Бабочки не мстят

      Первая неделя. Воскресенье.              Совершенно было не понятно, кому Саймон давал зарекания и обеты, что больше не будет проявлять никакого интереса к блондину; кому доказывал, что всё это наваждение очень быстро пройдёт, если не видеться с ним; с кем обсудил всё это и сделал выводы, что этот мужчина ему совсем не нужен. Всё это было туманом, который быстро рассеялся, мозг вырабатывал всё больше стратегий, чтобы освободить напряженное состояние, но сердце по-подлянски перебивало эти идеи, и спор в голове Цзюня изматывал его.              Было ощущение, что всё общество вокруг твердило об одном, «сахар — это яд, он тебя отравит», тебе показывали исследования учёных, ты всё это понимал и согласно кивал, мысленно отказываясь ещё хоть раз его пробовать. Но тело так и тянулось к нему, страдало без этой сладости, без этого вкуса, от которого слюна бежала аж по подбородку, готовая уже начать переваривать сладость. Тебе подсовывали продукты, что содержат сахара в небольшом количестве, и ты, вроде, пытался насытить ими организм, но желание почувствовать на языке яркий вкус никуда не исчез. То же самое творилось у Саймона, ему нужна была эта отрава всё больше и больше, тело негодовало от того, что мозг пытался его обмануть, уверяя, будто бы Джэджун совсем ему не подходит. Это похоже было на жестокую наркотическую зависимость, от которой не избавиться, так как жалких сил воли просто не хватило бы.       Рано утром в воскресенье Саймон проснулся от эротического сна, в котором главным героем была не Санна, а этот мужчина, которого он тщательно пытался выкинуть из головы. Несмотря на то, что руки Цзюня покоились на обнажённом теле невесты, он совсем о ней не думал, смотрел на изгиб женского бедра, а представлял узкий зад Джэджуна, который так хотелось испробовать сейчас, после этого сна, хотелось услышать эти звуки его блаженства. Возбужденный член не давал покоя, требуя себя ублажить, как домашний пёс, что просит по утрам прогулки, сидя у кровати хозяина и тихонько поскуливая.       Стараясь не разбудить девушку, Саймон поднялся и направился в ванную. Впервые за последние несколько лет он решился ублажить себя путём рукоблудства. Какая глупость! Вот ведь, в тёплой постели нежится мягкое, тёплое, прекрасное тело Санны, пойди и возьми её, но нет, Саймон посчитал, что это станет изменой. Кого он будет видеть под собой в это время? Санну или Кима? В душе Саймон с закрытыми глазами одной рукой дрочил, а второй гладил себя там, где хотел бы потрогать Джэджуна. Но тактильная память выдавала лишь их поцелуй. В итоге хватило одних воспоминаний губ Джэджуна, чтобы вымученно кончить. Не было никакой радости, никакого наслаждения либо удовлетворения, не мерцали фейерверки от оргазма, — лишь обречённое понимание, что просто так это всё не забудется. Он сидел прижавшись спиной к прохладной плитке и проклинал все свои дурацкие мысли и желания, что разрывали на части.       После завтрака Саймон набрал номер телефона гендиректора, с которым не общался со времени их поцелуя. Если тот сейчас не ответит, то это, вероятно, будет логичным поведением с его стороны. Цзюнь тогда дал понять, что ему совсем не нравятся похождения Джэджуна, и, скорее всего, обидел этим подтекстом директора. Но в трубке неожиданно раздался сонный голос мужчины, что уверял о его готовности выслушать.       — Доброе утро, — растерянно поприветствовал Саймон. Он всё еще не понимал до конца, с какой целью звонит и как это ему поможет всё разрешить. — Я разбудил вас? — Это уже не важно. Что вы хотели в такую рань? — голос директора немного хрипел спросонья и к концу предложений затихал, словно мужчина засыпал обратно, не заинтересовавшись пока разговором.       — Простите. Я хотел узнать… — Саймон зажмурил глаза и тряхнул головой, чтобы не выпускать на волю свою фантазию, бушующую в последнее время в полную мощь. Представлять разомлевшее после сна тело Кима совсем не хотелось, но член вновь потянуло вниз. — Хотел удостовериться, что вы не передумали насчёт сегодняшней тренировки. Вы же придёте?       — Хм, вам-то это зачем? — Джэджун промолчал, прежде чем ответить вопросом на вопрос, наверное, удивившись такой заботе. — Только не врите сейчас, что перед тренером неудобно станет. Я знаю, что вы легко преодолеваете все неудобства, — он укоризненно процокал на ложь, которая ещё даже не была озвучена эйчаром, но уже порицалась. — Я вообще-то ничего не обещал ни вам, ни тренеру. Вам скучно дома стало, захотели ещё поиграться в откровения? — в голосе звучало осуждение и злость. Саймон и сам готов был ответить так же, с силой сжимал сейчас свой телефон, чтобы сдержаться. Он опять не понимал, почему с ним так разговаривают, словно это он являлся подстилкой ублюдку. А может, между этими двумя любовь? Цзюнь сам на свои мысли усмехнулся.       — Что-то типа того, — поддержал предположение Кима Саймон. Язвительность директора поменяла его настроение, он словно ощущал между ними неформальную связь, но невинную, просто дружественную, что позволяла ему оставаться рядом с этим человеком. Хотя бы в качестве предмета для колкостей. Это лучше, чем быть ухажёром для… Гея. — А вы не хотите продолжить? Или, может, я вам не подхожу как партнёр? — имелось в виду, конечно, в качестве собеседника, и оба это понимали, но прозвучало двусмысленно. — Не подходите, — не раздумывая, ответил Джэджун. — У вас плохая привычка ставить себя выше других, хотя я пока что не видел поражающих результатов вашей работы, которые бы доказывали, что вы действительно ценный профессионал. От многих своих подопытных вы добились таких интимных результатов игры? Или, может, чего и побольше получили? — Если вы про случай в туалете, то это не было игрой. — Саймон кашлянул от возникшей сухости во рту. Вспоминать поцелуй сейчас уж совсем не хотелось, особенно при такой тяжести в штанах. Как ни странно, отчитывание директора ещё больше возбуждало. — Я совсем не собирался доводить разговор до такого. К тому же, насколько я помню, это вы решили преподать мне наглядный пример. Или я что-то путаю?       В трубке слышалось лишь лёгкое дыхание, прерванное одним глубоким вздохом. Цзюнь понял, что Джэджун всё-таки считает это ошибкой, он сожалеет, что поцеловал его, возможно, даже так же презирает его в ответ за это. Удалось смутить директора, перебить его гонор, заставить ощутить за собой вину, а значит, теперь они на равных. Цзюнь злорадно улыбнулся.       — Такого больше не повторится. Просто тогда я был немного… — Ким опять замолчал, меняя, видимо, ответ. — Это после насыщенной ночи. Но, почему-то мне показалось, что такой пример вам пришёлся по душе, я бы даже сказал, не только по душе, но и по телу. Даже странно было получить какие-то ответные действия от человека, который собирается вот-вот жениться. Или мне показалось?       Похоже, вся ситуация сильно задела Кима, раз он продолжал разговор про неё. Саймон уже не понимал, насколько их слова можно считать откровенными, это уже не та игра, которую начал он, это просто саркастическая перепалка, которая ничего не выяснит. Джэджун верно подметил, что Цзюнь в момент поцелуя перевозбудился. Возможно, именно внезапность и тайное желание сыграли в этом немалую роль.       — У меня была естественная мужская реакция, — непринужденно ответил он. — Это нормально — среагировать на поцелуй, ведь я не испытываю к вам отвращения и не страдаю аверсией. И это лишь природные инстинкты, ничего более, — сказал абсолютно непринужденным тоном, равнодушно подчеркнув, что ему вообще всё равно на поцелуй и домыслы директора.       — Прекрасный ответ, — зло фыркнул Ким. — Вы всегда сможете найти отговорку, ни за что не признаетесь себе в том, что хоть в чём-то вы не идеальны и у вас тоже есть слабости. — Он затих, успокаивая свой яд в словах. Саймон тоже в это время собирался с мыслями, которые расползлись от перекидывания вины друг на друга. — Так зачем вам нужно, чтобы я пришёл на тренировку? — вернулся Ким к начальному вопросу. — Неужели только для игры? Если вам нужен откровенный разговор, поищите среди моих сотрудников жертву, думаю, это будет хотя бы на пользу вашей работе.       «Хочу увидеть», — засело в голове Саймона. — «И прикоснуться».       — Пятница показалась тяжёлой, — ответил он. — Не хотелось бы закончить неделю на неприятной ноте. Нам с вами ещё несколько месяцев работать вместе, стоит сохранить дружественные отношения. — Ким молчал, заснул или думал, непонятно. — Вы слышите меня? — проверил связь Саймон, не дождавшись ответа.       — Да, я слышу, — сдержанно отозвался Джэджун. — Хорошо, я приду. Только для того, чтобы предупредить тренера о том, что это — последний раз. А насчёт дружественных отношений — думаю, нам лучше сохранить деловые, всё-таки это работа, а не вечеринка. К тому же, мне хватит друзей и без вас, — решил уколоть в конце, оставляя за собой последнее слово. ***       Команда потихоньку расходилась, освобождая раздевалку. Тренер уже раздал всем нотации, указал на ошибки, малость поспрашивал о семейных делах и в конце концов ушёл в свой кабинет. Джэджун сегодня не стал молчать, сказал, что больше не придёт, отговариваясь занятостью. Здание пустело, оставляя наедине лишь двоих, которые совсем никуда не торопились. Джэджун опять выжидал свободы в ду́ше, стесняясь других, а Саймон выжидал свободы и в раздевалке. Никто из них не намеревался переодеваться, даже в душ не бежал, несмотря на вспотевшие тела. Саймон весело разговаривал с последним уходящим игроком, бурно обсуждая сегодняшнюю тренировку, а также рассказывая про рабочие дела. Джэджун уткнулся в телефон, где ему уже скинул пару смс Чинён, а он продолжил беседу, хвастаясь тем, что играл в баскетбол с профессионалами, и уже не впервые. Виртуальный любовник, конечно же, хвалил и восхищался, подчёркивая свой ещё больше увеличившийся интерес к наверняка подтянутому телу Джэджуна, и умолял прислать фото именно вспотевшей кожи. Беседа, как обычно, подходила к той самой фееричной развязке, но Джэджун вовремя прервал нытьё Чинёна, предупреждая, что он всё ещё в комплексе.       — Может, ещё потренируешь бросок? — спросил Гун, незаметно оказавшийся рядом. — Я могу помочь тебе с этим. Уроки будут бесплатными, обещаю.       Джэджун, сидевший в это время на лавке, медленно скользнул взглядом с подошедших ног вверх, к самому лицу, на котором играла улыбка. «Он слишком близко. Слишком». Ким уже чувствовал запах горячей кожи, и опять это желание попробовать её губами вернулось. Ким опасался, что ещё один заход на площадку он не выдержит, сорвётся и наделает глупостей, ведь тело и так не слушалось, уж для него-то он точно не являлся гендиректором. Сегодняшняя игра и так далась с трудом. Все «нечаянные» прикосновения Саймона щипали, жгли, будоражили его, перебивая весь спортивный настрой. Ни на кого из игроков Джэджун так не реагировал, как на Цзюня, который будто специально тёрся об него, постоянно находился рядом, хотя должен был атаковать кольцо противников. Скорее всего, это потому, что Ким был слабым звеном в их команде, но самолюбие Джэджуна фантазировало, что Саймону и впрямь хочется к нему прикоснуться, хочется погладить и промять. И всё же он понимал, что это лишь фантазии, спровоцированные их поцелуем, поэтому даже не углублялся в изучение того, почему они к нему являлись снова и снова. А сейчас тот стоял так близко. И так высоко. Джэджун чувствовал себя маленьким под серьёзным взглядом эйчара, терялся в пространстве от этих тёмных глаз, и опять это облизывание ярких губ его смущало. Гун будто игрался с выдержкой Кима, может, для того и позвал, чтобы поиздеваться.       — Я, — он дрожащими руками отключил телефон, — думаю, что на сегодня хватит. Зачем мне отрабатывать прыжок, если я больше не приду? — От волнения Джэджун пытался поправить влажные от пота волосы, которые были забраны в жалкое подобие хвостика, потому и поправлять-то нечего было, но он своим привычным жестом дёргал их. — Не хочу заработать крепатуру. — Поднялся аккуратно, чтобы не толкнуть мужчину, но всё равно получилось, что вплотную прижался к Цзюню, который ни на сантиметр ведь не отступил. Два тела стояли в опасной притирке, тонкая лёгкая форма не смогла уберечь от интимности прикосновения. Испытав обжигающее тепло груди эйчара, по которому так упоительно скользнули соски Джэджуна, он чуть не всхлипнул. Если бы это сейчас увидел охранник, что дожидался его в коридоре, ему был бы конец. Мин узнал бы все подробности такой тесной связи с консультантом, что была грубым нарушение его правил. Джэджун уже и так нарушил немало запретов, чего только этот поцелуй стоил.       — Я всё-таки ещё поуговариваю тебя. Следующая тренировка будет во вторник, так что время ещё у меня есть.Тренер сказал, что ты сегодня неплохо справлялся, но забить гол из-под щита у тебя не получится. — Саймон всё-таки немного подвинулся, пропуская директора. Склонил голову на бок и с вызовом посмотрел на Джэджуна. — Давай же, я подскажу, где лучше проскользнуть, чтобы обмануть защиту. Тебе нужно научиться пользоваться тем, что ты немного ниже других. Возможно, в следующий раз удивишь этим тренера. Ты можешь добиться успеха в этом спорте. Скоро городские игры, возможно, и тебя внесут в число игроков.       Джэджун уже вспомнил весь свой матерный запас лексикона, который так долго не использовал в своём достопочтимом образе представительного делового человека. Этот навязчивый Цзюнь словно специально игрался с ним, испытывал его терпение, добивался провала в чём-то или хотел увидеть его позорное желание, — без разницы что, но он баловался с огнём. Для чего это ему, по дружбе, по работе, проверка психологического давления? Хочет выступить в роли учителя или пастора? Джэджун вспомнил ролевые игры с Мином, пожалуй, для Саймона он сыграл бы роль развратной школьницы, покорно сделал бы всё, что попросит учитель, все домашние задания. Член Джэджуна тут же среагировал на эту фантазию, представляя мужчину суровым сонсеннимом со стеком вместо указки в руках. Сам Ким махнул нервно головой и спрятал свой загоревшийся взгляд, наполненный пошлыми картинками. Хорошо, что шорты в этом спорте весьма широкие, если бы они занимались балетом, всё возбуждение мужчины позорно выдали эти стрёмные лосины. Мысли в который раз плавно перетекли с темы причины поведения на всё ту же тему «хочу его тело». — Хорошо, только немного, — сдался Джэджун, надеясь физической нагрузкой сбить своё возбуждение. — Просто расскажи о манёврах, покажи, я сам потом потренируюсь. И, возможно, подумаю над возвращением.       Тяжёлый пупырчатый мяч протестировался на накачанность. Джэджун пару раз ударил им в пол и посмотрел на Цзюня, что ждал его у самого щита. Он обернулся: на скамье запасных сидел один мушкетёр, пристально наблюдая за тренировкой. Ох, как же он хотел избавиться от этой слежки, от этих амбалов, да и от самого хозяина. Вот если бы сегодня на смене был Бонхён, Джэджун чувствовал бы себя поувереннее, словно друг смог бы подсказать, что ему делать.       — Подойди ближе, — позвал Цзюнь, — веди сюда мяч. Не бросай оттуда. Представь, что здесь куча народа, а пас тебе передают лишь тогда, когда ты подберёшься к самому щиту.       Джэджун подошёл, ударил мячом в пол и сосредоточился на игре, а не на теле эйчара. Он бросил взгляд на щит, задал цель — зона кольца, и решил сделать бросок крюком. Все его атаки успешно блокировались длинными руками Цзюня, он тщетно пытался его обмануть, но тот словно предугадывал все его движения. Нашёл с кем соперничать. Как извернуться и забросить мяч совсем с другой стороны кольца? Как обойти защиту в виде огромной скалы, что ещё к тому же и двигается так ловко?       — Прыгни выше, чтобы я побоялся ударить тебя по рукам, тем самым пропуская мяч. Или наоборот, обойди под руками. Не стесняйся, — громко посоветовал ему «учитель».       Но Джэджуну этого не удалось. Прыжками он никогда не занимался, даже до щита не доставал, лишь посылал мяч в свободный полёт, который прерывался широкими и ловкими ладонями. Он раздосадованно уже запыхтел. Всё это бесполезно, пока он не натренируется прыгать. Раз за разом мяч отлетал обратно, сбитый с заданного пути. Начинало уже бесить это бестолковое, на взгляд Джэджуна, занятие. После очередного провала он просто устало опустился на корточки, укладывая руки на выставленные колени.       — Не получится, — выговорил он, тяжело отдуваясь от физических нагрузок. — Не сейчас, это точно. Мне нужно больше времени на тренировки. Вряд ли я вообще смогу достать до кольца, это для вашего роста приемлемо, а мне тяжеловато. — Он махнул рукой. — Мне это всё равно ни к чему.       — Возьми мяч, иди сюда, — приказным тоном сказал Цзюнь, который вот совсем, похоже, не устал. Стоял прямо, уткнув руки в подвздошные кости, и ждал новых атак. Грудь, конечно, видно, что вздымалась высоко, но он нисколько своему телу не давал расслабиться.       Ким недовольно пропыхтел, но мяч взял. Поднялся с трудом, уже немного настроившись на окончание тренировки. Подошёл к противнику поближе, чтобы опять напасть, но неожиданно Цзюнь окольцевал своими руками его бёдра и легко поднял, подошёл к щиту и замер в ожидании, когда тот закинет мяч. Джэджун ошалело ойкнул от рывка, вцепляясь в резиновый инвентарь и стараясь держать тело в равновесии. Посмотрел вниз, на задранное лицо, и вопросительно проморгался.       — Закинь. Почувствуй кольцо руками. Ты не должен бояться его коснуться, оно ждёт только тебя, — пояснил Цзюнь, и Джэджун послушно кладёт, а не бросает мяч. — Ухватись за кольцо и повисни, — диктовал Гун. Ким зацепился руками за железный обруч, и его тут же отпустили. Джэджун чуть раскачал тело и спрыгнул. В общем-то, не так уж и высоко, как ему казалось поначалу. Он уже уверенней прыгнул вверх, без защитника впереди он легко уцепился за кольцо и спрыгнул обратно. Повторил прыжок и расплылся в улыбке. Даже занимаясь в университете, он никогда не пробовал так близко к кольцу подбираться. Действительно: прощупай, потрогай, и уже становится не страшно.       — Гол, — весело воскликнул Джэджун. — Один-ноль. — Вновь прыгнул, закрепляя результат. Мышцы уже устали, и сейчас он вряд ли добьётся чего-то большего, но урок Саймона не прошёл даром, Джэджун понял, что в этом случае его целью должен быть не бросок, а прыжок, как можно ближе к кольцу, а там уже руки сами загонят мяч.       Цзюнь в ответ лишь молча смотрел на него исподлобья. И Джэджун опять проклинал этот пристальный изучающий взгляд, что портил весь вспыхнувший задор. Пусть не смотрит так, только не сейчас, не тогда, когда его руки только что сползли с тела, с силой обхватывая до этого, а губы так жарко пыхтели в живот. Зачем этот взгляд? Такой проникающий, сжимающий сердечную мышцу, царапающий её, словно зверь жертву. Джэджун уже не улыбался, пошёл за мячом, чтобы не видеть всего этого, и прекратить свои не те, не нужные, не правильные мысли.       — Пойдём собираться? — он прижал мяч к груди, словно прятался тем самым от сканера. — Поздно уже, комплекс скоро будут убирать. Я в инвентарную и обратно. Не жди меня.       — Ты хорошо поработал, — наконец раскрыл рот Цзюнь, почему-то следуя за ним. — Но ноги тебе нужно тренировать больше. Тебе обязательно нужно прийти во вторник, чтобы повторить эти прыжки.       — Ноги? — хмыкнул скептично Ким. — Я так-то просто поиграть пришёл. К профессионализму не стремлюсь. К тому же, я в защите стою, вряд ли мне будет светить нападающий. Просто мне нужно вставать к другим игрокам, попроще, чтобы не мешаться под ногами сильнейших, — он ехидно усмехнулся. Такое рвение Цзюня научить директора этому спорту показалось чересчур рьяным, он, похоже, забыл, что Джэджун изначально не собирался здесь оставаться. — Я лучше запишусь в команду к школьникам. — Ким вошёл в кладовку, что была заполнена спортинвентарём чуть не до потолка, и сунул мяч в ящик к остальным. — Например, в подростковую, там мне будет легче.       — Хочешь побороться со слабаками? Чтобы быть лучше их? — Цзюнь встал на пороге, опираясь плечом на косяк, а руки переплетая на груди. — Такое дело не по статусу гендиректора, нужно бороться с сильнейшими, чтобы победа была реальной, а если поражение, то не таким позорным.       Джэджун развернулся к выходу, который, кстати, полностью преградила фигура Цзюня. Вряд ли он сможет спокойно обойти его, избежав прикосновений, и тот вроде как не собирался уступать.       — При чём здесь статус гендиректора, я совсем не понимаю? — Он решил подождать, когда тот сам уйдёт. Опёрся спиной на стеллаж, перекрестил руки на груди и устало прикрыл глаза, мысленно прося, чтобы этот Гун уже отстал со своими разговорами. — Я сюда отдыхать приходил, а борьбы с сильнейшими мне хватает и за пределами этого комплекса. Это всего лишь игра.       Но Саймон сам подошёл к нему, уткнулся локтем на этот же стеллаж, вплотную прижимаясь грудью к плечу Джэджуна, на что тот лишь рвано выдохнул и распустил ноздри в глубоком сопении. Ему нужно держать себя в руках и не повторять той ошибки с поцелуем. Как же это тяжело…       — Тебе нельзя расслабляться даже ночью, во сне, — Саймон чуть склонился к его уху и тихим голосом продолжил. — Согласен, здесь тебе ничего не грозит, наша команда для тебя не страшна. Но ты часто выбираешь путь наименьшего сопротивления, что не ведёт тебя к выходу из лабиринта.       — Что? — Джэджун шумно втянул воздух, шумно выдохнул и отвернулся. Он уже слабо понимал, о чём идёт речь, поднявшаяся паника больно била по коре мозга. Пытался сдерживать дыхание, но лёгкие, как назло, требовали воздуха, да побольше. — Что ты имеешь в виду? Я делаю всё, что в моих силах.       — Вот дьявол! — внезапно прорычал Цзюнь хриплым голосом, чем насторожил Кима. Опустил поднятую руку и сжал кулаки. — Я так больше не могу. — Джэджун резко повернулся обратно, удивленный таким восклицанием. Только сейчас он заметил, что взгляд Цзюня потемнел, густые брови сошлись на переносице, делая его лицо сексуально сосредоточенным, яркие губы стянулись в одну линию. — Почему ты сейчас так вздохнул? — его голос потерял уже безразличный тон.       — Я?.. Как? — растерялся Ким.       — Ты ведь хочешь меня? Так? — в лоб задал вопрос Цзюнь, чем выбил из колеи сдержанности. — Ты же гей, тебе нравятся мужские тела. Моё тебе нравится? Ну же, признайся.       — Саймон, это уже чересчур даже для откровенного разговора, — возмущенно запыхтел Ким, краснея ушами, а сам с ума сходил от его слов. Они сводили разговор в запрещённую тему. — Не переступай границы… — Но Гун в ответ лишь своей лапищей зафиксировал лицо Джэджуна за подбородок и впился в губы жёстким поцелуем. Успев проникнуть в его рот, пока тот говорил, он сейчас по-хозяйски исследовал его языком, отчего Кима охватила сковывающая всё тело дрожь. В остатках возмущения он схватился за руки Гуна и пытался их убрать, сам вжался в стеллаж, отстраняясь. Но Саймон напирал, блокируя руками бесполезные отталкивания. На секунды Джэджун испугался этой близости, ведь впервые его обнимал не Мин, но тут же забылся. Гун всё сильнее подминал его под себя, заставляя сдаться, всё его тело, прижимавшееся так сильно, плавило Джэджуна своей горячностью. Он ответил, своим языком ласково прошёлся по губам Саймона. В первый раз он от шока даже не успел толком запомнить их, но сейчас изучал уже внимательнее, стараясь запомнить каждый изгиб. Он так и представлял себе эти губы, так и думал, что они будут очень нежными и страстными одновременно, они сладки, они притягательны, они умопомрачительны. Всё нутро Джэджуна сейчас заныло в прорывающемся желании, прикрыв глаза, он скрыл от себя тот мир, что мешал ему наслаждаться этим поцелуем, из глубин горла прозвучал жалобный стон. Всё, он больше не может ничего сделать, не может бороться с этим врагом, сдался сразу, так сильно желая его ласк.       — Признайся, — задушенно прошептал Цзюнь, нависая над ним и подчиняя его своей массивностью. — Прямо сейчас просто скажи то, что я хочу услышать. Ну же, — они соприкоснулись лбами, когда поцелуи притормаживаются, тяжёлое дыхание обоих перемешивается, они уже заплыли за буйки, сорвали все запрещающие таблички, бросились в ту бездонную пропасть.       — Да, мне нравится твоё тело, — подчинился Ким, глядя в ответ пьяными глазами. — Нравится в нём всё, — предугадывая последующие вопросы, уточнил и потянулся за его губами сам.       — Всё? — Саймон становился всё напористее, давая волю рукам, задирая его майку и поглаживая влажную кожу. Снова впился в его губы, не упуская инициативы, исследовал губами лицо Кима, ублажая природное любопытство, нежно покусывал подбородок, после чего вернулся в его рот. Тело эйчара прижалось к Джэджуну пахом, и тот явственно почувствовал зверское возбуждение мужчины, что упиралось сейчас в его, не менее возбуждённый, пах. Это точно не игра, и дело тут совсем не в простом животном инстинкте. Кажется, он уже потёк в реакции на твёрдый член Цзюня. Ему хотелось это потрогать, хотелось удостовериться, что этот мужчина желает его, хотя это и так понятно. Но рука потянулась к нему, вызывая гортанное мычание Цзюня, когда прогладила зажатый бельём ствол. Саймон своей ладонью накрыл его и прижал руку Джэджуна к себе ещё сильнее. Длинные пальцы директора поджались под напрягшимися яйцами, и Саймон несдержанно прикусил пухлую губку Джэджуна, поелозив его рукой вдоль члена.       — Осторожнее. Я же говорил, что я не еда, — усмехнувшись на яркую реакцию Цзюня, предупредил Ким, облизывая больное место, при этом закинул голову назад, подставляя под поцелуи горло.       — Смею не согласиться. Всё так аппетитно выглядит, что хочется съесть, — сокровенно прошептал Саймон, сантиметр за сантиметром процеловал подставленные изгибы, уже зарылся носом в широкий ворот спортивной майки и любовно посасывал торчащие ключицы. — Давно хотел обглодать эти косточки, ещё бы соуса сюда, — промычал с наслаждением Цзюнь, аппетитно всасывая спущенную слюну.       Джэджун давился воздухом, когда эйчар касался его члена. Такая большая ладонь уверенно начала двигаться по выпуклости, загоняя все разумные ограничения в тёмный угол. Он всё больше зверел, кровь уже разрывала вены на его члене, мышцы ануса дёргались, требуя то, что сейчас Джэджун сжимал своей рукой. Ким даже позабыл тот факт, что за дверями остался наблюдающий, настолько его затянуло это всё безумие, это чувство некоторой свободы и послабления рамок. Пусть все идут к чёрту, а он ужасно желал этого человека, этого исследователя, этого экспериментатора, желал, чтобы он изучил всё его тело вдоль и поперёк. Саймон резко выпрямился и хватанул большой глоток воздуха.        — Дай мне себя, — дикий взгляд, застланный пеленой возбуждения, заставил Джэджуна послушно выполнить приказ.       Директор повернулся к нему спиной, упёрся руками в полки и чуть оттопырил зад, навстречу ему. Он даст всё, подарит безвозмездно, всё равно он для большинства шлюха, и неважно, что за всю жизнь у него был лишь один партнёр, неважно, что продавался он не для себя, неважно, что его к этому принудили, он — шлюха, вся его жизнь — это существование проститутки. Так что Джэджун ничего не потеряет, если позволит себе небольшую блажь. Мужские ладони сжали его ягодицы, прямо между ними примеряется то самое возбуждение, что распускает волну колебаний по всему телу…       — Господин Ким! — послышался крик охранника за дверью. Саймон тут же спрятался за стеллаж, а Джэджун схватил в руки два мяча из ящика. Двери раскрылись, и озадаченный мушкетёр осмотрел кладовку. — Я вас потерял, вы здесь задержались. Всё хорошо? — хмуро разглядывал растрёпанного господина, будто тот проводил тренировку прямо в подсобке.       — Как видишь, — недовольно, но вполне сдержанно ответил Джэджун, укладывая аккуратно инвентарь. — Не волнуйся, мячи не захотят меня убивать.       — А где господин Гун? Он с вами уходил, — охранник уже пристальнее просканировал комнату, явно начиная что-то подозревать.       — Не знаю я, где этот тип, — театрально заворчал Джэджун, сразу бросил ощупывание мячей и направился на выход, вынуждая амбала выйти из инвентарной. — Собирай всех, пусть машину готовят, я сейчас душ приму и поедем. И так задержались.       «Господи, благослови того, кто придумал такую свободную форму для баскетболистов» — вновь повторил про себя Ким.       Джэджун пытался идти как можно естественнее, но собственное бельё мешало, сковывая движения, а тяжесть в яйцах так и тянула склониться. Он торопился в душ, проклиная охранника и себя заодно за такую оплошность. Ещё чуть-чуть и их бы застукали.               «Саймон, ох Саймон. Для чего тебе это? Зачем тебе нужно изменять невесте, да ещё и с мужчиной? Для чего весь этот эксперимент?»              Взволнованный директор спешно избавился от душной одежды, схватил полотенце из сумки и направился в душ. Он настроил воду чуть тёплой, чтобы остудить своё тело, нужно было привести себя в норму, а этот эксцесс забыть. Что-то больно много ситуаций возникало между ними с Саймоном, которые требовалось принудительно забывать. Только вот нет того зелья забвения, что поможет это сделать. Джэджун подставляет лицо потоку, а ладонью обнимает свой член, его сейчас так просто не успокоить, лишь оргазм удовлетворит. До дома он не хотел терпеть, жаться и мучиться в машине, где эти амбалы постоянно за ним следят. Он ублажал себя, представляя перед собой эйчара.       — Я помогу, — послышался шепот. К спине прижалось чужое нагое тело, и Джэджун сразу понял чьё оно. Он не обернулся, то ли побоялся, то ли постыдился посмотреть в глаза. А возможно, просто не хотел зафиксировать всё это визуально в памяти в попытках обмануть своё тело и совесть.       — Саймон, не надо, всё это далеко зашло. Отойди, пожалуйста — прохрипел жалостливо, отгоняя от себя этот восторг, который всколыхнулся в теле от горячей груди Цзюня. Но руки эйчара затянули его в воронку страсти, сминая жаждущие ягодицы, а губы, что целовали его лопатки, вновь запирали разум на засов. — Они ждут и могут зайти в любой момент, — предупредил Ким, но машинально толкнулся задом в чужой пах, закатил глаза, когда прочувствовал ягодицами не сбавившееся возбуждение Цзюня.       — Тогда не будем тянуть кота за хвост. — Саймон тут же по-исследовательски провёл головкой члена по межъягодичной борозде, дырочка инстинктивно раскрылась перед ним, но тут же сомкнулась, тело Джэджуна чуть прогнулось в предвкушении. — Сегодня я съем это блюдо, иначе умру с голодухи. — Джэджун своими руками раздвинул полушария, разрешая вход прямо сейчас, так как на растягивание времени точно не было, да и не хотелось уже ждать. — Начни сам, чтобы я не повредил тебя.        Ким повёл бёдрами и стал насаживаться на подставленный, весьма объёмный член, аккуратно двигаясь назад. Стеночки послушно расходились, вода помогала скольжению, он выбрал точное положение, прицеливаясь к простате. Джэджун вернулся обратно и снова толкнулся, и так до тех пор, пока в ягодицы не упёрлись щекотящие волоски. Его опять начало трясти от этой заполненности, лихорадочный озноб перебивал дыхание, становилось душно и тяжело, со всех сторон словно темнота подступала, и лишь они вдвоём остались на этом свете. Джэджун упёрся локтями в кафельную стену, прогибаясь в спине сильнее, и раздвинул ноги по ширине плеч, передавая инициативу в руки Саймона.       И эти руки обвились вокруг его тела, а член внутри начал двигаться всё увереннее и быстрее, заставляя мужчину кусать свои губы, чтобы не произнести ни звука, который бы отличным эхом пробежался по пустой душевой и вырвался в раздевалку. Цзюнь всё резче пробивался внутрь, всё сильнее прижимал к себе трепещущее тело, в затылок Джэджуна всё чаще прилетало эйфоричное урчание, что сердце обливало целебным сиропом и распускало мурашей по всему телу поднимать волоски. Ким закрыл глаза от наслаждения, потрясённое новыми ощущениями тело перестраивало внутренний уклад души, это не насилие, это не виртуальность, это самое прекрасное настоящее тело, что с такой страстью вытрахивало сейчас из него дух. Саймон перехватился, меняя свои объятия, сдвинул одну руку вниз и обнял кулаком член Джэджуна, а второй прижал его за талию к себе. Мастурбация Саймона заставила Кима уже кусать свой кулак, чуть спуская пары негромким мычанием в него. Такого он определённо никогда не чувствовал. Как бы не старался Мин, всё-таки это было не то: совсем не такие чувства, совсем не такие объятия, совсем не такие движения, совсем не те желания руководили партнёром, совсем не такой восторг сейчас фейерверком разрывал тело. Саймон усиленно исшаркивал жаждущую головку, массировал её, двигал рукой по стволу, щекотил тяжёлые яички, подгоняя сперму на выход, снова вернулся к головке. Большим пальцем проелозил по самой уретре и нажал. Растравив весь пенис, он принялся резкими и методичными движениями мастурбировать его, не прекращая в это время вдалбливаться сзади. Под атакой с двух сторон Джэджун быстро излился, замирая дыханием, боясь застонать от кайфа и сбить всё это наслаждение, от которого так захотелось смеяться. Саймон отпустил его насытившийся или, наоборот, опорожнившийся орган и прогладил всё тело Джэджуна, пока тот сотрясался в оргазменных конвульсиях. Цзюнь придерживал его за плечо, потянул на себя и вбивался от всей души, уже не оттягивая свой оргазм, разгоняясь по максимуму. Ким кайфовал даже сейчас, когда уже испытал оргазм, послушно стоял, пока Цзюнь отрывался на нём. Он запоминал каждое движение, каждый глубокий вдох мужчины и выдох с его еле слышимым именем.       Последние безумные толчки, и Саймон замер, ласковыми движениями поглаживал ягодицы и бёдра Кима, пока шло семяизвержение. Не выходя из тела, эйчар с каким-то трепетом обвил объятия вокруг него, и они стояли так некоторое время молча под потоком, пытаясь отдышаться. Но Джэджун всё-таки нехотя высвободился из уютных объятий мужчины, устало выпрямился и выключил воду. По привычке погладил свой торс, проверяя наличие больных мест, а также потянулся к ягодицам, между которых так божественно тикало полным удовлетворением. Саймон тут же аккуратно стянул презерватив, наполненный спермой. Ким в это время, привлеченный его движениями, неосознанно бросил взгляд на его орган, что ещё не успел опасть полностью, и быстро отвёл глаза в сторону, продолжая обманывать себя, что ничего этого не происходило. А иначе, его ночи превратятся в кошмары, в которых он несомненно будет хотеть этого мужчину снова и снова, но не будет иметь возможности получить.       Сейчас наступило самое время привести свои мозги в надлежащее состояние. Всё это, конечно, было безумно приятным, но реальность вернулась, не спрашивая разрешения, да и нетерпеливый мушкетёр тоже мог в любой момент прибежать, а этого совсем не хотелось дожидаться. Возбуждение спало, в душе всё сильнее становилась паника, пряча за своим полотном радостную негу. Сердце колотилось уже не только в страхе перед хозяином, но и перед Саймоном. Они сделали это, совсем отключив мозг, это было сумасбродством, глупостью, непонятным срывом. Неужели так нужен был этот перепихон? Неужели тяжело было просто разойтись по своим сторонам?       — Спасибо за прекрасный… — Джэджун подсознательно начал говорить ту фразу, которой заканчивался каждый его секс, но остановил сам себя и опасливо заглянул в глаза Цзюня, словно боялся, что тот догадается об этом факте. А Саймон ждал окончания фразы и, чуть приподняв один уголок губ, изучал его. Нет, не может Джэджун вести себя с ним так же, как с хозяином, это будет противно и испортит сладкие воспоминания. Фраза обычная, только ассоциации, возникающие с ней — противные. — Всё было хорошо, — взамен сказаны были простые благодарные слова, которые почему-то ударили колом в самое сердце. Наверное, потому что не отражали всей истины.       Одевался Джэджун в спешке, задыхаясь тяжёлым воздухом, наполненным феромонами паники. Торопился, скорее всего, убежать от эйчара, чем опасался глаз охранников. Общаться с Гуном сейчас станет гораздо сложнее, если только для Цзюня это не было очередным исследованием, проверкой своих способностей на склонение человека к более откровенным действиям, нежели просто разговор. Этот вариант, кстати, сейчас вполне бы устроил Джэджуна, тогда можно было бы перешагнуть этот случай, немного поспорить о его деликатности, может, даже поязвить о приземленных мыслях эйчара и неоригинальности, но потом просто забыть, зная, что Саймон больше не повторит его, разве что с кем-то другим. Ким не давал никаких гарантий самому себе, что в следующий раз точно устоит перед такой «социологией» консультанта, настолько ему всё это понравилось, настолько его тело сейчас благодарно дрожало, что уже хотелось всё это повторить, чтобы закрепить всё это в памяти. Понравилось — даже не то слово, Джэджун не смог бы объяснить все свои переливающиеся чувства, но он всё равно понимал, что это всего лишь секс, ни к чему не обязывающий.       Джэджун был уже полностью собран, когда Саймон вышел из душевой. Он подошёл к Киму вплотную, встал за спиной и молчал, слышны были лишь рваные вдохи, словно тот принюхивался к чему-то. Директор до сих пор боялся смотреть на него, особенно сейчас, когда Цзюнь по-любому был прикрыт лишь одним полотенцем. Стыдливо пряча глаза, Ким напрягся, мозг лихорадочно пытался найти шаблон правильного поведения в такой ситуации, но всё это было неправильно. Каким тут должно быть поведение? Что нужно было делать, если в затылок одним только дыханием передавали пошлые мысли. А Джэджун ловил их, тело всё ещё тянулось к этому кайфу, хотелось насладиться им до тошноты, задохнуться от передозировки, утонуть в Цзюне окончательно. Но это не стало бы выходом, скорее, смертельным концом, поэтому дальнейшее расслабление не позволительно. Отрицание всего — это лучший вариант. Джэджун небрежно скидал грязную форму в сумку и резко дёрнул за собачку, застегивая молнию, забросил на плечо багаж и направился к двери.       — Джэджун, — окликнул его Саймон, — подожди.       Но ждать некогда было, да и незачем. Ким, не оборачиваясь, быстрым шагом вышел в коридор и направился на выход. Машина уже была подана к крыльцу, пассажирские двери раскрыты, директор бросил сумку охраннику и занырнул в салон.       — Вы даже волосы не стали сушить? — заметил один пёс из охраны.       — Блять, ещё слово и вылетишь из конвоя. Понял? — сердито прикрикнул господин. — Поехали давай, я уже хочу есть. — Спорить с раздражённым директором никто не стал, лишь водитель заглянул в зеркало заднего вида, оценивая состояние господина.       Тяжёло пыхтя от злости на самого себя, Джэджун смотрел в окно. «Зачем он окликнул меня? Может, я что-то оставил?» Джэджун проверил на всякий случай телефон в кармане, но тот оказался на месте. «Что хотел сказать? Извиниться, похвалить или усмехнуться?» Машины отдалились от комплекса, и Джэджун потерял из вида здание. И только сейчас легко выдохнул, как будто до этих пор перед ним продолжал стоять Гун со своим укоризненным взглядом. Нет, не сможет Ким после их секса спокойно общаться с ним. А с хозяином? Сможет ли Джэджун после такого секса вообще захотеть Мина? Даже при том, что господин так заботился о них, восхищался им самим, всё-таки это отвратительные отношения.       Телефон завибрировал вызовом, обдавая чувствительное после оргазма тело приятной дрожью. Но Джэджун не спешил его доставать, тянул время, словно из-за этого вызывающий абонент может измениться. Но телефон продолжал пиликать. Вскоре он отключился, видимо, когда автоматически прекратился набор. Но возобновился. Ким всё-таки достал телефон и посмотрел на вызов. Да, это Саймон его набрал, кто ж ещё? Джэджун сбросил вызов и прикрыл глаза в какой-то терпимости, какое-то чувство он сейчас глушил в себе, какая-то тяжесть не давала спокойно дышать, хотя, казалось бы, стоило расслабленно и радостно выдохнуть после такого фееричного оргазма. Вызов опять повторился. Джэджун тотчас одним движением пальца прекратил его, не имея сил на разговоры.              Но в ход пошли сообщения.       Гун: «Я думаю, нам стоит поговорить».              Ким: «Опять откровенно? У тебя уже заскок на такие разговоры. Спасибо за тренировку, но это было в последний раз».       Гун: «На этом всё?»       Ким: «А ты хочешь бо́льшего? Чего же?»       Ответа уже не последовало. Джэджун был очень сердит. Банальное предложение, поговорить после секса, выглядело глупо для них. О чём говорить? О дальнейших планах на отношения, которых не может быть при любом раскладе? А может, тот тоже хотел сказать, что это было в последний раз? Тогда Джэджун точно сделал правильно, что отрезал первым эту нить, не хватало ещё стать отвергнутым каким-то зазнайкой. Ну, переспали и переспали, ничего страшного, разошлись и забыли. Мало ли людей живут таким образом? Только вот из груди вырвался болезненный вздох. Джэджуну до сих пор не верилось, что его обнимал кто-то ещё, кроме Мина, и забывать это совсем не хотелось. Будь на месте хозяина Гун во время всех этих свиданий в бархатной комнате, было бы настолько же противно? Саймон молодой и красивый, нежный и страстный. От его ласк душа взлетала, и мозг неистово взрывался. Это всего лишь секс, то, чего Джэджун всегда боялся и ненавидел, а сейчас… Теперь он понял, почему люди, так сильно стремящиеся отличаться от животных, прославляют этот звериный инстинкт к безумному сексу. До сих пор казалось, что секс — это отвратительный акт, в котором люди ведут себя неадекватно и поэтому стараются его скрывать от посторонних глаз. Но сейчас Джэджун хотел повторения этого акта, как он себя вёл во время секса — даже не помнит, но знает, что Саймон был прекрасен, аккуратен и горяч.              «Боже, Саймон, что ты натворил?!» — пронеслось в голове восклицание, и Джэджун закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться там от будущих проблем.