Бабочки не мстят

      Первая неделя. Четверг.              Джэджун весь как на иголках с самого утра. Его потряхивало, адреналиновый выплеск от негодования задержался ещё с вечера, не дав толком выспаться. Мало того, что Мин оприходовал его вчера прямо в ресторане, чуть ли не в вонючей подсобке, запрыгнув как кобель на сучку, а потом, спокойно отряхнувшись, отпустил его, так ещё и этот Гун стал пристыжать поведение. Какое тому вообще дело, зачем они уединялись с хозяином?! Мало ли у них рабочих вопросов могло возникнуть? Всё-таки Джэджун работал на этого человека, и не было ничего страшного в нескольких минутах отсутствия у всех на глазах. Возмущению Кима не было предела, он жалел, что не врезал этому пьяному зазнайке тогда в туалете. Думалось, в таком случае это было бы простительно хозяином. Учить он его вздумал! Праведник хренов!       Джэджун вышел из машины, осмотрелся — автомобиль Гуна уже стоял на парковке. Похоже, что похмелье на него не действует, раз он так рано пригнал. Интересно, будет извиняться? Или будет продолжать нравоучать? У такого хватит наглости и на это. Ким представил себе повтор вчерашнего концерта в его кабинете, когда Гун отчитал его как школьницу за двойку, и его передёрнуло. Ну уж нет, сегодня Джэджун не спустит ему такое — несмотря на наказ Мина, прикажет выкинуть его из кабинета, пусть занимается собеседованиями и флиртом с сотрудницами.       Гун с какой-то стороны прав, но кто виноват, что хозяина приспичило от вида полуголых моделей на подиуме? Они и так сделали всё чересчур тихо и быстро, что для Мина совсем нехарактерно. Вообще-то, было похоже, что тот присмотрел себе кого-то из этих моделей, а хошь до нового тела успокоил с помощью задницы Кима. Когда Джэджун вернулся из туалета, Мин оставил его, с довольной улыбкой убежав за кулисы, где, к тому времени, уже стало всё подуспокаиваться после показа коллекции. Возможно, Джэджуну повезёт, и он будет проживать в покое ещё пару месяцев, пока новая пассия ублажает хозяина.       Гендиректор быстрым, решительным шагом входит в кабинет, сдержанно поприветствовал эйчара и уселся за свой стол, делая вид, что очень занят так, как никогда в жизни. Хотя, работы действительно было много, так как из-за проделок Хонга многие заказы встали и нужно было как-то договариваться с клиентами.        Ким чувствовал периферическим чутьём, что Гун провожал его взглядом от самых дверей, и до сих пор смотрел, похоже, разговора всё-таки не избежать. Напряжение и негодование как отёком утяжеляли мозг, и Джэджун уже стал замечать, что бесполезно перекладывает бумажки с места на место, пытаясь вникнуть в работу и отвлечься от гнетущей ситуации. Давно он не был таким злым до беспутства.       — Господин Ким, я хотел бы извиниться за вчерашнее, — Гун начал весьма уверенно, словно репетировал всю ночь. Да это и понятно, не зря же он социологию и политологию изучал, уж язык-то хорошо подвешен, а вот есть совесть или нет? Сейчас и проверится.       — Ну, — Джэджун сделал глубокий вдох, отвлекаясь от документа, — раз хотели — извиняйтесь. Уж не знаю, насколько интересно будет вас послушать, но надеюсь, разговор будет более адекватным, чем вчера. — Он с вызовом посмотрел на мужчину, который ничуть не смутился. Хотелось врезать ему? Ещё больше, чем вчера…       — Вы правы. Вчера я действительно действовал необдуманно, поспешно и чересчур дерзко. Приношу свои извинения, — он склонил повинно голову, отчего выражения на лице не было видно. — Я хотел подойти к вам после показа, но вы с господином Мином ушли в VIP-комнату. И я стал замечать какие-то шушуканья в толпе и смешки. В общем, мне всё это не понравилось. Поймите, я разозлился не на вас, а на этих людей. Но, так как я не смог бы переубедить их, я решил предупредить вас. То есть попросить, чтобы вы были осторожнее. Мне было неприятно, что про человека, которого я знаю только с хорошей стороны, распускают сплетни. Ещё раз прошу извинить. Надеюсь, это недоразумение из-за моего неразумного поведения не станет препятствием для нашего дальнейшего общения.       «Очень даже шикарная речь. И не подкопаешься ведь, взвесил каждое слово. Только вот искреннего сожаления не видать отсюда. Этот почтенный «семьянин» точно знает, что накосячил вчера, но не потому, что высказался, а потому, что сделал это несдержанно, в запале. Скорее всего, ему хотелось бы монотонную лекцию о правильном и богоугодном поведении прочитать. Да только поздно уже, вот и винится сидит».       — Вы, пожалуй, перестарались в своих попытках предупредить меня о том, что моё поведение вызывает сплетни, — Джэджун решился ответить сдержанно, хотя так и подмывало сострить. Но нескрываемым взглядом передавал всё сквернословие, что припомнил вчерашним вечером.       — Ну да. Я хотел, чтобы вы поняли. — Гун отвечал спокойно, но руки, сложенные на столе, сцепились в кулак, испытывая силу сжимания. Он, видимо, надеялся, что директор быстро растает от его извинений и странной заботы, простит все прегрешения из-за ценности работы такого профессионала, как он, на фабрике. Да только вот Джэджун не собирался любезничать с эгоцентристом и занудой. Гун зажмурил глаза, подумал о чём-то и резко раскрыл, взяв себя в руки, что сейчас уже расслабились. — Может, я просто по-другому извинюсь? — Он посмотрел на Джэджуна и вдохновлённо улыбнулся. Ким даже сам немного приподнял уголки губ от такой резкой и подозрительной перемены настроения Гуна, всё-таки этот человек действительно мастерски умел общаться, легко меняя маски ролей.       — Если вы хотите угостить меня в честь замаливания ваших грехов, то не стоит, я понял, что находиться рядом с вами, когда вы пьёте, не стоит, а то… заботой задушите, — Джэджун выделил голосом последние слова, растягивая звуки. — Так что, я отказываюсь сразу. Прочтите перед сном «Отче наш» пять раз и можете надеяться на место в раю, если опасаетесь, что я проклял вашу душу. — Он деловито откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Теперь, когда Саймон пытался подлизаться, можно было и поёрничать. — К тому же, если мы с вами будем выпивать, могут пойти сплетни, а вы ведь этого не хотите? Будет неприятно, если до вашей девушки дойдут слухи о «свидании» с директором, у которого такая плохая репутация, — его улыбка уже шире расползлась, раскрывая жемчуг верхних зубов при виде вспыхнувшего эйчара. Было ли это смущением либо негодованием — непонятно, но этот румянец на его щеках очень понравился Джэджуну. Ким впервые с их знакомства подметил для себя, что Гун очень даже красивый.       — Я вовсе не собирался с вами выпивать, — чуть подумав, ответил эйчар. — Вечером иду на тренировку, вот решил вас пригласить, чтобы, так сказать, немного разбавить официальное общение между нами. Вы же занимаетесь спортом? — предположил эйчар. Джэджун молчал, ожидая дальнейших пояснений, потому что такое предложение казалось странноватым извинением. — Баскетбол, — продолжил консультант. — Думаю, командная игра вам понравится. Нам не хватает пары человек для полноты двух команд, чтобы отрабатывать игру. Тренер чётко разделяет по возрасту и возможностям, а также не допускается смешение с женщинами. А мужчин, имеющих достаточно роста для этого, почти не загонишь в баскетбол. В основном бросаются в модельный бизнес, сцену, киноиндустрию. Может, потом ещё раз захотите посетить наш клуб.       — Мои возможности разочаруют вашего тренера. В последний раз я вёл мяч, когда был студентом, — Джэджун скептично цокнул. Вспомнил свои попытки вписаться в спортивную жизнь университета, когда его просто захватило это общение с другими игроками. Но постоянно приходилось скрывать какие-нибудь следы на теле, оставленные Мином после очередного свидания, поэтому он всё реже появлялся на площадке. Да и сейчас ещё есть отметины от верёвки на руках. — И у меня всё равно не будет времени на постоянные посещения тренировок, так что не думаю, что стоит вообще начинать. Хотя, спасибо за приглашение. Это была неплохая попытка задобрить меня.       — Это пробный раз. Тренер позволит, я спрашивал. А ваши способности, — эйчар отклонился назад, пытаясь заглянуть за стол, за которым сидел Джэджун. — За несколько дней, что я здесь сижу, вы ни разу не промахнулись мимо корзины, бросая туда бумаги. Даже не глядя при этом туда. Возможно, вам всё-таки хочется ощутить под ладонями тяжелый мяч? — он зазывно улыбнулся, словно действительно узнал тайное желание Кима и сейчас предлагал его выполнить, как истинный джин.       Джэджун с искренним удивлением посмотрел в сторону корзины, как-будто только что узнал о её нахождении здесь. Про себя отметил, что Гун очень наблюдательный, а это, скорее, опасное качество, чем полезное, и с ним нужно быть начеку. Возможно, с таким намётаным глазом он действительно догадался о том, что происходило за дверями VIP-комнаты, а потому так сильно разозлился. Ким вспомнил сейчас юриста Пака, тот тоже вот так за всеми наблюдал постоянно, вышаривая секретики.       — Просто эта корзина стоит тут на протяжении нескольких лет, и я уже приспособился. Это не щит, и кидаю я туда не мячи, не путайте. — Джэджун продолжал упираться, хотя Гун его немного заинтересовал. — Можете не стараться, думаю, конфликт можно считать исчерпанным, если вы не собираетесь больше повторять такое. — Джэджун перевёл своё внимание на экран компьютера, где его дожидались сообщения от руководителей, надеясь, что разговор на этом закончится.       — Вы так и не дадите мне возможность реабилитироваться в ваших глазах? — Гун пристально и немного жалобно посмотрел прямо в лицо Джэджуна. — Я уже предупредил ребят, что вы придёте. Они надеются на пополнение в наших рядах.       — Вы предупредили уже всех, — фыркнул Джэджун, — при этом даже не спросив ещё моего желания? Весьма самонадеянно. Впрочем, как и всегда в вашем случае.       — Просто я не ожидал, что вы испугаетесь, — Гун этим, вроде, подытожил диалог, но продолжил, причём таким тоном, словно сейчас он сам его извинял за дерзкий отказ. — Но это совсем не осудительно, нет ничего страшного в своей неуверенности. — Он говорил словно сам себе, но громко, чтобы всё было слышно. — Хотя, для гендиректора это весьма тяжёлая черта характера. Неуверенность в руководстве не даст производству развиваться, а если будет критическая ситуация, то страх может подвести к банкротству. — Он уложил подбородок на подставленную ладонь и посмотрел в документы. — Что ж, придётся ребятам сказать, что очередной член команды стушевался. — Провокация продолжалась, несмотря на упёртое молчание директора. — А тренер, скорее всего, ещё и вставит, за то, что я не смог уговорить человека, возможно, потенциального члена команды. Ведь одна игра это не такое уж усилие, даже интересно вспомнить азарт, вспомнить адреналин от борьбы. Но дома сидеть тоже неплохо… Там есть телефон, фотографии и… — он поднял глаза в потолок, прикидывая в уме продолжение списка. — Интересный компьютер. Ну, можно ещё дорамы посмотреть, или ток-шоу про потерявшихся детей. В общем, действительно, всё очень интересно. Дом — это хорошо, уютно, тепло и шевелиться не надо.       — Зачем вы сейчас нудите? — Джэджун не вытерпел этот концерт и рявкнул. — Я же сказал, что конфликт закончен. Забудем о нём. И я не думаю, что ваши друзья расстроятся, если к ним не присоединится профан со стороны. К тому же, у меня есть планы на вечер. Понимаете?       Гун снисходительно и недоверчиво улыбнулся. Отступать он не собирался, это стопроцентно. Джэджун уже потерял всякую логическую нить его действий, это уже не извинения, а очередной эксперимент, у этого человека, видимо, в характере такое, делать до конца, что задумал, несмотря на изменяющиеся обстоятельства. Джэджун не удивился бы, если тот силой притащил бы его в зал, лишь бы доказать самому себе, что он может это сделать.       — Тренировка займёт всего час. Я познакомлю вас с новыми хорошими людьми. — Гун поднялся, упёрся кулаками на стол Джэджуна и заглянул из-за монитора компьютера, наклоняясь ближе. — Вам нужно обязательно согласиться, — улыбнулся, будто Сочан соблазнял сейчас. — А то я расстроюсь и буду весь день нести всякую чушь, а может, и нелепые вопросы задавать, вгоняя вас в смущение.       — Вы меня шантажируете сейчас? — Ким возмущённо свёл брови, отодвигаясь чуть назад. Близость эйчара напрягала его, особенно после вчерашнего, когда тот, можно сказать, зажал его своим телом. И где? В туалете? Как подростка, впервые выбравшегося на вечеринку. Даже находясь в удовлетворённом состоянии после секса с Мином, кожа Джэджуна тогда покрылась мурашками от лёгкого возбуждения и ощущения укрытости, и если бы не агрессивное поведение мужчины, Ким мог бы довести свой мозг и до эротических фантазий. — Вам лучше заняться делом, например, собеседованиями.       — Не могу. Совесть не позволяет, грызёт меня изнутри. Вы должны согласиться, — он продолжал улыбаться, но Джэджун упрямо молчал. — Ну же, господин Ким… Соглашайтесь. — Состроил щенячьи глазки. — Хорошо, — резко выпрямился, не дождавшись ответа, немного подумал над чем-то. И подозревал Джэджун, что над новыми манёврами. — Если бы вы были женщиной, вы захотели бы увеличить себе грудь? — выпалил наконец эйчар. Джэджун изогнул одну бровь, не понимая, к чему этот вопрос, но задумался над ним. — Конечно, этот вопрос очень сложный. Не каждый решится на такую операцию. Просто чисто теоретически. Какой бы вы размер хотели себе? — Гун своими ладонями примеряется к груди, как будто обхватывает уже пятый размер. Ким действительно смутился и покраснел, представив себе грудь у Гуна. — Например, вот так. Как вы вообще относитесь к смене пола?       — Хватит! — Джэджун недовольно пыхнул носом. — Я вас понял. Вы не отстанете. Хорошо, я приду сегодня, посмотрю на вашу игру, раз это так для вас важно. Только не надо больше спрашивать про… Грудь и всякое такое, — Ким спрятал взгляд.       — Отлично, — Гун радостно улыбнулся и довольный сел на место. — В шесть, — уточнил время встречи. *** Саймон стоял на крыльце спортивного комплекса, наблюдая, как подъезжал автомобиль Кима. Впервые он видел его не в рабочем костюмчике, а в простых свободных джинсах. Сверху клетчатая рубашка, под ней футболка. Саймон хмыкнул, когда за ними увязался один из бригады телохранителей.       — На его счёт я не договаривался, — эйчар встал на пути мушкетёра.       Ким скосился на амбала и недовольно поджал губы.       — Он только посидит зрителем. Думаю, ничего страшного не случится, — Джэджун забрал у того спортивную сумку и приказал ждать за дверями раздевалки.       Саймон вдохновлённо представил нового игрока двум своим товарищам, что ещё готовились к тренировке, а Джэджун ограничился приветственными поклонами, подавать руки он не собирался.       — Господин Ким, предлагаю в нерабочее время обращаться друг к другу по имени, так будет проще, — Саймон подал ему ключи от свободного шкафчика. Тот задумался, будто теорему собрался доказывать. Видимо, это было сложным для него выбором, руки нервно теребили лямку сумки, а глаза смотрели куда-то в пустоту.       — Хорошо. В нерабочее время, думаю, можно, — наконец решился тот, забирая ключ и выдыхая.       Что бы это могло быть? Почему так сложно неформально подпустить к себе людей? Самолюбие, гордость, высокомерие? Тогда почему согласился? Скорее всего, какая-то фобия, но не людей. Социофобией тот не страдал точно, иначе не смог бы держаться на своём посту. Боязнь близких отношений? — Саймон, — подал, словно для знакомства, руку. — Так меня родители называют… Отец. — Цзюнь быстро осёкся, говорить о своей семье он не планировал вообще, не доверяя этому человеку.       — Джэджун, — тот неохотно, но пожал руку без тени улыбки.       — Хорошо, Джэджун. Переодевайся, зал найдёшь? — Тот кивнул, и Саймон ушёл.       Ещё один шаг к сближению с жертвой сделан. Нужно добиться, чтобы тот согласился и на последующие тренировки приходить, а в рабочее время, как бы невзначай, изредка переходить на ты, извиняться за неосмотрительность, обещать, что такое не повторится, но потом вновь ошибаться в обращении. В скором времени Ким уже перестанет обращать на это внимание, а там можно будет и пригласить на выпивку. Если набрать побольше компромата, будет возможность и посерьёзнее шантажировать.       — Ну, и где твой знакомый? — подошёл тренер, легко перехватывая брошенный Саймоном мяч. — Если это будет какой-нибудь заучка, что боится громких звуков, даже твоя блядская улыбочка меня не отговорит его выгнать.       — Переодевается. Сейчас подойдёт. Думаю, там будет, что оценить. Правда, в нападающие его не поставишь, задавят. Распределите его в команду противников, хочу сам его проверить.       — Ты сам-то когда собираешься в команду влиться? Скоро будут городские игры…       — Добрый вечер, — за спиной послышался бодрый голос Кима, и Саймон обернулся. Гендиректор надел, видимо, свою университетскую форму. Шевелюру прибрал назад, в небольшой хвост, открывая лицо полностью, отчего казалось, что стрелки глаз растянулись ещё больше, делая взгляд ярче и соблазнительнее. Саймон заметил, что Ким, пытался ладонью прикрыть отметину на плече, такую же, что и на запястье, но на другой руке в сгибе локтя ещё одна виднелась. Все следы уже бледные, но видно, что это не от резинки и уж точно не от браслетов, они ровные и короткие, словно прижгли прутом.       — Это Ким Джэджун, — Саймон положил ладонь на плечо нового игрока и притянул его ближе к тренеру. Джэджун поклонился и подал руку в приветствии. — Это учитель Ли.       — Джэджун, правила игры ты знаешь? Мячом владеешь? — поинтересовался тренер, пожимая ответно руку, и передал ему мяч.       — Правила помню, а вот мяч давно не пробовал, — Ким бьёт в пол одной рукой, отбивает подлетевший мяч другой, и так несколько раз проверяет работоспособность обеих конечностей.       — Неплохо для начала, — одобрительно кивнул тренер. — В команде встанешь на защиту, поэтому тебе стоит больше работать над прыжками и передачей мяча.       Как и попросил Саймон, тренер определил его в команду противников. Цзюнь во время разминки познакомил всех остальных ребят с новеньким и громко попросил не обижать своего друга, шуточно предупреждая, что иначе будет жестоко мстить. Представляя Джэджуна, он по-свойски положил руки на его плечи, стоя при этом сзади. Пока шли разговоры, он изредка похлопывал директора, заканчивая этим предложение. Когда дело дошло до шуток, он даже чуть сжал пальцы на напряжённых мышцах директора. Он прекрасно чувствовал, что Ким пытался незаметно сбросить его ладони, но упрямо держался. Размышлять над тем, что именно руководило Джэджуном в тот момент, Гун и не думал, ему нравилась эта тактильность, значит, можно. Почему нравилась — тоже маловажно. Адреналин перед игрой, да ещё и в противниках с Кимом, будоражил мозг не меньше, чем эти прикосновения. Уже в конце разговора Саймон машинально скользнул ладонями по обнажённым рукам Джэджуна, отчего тот поёжился, а по телу самого эйчара неожиданно пробежали мурашки.       Команды разошлись по своим сторонам, скучковались вокруг капитанов, которые разъясняли предполагаемую стратегию. Саймон слушал вполуха. Всё внимание постоянно отвлекалось на светлый хвостик, на противоположной стороне поля. Джэджун в это время, в отличие от Цзюня, внимательно слушал отдаваемые указания и понимающе кивал. Сейчас он совершенно отличался от того гендиректора, хитрого, слегка заносчивого, и уж точно не был похож на покорную подстилку. У Саймона никак не шёл из головы этот факт, прошли почти сутки с тех пор, как он понял их истинные отношения с Мином, пора бы принять, но внутри грызлось что-то противное. И это вовсе не совесть, как он сказал ранее Киму, это не ненависть, не обида, не презрение даже, вообще непонятно что, но так хотелось, чтобы этот гендиректор подошёл и извинился за своё подлое поведение. Ещё утром вместо извинения с языка так и намеревалось сорваться обвинение неизвестно в чём, наверное, в том, что он оказался не тем, кем его представлял Цзюнь или хотел представить. Но приходилось юлить и виновато улыбаться, лишь бы заработать благосклонность к себе, словно это Саймон чья-то подстилка, — и вот это уже раздражало.       Игроки разбрелись по своим местам. Саймон занял позицию прямо напротив Джэджуна, что отошёл ближе к щиту. Мяч сбросился, извещая о начале игры, команда Саймона его перехватила, и он побежал в сторону Джэджуна, чтобы ожидать пас. Это слабый угол из-за новенького, а Саймон очень сильный игрок, поэтому к Киму присоединился комбогард, и его закрывали уже двое. Перед самым носом мелькал светлый хвостик, и Цзюнь ухмыльнулся. Пас по плану отдался другому игроку, на которого уже не хватило защиты, и мяч быстро попал в кольцо. Первые очки заработаны, и команды вернулись на свои места.       Тактика каждый раз менялась, владение мячом переходило из команды в команду, не обходилось и без штрафных, и фолов, а также и возмущений по их поводу. За время первой четверти команда Саймона вырвалась вперёд, что неудивительно. За две минуты отдыха и новых наставлений команда противника сменила расстановку игроков: Кима убрали на другую сторону, что совсем не понравилось Цзюню. Во время игры он то и дело отвлекался, пытаясь отследить, чтобы его знакомого не задавили. Он ведь понимал, что все старались соблюдать правила, понимал, что и Ким не даст себя в обиду, понимал, что никто и не подумает на него кидаться, но он слабое звено, и атаковать будут с его стороны. И почему-то это очень беспокоило Саймона, он чувствовал себя сейчас как мать, ребёнка которой собираются отругать за пакость: вроде бы, всё правильно, но чувство, что право на это имеет только он, никак не покидало его.       Очередной мяч сброшен, форвард веёт его прямо на Кима, тот блокирует его ход, не даёт обойти себя. Игрок остановился и целился в корзину, планировал трёхочковый, но новенький начеку, ждал заветного прыжка. Неожиданно форвард чмокнул губами, посылая воздушный поцелуй и глядя прямо в глаза Кима, отчего тот свёл брови и ошалело отступил. Мяч тут же посылается в кольцо, не встречая препятствия. Саймон, пристально наблюдающий за всей этой хитростью, тоже нахмурился, брошенный для уловки поцелуй показался ему наглостью со стороны игрока, хотя, возможно, если бы при этом там стоял не Ким, он бы посмеялся над такой выдумкой. Но форвард на этом не закончил, — уходя в свою зону, он извиняющеся похлопал Кима по плечу. Всё правильно, так и должно быть, но почему-то Цзюнь и в этом жесте разглядел непозволительную наглость.       Когда закончилась и эта четверть, Гун подошёл к капитану и слегка несдержанно попросил его ставить напротив Кима, объясняя это тем, что в предыдущей атаке форвард повёл себя неадекватно, и он такого не потерпит. Конечно, в его сторону тут же полетели смешки и подколы, но капитан снисходительно пообещал, что даст ему возможность обыграть своего «любимчика». Саймон не обратил внимания на шутки и «любимчика», понимая подсознательно, что все его действия казались глупыми со стороны, но про себя он решил, что это из-за необходимости, ему это нужно. Он отдельно подошёл к игроку, что смел чмокаться с Кимом, и тихо, но угрожающе предупредил, чтобы тот больше не думал выкидывать подобного, на что соратник лишь отмахнулся.       Игра закончилась с явной победой команды Цзюня, но никто сильно не восторгался этим результатом и не расстраивался: победить команду, в составе которой слабая защита — невеликое дело, да и тем проиграть не стыдно. Саймон подошёл к Киму, что пытался отдышаться после последней атаки.       — Ну, как самочувствие? — спросил он, перекидывая мяч из руки в руку, и смотрел с лёгкой снисходительной улыбкой. Волосы Джэджуна растрепались и отдельными прядями прилипли на влажное лицо. — Не сильно я тебя загонял?       — Из-за того, что я здесь впервые, вы все сорвались именно на мне. Это, — он тяжело сглотнул, — нечестно. — Выдохнул задержанный на время разговора воздух и улыбнулся. — Но даже при том, что я не играл уже несколько лет, тебя я всё-таки смог остановить, и пару раз перебить мяч, — чуть хвастливо и радостно заметил Джэджун.       — Я просто жалел тебя, — Цзюнь беззаботно отмахнулся от бахвальства. — Знал бы, что ты такой зазнайка, даже шанса потрогать мяч не дал бы. И для этого мне не понадобились бы глупые уловки на подобие поцелуйчиков. — Сказано было спешно, необдуманно, и, видимо, Ким расслышал в последнем предложении каплю издёвки.       — Хм, ты тоже пользуешься такими приёмами? Это противно, — он потрепал свою майку, отделяя от тела, чтобы остудить кожу. — И часто вы тут друг друга целуете, чтобы победить?              Резкая смена настроения директора немного напрягла и Цзюня. Такая чувствительность к словам держала в подвешенном состоянии, и стоило бы тщательнее следить за своим языком, чтобы не извиняться каждый раз.       — Нет. Точнее, никогда, — Цзюнь сам себя осадил, понимая, что ляпнул какую-то глупость. — Этого я предупредил, чтобы такое больше не повторялось.       — Он вообще-то и сам извинился. Не так уж и осудительно было.       — Да, я видел, как он выглаживал твоё плечо при этом, — Саймон фыркнул, как будто был свидетелем чего-то непотребного, как на показе коллекции.       — В отличие от тебя, он сделал это один раз за игру, — Джэджун взъелся на укоризненный тон эйчара, напомнивший о стычке в туалете. — И при этом не наглаживал, а просто слегка коснулся. Если это считается предосудительным у вас, то, может, обсудим твои лапания?       — Мои лапания? — возмущённо раскрыл глаза Цзюнь. Он смотрел в лисьи стрелки и убеждался, что это было сказано не в качестве шутки. Джэджун в своей манере высокомерно поднял подбородок, готовый уверенно подтвердить свои домыслы. — Это совсем не так, — убеждал Сэми директора, хотя мозг сейчас лавиной высыпал моменты, когда Цзюнь наглым образом поощрительно за пропущенный мяч одаривал Кима коротким шлепком по ягодице; когда отодвигал мужчину в сторону, если тот стоял у него на пути, кладя руки на талию, а пару раз и вовсе свешивал свою руку с плеча Кима, давая очередной совет. Саймон в этот момент словно увидел свою вторую личность, что действовала нахраписто, не слушая разум и смешки команды за спиной, не замечая протестующего взгляда Кима и укоры совести. Он ведь видел, что Джэджун всячески избегал прикосновений, похоже, ему это было очень неприятно, но всё равно тянул руки. На тот момент ему казалось это нормальным, ведь они друзья, что такого в том, что он касается его?       Но они ведь и не друзья вовсе. А если учитывать, что Джэджун — гей, то о каких невинных прикосновениях может идти речь? Это всё равно, что девушку шлёпать по ягодице. Саймон нервно пыхтел, не зная, чем оправдать своё поведение, да и оправдываться совсем не хотелось. Он ведь, как будто, не знал об ориентации Кима, значит, все жесты были направлены на завязывание дружбы, а это, пожалуй, веское объяснение.       — Хорошо сыграл, Джэджун, — к ним подошёл тренер, прерывая разборки. — Конечно, физическая подготовка слабовата, но ловкость есть.       — Спасибо, учитель, — Ким улыбнулся и чуть склонил голову. — Похоже, команду это не спасло. Я всех подвёл.       — Ничего страшного, это же дружественный матч. Вот если бы они кубок просрали, разговор был бы другим. И ещё, — он взял Джэджуна за запястья, развернул ладонями вверх и пристально изучал их. — Мда-а. Ручки-то не рабочие. — Джэджун на это мысленно усмехнулся: "как будто у других мозоли от работ на рисовых полях". — Я заметил, что ты как будто боишься мяча, — тренер забрал мяч у Саймона и приложил одну ладонь Кима к пупырчатой поверхности, развёл его пальцы веером. — Ты должен вот так держать мяч, всей ладонью, огибать его и контролировать. Представь, что это грудь женщины и тебе максимально нужно её почувствовать, не нужно просто долбить по нему и шлёпать, мягко отталкивай его от себя, а когда бросаешь, он должен быть продолжением твоей руки. Видно, что ты отвык от него.       — Да, пожалуй, — Джэджун виновато улыбнулся, а также залился смущённо краской при упоминании о груди.       — Ну ничего, мы тебя подтянем, — тренер передал полностью мяч Киму. — Твоя ловкость нам может пригодиться. Может, и до городских игр дотянешь. Ну всё, жду в воскресенье, в три. Саймон, — он повернулся к ученику, — а ты сегодня вёл себя расслабленно. Это никуда не годится. В следующий раз поставлю вас в одну команду, и попробуйте проиграть, — он ткнул указательным пальцем в лица обоих.       — Но я… — Джэджун только собрался предупредить, что это было разовым посещением тренировки и больше он не собирался возвращаться, но тренера уже окликнули, и он быстро отошёл. — Но ведь… — Джэджун посмотрел на Цзюня, который в ответ лишь пожал плечами. — Ты ему не сказал, что я только раз приду?       — Да ладно тебе, — Цзюнь махнул рукой. — Придёшь ещё разок, это же выходной будет, вот и развеешься, отработаешь контакт с мячом. Сам же понял, что на тебя уже планы выстроены, — эйчар улыбнулся, глядя на раздосадованное лицо. — Только не говори, что тебе не понравилось. Ты сиял ярче лампы, когда ваша команда забивала очки.       — Мне понравилось, — искренне согласился Ким. — Но я предупреждал, что постоянно не смогу посещать тренировки.       — Джэджун, ты ещё можешь отказаться, подойди к тренеру и скажи это. Но прошу, — Саймон опять стал практиковать свои манипуляции, — подумай, так ли тебе нужно — спокойно отсидеть выходной, чтобы в понедельник даже вспомнить и поговорить не о чём было. Ты потеряешь всего пару часов, а наберёшь эмоций целую корзину. Мы будем с тобой в одной команде, это уже интереснее. У тебя, кстати, будет шанс залапать меня в отместку за сегодняшнее недоразумение.       — Я вовсе не хочу тебя лапать, — возмутился Джэджун. — С чего ты…       — Инвентарная там, — Саймон указал пальцем за ряды сидений болельщиков, не собираясь выслушивать гневные протесты. — Отнеси мяч, и пора уже собираться. — Пока Джэджун, отвернувшись, выискивал то место, на которое указал эйчар, тот быстро ушёл.       Саймон успел даже неспеша принять душ. Пытался дождаться Кима, но тот не появлялся. Душ опустел, только он один тщательно натирался. В конце концов он вернулся в раздевалку и наблюдал, как этот директор перебирал свою сумку.       — Ты чего так долго? До вечера собрался здесь просидеть? — подошёл к нему и попытался понять, что тот так тщательно выискивал в своих вещах.       — Нет, я уже иду. — Джэджун достал полотенце и даже халат. — Просто не мог найти гель.       Создавалось ощущение, что директор просто тянул время, словно дожидался, когда все уйдут. В душ он направился прямо в форме, скинув лишь кроссовки и носки. Стеснительность и скромность, конечно, не осуждаема в человеке, но Саймон никак не ожидал такого от того, кто вчера так бесстыдно стонал за тонкой перегородкой комнатки, зная, что ресторан полон людей. Почему-то Цзюнь решил, что тот с лёгкостью разденется, да ещё и продефелирует перед командой, словно по подиуму.       Когда Ким скрылся в душе, а команда освободили раздевалку, Саймон, опасливо озираясь, полез в сумку гендиректора, которую тот не стал убирать в шкафчик. Целью был, конечно, телефон, ну и, как предполагалось, он был запоролен. Глупо было надеяться, что такой человек оставит гаджет без защиты. Саймон стянул губы в размышлениях, подбирать сейчас комбинации бесполезно. Пробовал лишь дату рождения, но это было провалом, а больше рисковать не стал. Просканировав всю заставку в виде ночного города, он решил ещё пошариться в сумке. Ничего необычного не нашёл.       В руке сбрякал телефон. Саймон, сдвинув брови, нацеливая фокус на высветившееся уведомление, мельком увидел сообщение. Абонент не известен, лишь номер телефона виден.       «Привет. Ты свободен?»       Следом приходит второе сообщение.       «Детка, хочу передать тебе ключик лично в твои сладкие пальчики».       Саймон заинтересованно посмотрел на номер, память тут же выжгла в мозгу цифры, но эйчар дополнительно внёс его в свои контакты, опасаясь упустить хоть одну цифру. Похоже, что немногое ему всё-таки удастся узнать уже совсем скоро. Хищная улыбка расплылась по лицу, охота шла удачно. Он вернул телефон на место, аккуратно прикрыл спортивную сумку и оставил её в покое.       Можно ещё подумать, что это ошиблись номером, но проверить всё равно стоило. Вряд ли Мин называет Джэджуна деткой, не похож он на ласкового любовника, а если честно, то Мин вообще вызывает опаску. Кто добровольно полезет к такому в кровать? Лишь тот, кому от него нужен совсем не секс. Этот мужчина научен брать, а не просить, слово «пожалуйста» в его лексиконе, скорее всего, нет. Саймон даже не понимал, как можно под таким ублюдком стонать, что там у него между ног, что заставляло так кайфовать?       Цзюнь встряхнул головой, он уже заметил, что постоянно возвращался к этому представлению и зацикливался именно на стонах, каждый раз упираося памятью в них и все размышления на этом останавливались.       Закрыл свою сумку и оправился на выход. На крючке у самых дверей висел ключ от раздевалки, Саймон посмотрел на него мимоходом и вдруг вспомнил, что Джэджун здесь впервые и не знал, куда отдавать его после ухода. Немного помявшись у двери, он сбросил сумку с плеча и пошёл в душевую. Нужно всё разъяснить Киму, иначе попадёт тренеру за безответственность его подопечных.        Директор спрятался в самой дальней кабинке, и Саймон направился туда. Он вовсе не хотел подкрадываться, не хотел пугать, не хотел пялиться, а самое главное, не хотел что-то испытывать при этом осмотре. Ким стоял спиной к нему, подставив голову под поток, руками смывая остатки пены с тела. Совершенно обычное тело мужчины, не было ничего столь завлекающего, чтобы разбудить желание, чтобы направить поток крови не в мозг, а в член, но Саймон этого не понял. Они постоянно принимали душ с командой, никто ни на кого не пялился, разговор шёл глаза в глаза, бросались лишь безынтересные взгляды на голое тело товарища, да могли похабные шуточки отпускаться, на этом весь интим мальчишника заканчивался. Возможно, Саймон уже по-другому смотрел на Кима из-за ориентации того, возможно, его тело показалось немного нежнее, чем у других, возможно, эта расслабленная поза, с отставлением бедра в сторону, напоминала презентацию товара, возможно, эти поглаживания собственных изгибов, — когда руки скользнули с груди по бокам, а потом нырнули под ягодицы и погладили их, — подействовали на Саймона ударом тока. Любое было возможным, но итог один — Цзюнь дико захотел присоединиться к развратному директору, помочь смыть остатки пены, он готов был это языком сделать, лишь бы ему позволили. Похотливый взгляд блуждал по телу, дыхание заходилось как в лихорадке, руки предательски стали зудеть, не чувствуя под собой этой мокрой кожи, Саймону стыдно, но он вынужден признать, что сейчас до одури желал развести подтянутые ягодицы директора и мысленно просил его хоть чуть-чуть наклониться вперёд, чтобы показать себя. Он, наверное, сегодня чересчур устал, раз совсем не понимал, что творит. С чего вдруг он собрался лезть к Киму? Это стало очень интересно для Саймона и заманчиво, просто магнитом тянуло туда, внутрь, испробовать ощущения, когда трахаешь мужчину.       Саймон зажмурил глаза, старался выдохнуть всё своё возбуждение и отошёл от кабинки. Становилось тяжело, и лишь внутренний голос, что сам себе же противоречил, останавливал от глупых высказываний и действий. Разговаривать с Кимом, смотреть ему в глаза и при этом изображать абсолютное спокойствие, он сейчас не сможет.       — Джэджун, — окликнул он, остановившись неподалёку. Тот с паникой в глазах повернул голову в его сторону, жмурился от попадающей на лицо воды, руки инстинктивно прикрывают почему-то торс, а не пах, как обычно.       — Что-то случилось? — отозвался он, поняв, что это эйчар к нему обращался. Он так и стоял с повёрнутой назад головой, ни на градус не развернув тело для удобства разговора.       — Ключ от раздевалки висит на стене рядом с дверью. После ухода всё закрой и передай его в гардероб. Там постоянно кто-то есть.       — Все уже ушли?       — Да, ты последний. Поторопись, а то уборщики выметут тебя, несмотря на твой высокий пост на фабрике.       — Хорошо, я понял.       Саймон постоял ещё пару секунд, хотелось что-то ещё сказать, хотелось его позвать куда-нибудь, чтобы продолжить этот день и закончить его вместе. Но дома его ждала Санна, а директор вряд ли согласится куда-то пойти с ним на ночь глядя. Да и зачем всё это, ведь завтра они опять встретятся и проведут вместе всю рабочую смену. Хотя Саймон уже перебрал все личные дела, даже поговорил уже с несколькими претендентами, и, скорее всего, у него будет немного причин для нахождения в кабинете. Он всё-таки развернулся и ушёл, стараясь раскидать все неправильные мысли по закоулкам сознания. ***       Джэджун выдохнул, благословляя богов, когда эйчар всё-таки вышел из душевой. Вмиг напрягшиеся до стального состояния мышцы расслабились, но сердце ещё не успокаивалось. Не хватало ещё, чтобы этот Гун заметил следы укусов на его груди, Джэджун и так рискнул, оголив руки, хорошо, что вопросов не последовало. Он сильно ненавидел все эти отметины, словно позорные клейма, украшавшие его тело из раза в раз. Ненавидел и стеснялся всего этого, он не столько боли боялся, сколько различных укусов, засосов, синяков, полос от плети или верёвки и многого другого. Если в школе, полученные в драке раны его совсем никак не волновали, он мог прийти вывалянным в грязи, с разбитым лицом, но удовлетворённым от свершившейся мести, то сейчас эти раны — символ его полного фиаско.       Он осторожно вышел из душа, сильнее кутаясь в халат, опасаясь, что Саймон может быть ещё здесь, но раздевалка пуста. Проверил ключ, про который говорил Цзюнь, и стал собираться домой. Тренировка показалась ему странной, не из-за долгого перерыва в баскетболе, не из-за новых людей вокруг, странным было поведение Гуна. Эти «нечаянные» похлопывания его тела, эти тяжёлые взгляды, которые Джэджун не мог понять, этот хрип в голосе, когда он объяснял про ключ. Кто может сказать, почему Джэджун воспринимал это как заигрывания? Хотелось? Почему нравилось всё это? Почему он сам тянулся к нему, когда Цзюнь стоял вытянувшись перед ним и прицеливаясь в кольцо? Это просто безумие — фантазировать что-то по отношению к этому мужчине. Но фантазии никем не запрещены, скорее, это единственное, что разрешено Джэджуну, и они пытались вылупляться, жалить его мозг, обвивать сознание и менять его мнение, но Джэджун старался воспринимать их как стороннюю историю, не касающуюся его, отмахивался от каждой порнокартинки, как от надоедливой мухи.       По пути домой он резко сменил маршрут, попросил отвести его в чайную лавку, где частенько приобретал лучшие сорта этого золотистого напитка. Всё происходило по отработанному сценарию: пожилая пара, что держали этот магазинчик, гостеприимно приветствовали почтенного господина Кима, знакомили его с новым привозом, тот выбирал себе несколько сортов, а хозяйка упаковывала. Пока охранник скрупулёзно проверял товар, а потом расплачивался, Джэджун ещё успевал поговорить с хозяином лавки, каждый раз они беседовали ни о чём, больше о семейных делах, о бытовых неприятностях и прочих пустяках. Когда покупка была завершена, Ким вместе с телохранителем уходили. Всё проходило максимально прозрачно, никаких лишних движений, ничего подозрительного не происходило. Лишь в квартире Джэджун удостоверился, что хозяин лавки его в который раз не подвёл. Раскрывая, как дорогой подарок, коробочку с чаем, он обнаруживает конопляную травку и тут же небольшие листочки папиросной бумаги.       Курить в одиночестве — это наиглупейшая затея, пустая трата денег и конопли. Поэтому Джэджун приготовил две аккуратные самокрутки, а сам сомбрался в клуб. Этот день и начался на нервах, и закончился ими же. И неважно, что спортивная разминка была весьма интересной, не важно, что между ним и Гуном всё, вроде бы, уладилось; за четыре рабочих смены Ким истрепал все свои нервы, ещё чуть-чуть и не избежать истерики, бесконтрольного алкоголя, а потом и очередной взбучки от хозяина. Ему нужен лишь один вечер, лишь капля свободы, нужно высказаться кому-то, нужна поддержка и, хоть и лживое, но понимание.       Собрав своих мушкетёров, Джэджун отправился в ночной клуб, куда ему уже вызывали девочку, не дешёвую шлюшку, а из дорогого дома, приличную, начитанную и наученную развлекать не только телом. Именно она станет его собеседницей на сегодня, выслушает все его стенания, успокоит его переживания, заласкает тревоги, а самое главное — снимет сексуальное возбуждение, что вдруг атаковало тело Кима.       Прохихикав весь вечер в окружении горького дыма, Джэджун обсудил с девушкой всё наболевшее, а та надавала ему советов, и все на тот момент казались логичными, простыми и определённо правильными. Джэджун кивал головой и принимал решение, что завтра именно так и поступит: заберёт своих женщин и уедет из страны, чтобы стать свободным от нерадивого любовника. Ну, а в случае с временным сослуживцем, конечно, лучше всё просто смахнуть со своего плеча, представлять его не как сексуального мужчину, а как робота, холодного и чужого, и вскоре всё забудется. Это казалось таким легким действием, словно сделать шаг на следующую ступень, точно так же, как пойти учиться или работать, просто начать, а после уже только поддерживать своё решение и не отступать. Девушка сама ему рассказала, что сбежала из дома, где нелюбимые родители не давали спокойной жизни, и, как бы плохо ей не было, она не собирается туда возвращаться, потому что там исход известен. Всегда нужно двигаться только вперёд.       Весь их вечер был наполнен невесомостью, правда, когда решили ещё и алкоголь впридачу к ужину заказать, их начало придавливать к диванам, мысли были уже не такими ясными и лёгкими, а о сексе никто даже и не думал. В итоге, Джэджун, который решил исключить на сегодняшний вечер любой градус, чтобы выйти на работу в здоровом состоянии, в квартиру ввалился с помощью мушкетёра. Правда, на пороге он всё-таки его выгнал, даже в таком состоянии тщательно охраняя предоставленное ему личное пространство. Хорошенько опорожнив свой желудок, смыв всю историю вечера в унитаз, устало уселся рядом с ним и достал из кармана телефон. Вообще, изначальной мыслью было черкануть пару строк Чинёну, который опять упрашивал его на очную встречу, но, пока формировал в пьяной голове очередной отказ, выловил пьяными глазами номер Гуна в последних вызовах. Засветился тот, когда Джэджун звонил ему, чтобы узнать адрес комплекса, в котором тот занимался. Сразу же в мозгу всплыла эта тренировка, что уже перевела двоих мужчин на неофициальное общение. Пьяный угар ловко прокрутил мысленные гифки: как Джэджун сдирает с Гуна спортивную майку, как целует издевательски усмехающиеся алые губы, как вылизывает влажный натренированный торс. Он точно должен быть прекрасным без одежды. А его тёплые, крепкие руки… Так захотелось позвонить ему, поговорить откровенно, спросить напрямую, что значат такие неформальные прикосновения.       «Нет. Не было никаких неформальных прикосновений. Это игра, командный спорт, дружественные похлопывания, не более. И вообще, не нужно об этом ничего думать. Он — временный сотрудник. Он — женат. Он — натурал. Он — опасность для меня и моей семьи».       Джэджун выключил телефон и отложил его на пол рядом с собой, запрокинул голову и посмотрел в потолок. Очередная порция горечи вернула его обратно, в депрессию, перечеркнув всё веселье с девушкой. Травка не помогла, алкоголь не успокоил, тяжелые мысли от усталости не спрятались. Джэджун поднялся, просканировал себя в зеркале и скривил губы: спиртное волшебным образом превращает человека в свинью, здесь даже никакие заклинания не нужны, не нужно учиться в Хогвартсе или иметь волшебную палочку — выпил зелье и… Вуаля, фокус-покус, ты уже почти хрюкаешь. Джэджун брезгливо стянул с себя испачканный в рвотных массах блейзер и всю остальную одежду, на автомате принял душ, тщательно вычистл зубной щёткой рот, и уже без сил свалился на кровать, оставив все переживания на завтра.