно улыбается, разглядывая меня. Не представляю, как это всё выглядит в её глазах… И о чём думает он? Чего добивается? Хочет, чтобы я познакомился с ней поближе, понял его и одобрил выбор? Мне бы хотелось… как настоящему другу. Или настоящий друг обязан предупредить, попытаться предотвратить катастрофу?.. Я наблюдаю, как они рассматривают фотки, сидя рядышком за столом в большой светлой комнате. Квартирка вообще довольно шикарная. Краем уха слышу, что Лиза несколько раз повторяет «классно», и Игорь одаривает меня благодарным взглядом. Привет Ромке. Может быть, передам. Прямо сейчас неимоверно хочется оказаться в Ромкиной кровати, в центре его внимания, тупо быть нужным кому-то на час или пятнадцать минут, не важно, но в эти пятнадцать минут я буду центром его вселенной, как когда-то был им для Игоря. Я эгоист? Да. Мелочный и жалкий. Лиза закрывает альбом, бережно убирает в обложку и, поглаживая края тонкими пальчиками, улыбается мне: — Спасибо, не ожидала, что будет так круто. Приятно, что ей понравилось, что Игорь доволен. И я доволен собой. Будто сделал что-то значимое. Вообще что-то сделал. Лиза начинает расспрашивать про работу фотографом. Весьма кстати, что я теперь кое-что об это знаю. Говорю честно, что первый раз снимал свадьбу, и она приходит в ещё больший восторг, говорит, у меня талант. Спрашивает, как и с кем живу, и интересуется планами на будущее, не хочу ли я свою студию — явно имея в виду не камеры вокруг кровати. Вокруг стула, наверное. Нет, я не хочу никакую студию. Вдруг приходит в голову, что подобные вопросы задают родители при знакомстве с избранником своего чада. Сколько зарабатываю не спросила, но будто изучает перспективы. Уже присматривается, кому сбагрить муженька в добрые надёжные руки? Кошусь на Игоря, тот наблюдает за нашим диалогом, вертя пальцами бутылку пива на столе и думая о чём-то своём. Лиза тоже переводит взгляд на него, будто ждёт реакции. Может, я ошибся и это был показательный разговор в стиле: «Эй чувак, а ты чем будешь заниматься после своего физмата?». Или я просто слишком много парюсь, ища в каждом её слове подтекст. Но она задаёт новый вопрос: — Так у тебя есть кто-то? — Ну так… — Я же Игорю сказал, что есть… — Парень? — уточняет Лиза. — Угу. — Невольно ухмыляюсь. У меня вариантов нет. Я не смогу быть с девушкой, от одной мысли бросает в холодный пот и это даже не про секс. — Не живёте вместе? — не отстаёт она. — Нет. Пока, — добавляю невпопад, решив всё же поддерживать образ безопасного друга. — А он чем занимается? — Учится. В архе. На дизайнера. На пятом курсе уже. Подрабатывает на дому, — выдаю разом, чтобы избежать ещё вопросов. Ромка не обидится, что я записал его… в «своего». — И он не против, что ты… выступаешь? — Не против. — А ты ради денег или просто нравится… танцевать? Игорь теперь тоже смотрит заинтересованно. Сам не решился спросить наедине? — И то и другое, — отвечаю, глядя ему в глаза. Он незаметно хмыкает — вроде не осуждающе, а скорее «так и знал», но отводит взгляд. А я чуть ли не радуюсь — что ему не всё равно. Раньше, если я оказывался в центре внимания других, он хотел меня сильнее. Я ощущал это даже на расстоянии. Раньше я зажигал для него одного в клубах. Сейчас ни для кого… Но чёрт, да, мне нравится танцевать и нравится, когда меня хотят. Лиза вскоре сообщает, что ей надо готовится к зачёту и оставляет нас с Игорем наедине. Это странно? Почему-то после часа в их квартире меня уже ничего не удивляет. Игорь делает большой глоток пива и смотрит на меня, явно ожидая чего-то типа: «Да, братан, нормальная девчонка, отличный выбор». Я даже почти согласен, но не выдерживаю: — Она сказала, её друзья делают ставки, сколько продлится ваш брак. Он пренебрежительно фыркает и качает головой: — Она не уйдёт. — Игорь говорит это с такой уверенностью и спокойствием, без малейшей тени сомнения, что я не могу не верить. Он знает. Всё же спрашиваю: — Ты так уверен? — Уверен. Она бы никогда не согласилась, если бы сомневалась в себе, — он делает акцент на последнем слове и чуть кривит губы. — Все были против. Игорь рассказывает, что Лизина мать была категорически против свадьбы, Она как и егомои родители, считала Игоря раздолбаем и тунеядцем, который испортит дочери жизнь. Лиза наивно надеялась, что мама начнёт лучше к нему относится, когда он поступит учиться, но в итоге на её отношение это не повлияло. Та даже отказалась идти на свадьбу, а когда они вернулись, вообще ушла с чемоданами. У меня в голове будто складывается пазл. Всё встаёт на места. Это «Она не уйдёт» и есть центр его вселенной, ось вращения, точка опоры, источник пленящего спокойствия в его взгляде. Он точно знает. Она дала ему то, что не смог я, сколько бы не твердил… я его подвёл. Я ушёл. Не по своей воле, но это случилось. И та его вечная тревога. Нам всегда не хватало времени. И мы оба будто бы знали, что всё закончится. Однажды он фантазировал, что мы будем свободны, будем жить вместе… как же сладко звучали его слова, но он сам в них не верил. И осознавать это теперь кажется больнее, чем было тогда.