Бабочки не мстят

      Первая неделя. Среда.              Джэджун быстрым шагом вошёл в кабинет. Гун уже сидел на месте, и, как ни странно, директор ему был рад. Сегодня Ким приветствовал его уже улыбкой, находясь в приподнятом настроении, вечер накануне прошёл приятно, за ночь ничего не случилось, а значит, и утро стало действительно добрым. Но, глянув на свой стол, он сразу же свёл брови от недопонимания. Огромный букет цветов, голубых гортензий, ожидал, по-любому, его на столе. Неуверенными движениями Джэджун поднял цветы и повертел, осматривая со всех сторон. Внутри, как и ожидалось, была записка от отправителя:       «Детка, всё было прекрасно!»       Сердце Кима изошлось на бешеный пульс, подписи не было, но он понял, чьи это проделки. Чинён начинал переступать уже опасную черту. Ведь, если о таком подарке узнает Мин, плохо будет и Джэджуну, и его любовнику, даже если они при этом и не любовники вовсе. Сегодня, возможно, повезло, а может, Чинён специально выбрал раннее утро для доставки, чтобы букет принесли не на глазах охраны. Вот только Джэджуну всё равно придётся от него избавиться, тащиться с ним домой может быть чревато последствиями. Неосознанно, переступая панику, Джэджун всё-таки улыбнулся и принюхался к цветам. Не было никакого роскошного запаха, но само наличие этих цветов было неимоверно приятным, так как выражало внимание со стороны его друга. Но куда их деть? Джэджун задумался и осмотрелся.       — Поклонники? — услышал он и выглянул из-за цветов, которые сейчас обнимал. Гун внимательно на него смотрел, хотя держал при этом очередное досье, которое, по идее, должен был изучать в это время. Но, похоже, его больше интересовало досье гендиректора, а не простых работников. Его насмешливая улыбка и это слово, намекающее именно на мужчин, немного напрягли директора.       — Нет, — ответил растерянно Ким, не зная чем объяснить всё это. Предполагал он, что с появлением постороннего человека в его кабинете обязательно начнутся проблемы. — Это благодарность. От ювелирного магазина. Я там… Покупаю часто. — Джэджун на ходу придумывал небылицы, даже не подозревая, может такое на самом деле быть или нет. Записку он спрятал предусмотрительно в карман, а цветы разместил на столе, так и не додумывая, что же с ними делать. Если он сейчас выбросит, это покажется странным Гуну, ведь благодарность стоило принять. — Вчера брал новую безделушку, вот и прислали.       «Не поверил. Видно по застывшему лицу, что Гун не поверил, хоть и сказал, что понятно. Что именно ему понятно? И вообще, это его проблемы, что он не верит. Но всё же, куда девать букет?»              Джэджун в конце концов отложил цветы на подоконник, собираясь позже с ними разобраться.       — Может, стоит их в воду поставить? — предложил эйчар. — Жалко будет, если до вечера такие цветы завянут.       В Киме уже начала закипать лава. Он хотел просто избавиться от букета и вздохнуть с облегчением, но этот Гун, чтоб его, опять полез не в свои дела. Тоже, блин, советчик нашёлся!       — Давайте я помогу, — эйчар поднялся и, не дожидаясь разрешения, пошёл на выход. Попросил госпожу Ли подобрать вазу.       Джэджун от таких действий консультанта готов был сквозь землю провалиться. Сейчас уже и охрана узнала про букет, а значит, это обязательно донесут хозяину. Он с паникой посмотрел на голубое великолепие.               «Выбросить его в окно? Нечаянно. Ага, проходя мимо, задел его, при этом успев открыть окно и уронить цветочки. Очень правдоподобно? Нет, не очень. Вот ведь, засада… Хоть жрать его начинай, лишь бы не видеть этот букет».       Гун вернулся и подошёл Джэджуну уже с вазой в руках и такой противной улыбочкой на лице.       — Пойдёмте в туалет. Там будет сподручнее это оформить, — предложил он.       Ким схватился за цветы и послушно пошёл за ним, с силой сжимая стебли. Эйчар спокойно наполнил до половины вазу водой, протянул руки к цветам, намереваясь их взять, но Джэджун вцепился в этот букет мёртвой хваткой.               «Не то мы делаем, всё это неправильно, всё это может плохо кончиться. Выбросить… Его надо выбросить. Может, вот в туалете и оставить? В унитаз засунуть… Нет, не получится. Лучше всё-таки в окно… И самому с ним сигануть».              Гун с недоумением смотрел на Кима, глаза которого пытались раздвинуть глазницы шире, совершенно не моргая, а губы поджались в каком-то сдерживании. Держа руки на весу, эйчар ожидал, что цветы отдадут.       — Я постараюсь их не испортить. Обещаю, — он успокаивающе улыбнулся.       Но эта улыбка не возымела должного воздействия, разве что вызвала какой-то внутренний пофигизм от осознания, что борьба с предлагаемой помощью бесполезна. Всё-таки Ким отдал. Будь что будет, а там приспособиться можно, а потом и перетерпеть. И цветы праздничным фейерверком горделиво возвышались посреди стола. Джэджун пристально смотрел на них, паника начинала немного стихать. В конце концов, Мин редко бывает в его кабинете, и к следующему визиту этот веник, скорее всего, высохнет. А Чинёна он вечером отругает. Ну, и поблагодарит. Всё-таки это первый подарок от его сообщника, можно сказать.        Джэджун вчера набрался храбрости, а может, просто тот имел большую силу убеждения, и послал ему одно фото. Как тот и просил, начали с голой стопы, после чего Чинён красочно описал и выстонал всё, что он с ней делает. Ещё этот сообщник удивил его одним новшеством, которое до сих пор не шло из головы. Чинён прямо при нём надел металлическую клетку целомудрия, предупреждая при этом, что ключик от неё принадлежит Джэджуну. Глупая игра неизвестно к чему приведёт, сумасшедшие, что занимаются ерундой. Но, пока это устраивало обоих.       Не успел Джэджун успокоиться от утреннего сюрприза, — цветы вроде стояли спокойно, ни на кого не кидались, рабочий день потянулся с прежней скукой, — как в кабинет, без стука и предупреждения, вошёл сам хозяин с этим псом, Паком. Ротвейлер без цепи и намордника, самая главная мразь в окружении Мина. Если другим приближенным к боссу было более или менее всё равно до Кима, то этот лысый люто ненавидел Джэджуна и ожидал лишь приказа хозяина, чтобы растерзать шлюшку на мелкие кусочки.       Приход хозяина был, как всегда, неожиданным, застал врасплох и вызвал страх. Джэджун мельком мазнул паническим взглядом по цветам и поднялся со своего места, уступая кресло Мину. Этого не обманешь, он не купится на байку о благодарности из ювелирного магазина. И опять голова заработала как паровоз. Видимо, Мин всё-таки заметил растерянный взгляд Джэджуна и, усевшись за стол, тут же спросил, что это за цветы.       — А, это? — парень затормозил у стола, отодвигая для себя стул. — Это так, — старался сохранять как можно более спокойный, беззаботный тон. — Это голубые гортензии, насколько я знаю.       Прикинувшись дурачком, наказания не избежишь. Глаза хозяина стали темнеть, брови всё сильнее сближались. Всё это враньё лишь усиливало гнев. Какой процент правды рассказать, чтобы обезопасить Чинёна от мести? Джэджун сел, опасаясь смотреть на хозяина, но чувствовал, что у его плеча стоит этот ротвейлер, видимо, уже предчувствующий сладкую расправу над ненавистным любовником хозяина.       — Это мне прислали предыдущие клиенты, — в гнетущей тишине раздался весёлый голос Гуна. — Утром вручили, я не хотел оставлять в машине до вечера, вот и принёс сюда. — Наверное, сейчас вся троица с изумлением смотрели на него. Джэджун так вот вовсе не понимал, для чего тот врал, зачем этот цирк. Но Гун не смутился, с умилением разглядывая букет. — Надо же, — Мин сразу расслабился и даже улыбнулся. — Видимо, хорошо поработали там.       — Видимо, так, — беззаботно, но с притворной толикой гордости согласился эйчар.       — Я заехал посмотреть, как у вас идут дела. Но вижу, что горки уменьшаются? — Мин одобрительно кивнул головой в сторону нескольких коробок, что остались на разбор. Гун действительно хорошо поработал, рассмотрев за два дня основную массу досье. Два дня, а не сто лет, как прогнозировал Джэджун. — Уже определились с командой?       — Пока нет, — мотнул головой Гун. — Думаю, завтра я начну собеседования, чтобы провести вторую волну отбора. Насколько я понял, работа для операторов предстоит сложная, тут нужны будут ловкие руки. Я более склоняюсь к пайщикам и швеям. Они уже имеют опыт работы с машинами, а также ознакомлены с техникой безопасности. Думаю, также курсы стоит посещать и вашему технологу, а ещё работникам ОТК, чтобы они знали, на что эти машины способны, а чего от них не следует требовать. Всё-таки это не швейные машинки. — Гун закрыл лежавшую перед ним папку и отодвинул в сторону. — Такие машины в обиходе не встретишь.       — В ваших словах я слышу логику, — согласно кивнул Мин. — Мы подумаем над этим предложением. По крайней мере, теория технологам не помешает. — Он перевёл взгляд на Джэджуна. — Господин Ким, вы, надеюсь, не забыли о сегодняшнем показе? Браслет уже доставили?       Мин, как всегда, был в курсе вчерашних вылазок Джэджуна, и в точности знал, что куплено в ювелирном магазине и для чего. И этот вопрос о свойствах его памяти был совсем ни к чему, раз приобретался дорогой браслет специально для этого показа. Но Мин всё равно спрашивал, подмечая лишний раз, что любой шаг Джэджуна ему известен.       — Я не забыл. Я буду там, — коротко ответил Джэджун.       — Это не показ ли Чан Ванхо? — опять вмешался Гун, заинтересовавшись разговором. И Ким в который раз неприятно отметил про себя, что этот человек чересчур въедливый.       — Его самого, — с улыбкой ответил Мин. — Стоит посмотреть на это событие. Вы тоже будете?       — Да, у меня есть приглашение, — со скукой в голосе ответил Гун.       Джэджун опять же с удивлением посмотрел на улыбающегося эйчара, но тут же вспомнил, что его работа может быть хоть где, даже в доме моды. А ладит он, вероятно, со всеми клиентами. Кто же не будет с ним дружить, если он помогает производству, тут уже не берётся в расчёт, что ему за это платят. Видно было, что мужчина весьма ответственно подходил к своему служебному долгу, и профессионализм тут невозможно скрыть. Мало кто относится к работе, как к любимому хобби, как к воспитанию детей, как к важной части своей жизни, наверное, лишь великие мастера были такими. Скорее всего, кто-то из клиентов и вручил ему это приглашение.       — Ну, значит, увидимся на показе? — подытожил разговор Мин, улыбаясь Гуну. — Я доволен проделанной вами работой, продолжайте в том же духе. — Он встал из-за стола, молодые люди тоже поднялись вслед за ним. — Господин Ким, не опаздывайте. — Ушёл так же быстро, как и вошёл.       Его пёс, Пак, задержался у стола, прямо напротив того злосчастного букета, смотрел с подозрением, пристально, словно искал доказательства, что слова Гуна были ложью. Псина чувствовал это, но предъявить ничего не мог.       — Чего уставился? — гневно спросил Джэджун, которого уже затрясло от присутствия этих людей в его кабинете. — Вали отсюда, — приказал он на правах гендиректора. Когда Мина не было рядом, тот должен подчиняться ему.       Пак в ответ лишь тихо рыкнул, оскалив верхнюю челюсть, и ушёл вслед за хозяином. Джэджун судорожно выдохнул, правда, легче совсем не стало, даже эта ложь эйчара совсем сейчас не успокаивала. Уж больно подозрительно Пак смотрел на этот букет, явно что-то выдумывая в своей лысой башке. Проверить правдивость слов Гуна он может лишь просмотрев записи камер, там видно будет, что консультант пришёл без букета в руках. Джэджун уже начал сердиться на Чинёна и винить его в этих бедах, но плечи устало сникли.       — Спасибо за помощь, — не глядя на Гуна, поблагодарил его, но таким тихим голосом, что откровенность этих слов уже под сомнением. — Хотя она не спасёт. — Джэджун уселся в своё кресло.       — Всегда пожалуйста, — беззаботно ответил тот. — Не спасёт от чего? Если не секрет, — тут же с интересом схватился за тему, опять вытягивая больше информации.       — Секрет? — задумчиво переспросил директор. Если бы взгляд Гуна сейчас не был таким пристальным, оценивающим каждое его действие, словно у робота, что подмечает мельчайшие детали и, складывая их вместе, анализирует получившуюся картинку, если бы Джэджун не чувствовал себя предметным стеклом под микроскопом, когда карие глаза вот так его сканируют, он, возможно, даже заикнулся об истинных причинах своей тревоги. Но смущение от такого внимания снова заткнуло рот. — Уже ни от чего. Давайте работать, времени много потеряли с этими цветами. — Он включил компьютер и уткнулся в экран до обеда.       В банкетный зал Джэджун входил уже с более лёгким настроением. В его жизни постоянно случались неприятности, негативной чертой характера Джэджуна было то, что сразу начинал паниковать из-за них, но, как часто бывает, по прошествии времени они уже не казались такими уж серьёзными. Он привык переживать многое, приспосабливаться к ненормальным условиям, переставать ждать какой-то расправы, переступать страх смерти, оставлять за спиной стыд, стараться не обращать внимания на перешёптывания других на его счёт. Он изо всех сил пытался лишь наслаждаться этой жизнью, а не умирать, но ведь у всех людей не всё запланированное получается осуществить. Даже если Мин узнает, что Гун соврал, Джэджун просто признается, что это его цветы, прислали неизвестно кто, а консультанта он сам попросил так сказать. Да, он поплатится, но что ему сделают, кроме как ещё раз изнасилуют или изобьют? Опять спрячут женщин? Он и так их не видит почти, что изменится в этот раз?       — Так вы вчера покупали браслет в ювелирном? Я правильно понял? — Гун опять начал свои расспросы, когда они уже принимаются за еду, видимо, рассчитывая на ответы в уплату благодарности. — Это оттуда вам прислали букет?       — Да, оттуда, — сухо подтвердил Джэджун, понимая, что Гун в это ни фига не поверил.       — Этот? — эйчар с интересом кивнул на руку директора, где блистал новый серебряный браслет состоящий из переплетённых цепочек.       — Нет. Этот у меня давно. — Джэджун наконец выловил время, когда можно будет пояснить Гуну отметину на запястье. — Просто он частенько натирает запястье, приходится снимать ненадолго. А тот я приобрел специально на вечер. — Всё происходящее вокруг него постоянно приходилось прикрывать ложью. Он врал Мину, он врал о Мине, всем, везде, всегда. — Вы придёте со своей девушкой? — перенимает инициативу разговора на себя Джэджун.       — Девушкой? — почему-то удивился консультант. — Вы, наверное, не уточняли, но туда приглашены только мужчины. Представляется коллекция мужской одежды, и публику собрали исключительно мужского пола. Мальчишник, так сказать. Даже репортёры и операторы с телевидения должны будут быть мужчинами. Вот такое условие.       — Хм, я действительно даже не интересовался этим, — хмыкнул Джэджун. — Странное условие. Что же там такое будет, что женщин не пустят?       — Насколько я мог понять по референсам: нижнее эротическое бельё, — с явным равнодушием ответил тот. — Возможно, для ролевых игр что-нибудь.       — Женское? — с неподдельным удивлением спросил Джэджун, хотя только что Гун упомянул о мужской коллекции одежды. Он сделал большую глупость, что проигнорировал такое приглашение и не изучил его тщательней. Почему-то само собой решилось, что это обычный показ мод, где он, возможно, присмотрел бы себе пару моделей.       — Нет. Мужское, — Гун провёл пальцами по своей груди, вырисовывая линии воображаемой портупеи, а также бюстгальтера, как понял Джэджун. Он инстинктивно сморщил лоб, вспоминая, сколько таких эротических костюмов он уже перемерял, и какое отвращение подчас они вызывали.       — Я думаю, мужское бельё будет интересно выбирать именно женщинам, ведь им созерцать его в постели, — предположил Ким.       — Вовсе нет. Тут, я думаю рассчитано на прихоти самих мужчин, а также на людей с нетрадиционной ориентацией. Геев, — уточнил Саймон и непонятным взглядом уставился. — Ну, и всякие трансвеститы подойдут.       — И вы пойдёте на это смотреть? Вам интересно? — Джэджун с нетерпением ждал ответа, но тот замешкался, словно продумывал каждое слово, взвешивал его и приценивался.       — Почему нет? — наконец лениво дёрнул плечом эйчар. — В конце концов, как ни крути, занятие сексом является частью нашей жизни. Всё это при постоянной однотипности может просто приесться, и люди начинают делать глупости: изменять, бить, унижать. Хорошо, что есть мастера, которые предлагают безобидные способы разнообразить такие интимные часы в паре. Ведь никто не увидит вас в этом маскараде, кроме вашей девушки, а я думаю, что ей понравится. — В конце речи он улыбнулся и блеснул глазами. — Вы пользуетесь чем-то интересным, чтобы разнообразить свою интимную жизнь?       Джэджун словно упал в пропасть от такого вопроса, он просто завис, в мозгу раскрывались сейчас все двери тайных комнат, что он пытался забыть. Его интимная жизнь каждый раз носила разнообразный характер, уж Мин не страдал скудной фантазией. Единственное постоянство присутствовало — причинение боли, не сильной, но чтобы стоны раздавались существенные. Возможно, Джэджуну уже больше хотелось именно приевшегося секса, в миссионерской позе, просто и спокойно. И не с Мином.       — Нет, — уверенно ответил он после недолгого молчания. — Обнажённое тело, пышущее любовью и страстью, — самый сексуальный костюм.       — А, — Саймон наклонился вперёд, опираясь руками на стол, — игрушки, девайсы используете? — Говорил тихо, по-заговорщически, как будто опасался, что в пустом зале их подслушают. Джэджун гулко сглотнул и отвёл взгляд. — Это добавляет удовольствия и интриги. Так будет интереснее.       «Так будет интереснее», — эту фразу сказал Мин, когда защёлкнул наручники на его запястьях во время первого «романтического» вечера. Для Джэджуна тогда тот раз был совсем неинтереснее, страшным и отвратительным, точкой преломления линии его жизни, а эта фраза звучала как проклятие на его тело.       — Никакого интереса в этом не вижу, — сердито фыркнул Джэджун в ответ. — Если не хватает удовольствия от простого занятия сексом, значит, нужно обратиться к врачу. Психологу, например. Или сексологу.       Гун выпрямился и чуть усмехнулся.       — Встречался я как-то с курсанткой из полицейской академии. Девушка очень любила профессию, на которую училась, и, конечно, эта страсть выразилась и в сексуальном плане. Ей очень нравилось использовать наручники в этом занятии, всегда просила пристёгивать себя, а потом наказывать за преступление. Не девушка, а секс-бомба. — Эйчар даже облизнул губы. — Думаю, она взяла на себя грехи многих преступников. Сейчас, скорее всего, она уже действующий опер. Представляете, какого́ будет преступнику, если она решится его наказать? Прямо на месте преступления. Будет интересно, если его приведут в камеру голым и отшлёпанным.       Как бы глупо это не звучало, но представившаяся картинка почему-то заставила Джэджуна растянуться в улыбке. Возможно, это только в его случае наручники — зло, может, для других это предмет игры, забавы, веселья. И опять ведь этот Гун загипнотизировал его и заставил поменять некоторые суждения. Хотя, какими бы игрушками для других не казались эти наручники, для него они всегда будут более ассоциироваться с насилием, чем со справедливостью. ***       Саймона проводили на его место. Ресторан, в котором проходил показ коллекции, был наполнен людьми разных социальных статусов, слоев общества, но одного пола. С дизайнером, что представлял сегодня коллекцию, Саймон познакомился, когда тот обратился с весьма трудным заказом. Рекрут несколько месяцев занимался хедхантерством, переманивая в его дом моды отличнейшего портного, который был очень тяжёл на подъём и перемены в своей жизни. Но Саймон всеми правдами и не очень хорошими неправдами добился, что тот добровольно сбежал с предыдущего места работы у другого кутюрье. И теперь Гун являлся почётным гостем на его показах.       Эйчар порыскал глазами по толпе, высматривая там Мина и гендиректора. Блондинистую шевелюру он заметил легко, хотя публика мерцала разноцветием волос. Те сидели рядом друг с другом, во втором ряду, прямо за спинами байеров. Имея не малую наглость в своём характере, Гуну удалось уговорить одного гостя поменяться местами, расписывая вид оттуда более открытым, а также приводя жалостливые причины, что ему хочется сесть рядом со своим другом. Мужчина, в принципе, и не упрямился, ничего страшного не произошло, они не меняли ряд обозрения, приближённость к подиуму которого определяла важность гостя, просто Саймон продвинулся ближе к знакомой парочке. С нового места он мог спокойно за ними наблюдать, даже при том, что основная масса света приходилась на моделей.       Саймон мало смотрел на модели, на самом деле, он немного схитрил в их очередном откровенном разговоре во время обеда. Никакого интереса, пока, для него эта коллекция не представляла. Единственное, что он ждал от секса, это полная свобода по использованию тела партнёрши. Конечно, в это не входило насилие, порча, или какие-то хирургические вмешательства, но ему очень хотелось выплеснуть всю свою страсть, хотел влиться в это нежное тело, стать одним целым, прочувствовать каждой клеточкой и фиброй души. Но он знал, что срываясь под возбуждением может причинить боль, и ему постоянно приходилось в чём-то сдерживаться. А эти костюмчики для него не значили ровным счётом ничего. Проходящие по подиуму мужчины в неглиже, разукрашенные гипюром, атласом, кожей и металлом, его вообще не прельщали.       Но, как понял Саймон, Мин именно настаивал на этом показе, заставляя гендиректора присутствовать здесь. Значит, есть какой-то свой интерес в этом, хотя это может быть и не сама коллекция, а чисто деловая выгода. Жаль, что покупки в такой сфере делались анонимно, Цзюню очень бы хотелось узнать, приобретут ли эти двое что-нибудь. Господин Ким с вполне серьёзным, оценивающим взглядом смотрел на проходящих моделей. Мин изредка склонялся к нему, что-то говоря, Джэджун лишь кивал в ответ. Но сам он никогда к нему не обращался, всё его внимание было приковано к сексуальному белью, по крайней мере, он отлично делал вид, что с интересом рассматривает коллекцию. Саймон стал замечать, что его самого немало интересовала больше половая жизнь Кима, чем деловая. Особенно после сегодняшнего разговора, когда тот своими странными высказываниями намекнул, что его интимная жизнь как раз-таки не является наскучившей, и он рад был просто поцелуям с любимым человеком. И кто же этот любимый человек? Кто прислал ему цветы? И почему его так напугал визит Мина в это утро? Мужчина буквально побелел за секунду, когда хозяин фабрики вошёл в кабинет. Яснее ясного, что букет прислал не Мин, да и понятно было, что никакой это не ювелирный магазин. Ну, и маловероятно, что это была девушка.       За тридцать минут показа Саймон так и не заметил никаких предосудительных поглаживаний или щипков со стороны обоих, держались вполне отстранённо, спокойно переговаривались. После финального поклона дизайнера, всех гостей пригласили к шведскому столу и предложили выбор напитков. Пока шло оформление покупок, многие могли обменяться своими впечатлениями, репортёры брали интервью, делали фото всех без исключений, самого кутюрье обложили надолго. Так как никаких личных охранников сюда не допускалось, все ждали за дозволенной чертой, Мин с Кимом были везде вдвоём. Саймон решил подойти и поприветствовать их, но пара направилась в сторону VIP-кабинок. Насколько Саймон знал, там подавать еду сегодня не планировали, но ведь всегда есть исключения из правил.        Мужчины зашли в одну комнату, которую им предложил хостес, и прикрыли за собой двери. Сейчас Саймон наполнялся подозрениями, теми, что и предполагал отец. Чем они пошли там заниматься? Есть? Пить? Разговаривать? Почему-то в Цзюне заговорила злость, злость на то, что этому ублюдку Мину сейчас хорошо, он наслаждается жизнью, его облизывают все и уважают. За что? Он убийца, мразь, монстр.       Саймон дождался ухода хостеса и осторожно подошёл к дверям. Щель всё-таки присутствовала, небольшая, слышно плохо, но увидеть можно немного. Цзюнь заметил, что пара стояли у окна, чуть дыша он немного сдвинул двери на открытие, придерживая снизу носком туфли, чтобы та не отошла слишком быстро и не привлекла этим внимание. Издалека было плохо видно, но Цзюнь прекрасно понял, что Мин сейчас обшаркивал тело Кима. Сквозь одежду он сминал его ягодицы, бежевый пиджак был стянут с плеч директора, а лицо Мина утыкалось в изгиб его шеи, страстно засасывая кожу мужчины. Саймона сейчас совсем не интересовал сам ненавистный враг, скорее, поведение человека, с которым он находился в одном помещении три дня, сейчас вызывало в нём непонятные эмоции. Эйчар даже в мыслях не представлял, что тот может быть таким... соблазнительным. Блуждающие по телу Кима руки, словно подсказывали Саймону, куда нужно обратить внимание, что должно привлечь его внимание, чего он должен захотеть. Ким издал томный стон желания, такой высокий, такой заманивающий, почти женский, член Саймона среагировал на него моментально, как солдат на команду «подъём». Его тело сейчас не меньше горело, чем у этих двоих.       — Может, не стоит здесь, очень много народа? — задыхаясь спросил Ким, видимо, пытаясь отстраниться от хозяина.       — Малыш, этот показ меня так возбудил, что я уже не дотерплю до нашей комнатки, так что никакие отговорки не принимаются. Я сейчас закроюсь, не волнуйся.       Саймон быстро отошёл в тёмный угол. Дверь хлопнула, щёлкнул замок. Но эйчар вовсе не собирался уходить. Словно загипнотизированный, он припал ухом к этой двери, за которой через несколько минут послышались повторные стоны Кима, более глубокие, более томные, более продолжительные. Любопытный мозг Цзюня сейчас старательно вырисовывал картинки.        «Как он его имеет? Сзади? Или уложил на стол, а ноги закинул себе на плечи? А может, директор оседлал его и сейчас подпрыгивает? Вот бы открыть эту дверь, хоть одним глазком взглянуть».       Саймон от желания сминал свой вздувшийся пах, его всё раздражало, бесило и возбуждало. Эта закрытая дверь, этот секс, разделенный на троих, эти сладкие стоны Кима, что явно звучали не в его адрес. Почему он всё-таки оказался шлюшкой Мина? Почему этот человек обслуживает эту сволочь? Днём так мило разговаривает с Цзюнем, а по ночам раздвигает ноги перед этим убийцей. Чем может руководствоваться человек, который ведёт себя отвратительно? Деньги? Статус? Неужели пост гендиректора настолько важен для него, что он готов облизывать гниющую язву современного общества? Сейчас стало ясно одно, Ким будет следующей жертвой в плане Саймона. Глупо было думать, что между этими двумя какие-то родственные узы, какая-то душевная связь, всё, как всегда в случаях с Мином, мерзко и тошнотворно.       Когда за дверью раздались финальные ноты, Гун опять отошёл в тёмный угол, спрятался за кадкой с раскидистым фикусом. Тёмно-зелёный костюм позволил стать незаметным. Как и предполагал Цзюнь, после такого приватного разговора посетить уборную нужно будет обязательно. Вышел, конечно, Ким, Саймон мельком заметил, что Мин в это время вальяжно раскидал своё тело по диванчику у стола и отпыхивался. Цзюнь последовал за директором, внутри кипело желание высказать всё этой подстилке, пристыдить, заставить понять, что эти делишки, как предательство, надругательство над справедливостью и над теми людьми, которых убил Мин, и их родственниками. Он приласкал сейчас не того человека. Вот насчёт себя эйчар нисколько не задумался, нисколько не смутился из-за того факта, что стоял под дверью и подслушивал секс других, возбуждаясь при этом.       Саймон влетел в туалет, Ким уже закрылся в какой-то кабинке. Если бы рядом с Цзюнем сейчас был его отец и видел бы этот дикий огонёк в его глазах, обязательно принял бы все меры, чтобы остановить его, увести отсюда, лишь бы предотвратить эти глупости, которые кострами разгорались в омуте кофе глаз.       — Господин Гун? — Ким выглядел слегка растерянным, когда открыл двери кабинки и встретился нос к носу с эйчаром, его застукали за чем-то очень тайным и пакостливым, и он сейчас пытался это скрыть. Секунды нервного облизывания, и он натянул кокетливую улыбку на лицо. — Всё-таки встретились с вами здесь. Я вас искал до показа, но, видимо, мои глаза меня подводят. Как вам коллекция? — Он смущенно спрятал глаза под давлением дикого непонятного взгляда. — Что-нибудь присмотрели?       Саймон наблюдал за тем, как мужчина обмывал руки, обтирал лицо, даже губы промывал тщательно водой. «Неужели он ему отсосал?»       — Нет. Ничего. А вы? — Цзюнь просто стоял рядом и тупо сверлил его взглядом. — Вы с таким интересом смотрели на этих моделей, что наверняка что-то да понравилось. — Медленно, по-хищнически обошёл склонившегося над раковиной мужчину, зацепляясь взглядом за отставленный зад. Какой же пошлой сейчас казалась эта вполне обычная поза.       — Нет. Я же говорил, что мне такое не интересно. Вы меня видели? — беззаботно спросил Ким.       — Вас, — уточнил Гун. — Я видел вас с господином Мином. Вы хорошо смотритесь вместе. Прямо идеальная пара.       — Что вы имеете ввиду? — напрягаясь и притормаживая в движениях, поинтересовался директор.       — Ваша одежда по расцветке сочетается. Вы словно… — Саймон вытянул губы в раздумьях, — братья. Или отец с сыном. Или, — остановил блуждающий взгляд на лице Кима, — романтическая пара. Просто ооочень похожи.       Кажется, Ким начинал понимать, что слова Саймона пропитаны ядовитой издёвкой. Задумчиво вытирал руки и лицо, подбирая правильный ответ, как на экзамене.       — Это просто совпадение. Сейчас большинство ходят в такой расцветке, светло-бежевый — цвет нынешнего лета. Да и вообще, он очень распространённый. Это не значит, что я со всеми, кто носит одежду цвета беж состою в паре. — На лице директора уже не было той беззаботной и приветливой улыбки. Он ловко закинул салфетки в урну и уверенно направился к выходу. Но Саймон резко остановил его, перекрыв проход рукой, как шлагбаумом, упираясь ею в стену перед самым носом Кима. Хорошо, что в это время туалет как раз был пуст.       — Я бы хотел спросить. Где господин Мин? Всё ещё в той комнате? — Саймон склонился над мужчиной, что сейчас медленно, как будто с осторожностью повернул к нему своё лицо. Маска невинного ангела тут же спала, взгляд лисы и оскал гиены исказили прекрасные черты лица. — Интересно, о чём вы там говорили с ним?       — Вам действительно нужно почаще усмирять своё природное любопытство, господин Гун. Неаккуратно заданные вопросы могут сыграть с вами плохую шутку, — прошипел Ким, с вызовом приподнимая подбородок. Отвечать он, видимо, не хотел.       Саймон совсем не собирался ругаться с этим человеком, наоборот, его целью было сблизиться и узнать все его тайны, с помощью которых он сможет потом уничтожить его. Сейчас он собирался лишь посмотреть на эмоции Кима после секса с этим Мином. Он посмотрел — ни блаженства, ни неги, ни радости он не увидел, а вот растерянность и напряжение — были. Увидеть-то увидел, казалось бы, поговори и уйди, но Цзюнь был зол, возбуждён и зол. А этот вздёрнутый подбородок, словно хлыстом щёлкнул, раздражая ещё больше.       — Думаю, любопытных тут и без меня было полно. Вам нужно быть немного осмотрительнее в своих действиях, а то может сложиться неправильное мнение о ВАС. — Саймон и сам не понял, как наклонился ближе к директору, инстинктивно стараясь прижаться и хоть чуть-чуть охладить ноющую тяжесть в паху. — Надеюсь, вы там не примеряли то самое коллекционное бельё? — Ещё немного, и он укусит его, прямо за этот острый, блядский подбородок, чтобы неповадно было задирать.       — Я чувствую, что вы просто пьяны, — с презрением ответил тот. Саймон действительно немного выпил перед фуршетом, и то, просто горло промочить. Но запах, видимо, остался, а горящие от возбуждения глаза, казались Киму пьяными. Что ж, пусть так и думает. — Говорят, что мастерство не пропьёшь, но вы, кажется, смогли сделать даже это.       — Я, хотя бы, не прячусь в приватных комнатах с кем попало, даже при таком опьянении, — Цзюнь уже раздувал гневно ноздри, ясно ощущая под собой тело, что недавно ещё так умопомрачительно стонало. — Особенно, когда вокруг полно камер и репортёров, господин Ким. Это было бы просто глупо и безрассудно. Только дураки на такое решатся.       Если на земле есть заместитель бога Зевса, то это Ким, его глаза сейчас метали эти карательные молнии, что должны были уничтожить Саймона одним взмахом чёрных ресниц. Они оба сейчас горели, сверлили друг друга взглядами, уничтожали силой мысли, но стояли рядом. И Цзюнь двинулся бы ещё ближе...       — Держите своё мнение при себе, господин Гун. — Джэджун постарался оттолкнуть мужчину, но Цзюнь лишь с силой ударил кулаком в стену, а Ким, получилось, просто прижался к нему в бесполезной попытке. Тело Саймона словно пронзило иглами от этого прикосновения. Он больше так не мог, надо было отвлечься, иначе он сорвётся, и только судьба сможет решить, на что именно его мечущиеся эмоции бросят все силы организма: избить или… выдрать?       — Я лишь стараюсь вас предостеречь, господин Ким, что такое поведение в обществе может быть чреватым.       — Вам-то какое дело, в конце концов? Не про вас сплетни пойдут. Уж вашу чистейшую репутацию не сможет запятнать ничто, — сорвался Ким в гневе. Он перехватил слово и напал на дерзкого эйчара. — Конечно, вы же достопочтимый господин, пример для подражания, вся ваша жизнь течёт по правилам, размеренно и умиротворённо, и вы, как я понял, считаете, что можете указывать другим, как себя следует вести? Может, так же, как вы? Напиться и устраивать разборки в туалете? Это и есть ваша социология? Развод на откровенный разговор? Вы перешли уже все допустимые нормы, — мужчина присел и ловко проскользнул под рукой Цзюня, быстро покинул туалет, пока его опять не остановили, и хлопнул дверью.       Цзюнь снова ударил кулаком в стену и сжал до скрипа зубы. Ничего у него не получилось, не пристыдить и не унизить. Он потерял над собой контроль, почти полностью, мозг замыкало на моментах, когда этот Ким от волнения кусал губу. Всё только бесило.       ***       Оказавшись дома, Цзюнь уже подостыл, возбуждение спало, разум вернулся, правда, думать меньше о всей этой стычки с гендиректором он не стал. Дождавшись, когда Санна уснёт, он спустился в кухню и набрал номер отца. После долгих гудков ответил сонный голос родителя.       — Почему так поздно? Что-то случилось? — с тревогой в голосе спросил он.       — Нет. То есть, да. В общем, пора переходить к активным действиям, — Цзюнь тяжело вздохнул, готовясь к долгим объяснениям.       — Что-то смог нарыть? Есть данные для выполнения задуманного? — в телефоне послышалось что отец чем-то зашуршал и устало прокряхтел, видимо, встал с постели.       — Есть, — ответил Цзюнь. — Как и задумано, начнём с экономистки. Она, кстати, не кажется уж такой пуленепробиваемой. Когда я с ней познакомился, она даже показалась замлевшей на гендиректоре, проявляла чувства к нему, так что, камень-то живой, — Саймон открыл на ноутбуке свои записи и продолжал доклад. — В общем, в понедельник должна будет пройти оплата поставщику. Точное название товара я раздобуду завтра. Твоя задача: свести меня с тем хакером, что рассказал тебе о системе Су. Назначь встречу на вечер пятницы.       — А если не получится? Если я не найду его? Или он просто откажется? — засомневался Гун Ли. — Он ведь не дурак — с полицией работать, да ещё и не с начальством.       — Тогда найди другого такого же. Но лучше именно этот, примени своё злоупотребление должностными обязанностями, но сведи меня с ним. — Саймон давил на отца, давая понять, что это очень важно и сейчас многое зависело от его расторопности и силы убеждения. — Он должен будет за выходные отправить деньги не поставщику, а подставному лицу. Левому. Это важно.       — И кому же мы подарим такие деньги? — задумчиво спросил Гун Ли.       — Найди непримечательного пса противника Мина, будто бы Су перешла на сторону врага и отмывала в его бюджет деньги Мина вот таким завуалированным способом. Выбери сильного врага, который действительно мог переманить на свою сторону эту грымзу, — Саймон уже немного дрожал от выплеснувшегося адреналина. Диктовать вот так просто уже реальные действия, а не планы на далекое будущее, за которыми последуют проблемы, было впечатлительно.       — Ты думаешь, Мин поверит в эту измену? — продолжал сомневаться Гун Ли. — Они будут расследовать подставу. Да и банк запросит подтвердить операцию, так что там сразу всё выяснится.       — В понедельник у них намечается корпоратив в честь дня фабрики, — пояснил Саймон. — Цеховые будут на положенном выходном, а офис праздновать. Перевод сделают с утра, пировка начнётся часа в три. Подтверждение, по моим расчётам, запросят часов в пять, перед окончанием смены, когда будут закрывать программы. Тут должен будет сработать этот хакер, я постараюсь в это время отвлечь экономистку подольше, чтобы не шарилась в планшете. Пусть он подтвердит всё за неё.       — Они всё равно быстро всё узнают. А если ты к ней полезешь в это время, то именно тебя и заподозрят. Ты — человек новый.       — Да они пьяны будут. Очухаются только на следующий день, когда деньги уже уйдут конкуренту, — уверял Саймон, хотя сам понимал правдивость слов отца. — Пока будут искать их, пока выяснят, кто виноват, пройдёт не меньше недели. За это время я как раз соберу команду и отправлю их на обучение, находиться в офисе мне уже не нужно будет в то время.       В трубке послышался тяжёлый вздох. Всё кажется, вроде бы, логичным и правильным, всё должно было получиться. Но если хоть малейший промах, старший Гун может потерять сына.       — Если что-то будет не так, ты всегда сможешь найти защиту у нас, я придумаю, как выпросить тебе защиту. Но, надеюсь, что ты все предусмотрел, доверяю твоему уму, сын.       — Всё будет хорошо, пап. Мы продумывали это всё очень долго, сейчас нельзя поворачивать и бояться.       — Я завтра найду этого хакера, за шкирку притащу. Вечер пятницы, говоришь? Успеет ли он за два дня подключиться к планшету этой женщины?       — Ему не нужно будет подключаться, ему нужно будет создать фирму, подобную той, которой они собираются платить, только вот реквизиты счёта те предоставят немного другие, чем раньше. В понедельник я подключусь к её планшету, а он через это подтвердит перевод. Понятно?       — Более-менее, — ответил отец. Выдержав несколько секунд общего молчания, он добавил: — Будь очень осторожен. Сроки плана можно немного сдвинуть на потом, лучше присмотреться, всё продумать ещё раз.       — Пааап, делаем, как я сказал. Завтра жду сообщение о месте и времени встречи. Всё, спокойной ночи!       — Какая уж тут спокойная ночь, — проворчал старший Гун и отключился.       Цзюнь просмотрел ещё раз все данные, которые добыл у Ли Сочан, и захлопнул крышку компьютера. Поднявшись наверх, осторожно улёгся рядом с невестой. Из головы никак не шёл этот вечер, это подглядывание и подслушивание, этот спор. Завтра придётся очень много извиняться, и хорошо, что тот подумает на алкогольное опьянение. Чаще всего, такое всегда прощают, алкоголь чист и безгреховен, многие прикрывают свою убогую натуру именно им, списывают на бесконтрольное состояние свои омерзительные поступки.       Саймон прикрыл глаза. Яркие возбужденные картинки стали ослеплять телом Кима, что изгибался под руками Мина, по перепонкам лёгким эхом проносился этот стон. Он словно ощущал всё ещё его тело под собой. Оно далеко не миниатюрное, не худое, но Саймон словно подмял его под себя, если бы он сорвался, то с лёгкостью отымел бы директора.       «Что-то слишком много Кима стало в моей голове. Что интересного в нём? То, что он так ловко всё скрывает и запутывает? А что, в принципе, скрыто? Понятно же, что он спит с Мином, чтобы удержаться на посту гендиректора, но при этом у него есть любовник, может, и несколько, и он это тщательно скрывает. Если узнать немного информации про этих левых партнёров, можно будет легко вызвать ревность у Мина, тогда, скорее всего, мне удастся избавиться ещё и от этой опоры».       После этого вечера Саймон твёрдо решил, что жертвой номер два будет гендиректор, это станет ударом на чувствительное место Мина. А юриста можно сдвинуть и на потом.