Второго шанса не бывает?

Дома пытаюсь лечь спать, но не могу заставить себя закрыть глаза, вообще не могу лежать неподвижно. Перед глазами лицо Игоря и круговорот пленительных воспоминаний. Мне нужно расслабиться. Как-то удавалось всё это время почти не думать о том, как это было, смириться, что лучшее позади и жить дальше. Хватаюсь за телефон, но там его сообщение. Я обещал. Я должен пойти на свадьбу, сделать фотоальбом. Достаю фотокамеру, проверяю — всё исправно. Только я нифига не свадебный фотограф. Вообще не фотограф. Посмотрел когда-то несколько мастер-классов и на этом всё. Видеокамерой пользовался и то чаще, а брякнул про фото, опасаясь, что спросит, что я снимаю, ещё и посмотреть захочет. Подрываюсь к ноутбуку. В соцсети натыкаюсь на пост Игоря недельной давности с приглашением на мальчишник — в беседке возле мототрассы. Собственно, кроме этого сообщения с фоткой левого байкера и беседки для шашлыков, ничего нового нет. Я у него в друзьях под ником Энтони с пустым профилем и обычно в курсе основных событий, но давно не заглядывал. Жил же спокойно. Лишь иногда накрывало осознание, что такого, как с ним, больше не будет, настоящая любовь даётся раз в жизни, и моя прошла слишком рано. В такие моменты становилось так паршиво, что хотелось удавиться, вырвать себе глотку, чтобы не выть. Но потом как-то отпускало, жил дальше. Не вспоминать. Делаю глубокий вдох, и перед глазами сегодняшний тихий вечер. Я обещал. И хочу снова его увидеть, хотя знаю, станет ещё хуже. Я быстро нахожу несколько мастер-классов, но решаю, что нужно что-то посерьёзнее. Ясно дело, ничего серьёзного в течение недели быть не может. Всё же записываюсь на завтрашний мастер-класс по свадебной фотографии — очный, хоть будет чем отвлечься. Порывшись ещё в сети, отправляю заявку на трехмесячный онлайн-интенсив «Фотоискусство» — аж на базе самого арха. Три раза в неделю по два часа и по окончанию даже дают чуть ли не официальную бумажку. Будто бы чуток успокаиваюсь и засыпаю. С утра несусь на мастер-класс. Он проходит в банкетном зале, украшенном для свадьбы, организаторы даже пригласили моделей, изображающих жениха и невесту. Пожалуй, не зря выкинул деньги — день проходит насыщенно и даже увлекательно. Если не представлять на месте жениха Игоря. Вечером обнаруживаю, что он сделал пост о месте и расписании свадьбы: ЗАГС, покатушки по городу — видимо, на байке, потом празднование в кафе. Так и подмывает позвонить и уточнить что-нибудь… он ведь сам дал номер. Но говорить нам особо не о чем, и ему сейчас явно не до меня. С курсов, на которые я записался, приходит ответ, что сейчас набран один поток и они занимаются уже две недели — это шесть семинаров, я могу присоединиться к ним или ждать следующий набор. Соглашаюсь сразу начать, конечно, и получаю сразу кучу заданий по пропущенным занятиям. Отлично. Есть чем отвлечься. Ухожу в это дело с головой. В понедельник невеста выкладывает фотки с человеческим черепом из медакадемии. Замечаю, что о свадьбе на её странице вообще ничего. Это странно, мне казалось, девушки должны трезвонить на каждом углу, что выходят замуж, но что я об этом знаю. Моя задача – фотографировать. Вечером у меня первый семинар, а я выполнил не все задания. Потом их, ясно дело, становится ещё больше и до среды надо сделать хоть часть. В среду отменяю участие в очередных съёмках — тупо говорю партнёру, что заболел. Я, можно сказать, работаю на себя, а Вано, я уверен, переживёт разлуку. Заодно сразу переношу субботнее выступление в клубе, четверг и пятница на этой неделе и так свободны. На семинаре дают творческое задание сделать фото воды, а на улице как раз снова растаял снег. В четверг после обеда прусь в город снимать лужи и капли и так увлекаюсь, что возвращаюсь только в ночи. Не успеваю опомниться, а уже утро субботы. День свадьбы. Тщательно перепроверяю камеру, протираю объективы, заряжаю два аккумулятора и вычищаю все карты памяти. Чуток мандражит. Я ни разу не был на свадьбе. Я несколько лет вообще не был за пределами гей-сообщества. Приезжаю на место чуть ли не самый первый, делаю несколько десятков фоток пребывающих гостей. Лохматые татуированные байкеры не та компания, к которой я привык, потому стараюсь поменьше высовываться из-за камеры, надеясь, что у меня на лбу ещё не сияет радужный знак. Жмусь к стайкам цивильного вида студентов, которые тоже шарахаются от толпы шумных байкеров, окруживших жениха едва он объявился. Я стараюсь на него не смотреть, но трудно оторваться от его лучезарной улыбки. Я счастлив за друга, но, чёрт, я не хочу видеть, как он счастлив не со мной! И тут натыкаюсь на его маму. Почему-то в голову не приходило, что она будет тут. Она отводит взгляд, будто бы не узнаёт. Я — тот урод, который сделал её ребёнка педерастом и довёл до психушки, — теперь припёрся на его свадьбу. У неё есть повод не ждать ничего хорошего, она имеет все основания выгнать меня поганой метлой, но решает не портить праздник. Я оглядываюсь на выход с мыслью свалить по своей воле и вижу невесту. На худенькой невысокой девушке довольно простенькое платье — не совсем белое, с бежевым отливом по подолу. Внешность у неё вообще простоватая, таких людей просто не замечаешь, проходя мимо на улице. Но сейчас она выглядит как хрупкая фарфоровая статуэтка, но не кукольно — романтично. Вспоминаю зачем я тут и делаю несколько фоток. Пока это кажется проще, чем представлялось — в горле застывший ком, но я не испытываю никаких негативных эмоций, просто снимаю. Когда в кадр попадает Игорь, направляющийся ко мне, накрывает волной жара, но я держусь. Это будет просто короткое приветствие, сейчас у него нет времени со мной церемониться. Он благодарит меня за то, что я пришёл. Видимо, сомневался. Пытаюсь улыбнуться: — Я не мог подвести друга, — делаю акцент на последнем слове. Мне чудится, что замечаю проскользнувший на его лице скепсис. Но в следующий момент его взгляд светится благодарностью, он подаётся навстречу, обхватывает меня за плечи и обнимает. Не формально, а прижимает к своей тёплой твёрдой груди и, касаясь щекой, искренне шепчет в самое ухо: — Спасибо. Я едва держусь на ногах. Озираюсь по сторонам. Теперь все вокруг видят, что я не просто левый фотограф, а как минимум близкий друг. И она видит тоже. — Идём, я вас познакомлю. — Игорь тянет к своей невесте. К этому я не готов точно. В панике впиваюсь в его руку, мотаю головой. И вот теперь в его глазах такая горечь… Похоже, только сейчас я разбил его иллюзию, что мы всё же можем быть друзьями. Но он лишь вздыхает, кивает мне, поглаживая по плечу: — Ладно, ладно. Всё в порядке. Ты не обязан. Понимаю, что вот сейчас всё закончится уже насовсем, и новая волна паники будто придаёт сил. Выдавливаю: — Дай мне минутку. Он снова кивает, сжимая моё плечо, чтобы я не свалил, видимо. Я побарываю желание вылететь из зала и хватаюсь за объектив, типа кручу настройки какие-то. — Антон? Женский голос рядом заставляет поднять глаза. Невеста улыбается чуть скованно, но вполне искренне. И я почту слышу, как она говорит «Игорь рассказывал, как имел тебя в зад». — Это Лиза. — Игорь, приобнимает её, но не убирает руку, сжимающую моё плечо. Пытаюсь вообразить, как он представил меня… Но чудится, она знает, что я не просто друг. Заставляю себя взять её руку. Мягкую, вполне доброжелательную. Нет, не может она знать. А мне через прикосновение Игоря будто предаётся немного нежности к этой странной девушке. Мычу невпопад: — Береги его. — Я постараюсь, — улыбается она, кивает и мягко жмёт мою руку. Я буквально хочу её ненавидеть, но не могу. Не имею права. Она сберегла его, благодаря ей он стал таким, и она его заслужила. Внутри разжимается какая-то пружина, ощущение, что сейчас из глаз польются слёзы. Но я держусь. Кажется, даже улыбаюсь и предлагаю: — Давайте сделаем совместное фото: до и после. Игорь, пожав моё плечо, выпускает его и нежно обнимает невесту. Я успеваю сделать несколько кадров, до того как их приглашают в зал. Не думаю, не рефлексирую, просто снова и снова навожу объектив и спускаю затвор. «Жених может поцеловать невесту» звучит словно сквозь толщу воды. А я навожу крупный план, снимая, как его губы касаются чужих губ. Вспоминаю, как он признался, что целовался со своей одноклассницей — «чтобы потренироваться». Целовать меня он тогда ещё стремался, но уже пару раз трахал — нелепо и коряво, но это сладкие воспоминания, несмотря на то, что жопа потом болела. А наш первый настоящий поцелуй… я помню до мелочей, как жадно он впивался в мои губы, как беспардонно втискивал в рот язык. Тогда я поверил, что он гей. Зря. Но тот поцелуй был не «просто так», Игорь хотел этого и тогда, и потом хотел меня каждый раз, часто теряя голову. И глядя, как он целует теперь уже жену, я почему-то уверен, что её он не трахает так, не сходит с ума. И это правильно. Со мной-то он почти сошёл, я довёл его до нервного срыва. А с ней он счастлив — это так очевидно, так просто и правильно. Могу я быть счастлив за друга? Я могу. Глядя на него, внутри тепло и радостно, но чувствую, как червь грызёт печень. Я фоткаю. В ЗАГСе, потом на байках. Они собираются проехать по городу, и Игорь приставляет меня к суровой бабище, которая отличается от остальной компании только затянутыми в кожу буферами. Дина, как её представили, — а мне так и хочется добавить «тёть Дина» — клянётся, что будет беречь меня и аппаратуру, и мы едем кататься. Я умудряюсь сделать несколько неплохих кадров по пути, потом снимаю, как молодожёны вешают замок на мосту — местный обычай. Наконец байкеры возвращаются к остальным гостям, собравшимся теперь в кафе. Во время застолья пару раз замечаю, как меня разглядывает новоявленная жена — повторяю про себя это слово с мазохистским наслаждением. А она внезапно подходит, спрашивает, не нужно ли чего. Это ужасно неловко, особенно, если она действительно знает, чем мы занимались с её мужем. А мне кажется, знает, я вижу в её взгляде сочувствие. Хотя, может, у меня просто слишком жалкий вид. Игорь почти всё время в руках гудящих байкеров, которые не перестают сыпать тостами и поздравлениями. Вижу, он не стал тусовщиком — по-прежнему на своей волне, взгляд будто блуждает в другом измерении, и ему не слишком комфортно от этой движухи. Лиза присаживается рядом, смотрит на него, потом переводит взгляд на меня: — Мои знакомые делают ставки, сколько продлится наш брак, хочешь поучаствовать? Я на пару секунд зависаю, пытаясь осознать сказанное. — Похоже, ты не слишком серьёзно относишься к свадьбе? — Мне даже чуток обидно за Игоря, он-то явно искренне верит… светится от счастья… Мне до боли знакома его упёртость: «вместе несмотря ни на что», «если ты гей, то я тоже». И у него в груди не железный мотор, а огненное ядро. — Я выхожу замуж за гея. Не питаю особых иллюзий. — Она горьковато улыбается, разглядывая меня. У меня дыхание перехватывает. Она не просто знает, что он был с парнем, она считает его геем… И у них свадьба… Не понимаю. — Что он сказал тебе про меня? — спрашиваю осторожно. Она опускает глаза, задумчиво вертит кольцо на пальце. Вздыхает: — Думаю — всё. Довольно подробно. Не мог он рассказать всё. Откровения и признания точно не были частью его амплуа. Хотя верю, что он мог запросто выдать техническую часть — чувство стыда ему вообще чуждо и скромностью он никогда не отличался, наверняка мог красочно описать, как пихал член в жопу парня. Но не будущей же невесте! Мы бы ведь тут не сидели? — И?.. — тяну, боясь ляпнуть лишнего. Немного хочется… Ловлю взгляд Игоря, он видит, что я разговариваю с его женой и не похоже, что его это беспокоит. Он реально рассказал всё? Она пожимает плечами. И я бы, наверное, понял: она смирилась, что дело прошлое, мы были молодые, безмозглые. Но она только что сказала, что выходит за гея. И вот тут меня накрывает, будто сводит всё тело, выдавливаю: — Он встречается с парнями? Она пару долгих секунд изучает меня, обдумывая, стоит ли отвечать, или подбирая слова. Потом кидает взгляд на Игоря, словно спрашивая разрешения. И вдруг улыбается иронично: — Вы ведь встретились в гей-клубе… Он сказал, что был там впервые, зашёл посмотреть. А она не ответила… У меня сердце сдавленно бъётся где-то в копчике. От мысли, что у него были другие парни, сводит зубы и кишки, до боли. Да, у меня тоже были… и много, но он… А потом я едва сдерживаю смех, пытаясь представить сцену: «Привет, дорогая, я сегодня в гей-клубе встретил друга детства. Он будет фотографом на нашей свадьбе». Я ничего не знаю о жизни. О женщинах — точно. Откуда мне? Я, наверное, тупо завидую такому уровню доверия и открытости. Не могу даже представить. Вот только сомневаюсь, что это принесёт им семейное счастье. Похоже, «жили долго и счастливо» в планы его избранницы и не входит. Она не ответила, потому что… не уверена, что стоит говорить мне такое? что он одобрит? Он трахает других парней… А я так боялся, что своим явлением разрушу его жизнь. Я верил, что я единственная его голубая любовь. Какое же я убожество! Если бы в тот первый день в городе я просто подошёл к нему… не оказался бы потом на вокзале ночью. Я задыхаюсь, мне нужен воздух. Уже вечереет и на улице прохладно и влажно — чуток освежает голову. Вспоминаю, как Игорь крушил учительскую и вообще… каким дёрганным и агрессивным он в то время был и его теперешнего, и снова решаю, что я всё правильно сделал. Я бы его угробил. Но в голове назойливо жужжит: «у нас ещё есть шанс». Он выходит на улицу. За мной? Пока его в очередной раз треплют за плечи, он находит меня взглядом. Прикуривает и, освободившись из объятий, направляется ко мне. Раньше он не курил. Для меня это было принципиальным: жуткий триггер, первый сигнал, что он покатится по наклонной дорожке, как все вокруг предвещали. Однажды я угрожал, что нашей дружбе конец, если он будет курить. И он держался. А теперь… Теперь он идёт ко мне с сигаретой — настоящий мачо, крутой байкер, студент престижного вуза, муж будущего врача. А я — мальчик-ботаник — теперь порнозвезда. Жизнь забавная штука. — Куришь? — спрашиваю, вспоминая, что в прошлую встречу только раз видел его с сигаретой, и он тогда тоже её стрельнул. Смотрит на огонёк, потом на меня, хмыкает: — Да нет. Просто, знаешь… голова кругом. — Он кидает сигарету в урну, точно попадая с двух метров. Господи! Хоть бы тут промазал! Впрочем, со свадьбой он промазал, и глядя на него теперь, мне страшно думать о том, как он это переживёт. — Так она знает?.. — киваю в сторону входа. Жмёт плечами с улыбкой в стиле «а чё такого». Влепить бы пощёчину, чтобы он очнулся. Но рука не поднимется… у него свадьба, он счастлив, а я не имею права вмешиваться. Зато, возможно, смогу подставить плечо, когда оно будет нужно.