Беда не приходит одна

Дорога к Нахиде оказалось гораздо сложнее, чем показалась в начале. Непосредственной причиной чему послужили разлетевшиеся как на духу слухи. Всё-таки не стоит забывать, что академия существует не только как способ для получения знаний и осуществления своих возможностей, но и место для общения, обсуждений всего насущного и обожаемых всеми сплетен. Стоило только студентам, присутствующим на занятии, услышать об инциденте из первых уст, как информация спорами распространилась не только в кругах их даршана, новость достигла даже людей, находящихся вне академии. Ну и к тому же, перед их глазами предстало полное подтверждение тому, о чём последние тридцать минут только и говорят. Когда писец покинул мастерскую и направился по коридорам к выходу из здания, успел собрать взгляды всех студентов и не только. Они прекращали свой шёпот, когда Хайтам проходил рядом и во все глаза рассматривали открывшееся свету чудо: сам писец академии несёт на руках точную уменьшенную копию своего соседа, ссорами с которым они известны на весь Сумеру, уму не постижимо. Некоторые откровенно умилялись такой картине, а кто-то пытался заглушить хохот. Аль-Хайтаму было исключительно неприятно такое колличество внимания, обрушившееся на его скромную персону. По некоторым меркам это было даже хуже, чем в то время, которое он проработал Великим мудрецом. По крайней мере тогда все взгляды ограничивались восхищением и уважением, а сейчас писец чувствовал себя уличным трюкачом перед кучкой детей. В этот момент невозможно было не вспомнить Нилу и остальных членов Театра Зубайра, эти люди действительно проделывают колоссальную работу, выдерживая такой напор каждый день. В следующий раз нужно будет обязательно напомнить Кавеху купить парочку цветов для танцовщицы, когда он снова отправится на их представление. Но придётся подождать, пока он снова вырастет, потому что в то время как Хайтам блуждал в своих не радостных мыслях, помолодевший архитектор с восхищением рассматривал всё вокруг. Перед этим, конечно же, не забыв посильнее вцепиться своими маленькими ладонями в аль-Хайтама, а то вдруг ещё уронит. Этому ребёнку всеобщее внимание было очень приятно. Все эти люди смотрели на него добрыми глазами и с некоторым восхищением, словно рады были его здесь увидеть. По пути им не встретилось ни одного другого ребёнка, но то и понятно. Если Хайтам рассказал ему правду, то Кави действительно уже давно вырос и даже стал вести занятия у старшекурсников. Мама бы наверное была рада, если бы узнала и наверняка бы похвалила его за то, что он добился таких высот. Ну, если только поменяла своё отношение в сторону Кшахревара... Но это были не основные мысли в его голове. Перед глазами всё ещё пестрили студенты всевозможных даршанов и устремляли к Кавеху свои взгляды, так что вскоре он перестал сжимать плечо аль-Хайтама и высунул свою маленькую ладошку, чтобы махать тем, кто выглядел особенно приветливо. Такой жест ещё больше растопил сердца находящихся в академии. За эти несколько минут ходьбы по коридорам Кави умильнул стольких людей, что можно было бы организовывать фан клуб в его честь. Вероятно он стал бы одной из самых популярных внеучебных организаций. Когда они покинули здание, напряжение аль-Хайтама немного спало. Это уловил даже Кавех, почувствовав, как мышцы под руками расслабились и услышав тихий вздох. Похоже, что его милый младший товарищ остался таким же антисоциальным, как и в своём детстве. Очень сложно было думать об этом огромном серьёзном мужчине, как об аль-Хайтаме. Точнее, юному архитектору это вообще не удавалось. Ещё бы, сейчас их по меньшей мере разделяла разница в 15 лет. И наверняка самому Хайтаму эта ситуация очень непривычна. Кави на сто процентов уверен, что его взрослая версия не хотела навалить писцу лишней работы, доставить вагон стресса и дискомфорт, он знает, что дети, вроде него, сплошная мука и головная боль, и ему это далеко не один раз напоминали. Но может всё-таки аль-Хайтам будет не против, чтобы за ним последить, всё-таки они друзья? Мальчик извернулся в руках своего предположительного опекуна на это время и вглядеться в его лицо. Может показаться, что абсолютно спокойное, но на самом деле маленькая морщинка на лбу выдавала раздражение и недовольство. Этот человек всё так же не любит внимание к своей персоне. Бесконечный рой мыслей утомил ребёнка, и, посоротивлявшись пару минут, он всё же сдался под напором усталости и стресса. Удобно расположившись подбородком на чужом плече мальчик сдался в лапы сна. Хайтам же, почувствовав, как ноша на руках расслабилась и повисла, поудобнее подхватил ребёнка и продолжил свою дорогу. На академии всеобщее внимание не закончилось. Народ на улице оглядывался им вслед и люди не стеснялись их пристально разглядывать. Но это не доставляло того же дискомфорта, как внутри здания, где со всем сторон окружали стены и душный воздух. Вскоре, со спящим соседом на руках, Хайтаму удалось преодолеть расстояние до храма Сурастаны и он направился напрямую к Нахиде. Правильнее было бы запросить официальную аудиенцию или хотя бы послать какое-то сообщение, но данная ситуация должна была быть обговорено без отлагательств. К тому же властительница, казалось, всегда рада была его видеть и сама не раз устраивала встречи. Её компания была приятна и их разговоры в корне отличались от академических и бытовых споров с Кавехом. Ещё раз поправив положение мальчика на плече, писец академии наконец вошёл в здание. Внутри их встретили приглушённые голоса. Пройдя внутрь, аль-Хайтаму открылся обзор на архонта, беседующую со Странником. Именем писец не особо интересовался, к тому же этого человека, одетого в непривычном для Сумеру стиле, всё так и называли. А ещё парень часто появлялся в компании Нахиды, так что смысла усомниться в нём не было. Сначала Хайтама отчасти беспокоила эта ситуация, но, раз уж этот человек никак не влияет на его жизнь, волноваться не о чем. Звук шагов отразился от стен и к аль-Хайтаму развернулись две пары глаз: одни зелёные и полные любопытства, а вторые синие, с лёгким прищуром и, кажется, совсем не заинтересованные. Что-то напоследок сказав архонту, Странник прошёл к двери, через которую только что прошёл Хайтам. Лишь на секунду, увидев на плече мужчины ребёнка, в его глазах промелькнула какая-то странная эмоция, но не задержалась там надолго. Дверь тихо закрылась и аль-Хайтам прошёл глубже, кивая в знак приветствия Малой властительнице. — Я ожидала твоего прихода. — девушка сверкнула улыбкой и приветливо кивнула. — Полагаю, тогда вам уже известно о произошедшей ситуации? — Хайтам вздохнул. Он чувствовал как затекло его левое плечо, а рука начала неметь. Хотелось изменить положение "ноши", но в то же время абсолютно не хотелось его случайно разбудить. Оставалось только терпеть и продавливать негодование. — До меня дошли некоторые слухи, но я не слышала полной истории. Хотя, думаю, уточнить подробности события можно будет и потом. Вероятно, ты хотел поинтересоваться, что делать? — Абсолютно верно, Малая властительница Кусанали. Работа не позволит проводить мне много времени с ребёнком, у меня нет опыта в ухаживании и, судя по предварительным оценкам, ситуацию удастся исправить не раньше, чем через три недели. — Это действительно непросто. А для тебя особенно. Архитектор Кавех ведь является твоим соседом? Порой бывает сложно резко перестроиться на совершенно другой образ жизни. — Нахида с некоторым сочувствием посмотрела, похоже она заботилась о его благополучии. Но кое-что в её словах сосредоточило на себе внимание. — Что вы имеете ввиду под "другим образом жизни"? — у аль-Хайтама уже сформировалось какое-то неприятное предчувствие. — Кажется ты уже догадался о том, что я хотела сказать? И я уверена в своём решении. Думаю, тебе не помешало бы отдохнуть в это время от записей и академии, ты и без того очень много сделал для нас в эти месяцы. Ты можешь провести дома столько времени, сколько потребуется. Ну и конечно позаботиться о своём соседе. И предчувствие его конечно не подвело. Кажется, лицо Хайтама действительно на секунду выразило вселенское разочарование, потому что девушка рассмеялась и придвинулась ближе. — А ты можешь...показать его мне?— Нахиде с её ростом было не просто разглядеть спящего мальчика. Аль-Хайтам осторожно присел на одно колено и властительница заинтересованно начала разглядывать жертву обстоятельств. Прийдя к каким-то умозаключениям, она осторожно пригладила золотистые волосы на маленькой голове и вернула своё внимание к Хайтаму. — Думаю, вы поладите. И...— она попыталась подобрать нужные слова — будь с ним помягче, пожалуйста. — Я буду осторожен в обращении с ребёнком. Разговор подошёл к своему логическому завершению. Хайтам уже поднялся и направился к двери, как его остановил оклик. — Аль-Хайтам! — девушка подождала, пока к ней обернуться и в последний раз улыбнулась. — Ты можешь называть меня Нахидой. Писец с серьёзным выражением кивнул и двинулся вперёд.