В лесу мерцающих желаний.

На столе лежали наклейки и стразы, порванные бумажки и цветные карандаши. На светлом полу лежала картонная, обклеенная всем чем попало — коробка. Одетая в легкую футболку, Энид сидела на том же полу и наблюдала, как сохнет клей. Под ее ладонями карандаши и маркеры. Пальцы в клею и пластырях. На подоконнике стояла тарелка с цветными хлопьями, которые не были залиты молоком. Энид любила есть их просто так, чувствовать как они хрустят, как ломаются о зубы. Рядом с тарелкой, новый пакет кофе. За окном сохнут лужи и гуляет прохладный ветерок. Для футболки слишком холодно, для свитера чересчур жарко. Когда коробка высохла, Энид поднялась на ноги и поставила ее на стол. В нее тут же отправилась упаковка кофе, с боку пристроилась старая книга, которую она украла из спальни родителей. Они все равно их не читают и не замечают, можно было бы забрать сразу все, но девушка не утащит. За книгой отправилось пару ручек, карандашей и черный маркер. Девушка встала у шкафа, огляделась и достала пару тетрадей в клетку. Они отправились в коробку. Тетради были созданы для этой коробки, или коробка для тетрадей? Неважно, главное, что они идеально помещались в нее, будь больше на пару миллиметров, и все, не вместились бы. В открытое окно что-то залетело. Оно отпрыгнула от пола, врезалось в стену и отскочило на кровать. Теннисный мяч затерялся среди одеял. Найдя его, девушка выглянула в окно. - Ты идешь? - Ксавье махнул рукой. Солнце вышло из-за туч и ему пришлось прищурится. - Пару минут! Светлая голова скрылась в комнате. Она стащила с себя домашнюю футболку, небрежно кинула ее на пол и надела свитер. Запрыгнув в брюки, девушка аккуратно закрыла коробку крышкой и поместила ее в рюкзак. Не завязав шнурки, она выскочила на лестничную площадку, минула три этажа и вышла на улицу. - Ближе к трем обещают яркое солнце, не запаришься? Энид покачала головой и Йоко тяжело выдохнула. Блондинка вприпрыжку побежала в сторону леса. Она смогла упросить друзей сходить с ней. У Дивины в рюкзаке прятались конфеты, у Ксавье блокнот с карандашом. Бьянка спокойно шла за ними, рассказывая Йоко какую-то увлекательную историю. Энид не смотрела на них, не слушала. Она бежала к лесу, свернула с тропинки, затерялась среди кустов и остановилась. Уэнсдей была не в доме. Девушка сидела на корточках у дверей и гладила черного кота, пушистый терся об ее руки и мурчал о чем-то. - Ты чего? - Дивина уставилась на спину в свитере. - Ничего. Врет. Ее глаза сияли. Это было так необычно, наблюдать, как девочка с косичками гладила уличного кота. Энид не могла сдвинутся с места, спугнуть кота, спугнуть ее. - Я думала, она приклеена к этому дому. - Бьянка убрала руки в карманы, выпрямилась, склонила голову. - Она же живая, Бьянка. - Энид повернулась к ней. - Уэнсдей тебе не статуя. Хотя Энид уверена, каждый бы скульптор захотел вылепить Уэнсдей. А затем поставить в своей мастерской. Была бы Уэнсдей статуей, Энид прижалась бы к ее гипсовым губам. Ксавье наступил на ветку, та хрустнула под его резиновой подошвой, и кот скрылся в кустах. Аддамс подняла глаза и посмотрела на непрошеных гостей. Энид огорченно взглянула на художника, затем перевела глаза на новую знакомую и пошла к ней по сырой траве. Лес еще не высох после дождя. - Они все-таки пришли. - Уэнсдей развернулась к двери и открыла ее. - Я упросила их. - Зачем? - Они мои друзья. Уэнсдей потопталась на месте и вошла в дом. От туда запахло сыростью, глаза упали на пол. - Крыша протекла. - Кивнула Уэнсдей сама себе. - Протекла… - Ксавье посмотрел наверх. Разглядел щель и дотянулся до нее рукой. - Здесь есть инструменты? - Возможно, где-то. - Пожала плечами Аддамс и села на свое привычное место. Тетрадь тут же упала на стол, молния рюкзака противно закрылась. - Что это? - Энид встала над девушкой, разглядывая то, чего раньше не было на столе. Вместе с тетрадью, из рюкзака, Уэнсдей достала что-то еще. Не книга, ни тетрадь. Нет, это была тетрадь, только в более плотной обложке. Словно кожаной. Из нее торчали листы, рисунки, даже ноты. - Это мой секрет. - И отодвинула тетрадь к стене. За спиной послышался шорох, Ксавье клеил на стену пустой лист. Он посмотрел на незнакомку, прикинул что-то и провел по листу карандашом. - Что ты делаешь? - Бьянка вышла с кухни. - Здесь нет мольберта, не удобно рисовать. - Он вновь взглянул на незнакомку и наметил что-то на листе. Дивина зашуршала фантиками на кровати, Энид села к ней и положила свой рюкзак на пол. Йоко стояла у старого шкафа с книгами, искала что-то. - Не мусори. - Уэнсдей обернулась к Дивине, та проглотила шоколадную конфету. - Не мусорю. - Она спрятала фантик в карман и подняла руки вверх. Аддамс развернулась к листу в клетку. Ветер гонял листья, забегал в дом и приходилось прятать ноги. Ксавье достал из рюкзака Дивины наушники, надел их на голову и включив песню, вернулся к рисованию. Через некоторое время Бьянка и Йоко скрылись в лесу. Через разбитые окна их не было видно. Комната заполнилась шорохом фантиков, шуршанием карандаша и ручки. - Какой у тебя номер телефона? - Вдруг спросила Энид. Уэнсдей повернулась к ней, окинула взглядом присутствующих и вернулась к письму. Ксавье мотал головой в такт музыке, изредка поворачивался к девушке с косичками, а затем вновь рисовал. - Ты совсем-совсем не любишь сладости? - Вновь попыталась Энид. Аддамс лишь покосилась на нее. Блондинка покачала головой. - А музыка? Что ты слушаешь? Но Уэнсдей не ответила. Лишь нахмурилась, с особой силой нажала на ручку и та щелкнула. Строчка была зачеркнута, она поставила крестик на полях, за тем еще один и еще. Дверь открылась, впуская в домик холод. Бьянка и Йоко вернулись с цветами, они помахали ими и лепестки осыпались на чистый пол. - Эй. - Аддамс повернулась к ним. - Хватит мусорить. - Это всего лишь цветы. - Йоко насупилась и смахнула ногой лепестки за порог. - Нечего так злиться. Уэнсдей отвернулась. Бьянка потопталась на месте, Дивина встала с кровати, подошла ближе и оглядела цветы. Обычные лесные ромашки. - Мне родители звонили, говорят, что пора домой. - Йоко помахала телефоном и убрала его в карман. - Уже? - Дивина взглянула на нее. Девушка кивнула. - Тогда давайте собираться. - Ксавье снял наушники с головы и они упали на шею. Он почесал шею и выдохнул. - Уже? - Энид встала с кровати. - На улице уже стемнело, мы не дойдем до дома, если останемся еще на немного. За окном действительно было темно, ветки стучались, прося их впустить. Энид повернулась к девушке, но та даже не повернулась, услышав об уходе. Блондинка уткнулась глазами в пол, сжала ладони в кулаки и спрятала их в карманах. - Я останусь еще ненадолго, идите. - Смеешься? - Бьянка подошла к ней. - Ты хочешь идти по ночному лесу в одиночку? Энид не подняла глаз, мотнула головой и прикусила губы. - Я не хочу домой. - Призналась она. Ее там не ждут. - Мы можем посидеть под окнами. - Ксавье кинул наушники Дивине, девушка убрала их. - Я хочу остаться здесь. - Не глупи, Энид. - Йоко положила руку ей на плечо, но девушка покачала головой. - Я напишу, как приду домой. - И отошла. Рука Йоко соскользнула с ее плеча. - Напишешь. - Кивнула Бьянка и подошла к двери. Ксавье взглянул на подругу с каким-то разочарованием в глазах, подошел к стене, сорвал с нее рисунок и всунул ей в руки. Он не попрощался, вышел за дверь первым и затерялся в ночной тьме. Дивина вышла за ним, потянув за собой Бьянку. - Пошли домой, Энид. Но девушка помотала головой и подняла глаза, поджав губы. И Йоко ушла. Дверь захлопнулась и Уэнсдей расслабила спину. Ручка выпала из ее пальцев, скатилась по столу и упала на пол с глухим шумом. Энид обернулась на шум, Уэнсдей смотрела на нее. Карие глаза скользили по яркому свитеру, клетчатым брюкам, поднимались на лицо, останавливались на шее и ключицах. - Почему ты осталась? - Ты не хочешь говорить со мной в их присутствии. - Это не было ни вопросом, ни утверждением, но Уэнсдей кивнула в ответ. - Почему? - Они не такие как ты. - Все не такие как я. - Никто больше не ходит в свитерах? - Спросила Уэнсдей и положила ручку на тетрадь. - Летом? Никто. - Энид разжала лист в своих руках, разгладила его и замерла. Ксавье рисовал Уэнсдей. На белом листе, карандашом, была нарисована ровная спина, косички и окно. Блондинка спрятала рисунок в кармане. - У меня кое-что есть для тебя. Она подошла к своему рюкзаку, открыла его и достала коробку. Протянула девушке, но та лишь взглянула. Отвернулась и повернулась вновь. - Что это? - Подарок. - Девушка пожала плечами. - Сегодня какой-то праздник? - Нет. - Тогда зачем? - Уэнсдей спрятала руки за спиной. - Просто подарок. Тебе нужен повод? - Уэнсдей кивнула и девушка задумалась. - Хорошо, тогда… хм. Ты и есть повод. - Я не праздник. - Просто возьми. И Уэнсдей взяла. Поставила коробку на стол и оглядела. Она была обклеена рваными кусками бумаги, наклейками и исписана странными словами. Она открыла крышку и вытряхнула содержимое. Простые карандаши тут же покатились по деревянному полу. - Кофе. - Девушка осмотрела упаковку. - Да. - Книга. - Энид кивнула. - Твоя? Ты читаешь детективы? - Взяла у родителей. Уэнсдей осмотрела карандаши, что раскатились по полу, подняла глаза на девушку и тут же спрятала их. Внутри от чего-то приятно. - Спасибо. - Проговорила она совсем тихо и отвернулась. В ту же секунду сжала в пальцах ручку и нарисовала крестик. Энид вновь наблюдала за ней. Тетрадный лист освещал фонарик, что свисал с полки над столом. Он покачивался от ветра, из-за чего свет дрожал. Жуки врезались в стекло, летя на свет. На часах уже девятый час, а на телефоне ни одного сообщения. Интернет не ловит, или ее просто никто не ищет? Скорее всего правдой было первое, но Энид от чего-то больше верила во второе. Она уверена, мама даже не заметила, что ее нет дома. А родители Уэнсдей? Неужели они не переживают? - Тебя не ищут родители? - Они знают где я, все хорошо. - Она открыла свою странную тетрадь в твердой обложке. - Я живу неподалеку. - В лесу? - Почти. - Она указала в окно. - Если пройти через лес, слегка поворачивая вправо, то через десять минут можно увидеть мой дом. Многие думают что он заброшен, но нет. Там живу я. - Почему думают, что он заброшен? - У моих родителей интересный вкус в оформлении. И вновь затихла на какое то время. Энид подняла черный маркер, что укатился на пол вместе с карандашами, скинула колпачок и провела по своей ладони. Сердечки, звездочки и прочие фигуры начали закрывать светлое запястье. - But you'll never be alone... — Прошептала Энид, пока жуки отбивали такт в окнах. Она застучала маркером по спинке кровати, затем подползла к стене и уперлась в нее спиной. - I'll be with you from dusk till dawn… Уэнсдей повернулась к ней, увидела исписанные руки и выгнула бровь. Голос Энид так странно звучал, когда она шептала строки песни. Но на ее губах была улыбка, она улыбалась и продолжала петь. - I'll be with you from dusk till dawn… - Блондинка продолжала рисовать на руке. Провела маркером по розовому пластырю, затем по желтому. На пальцах образовалось солнышко. - Baby, I am right here… - Что это за песня? - Перебила Уэнсдей красивое пение. - Моя любимая. И вновь запела. Свет от фонаря вздрогнул, Уэнсдей повернулась к нему. Тусклый свет освещал ее лицо, челку, что падала на глаза. Когда песня вновь дошла до припева, Уэнсдей совсем тихо, хриплым голосом, повторила строки. - But you'll never be alone… - Ее губы совсем не открывались, словно она и вовсе не открывала рта. Словно пела в мыслях. - I'll be with you from dusk till dawn… Энид щелкнула пальцами, затем хлопнула в ладони, создавая ритм. - I'll be with you from dusk till dawn. - Энид шептала песню, стараясь не перебивать девушку. - Baby, I am right here… И тишина опустилась на комнату. Фонарь совсем потускнел. Уэнсдей потянулась за своей тетрадью, открыла ее и спрятала в нее листок. - Уже поздно, тебе пора идти. - Аддамс повернулась к девушке и та, взглянув на время, кивнула. Время близилось к десяти. Энид встала с кровати, заправила волосы за ухо и накинула рюкзак на плечи. Уэнсдей потушила фонарь, взяла в руки уже собранный рюкзак и пошла к двери. Она не закрывала дверь на ключ, не подпирала ее. Просто закрывала и уходила. Их дорога была общей лишь до дерева. Дальше им нужно было разлучится, но Энид не уходила, смотрела в карие глаза, ждала чего-то. - Пока. - Наконец выдавила Аддамс. - Пока… - Ты придешь завтра? - Ей хотелось заткнуть себя. Перевязать рот веревками, лишь бы больше никогда не спросить этого. - Приду. - Энид сделала пару шагов к девушке, улыбнулась, наклонилась и поцеловала девушку в уголок губ. - Спасибо. Уэнсдей так и осталась стоять среди деревьев. Наблюдая, как яркий свитер пропадает в темноте, теряется в листве. Энид не знала, за что благодарила. За то, что Уэнсдей ждала ее или за то, что пела с ней вечером в пол голоса. Она уверена, эта хрипота будет снится ей еще долгое время. Только подходя к дому она вдруг поняла, что сделала. Она поцеловала ее, почти в губы, совсем рядом. Захотелось закричать, сердце вдруг бешено застучало. Она присела на корточки по среди дороги и закричала в колени. Энид не спала этой ночью, кричала в подушку, плакала, смеялась. Она еще никогда не ощущала столько всего сразу. Ни с кем. Ни с Йоко, ни с Ксавье. Даже Аякс ни разу не вызывал в девушке столько эмоций сразу. Подушка на утро была пропитана слезами и смехом. Шторы колыхались от ветра, а девушка лежала в забавной позе на кровати и мирно спала.