В лесу мерцающих желаний.

Она слышала самолеты, ветер и ссоры соседей. Слышала, как отец поставил чайник на кухне, хотя время было уже за полночь. Теплое одеяло не выпускало ее из кровати, легло на нее тяжелым грузом и не давало пошевелится. Она любила спать под теплым пледом и зимой, и летом, просто потому что под ним уютно, просто потому что тебя никто не найдет под ним. Звук чайника утих, а над домом вновь пролетел самолет. Энид слышала тиканье часов на стене, топот отца в его кабинет, сопение матери по ту сторону стены. Она слышала всех, но девушку не слышал никто. Она повернулась к столу, в полутьме зацепилась глазами за смятый лист бумаги. Рисунок Ксавье. Рисунок. На котором изображена девушка, из-за которой сейчас, блондинка не могла уснуть. Ноги сами встали на мягкий ковер, а затем пошли по холодному полу в сторону бумажки. Просто набросок карандашом, просто спина и косы, просто окно. Но от этого грифеля так тепло, лист пах дождем, чаем и кофе. Это было невозможно. Просто сидеть здесь ночью, смотреть в окно и не думать о ней. Ни думать, хотя бы минуту. Энид казалось, что девушка ей уже снилась, а может и не казалось вовсе? Она видела ее везде. Дома, в школе, в мимо проходящих людях. Цеплялась за людей с косами в толпе, за полосатую футболку в магазине. За запах кофе на улице. Она не могла спокойно пройти мимо кофейни, заглядывала в окна, словно девушка могла там сидеть. Ее не любят люди, она не сунется в город. Руки сами потянулись за джинсами и радужным свитером. Ключ тихо провернулся в замочной скважине, она выскочила на площадку и побежала вниз по лестнице. Улица встретила ее прохладным ветром в лицо и запахом ночной сырости. Она побежала вперед, мимо зажженного фонаря, по тротуару, за дом и дальше под окнами. Мимо редко стоящих деревьев, по дороге и только вперед. Ноги путались вместе с мыслями, рюкзак за спиной подпрыгивал вместе с ней. Людей нет и фонарей все меньше, а она бежит в ночной лес. Как глупо. Она бежит, в надежде увидеть ее там, посреди ночи. Поговорить, посидеть в тишине. Энид готова на все, только бы увидеть. Тропинка, кусты и ветки, что не пускают дальше. Она проскочила мимо, не замечая их и врезалась взглядом в дом. Он стоял черной тенью среди деревьев, одинокий и поломанный, как обычно. Она медленно шла к нему, в надежде, что там, за темным окном сидит та, из-за которой она не может полностью дышать. Но дверь со скрипом открылась, а внутри никого не оказалось. Она прошла мимо книжного шкафа, по грязному ковру и запрыгнула на холодную кровать. Она слышала как стрекочут кузнечики, что потерялись в траве. Как поют птицы, что заблудились в лесу. Она видела звезды в окне, потянулась к ним, но не достала. Рука упала на кровать. Конечно ее здесь нет, и быть не может. На часах третий час ночи, Энид уверена, Уэнсдей спит в своем доме на мягкой и удобной кровати. - Just come home… - Прошептала девушка постукивая пальцами по чужому одеялу. - I got a fear, oh in my blood… Ветер задувал в трещины на стекле, сдувал листы со стола, те падали на пол, забегали под кровать и шкаф. А звезды казались все дальше и дальше. - She was carried up into the clouds, high above… - Ее голос был совсем тихим, словно она боялась что ее услышат птицы и мотыльки, что сбежались на свет ее фонарика. - If you bleed I bleed the same… А на улице совсем стихло. Ни ветра, ни пения птиц. Словно лес слушал ее, казалось, он действительно живой. Энид не сводила глаз с тетрадного листа, что упал рядом с ней. На нем вновь перечеркнутые строки и смешение языков. Она до сих пор не понимала, о чем же пишет Уэнсдей. Точно не о любви или солнце. В ее стихах были холодные ночи и светлячки, звезды и луна, лес и тьма. Такое подходящие ей самой. - If you're scared I'm on my way… - Она взяла лист в руки и провела по строкам пальцами. Словно пробовала слова на ощупь. - Did you run away, did you run away, I don't need to know… Она слышала шелест травы, слышала шум листвы, которым снова заговорил лес. Ее глаза медленно моргали, пока по щекам стекали слезы. Строки песни превращались в сплошные всхлипы и смешанные буквы, что говорила девушка хрипло. - If you ran away, if you ran away, come back home… - Голос Энид стал громче, хотелось кричать на весь лес. Просто чтобы ее услышали. Пусть даже деревья и птицы, но услышали. Дверь заскрипела, но девушка не посмотрела на нее. Щеки щипало от слез, а она даже не знала почему плачет. Потому что ей страшно? От чего? От того, что она сделала? Она поцеловала ее, почти в самые губы, так близко прижалась к ее коже. Поцеловала и исчезла, заблудившись в лесу. Что могла подумать Уэнсдей? - Just come home! - Закричала она. Казалось стены задрожали. - Just come home… - Повторил кто-то совсем близко, тихо и хрипло. Энид вздрогнула, посмотрела на дверь и застыла. Аддамс смотрела на нее, с улыбкой, что принадлежала лишь ей. Смотрела с особой теплотой в глазах. Она сжимала в пальцах лямку от сумки, что висела на ее плече. Но сумка упала на пол и девушка прошла внутрь. - Почему ты здесь, у тебя утром школа. - Я не знаю… - Как это? - Она села рядом с ней. - Мне просто нужно было поговорить. - Я здесь, говори. И Энид выдохнула. - Я не знаю о чем. Острый слух услышал дождь, что забарабанил по крыше. Птицы утихли и кузнечики исчезли. Все молчало и они молчали. Энид не сводила глаз с аккуратных кос и ровной спины. Она сидела перед ней, как статуя. А губы такие бледные и теплые. Но как гипсовые губы могут быть теплыми? - Ты статуя? - Я? - Уэнсдей подняла ноги на кровать. - Я живая. - Тогда почему такая идеальная? - Идеальная? - В тебе нет изъянов. - Везде есть изъяны, Энид. - Аддамс покачала головой и посмотрела в окно. - Ничего не может быть идеально, даже звезды не идеальны. - Леденцы… - Прошептала блондинка. - Что? - Звезды, как леденцы… - Возможно. - Согласилась девушка и вернулась к окну. - И все же тебя не существует. - Не существует? - Уэнсдей вернулась к ней. - Раз идеальных вещей нет, то и тебя нет. - Я не идеальна. - Тогда скажи, - Девушка подняла на нее глаза. - Что в тебе не идеально? Уэнсдей перевела глаза на стол, на бумаги, что лежали на полу, посмотрела на свою ладонь и потолок. Много чего. Ей указывают на изъяны с детства. Нет, не родители. Окружающие, что тыкают в нее пальцем и называют ненормальной. - Я не умею любить и дружить. - Начала девушка. - Не умею рисовать. Иногда могу не заметить, как пишу на столе свои мысли. Я ставлю на поля крестики, когда теряюсь в мыслях или думаю. Энид не перебивала ее. Уэнсдей смотрела куда-то мимо, на что-то, чего блондинке не видела. Не должна была, или этого вовсе не существует? Не важно. - Я не умею готовить кофе идеальной горькости, поэтому прошу об этом мать. Не знаю, как правильно извинятся и благодарить. Я не люблю людей, что ходят по улицам, потому что они шумные и злые. Не умею играть на скрипке и плохо формулирую мысли, когда меня на чем-то ловят. - Она продолжала куда-то смотреть, а Энид смотрела на нее. - Я боюсь доверять людям. Боюсь сказать лишнего или не договорить. Я боюсь привязаться и потерять. А на моем лице глупые веснушки, брат говорит, что меня поцеловало солнце. Но разве такую как я, может полюбить солнце? И Энид выдохнула. Она боялась дышать полной грудью, пока девушка говорила. Боялась перебить любым движением. - Это все не делает тебя не идеальной. - Блондинка помотала головой. - Это делает тебя особенной. - Не делает. - Делает. - Энид подползла поближе. - И да… тебя может полюбить солнце. И я люблю твои веснушки, люблю твой запах горького кофе и мне не нужны твои извинения или благодарности. И могу вечно наблюдать, как ты ставишь крестики на полях. Дождь барабанил по крыше. Сырая трава дрожала, ветви стучали в окно. Но они ничего не слышали. Руки Энид сжимали хрупкие плечи, пока губы впивались в чужие. Чужие, но такие теплые, такие невыносимо мягкие. Уэнсдей просто застыла, руки потерялись в одеяле, а мысли в космосе. Руки блондинки поднялись на щеки, она отпустила губы и погладила веснушки, затем вновь поцеловала девушку. Уэнсдей пила кофе по утрам и вечерам, измеряла пустыми кружками тоску. Она пропахла им от кожи до сердца, от волос до пальцев. Запах поселился и на свитерах Энид. Врезался в ее кожу. Ей казалось, что все, что происходило за эти несколько недель, лишь сон. Но она сидела на кровати и целовала ее. Считала ее веснушки в темноте, водила по ним пальцами. Она ощущала ее тепло кожей, ощущала холод одеяла, на котором они лежали. Она чувствовала, спустя столько времени, после расставания, она вновь чувствовала. - Я не люблю яйца, они странные на вкус… - Прошептала Энид, поглаживая темные волосы. Она смотрела в окно, смотрела, как поднимается солнце, как капли ночного дождя капают с крыши. - Но пьешь мой горький кофе. Блондинка посмеялась. - Твой, в этом и проблема. Она чувствовала, как тонкие пальцы сжимались на ее свитере. - Тебе пора в школу. - Я не хочу. - Она уткнулась носом в черную макушку и вдохнула аромат кофе. - Там нет тебя. - Я буду ждать тебя здесь… Но Энид лишь помотала головой. - Я никуда не пойду, я не выспалась. - Ты сама сюда пришла посреди ночи. - Мне не спалось, я о тебе думала. Уэнсдей сжала свитер еще сильнее. - Тебя родители ругать будут. - Они убьют меня, но мне все равно. - Она гладила ее спину и прижимала ближе. - Не уйду. Ей казалось, встань она, уйди и Уэнсдей исчезнет. Потеряется в траве, заблудится между деревьев. Исчезнет и Энид ее больше не увидит. Без нее было холодно, на уроках и дома. Без нее было так не по себе. Она ее почти и не знала, но уже не могла отпустить. Уэнсдей может полюбить солнце и Энид докажет ей это. - У тебя есть ручка? - Есть. - Она подняла голову с ее груди и взглянула в голубые глаза. - Зачем тебе? Но Энид смотрела в ожидании. Уэнсдей поднялась с кровати и передала ей черную ручку. Энид повернулась к стене лицом и Уэнсдей села позади нее. Блондинка провела ручкой по стене, на рваных обоях появились две буквы и крестик. «У+Э». Она вывела рядом половину сердца и передала ручку в тонкие пальцы. Уэнсдей приняла ее и дорисовала сердце. - Оно останется здесь. - Она провела по надписи пальцами. - Навсегда. - А мы? - А мы исчезнем. - Она повернулась к девушке. - Но вернемся сюда, правда? Просто вспомнить. - Вернемся. Солнце пробралось сквозь окно и осветило пыльный пол и стол, на котором лежали тетрадные листы. Уэнсдей ненавидела чертовы книги, просто потому что там все счастливы. Но кажется она полюбит эти книги, потому что Энид будет читать их. Она уверена. Девушка водила пальцами по ее спине, заставляя кожу покрываться мурашками. Целовала слепо в губы, иногда промахиваясь. Они исчезнут, а дом останется здесь, останется пока не упадет. Дождь избавится от него, корни прорастут сквозь доски. Но они когда-нибудь вернутся, просто что бы вспомнить молодость. Чтобы вспомнить как они влюбились за пару недель. Энид провела по ее волосам и поцеловала в лоб.