Бабочки не мстят

      Вторая неделя. Понедельник.              Есть такое тяжёлое состояние амбивалентности, что раздирает душу на два протестующих лагеря. Мозг в это время, как стрелка метронома, склоняется то в одну сторону, радостно возвещая о найденном выходе и принятии решения, то в другую сторону, принимая совсем другое решение. Саймон то ненавидел — то восхищался, то хотел убить — то зацеловать, и никак не мог найти среднее значение, не мог успокоить дрожание струн души. И сейчас это тяжелое состояние просто каменной глыбой давило на всё тело, и казалось даже, что лифт стонал, когда поднимал эйчара на нужный этаж. Точно с таким же скрипом работало и сердце на износ.       Веселый, расслабленный прошедшими выходными и предстоящим празднеством, а не работой, персонал сновал по коридорам. Саймон выглядел неповоротливым ленивцем среди сурикатов, находясь в прострации, он продолжал упорно двигаться к кабинету гендиректора, оставляя все приветствия со стороны персонала далеко за пределами своего внимания. Он совсем не боялся туда идти, не боялся встретиться лицом к лицу с человеком, для которого он стал очередным расслабоном, средством для веселья, лёгким массажем после тренировки. Он опасался, что в разборках, которые Саймон всё-таки собирался завести, он не выдержит и убьёт его. Джоуска, шумевшая в голове с раннего утра, уже не раз доводила его до белого каления, Цзюнь придумал множество ответов, варианты вопросов и претензий к блондину, выстроил уже весь разговор. И не сомневался, что тёплого приёма, в виде приветственного поцелуйчика, он не получит, скорее всего, ледяные колья серо-голубых глаз постараются его истерзать, задавить, но это будет всё равно лучшим вариантом, чем простое равнодушие. И это его не пугало совсем.       После тренировки, когда Джэджун, можно сказать, просто сбежал, а потом ещё и отшил попытки поговорить, Саймон, со сдерживающим бешенством внутри себя, поехал к своему коллеге, с которым у него были достаточно дружеские отношения. Если быть точнее, то к двум своим коллегам, что жили вместе. Несмотря на то, что это были геи, это совсем не повлияло на их доверительные отношения. Саймон вообще это обстоятельство как-то пропустил мимо себя, не особо зацикливаясь на гомосексуализме друга. Он вообще не мог понять, почему так агрессивно отреагировал на Джэджуна. С самого начала операции сама мысль, что ему придётся через силу улыбаться, да ещё и работать с человеком, который спит с его врагом, очень сильно раздражала. Ему стало гораздо проще, когда он решил, что обманулся в таких отношениях Мина и Кима, но, находя этому всё больше подтверждений, в частности, история в приватной комнате, он просто сходил с ума. Но эти двое его коллег совсем не смущали, он, конечно, изредка бросал колкость, которой задевал их нетрадиционные отношения, но в основном воспринимал их просто как двух мужчин, живущих в одном доме. Оба вели себя абсолютно нормально, у них не было никаких психозаскоков, типа трясти радужным флагом на площади и требовать свободы и уважения к их любви. Никто из них не рядился в женские тряпки, по крайней мере, при других людях, никто не красил губы, либо ногти, они не пытались щупать друг друга прилюдно, единственное, чем их пара выделялась в толпе других мужчин на фирме, это то, что они постоянно старались заботиться друг о друге, каждый из них всегда был прикрыт другим, даже при нахождении на расстоянии друг от друга.       Саймон отправился именно к ним. Ему нужно было разобраться, гей он или нет, понять, почему ему так понравился этот секс, но при этом он и думать не решался повторить это с каким-то другим мужчиной. И вообще хоть что-то понять в себе. Наступил грёбаный хаос, сжигающий кору головного мозга, а это не только выбешивало, но и угнетало, подступающая депрессия от беспомощности самому себе заставляла руки дрожать в треморе.       — Я не пойму, ты к психологу что ли пришёл, или сексопатологу? — удивлённо спросил его друг, подавая неожиданному гостю кружку кофе. — Как я могу это узнать?       — Я подумал, что ты поможешь мне в этом вопросе, — пожал плечами Саймон, сам не соображая до конца, чем тот сможет ему помочь. — Боджин, ну ты же как-то себя понял. Уверен, что родители воспитывали тебя не геем, да и в школе не парили этим мозги. В какой момент ты решил, что тебе нужен… Ну, в плане секса… Мужчина, а не женщина? И вообще, жалел ли ты потом об этом решении?       Боджин надкусил одно пирожное, которые принёс Саймон, замаливая тем самым факт, что явился на порог без приглашения и предупреждения. Пока он пережёвывал бисквит, облизывая испачканные в масляном креме губы, он покрутил отрицательно головой, а движением указательного пальца подтвердил своё несогласие.       — Ты не путай, — наконец произнёс он, сглатывая кусочки. — Я совсем не решил вдруг, что хочу спать с мужчинами. У тебя как-то все заключения упираются только в секс. — Он с выдохом слизал остатки пирожного с уголков рта. — Минчжун начал ухаживать за мной, когда я ещё встречался с девушкой, — может, помнишь Хе из отдела рекламы. На тот момент для меня казались дикими его знаки внимания, я даже побаивался его. Ты прав, воспитывали меня в семейных традициях, я восхищаюсь своей мамой, мне нравятся женские тела, но Минчжун дал мне то, что нужно. Он любит меня, он моя опора и поддержка. Ты ведь знаешь, что мужчинам это нужно не меньше, чем женщинам. Невозможно постоянно быть сильным, независимым, самцом и руководителем.       — Хочешь сказать, что ты просто влюбился и твоя ориентация резко поменялась? — с недоверием спросил Саймон, цокнув в конце. — Как можно влюбиться в человека, который… То есть, — он покусал губы в обдумывании вопроса, — если тебе изначально неприятны такие отношения, как можно было согласиться на это, а тем более влюбиться не в женщину? Если всю жизнь нравится сладкое, не кинешься ведь вдруг на солёное. — Я влюбился не в тело, а в его чувства, — Боджин непринуждённо дёрнул плечами, даже не размышляя над ответом. Для него всё было очевидным, в отличие от Саймона. Эйчар терялся с каждым вопросом, заданным самому себе, не находил ответа или, наоборот, находил слишком много вариантов идей. — А у них нет пола. Я не смогу тебе сказать, в какие именно. Чтобы начать хоть какие-то мало-мальские отношения, приходится чем-то пожертвовать, не столь важным для тебя, как этот человек. Например, свободой гулянок, доступом к женскому телу, возможностью завести детей… В общем, разным. Я решил рискнуть, пожертвовать своей мужской неприкосновенностью, решил довериться. Я дал ему, он дал мне. — Боджин замолк, вспоминая сейчас моменты своего конфетно-букетного периода, и слегка покраснел. Его глаза были уставлены на Саймона, но смотрели как будто дальше, насквозь. Губы дрогнули в улыбке. — Ты-то что не можешь в себе понять? — не зная, как обьяснить человеку про любовь, он быстро перевёл стрелки с себя. — Тебе нравится какой-то мужчина? Хочешь к нему прикоснуться, но боишься, что от этого станешь прокажённым? — друг ещё откусил калорийное лакомство, глядя на сосредоточенно слушавшего гостя.       Цзюнь лишь из-за возникшей зависти к таким простым ситуациям напряг свои лёгкие, проветривая их воздухом. Так всё понятно: Минчжун влюбился и ухаживал, а Боджина уговорили и он тоже влюбился. Что может быть проще? Только взаимная любовь с первого взгляда. Но история Цзюня была без хорошего конца, трагедия с элементами повседневной серости и глупости. Никакой любви, никакой романтики, никаких ухаживаний…              — Я и сам не знаю. Он напрягает меня именно своей ориентацией, но при этом именно из-за неё мне хочется его, — хмуро ответил Саймон, откинулся на спинку дивана, закинул руки за голову и посмотрел куда-то вдаль. — Я уже с ума схожу, ничего не могу понять. Вся моя практика общения с людьми куда-то исчезла, потерялась в сером веществе, чувствую себя неопытным пацаном, что ведётся на заманивания какой-то потаскухи. — Выплеснув оскорбление, почувствовал даже небольшое облегчение, словно ему всё это время рот затыкали, а сейчас он брякнул обвинительную правду.       — Он кокетничает с тобой? Может, пытается коснуться? — Боджин смотрел на напряженный профиль Цзюня, аккуратно задавал вопросы, чтобы собеседник смог легко раскрыться.       — Нет, — Саймон покачал головой и свёл брови. — Он вообще не проявлял ко мне никакого интереса. — Гун вдруг понимает, что всё это сам начал, решил просто сблизиться, шагнуть вперёд к дружбе, а потом поскользнулся и покатился по наклонной. Джэджун, в общем-то, никогда не проявлял никакой инициативы, кроме поцелуя, который Саймон, вроде как, сам же и выпросил. — Но я знаю, что он тоже хочет меня. Вижу это по нему. — Саймон опустил руки, схватился за кружку и сделал глоток кофе. Переживания одолевали его с новой силой, ведь виноватым себя он не привык чувствовать. — Я так больше не могу. Он… У него никого постоянного нет, и при этом он таскается направо и налево. Он… — подбородок мужчины задрожал от гнева. — Шлюха. — И этот приговор он обсуждать не желал.       — Это он тебе рассказывал, что собирает различных партнёров? — недоверчиво поинтересовался Боджин, приподняв одну бровь. — Прости, — он уточнил удивившемуся Саймону, — но мне кажется странным, что такой гуляка, который, как ты говоришь, хочет тебя, при этом не проявляет к тебе интереса и даже не пытается заигрывать. Как ты понял, что он тебя хочет? В смысле, насколько далеко вы зашли в общении? Может, ты в чём-то обманулся?       Саймон, не моргая, с открытым настежь ртом, перебегал взглядом с предмета на предмет. Боджин невзначай застиг его врасплох такими простыми вопросами. Насколько далеко? Как он понял? Что тут понимать? Джэджун ведь так реагировал всякий раз, когда Саймон приближался, словно в обморок собирался падать, как юная девица.       — Мы занимались сексом, — тихо, шокированно замерев, проговорил Цзюнь и прочистил спёртое горло. Это произошло совсем недавно, но он вспомнил это, как давно забытый факт, потерявшийся в будней рутине. Просто Саймон ещё не привык к нему, не истоптал в пыль, не переварил. Секс — это хорошо, но для Цзюня больше имело значение то, как Джэджун бросил его, не удосужившись даже поговорить. — Сегодня. В душевой. Я всё-таки не сдержался, не смог. Не захотел. Подумал, что если получу желаемое — успокоюсь.       — Даже так? — изумился Боджин. — Ну и как тебе первый голубой опыт?       Саймон смотрел пустым взглядом на друга, совершенно не высказывая никакого восторга или восхищения. Как это было для него? Что можно было сказать, а чего упоминать не стоило? Это было так, что он хотел ещё, хотел не перетёрки в душе, а нормальной ночи в постели, хотел не бежать после оргазма куда-то, а продолжать прижимать к себе Джэджуна.       — Я просто стал одним… Одним из его партнёров, которого он уже решил сменить, — с горечью в голосе констатировал додуманный им самим факт. — Не удивлюсь, если сейчас тот поехал в какой-нибудь клуб, чтобы догнаться с другим. Я его ненавижу за всё это.       Боджин промолчал, ждал, когда его друг отойдёт от своего шока. Понятно, что дело уже стоит не за сексом, всё гораздо глубже, в Саймоне взыграло чувство собственности. Видимо, тот мужчина сильно чем-то зацепил Цзюня, а парень положил на него глаз и уже считал, что из-за этого ему должны сохранять верность, а не по клубам шляться.       — Ты ненавидишь его самого, как человека, или то, что он не принадлежит тебе? — продолжил наконец разговор Боджин, мягко наводя вопросами Саймона на осознание своих чувств, что ещё только дали корешки. — Минчжун рассказывал мне, что поначалу тоже ненавидел меня, по крайней мере, он так думал на тот момент, но в итоге разобрался, что всего лишь ревновал меня к моей же девушке. И это при том, что мы даже толком и не общались тогда. Просто он на тот момент уже сделал меня своим, решил это для себя, не спрашивая меня.       — Погоди, Боджин, — возмущенно взмахнув рукой, остановил собеседника Саймон. — Ты же не хочешь провести параллель между вами и мной? Я вовсе не ревную его. Мне вообще-то всё равно на то, с кем он трахается, — Гун зажмурил глаза, вспомнив, как именно это и выспрашивал в туалете у Кима. Для чего это было сделано? Неужели только для того, чтобы смутить и унизить? Правда ли, что всё равно? — Не надо сейчас меня ещё больше запутывать неправильными вопросами, не раскрашивай эту ситуацию в романтический цвет. Всё совсем не так. Возможно, преувеличил, говоря, что ненавижу его, скорее, я считаю его поведение и образ жизни отвратительными. Поэтому мне нужно как-то избавиться от чувства, что он мне нравится. Как мне это перебить?       Боджин снисходительно улыбнулся. Как заставить свои чувства работать на себя? Интересный вопрос. И, наверное, насущный на все времена, так же как вечный двигатель и средство для вечной жизни и молодости.       — Не встречайся с ним. Просто живи, как жил до этого, тогда ты поймёшь, что он, в общем-то, является лишней частью в твоём мире. — Боджин развёл руками, не зная больше, что предложить       — Не получится, — Саймон поджал губы и упрямо помотал головой — Мы вынуждены встречаться. Это не вариант.       — Что он сказал тебе сегодня после вашего секса? Как он вообще тебя называл при этом?       Саймон тихо сглотнул, когда тема вновь коснулась этой сцены.       — Никак. Ничего не сказал, — вспоминал он. Его вообще в тот момент удивили глаза Джэджуна, когда он повернулся к нему: испуганный и благодарный взгляд совсем не походил на взгляд пошлого развратника. Саймон чувствовал с ним такую крепкую связь, такое близкое единение, словно никого больше и не было на свете, словно этот мужчина всегда будет рядом. Это, можно сказать, был секс глазами, Саймон проникал в Джэджуна и владел им, а тот отдавался, распахивая веки больше. — Он просто оделся и ушёл. Я пытался поговорить, звонил, писал ему, но он сказал, что это было в последний раз. Возможно, — Цзюнь горько усмехнулся, — я не такой уж и замечательный любовник, наверное, ему нужно было что-то другое. — Он развёл руки в стороны. — Я впервые занимался этим с мужчиной. Понятия не имею, что ему нужно там.       — Ну, — Боджин тоже усмехнулся, — совсем не нужно заканчивать какие-то курсы для этого. Всё остаётся таким же, как и в гетеросексуальных парах. Просто это в первый раз непривычно для организма, возможно, даже болезненно. Но, как ты говоришь, ему это не впервой, так что, скорее всего дело тут в чувствах. Вам нужно переговорить, обсудить всё это. — Боджин замолчал и хитро прищурился, глядя на Саймона. — А тебе нужно немного расслабиться и не бояться принять свои чувства или прикрывать их другими. Чтобы что-то требовать от другого, разберись сначала в себе. Пойми, весь наш разговор ты мог бы затеять с ним, и сейчас у вас было бы уже множество разъяснений, а запас безответных вопросов сократился бы весомо.       — Если бы это было так просто, я не поплёлся бы к тебе, — проворчал Цзюнь, недовольный тем, что так ничего и не разъяснил для себя.       Но сейчас Саймон прогулочным шагом плёлся в кабинет, настраиваясь на разговор. Судя по амбалам у дверей, Джэджун уже был на рабочем месте, и Саймон надееялся, что увидит его не с бодуна, раз тот так рано пришёл. Когда рука эйчара потянулась к ручке двери, один из охранников резко встал перед ним, не давая пройти.       — В чём дело? — недовольно спросил Гун, нахмурив брови и рассматривая обоих стражей.       — Господин Ким велел его не беспокоить, — ответил один из них, продолжая стоять между Цзюнем и дверью.              — Я и не собирался никого беспокоить. Я здесь, вообще-то, работаю. Понятно?       — Исключение сделано только для секретаря, — упорно стоял на своём охранник.       Цзюнь развернулся и посмотрел на пустующее место Сочан. Нервный из-за запланированной словесной порки сжал до скрипа зубы, чтобы красочно не сругнуться. Прикрыв глаза в ожидании, когда очередная волна гнева отступит, он медленно, размеренно всосал сквозь зубы воздух. Но внутри продолжало всё кипеть.       — Послушай, ты, наверное, не в курсе, но меня нанял господин Мин, а это — мой кабинет, так что сейчас же свалите и дайте пройти, — Саймон от нетерпения повысил голос.       — Но сейчас господина Мина здесь нет, а на табличке написано «гендиректор Ким». И он уже на месте, значит, это не вы.       Саймон раздул ноздри горячим воздухом, покусал в раздражении губы, уже собирался набрать номер Кима, чтобы тот уладил это недоразумение, но в это время дверь приоткрылась, упираясь в спину амбала, и тот посторонился, пропуская выходящую Сочан.       — О, господин Гун, доброе утро, — девушка улыбнулась и поклонилась.       — Сочан, скажи этим двоим, чтобы пропустили меня. Что это за цирк? — Саймон недовольно проворчал в ответ на приветствие — Или зови господина Кима, пусть разбирается с ними.       — Но… — она сбросила улыбку и растерянно посмотрела по сторонам, как будто искала там помощи. — Вас не предупредили? Вам выделили место в отделе кадров на третьем этаже. Вещи уже унесли туда, — она виновато покраснела. — Сейчас доставят туда дополнительный стол.       — Кто это распорядился? — ещё больше разгорелся Цзюнь, начиная понимать, чья это инициатива. — Он? — кивнул в сторону кабинета.       — Да, — Сочан, опасаясь гневного срыва на себе, быстренько юркнула за свой стол. — Господин Ким лично осмотрел кабинет отдела кадров и указал место, где будет стоять ваш стол. Это очень хороший кабинет, вы ничего не потеряете, — пыталась успокоить покрасневшего от злости и праведного гнева консультанта секретарь.       — Что ж, хорошо, я понял, — Саймон попытался взять себя в руки и обдумать новое положение. — Тогда… Тогда мне нужно обсудить кое-что с директором. — Он посмотрел на охранника, стоящего перед ним. — Очень срочное, — громко проговорил прямо в лицо, но тот не шевельнулся. — Сочан, — Цзюнь повернулся к девушке, — набери ему. Скажи, что я требую аудиенции, — приказным тоном прорычал ей.       Девушка сконфуженно выполнила приказ, известила директора о срочном деле консультанта, на что Ким ответил, что сейчас очень занят и сердито повторил, чтобы его не беспокоили. Девушка развела руки в стороны, Саймон и сам всё слышал по громкой связи, и понял, что Джэджун просто его избегает. Он закипел так, что скоро крышку сорвёт от пара, но, ещё раз посмотрев на амбала перед собой и поняв, что пробиться не удастся, решил уйти.       — Кабинет триста двадцать второй, — сообщила громко в спину Сочан, на что Саймон лишь отмахнулся рукой.       Он быстро направился в свой новый кабинет, даже не кабинет, а закуток в комнате. Он был уже здесь и знает, что помимо него в офисе будут присутствовать ещё трое человек: инспектор по кадрам, табельщик и менеджер по персоналу. Даже директор отдела кадров имела свой отдельный кабинет. Саймон разъярённым взглядом просканировал обстановку помещения: многое спешно сдвинули, чтобы освободить место для стола, разобрали один стеллаж, а папки с его полок уложили в коробки, которые сейчас уносили из кабинета. Цзюнь не придирчив. И не в таких условиях приходилось работать, особенно в стартующем бизнесе, но это выдворение выглядело просто оскорбительным, особенно после вчерашнего. Ну что он такого натворил, что от него просто избавляются? Неужели этот секс показался настолько неумелым, что даже видеться не хочет Ким? Ведь он сам его хотел, это точно.       Саймон опять сходил с ума от этого блондина. Из него словно жилы вытягивали раскаленными щипцами. Он заглянул в картонные коробки, в которых были собраны его документы и канцелярка, протянул туда руку, достал одну папку, посмотрел на неё, минуту размышляя, в какую сторону её сейчас бросить? А может, всю коробку бросить? А может, не в сторону, а вверх? Устроить тут бунт и навести переполох, чтобы привлечь к себе внимание Джэджуна. К чему это? К чему этот переезд, если им всё равно придётся сталкиваться? Ведь не на другую же планету его отселили. Тем более сегодня корпоратив, Цзюнь приглашён самим директором, обязательно там увидятся. Или тоже охрану на двери поставят, а его внезапно уведомят, что ему устроен выходной?       Давненько Саймон так не распалялся, но сейчас не время было для разборок. Сегодня ему ещё нужно будет проконтролировать выполнение задуманного плана: оставшиеся от покупки суррогатного товара деньги должны будут разделить между Паком и шестёркой Чона. В век развития технологий, когда всё общество связано электронной сетью, когда их жизнь становится оцифрованной и всё вокруг, казалось бы, напичкано защитами, блокаторами, паролями, при всём этом достать любые данные человека, в общем-то, не составляло труда. И даже суперзащищенная система в программе Су была с трудом, но взломана, данные для перевода были изменены, осталось только дождаться, когда она своими тонкими пальчиками нажмёт на все рычаги, запуская своё же падение.       Саймон натянул улыбку на более менее расслабившееся лицо и повернулся к женщинам, следящим за ним всё это время. Они, конечно, тут же спрятали свои взгляды, уткнувшись в компьютеры, как и было положено. Консультант наконец-то поприветствовал, читая сейчас в их взглядах заинтересованность. Видимо, разбавление женского коллектива мужским телом вызвало слюноотделение. Какой бы помехой для откровенных разговоров не являлся сейчас Гун, всё-таки небольшое разнообразие в рабочей атмосфере натянуло на лица коллег неспадающую всю смену улыбку.       Несмотря на то, что у фабрики наступил свой радостный день, работа на это время никуда не исчезла, и Саймон погрузился с головой в анализ собранной на прошлой неделе информации. Опросил он ещё не всех кандидатов, но, так как сегодня цеха всё равно не работали, ему оставалось лишь такое занятие. Два дня. Всего лишь за два дня он провёл собеседование с более чем двумя десятками людей. Каждый разговор затягивался на гораздо большее время, чем пятнадцать минут, заставляя работников, которые получали зарплату по сделке, нервничать из-за потери драгоценных минут. Но Саймон растягивал собеседования не для того, чтобы получше узнать человека, не за тем, чтобы врыться в его психологический настрой на предложенное повышение. К концу допроса он ненавязчиво задавал вопросы о гендиректоре, сохраняя при этом абсолютное равнодушие на лице. Что именно хотел услышать Саймон, он и сам до конца не понимал: были и довольные, и недовольные, и абсолютно ничего не думающие ответы. Мнения расходились, как и должно быть, только вот ничего интересного не звучало. Не у тех людей он спрашивал, не тех разводил на откровенность.       Как и ожидалось, гендиректор не соизволил пообедать с эйчаром, собравшись и уехав в неизвестном направлении, поэтому Саймон по-джентельменски пригласил Сочан в кафетерий. Лишившись очередной возможности поговорить с Кимом, он опять вскипел, это игнорирование задевало его самолюбие больше, чем тот факт, что он чувствовал себя при этом брошенным, использованным, как будто его приложили в качестве примочки к больному месту, а после выкинули. Всё это, конечно, обидно, хотя Саймон и сам понимал, что на этом стоит прекратить все свои непутевые «попробовать». Но, как он считал, это не повод, чтобы игнорировать его. Что они, в самом деле, как дети? Что, сейчас будут прятаться по углам, делать вид, что друг друга не знают, а может, вообще прекратят все контакты? Или таким способом тот пытается цену себе набить?       Саймон посматривал на закрытую дверь кабинета, ожидая пока Сочан соберётся на обед.              «Ну уж нет, блондинчик! Решил, что я буду бегать за тобой? Упрашивать? Вот уж хрень, принцесса. Делай, что хочешь, красуйся перед кем хочешь, а у меня здесь только работа».              Саймон отвёл взгляд и нервно выдохнул весь свой пыл. Ему нужно держать себя в руках и не вестись на эти выкрутасы молодого директора. Отец, похоже, не зря говорил, что тот — нарцисс, причём ему, похоже, совсем всё равно кто ещё, помимо него самого, будет восхищаться им, главное, чтобы побольше людей.       Саймон уселся за стол, разглядывая блюда, которые были выставлены на обед. Во рту заиграла слюнная железа, и он сглотнул. Сегодня утром он даже не позавтракал, до последнего отсиживался в ванной, а потом просто промчался по дому и выскочил на улицу. Он понимал, что выглядело это весьма глупо с его стороны, но Санна начала задавать ненужные вопросы уже с вечера, после его прихода от Боджина. Тогда он ещё смог как-то отговориться, сослаться на усталость, приврать, что выпили с друзьями после тренировки. Но он не сомневался, что невеста завела бы незаконченный разговор вновь за завтраком, а ему очень не хотелось что-либо обсуждать. Санна — очень проницательная девушка, и врать ей совсем не стоит, а Саймон и не любит этого. С самого начала они строили отношения на общем доверии и ответных чувствах. Не было смысла врать, скрываться, подставлять. Конечно же, были что женские скелетики в шкафах, что и мужские, никто ни у кого не отбирал право на маленькие тайнички. Но только те, которые не порочат ни того, ни другого.       А утром Цзюнь побоялся, что совсем неприятный скелет, в виде обоюдной помощи двух друзей друг другу в душевой, вывалится из шкафа, если его закидают вопросами в ещё неостывшем состоянии.       — Как вам работа на нашей фабрике, господин Гун? — поинтересовалась секретарша, когда они приступили к обеду. — За неделю вы составили какое-то экспертное мнение?       — Может, перейдём на ты, пока нерабочее время, чтобы было удобнее общаться? — перезадал вопрос Цзюнь, распечатывая палочки и мило улыбаясь. Имея свою скрытую цель, он сейчас пытался всем своим обольщением раскрепостить девушку на местные легенды. — Зовите меня Саймоном. — Девушка улыбнулась в ответ и согласно кивнула. — У вас здесь всё так тихо, мирно, производство давно и верно налажено. В общем, неплохо. Фабрика крепко стоит на ногах, дай Бог, простоит ещё долго. Люди работают здесь давно, значит, их устраивают здешние условия.       — Ну, да, — с неуверенностью пожала плечиком Сочан. — В зарплате нас не обижают, всё стабильно, страховка, уверенность, что завтра всё будет также спокойно, как и сегодня. Конечно, бывают различные неурядицы, мелкие рабочие моменты, но так везде, так что нет смысла бежать на другое место в поисках идеальных условий.       — Но ваш гендиректор меня немного напрягает, — Саймон даже не поднял в это время на девушку глаза, продолжая ковыряться в чашке, показывая тем самым, что, в общем-то, его это не очень волнует.       — Почему? — удивилась Сочан и свела брови. — Чем он может напрягать? Господин Ким, конечно, немного вздорный, но он замечательный директор, — отважно встала на защиту своего начальника секретарша.       Саймон отвернул лицо в сторону окна и задумчиво посмотрел на солнечный осенний город, разукрашенный различными оттенками охры. Пока пережёвывал пищу, делал вид, что усиленно вспоминает, что же его всё-таки напрягает?       — Не могу его никак разгадать, — высказал наконец он, поворачивая голову к собеседнице. — Человек вообще — существо сложное, неоднозначное, многогранное и тёмное. Но господин Ким чересчур уж загадочный, я бы даже сказал — неуловимый. Пять дней я с ним общался, но до сих пор не могу сообразить, как мне с ним себя вести. Боюсь уже и слово лишнее сказать, — Саймон с лёгкой иронией усмехнулся. — Очень он уж грозным выглядит. Как вы все с ним срабатываетесь? Он постоянно мрачный какой-то…       — Да ты что? Господин Ким совсем не грозный, — с горячностью уверила его верная Сочан и чуть усмехнулась. — Он до таких пор милый, что даже жалко становится.       — Милый? — уже без притворства брови Саймона движутся вверх от удивления. — Ким? — и ждёт обязательных пояснений.       — Да ты не смотри, что он иногда грубит. На самом деле он очень чуткий, мягкий и пушистый, — Сочан расплылась в умилительной улыбке. — Просто у него пост такой, нужно держать свой статус. Я уверена, что в домашних условиях он душка, — она вдруг смущённо прикрыла рот ручкой. — Простите. Я имела ввиду… То есть, я не уверена, но почему-то так думаю.       — Хм, — скептично усмехнулся Саймон, вспоминая разъярённые взгляды «душки». — Ну не знаю, какой уж он душка. Мне кажется, что он очень одинок и винит в этом других людей, а потому частенько грубит.       — Ну, — девушка нерешительно поддержала его мысль. — В этом ты, пожалуй, прав. — Она кивнула головой, сама себе поддакивая. — Я работаю с ним уже три года, но он никогда не оговаривался о ком-то в своей жизни, ни разу не просил заказать столик в ресторане, или номер в гостинице, либо цветы и подарки. — Сочан смотрела сейчас сквозь Цзюня, роясь в своей памяти. — А по вечерам он частенько остаётся на работе.       — Ну, ты ведь можешь просто чего-то не знать. Он одинок, но как-то ведь он снимает напряжение? Всё-таки человек богатый, может позволить себе и платные услуги, — сейчас целью Саймона было вытянуть из девушки все сплетни про Кима с фабрики, даже самые невероятные. Подколов девушку тем, что она может не знать человека, с которым работает несколько лет, он ожидал возмущения от неверия в её всевидность. — Всё-таки ты всего лишь наёмный работник, чтобы рассказывать тебе всё. — Он опять сомневающеся потянул нижнюю губу вверх.       — Хах. А тут и знать нечего, да и рассказы мне его не нужны, — беззаботно махнула ручкой Сочан, переступая своё возмущение. — Его охранники получше википедии треплются. Им только улыбнись или задай с тревогой вопрос про господина… Знаю, что иногда он отдыхает в клубах и на этом всё. — Она уложила руки на стол, оперлась на локти и заговорщически наклонилась вперёд, понижая звук голоса. — Один из них мне сказал, что директор никогда и никого не водит к себе. Ни-ко-гда. — Она деловито медленно прикрыла глаза довольная заинтересованным видом эйчара. — Изредка они вызывают ему девочек, чтобы составили ему компанию в клубе. Но только для компании.       — Хм, слабо верится. — Саймон ещё более неверяще хмыкнул, вспоминая, как легко Джэджун подставил ему свой зад. — Ну, прямо пресвятой отец. Недотрога? Может, он просто не может найти по своему статусу человека? — так же заговорщически тихо спросил девушку.       — Ты знаешь, ему много раз присылали приглашения на ужин… — она склонилась ещё ниже. — Богатые девушки. — Тут же Сочан выпрямилась, уже не опасаясь, что её услышат. — Он всегда отказывался и придумывал кучу отговорок, чтобы не идти…       — Может, он просто не любит девушек? А может, не любит именно навязывающихся? — Саймон старался говорить спокойно, но так и хотелось вскочить и крикнуть, что этот «господин» не такой уж святой, что все эти «милый», «душка», «замечательный», не про него.       — Не знаю, — без интереса дёрнула плечом девушка и продолжила обедать. — Вообще-то, это всего лишь россказни его стражников. Может, в клубах не всё так невинно, как те говорят. Да ты и сам видел, что недавно господину прислали букет гортензий. По-любому от поклонниц или... — она чуть задумалась, — поклонников, — осторожно добавила. — В любом случае, он всё равно остаётся одиноким, — Сочан досадно вздохнула. — Я даже не помню, когда он в последний раз улыбался. По-настоящему, а не как для потенциальных бизнес-партнёров.       Саймон снова посмотрел в окно. Ему Джэджун улыбнулся, и не раз. Это была самая прекрасная улыбка, тот жест, что мог растопить айсберги, тот луч магического света, который может осчастливить, та капля живой воды, что спасает жизни. Саймон не сомневался в своём определении искренности этой искры на лице Джэджуна, но ему сейчас было горько от этого осознания. В его положении гораздо удобнее было считать, что этот человек — предатель, грязный блудник, беспринципный, аморальный тип, эгоист и сволочь. Разве может Цзюнь поверить, что рядом с отморозком Мином, прямо в его постели, существует тот, которого он сам себе напридумывал и уже возвёл на пьедестал?       Разговор с Сочан ещё больше запутал Саймона, он уже не был уверен в своей ненависти, в своём презрении и отвращении. Впервые за несколько лет в его голове не было ни малейшего понятия, что ему делать дальше, он даже не знал, делать ли ему что-то вообще или спустить всю ситуацию на самотёк? Он уже видел в конце коридора, у дверей, ведущих в банкетный зал, где сегодня проходит корпоратив, конвоиров Джэджуна, и уверенный до тех пор шаг немного сбавился. Гун перевёл дух, почему-то резко стал бояться увидеть директора, словно до сих пор ожидал, что тот опять сбежит, закидает всех отговорками и уедет по своим клубам. Но тот пришёл…       Цзюнь осмотрел местный штат, собравшийся вокруг стола, который уже был накрыт, и поискал глазами блондинистую шевелюру. В животе что-то противно стянулось, когда он увидел директора рядом с экономисткой Су, которая явно блистала сегодня. Она красива и знает об этом, и не скрывает этого под тонким шёлковым платьем с разрезом впереди от самого бедра. Нежно-голубой оттенок свежим пятном выделялся в толпе вполне себе обычных костюмов и платьев. Рабочий день не позволил женщинам отсидеться в парикмахерских и салонах красоты перед самым мероприятиям, единственное, что они могли себе позволить, это лишь более праздничные, но всё такие же строгие целомудренные платья. А вот Су подготовилась со всей ответственностью, как будто праздник был в честь неё, и сейчас её глаза блестели победным факелом и едва скрываемым презрением, когда она смотрела на других женщин. Тонкие накрашенные губы слегка кривились в усмешке, когда к ней с приветствиями и комплиментами подходили мужчины, но глаза возвращались к лицу Кима, и она кардинально менялась.       Джэджун стоял спиной к Гуну, сунув одну руку в карман брюк, а в другой держа бокал с вином, похоже. Подойти сразу эйчар не решился, тем более, что рядом стояла эта Су, которую в скором времени по его велению спустят по склону самодовольства. По договорённости через полчаса, когда, по его расчётам, должно было прийти уведомление из банка, он направится именно к ней, но сейчас он не собирался ей докучать, чтобы к нужному времени не стать надоедливой мухой. Он подошёл к небольшому столику с бокалами и налил себе первый попавшийся алкоголь, не важно, что это был мартини, не важно, что фужер был для шампанского, сейчас его глаза словно магнитом тянуло к этой парочке. Он постоянно опасался, что такое пристальное внимание заметят, поэтому пытался на что-нибудь отвлечься.       Сочан… Он увидел девушку в толпе и направился к ней. Но даже в разговоре со смеющейся на его растерянные шутки секретаршей, Саймон продолжал смотреть на этих двоих. Кого именно он сейчас сверлил глазами, непонятно. Конечно же, из-за музыки ничего не было слышно, а из-за снующего народа он мало что мог увидеть. Но глаз всё же выцепил движение Су рукой в направлении директора, она легковесно уложила её на груди Джэджуна и немного приподнялась на цыпочки, что-то говоря тому на ухо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что этой женщине далеко не всё равно до директора, как тот доказывал. Саймон убедился в своей теории, что она неровно дышит на… ухо Джэджуна. А тот… Сдержанно улыбнулся, когда женщина отстранилась и небрежным жестом прогладила грудь Кима по лацкану пиджака.       — Ну… Что дальше? — нетерпеливо спросила Сочан, которая ждала продолжение истории Цзюня, что прервалась зависшим состоянием консультанта.       — Дальше? — непонятливо переспросил Гун и спустил замершее до того дыхание на поток. — Ах, дальше… — он сейчас даже не пытался вспомнить, про что они говорили, сердце прыгало в груди тяжёлым баскетбольным мячом, а мозг пульсировал от этого. Он посмотрел на часы, соображая, прошло ли полчаса, но нужно было ждать ещё в течении десяти минут. — Думаю, — продолжает он, — что дальше не интересно уже. Пойду ещё вина налью. Тебе принести?       — Да, пожалуй, — Сочан подала ему пустой фужер.       Саймон быстро отошёл и достал телефон, быстро напечатал и послал сообщение на временный номер и приготовился исполнить свою роль в задуманном плане. Сейчас его выход. И, забывая про фужер Сочан, Гун целенаправленно отправился к Су Лиман.       — Госпожа Су? Рад приветствовать, — с искрящейся доброжелательностью улыбкой поклонился Гун. На звук его голоса обернулся Джэджун, но тут же спешно спрятал взгляд. — Вы сегодня очаровательны. Господин Ким, вас тоже приветствую, сегодня нам ещё не приходилось видеться. — Ким опять повернулся к нему и блеснул ответной улыбкой, явно натянутой через силу. Похоже, именно про эти потуги говорила Сочан, Джэджун плохой актёр, его глаза не умеют врать.       — Добрый вечер, — ответил тот. — Хорошо, что вы присоединились к нам.       Всё, что говорил Цзюнь Боджину о том, что ему всё равно на Кима, что ему нужно от него отделаться, что он ему отвратителен — всё это неправда. Саймон принял эту прозрачную истину своим сердцем, когда посмотрел в глаза Джэджуна. Вообще-то, они не виделись со вчерашних водных процедур, и Гун почувствовал, как кожа спины покрывается мириадами иглоукалываний рядом с этим человеком. Единственной мыслью и желанием стало — чтобы все люди сейчас исчезли из этого зала, где они вместе с директором ещё недавно обедали наедине.       — Господин Гун, как прошла неделя? — лицо Су уже было стянуто маской хладнокровия. «И на том спасибо. Не хотелось бы в них прочитать высокомерное презрение».       — Всё хорошо. — Саймон оторвал свой взгляд от Кима, и почувствовал, что и в лёгких что-то разорвалось при этом, как будто прервали столь сладостный и желанный сон таким грубым, наглым толчком. — Команда почти готова. Послезавтра я согласую списки с их участниками и предоставлю господину Киму на подпись, — он снова повернулся к директору, который с пристальным интересом разглядывал сейчас содержимое своего бокала. Саймон заметил, что когда руки прекращали гонять алкоголь по емкости, то немного дрожали. — Если что-то будет не так, у нас останется время на поправку списка. Хотя в пятницу я уже намереваюсь предоставить данные в школу и заключить договор с тьютором, чтобы начать полноценное обучение с понедельника. Надеюсь, господин Ким одобрит мой выбор. — Цзюнь многозначительно посмотрел на «душку».       Джэджун тяжело и как-то устало вздохнул и поднял свой взгляд. Смотрел уже уверенно, но так же отстранённо. Он связан с ним, что не придумывай, но Саймон чувствовал себя внутри него, чувствовал и его энергию в себе, которая гонял сейчас этот ненормальный пульс. Джэджун принадлежит ему. Их переглядывания выстраивали мост, который связывал обоих, делая ещё ближе.       — Не сомневаюсь, что вы постарались на славу, господин Гун. Не думаю, что моей компетенции хватит, чтобы оспаривать ваш выбор. — Цзюню показалось, что речь сейчас шла совсем не о списке учеников. Как будто Джэджун продоложил вчерашний разговор и говорил сейчас о кандидатуре Саймона у своего зада. — Я понимаю, что это мои работники, что это моё предприятие, но считаю, что этим должны заниматься исключительно вы, у меня же много и других дел. Вам платят за эту работу, так что вам и карты в руки…       В это время не дав разгореться завуалированной баталии между двумя мужчинами, которую уже решил принять Саймон, послышались дружные приветствия у дверей. Все обернулись туда — прибыл наконец и сам хозяин всех и вся, Мин Джерим. Всё, тормоза вечеринки спустились, начало положено, кнопка старта нажата. В присутствии самого главного все расселись за огромный стол, во главе которого занял трон сам Мин. Саймон схватился за свою наглость и с яркой улыбочкой невинного ангела попросил Пак Ючона подвинуться, освободив ему место рядом с госпожой Су. А та, в свою очередь, липла к молодому гендиректору. Вся троица разместились по правую руку от Мина, а с левой стороны уселись недовольный юрист и вечно злой начальник охраны. Уже за ними расположились директора отделов и так далее по субординации.       Для начала Мин весело проговорил приветственную речь всему штату. Работники кафетерия после первого тоста начали разносить блюда. В общем-то, всё, как обычно. Первое на начало банкета цивильное поведение людей разбивалось в конце концов спиртовыми парами, и пьяные умы уже не воспринимали какие-либо похвальные отчёты о хорошей работе и достижениях фабрики за этот год. Всем уже хотелось забыться от всех этих дел, расслабиться, разговаривая с коллегой не о делах, а о полной ерунде, которая и в простой-то жизни не нужна, не говоря уже о рабочей. Через несколько первых тостов за предприятие, за успех, за стабильность и прочее, в игру вступил ведущий праздника, который уже взял в свои руки руководящие вожжи.       Саймон, помня о своей задаче на сегодняшний вечер, всеми силами пытался заговорить госпожу Су, прибегая к многочисленным уловкам, чтобы, наконец, добиться её внимания, которое она не хотела отрывать от директора. Возможно, именно этот факт дёрнул Саймона за язык пригласить экономистку на танец, который объявил ведущий для отдыха после очередного конкурса. Глядя на женщину в ожидании её ответа, он ещё уловил и колкий взгляд директора на себя. Тот прекрасно слышал, что Саймон предложил ей и сейчас молча сверлил эйчара. Су, переглянувшись справа налево, как будто спрашивала у Джэджуна разрешения на этот танец с другим мужчиной, согласилась и вложила свою руку в большую ладонь консультанта. Джэджун в этот момент взял стакан шампанского и парой глотков осушил его, после чего вышел из-за стола и удалился из банкетного зала.       Саймон успел отследить этот недовольный жест Кима до того, как пришлось приковать всё внимание к женщине, которую уже топил. Недавно ему пришло сообщение, что операция была выполнена успешно и сейчас ему нужно было быть максимально милым и приближенным к этой персоне, чтобы не вызывать подозрений. «Хочешь спрятать вещь — положи её на самое видное место». Саймон старался мозолить своим видом глаза экономистки, а также уверить и самого Мина, что Саймон даже ухлёстывает за ней. И Су, распаренная алкоголем и бесчисленными ненавязчивыми комплиментами Гуна, начала даже изредка улыбаться на его шутки. Какие бы деньги не были в её власти, она остаётся женщиной, той, которой хочется, чтобы её любили, завоёвывали, чтобы ею восхищались и… руководили. Повышая её самооценку на немыслимую высоту, Саймон добился кое-какой благосклонности. Двигаясь в медленном темпе по залу, задавая друг другу незатейливые вопросы на тему личной жизни и при этом обоюдно увиливая от ответов, они закончили танец. Цзюнь галантно проводил даму к столу. Джэджун к этому времени уже вернулся и сейчас они беседовали с Мином. Мирный невинный разговор двух людей, которые, мать их, спят друг с другом, вызывал в Саймоне очередной шквал злости. Знакомое «Ненавижу!» било по вискам, ломало суставы, сдавливало внутренности, заставляя эйчара сдерживать вырывающийся вой, в нём всё больше скапливалась какая-то чёрная муть, коктейль из ярости, отвращения и истеричного хохота.       — Так значит, вам нравится работать с женщинами, господин Гун? — странный вопрос задал Мин, когда Саймон вместе с женщиной вернулись с танца. Он даже не мог сообразить, что тут нужно ответить, в каком направлении думать. — Что ж, ваше право. Сказали бы сразу, что в «малине» вам лучше думается, я бы не стал настаивать на кабинете директора, — хозяин лукаво хихикнул.       Цзюнь, кажется, начал понимать, из-за чего эти вопросы. А точнее, из-за кого. Он потемневшим взглядом посмотрел на гендиректора, который сейчас как будто сжался, искоса жалобно посматривая на эйчара. Ким набрал в лёгкие воздуха, видимо, решаясь ответить за молчащего Гуна, но тот его опередил.       — Да, знаете ли, с ними как-то веселее. Да и у господина Кима постоянно телефонные звонки мешают сосредоточиться, тяжеловато, я бы сказал. Вот, попросил новое место. Надеюсь, мне это простительно? — он с ожиданием ответа чересчур пронзительно посмотрел на гендиректора, а не на Мина. Ким в этот момент, скорее всего, даже не глядя на эйчара чувствовал это сверление, так как даже уже не смотрел ни на кого, и молчал. Под его верхние зубы попала нижняя губа, которой он, видимо, решил закусить очередную порцию шампанского, тщательно сдавливая её.       Очередной громкий трек спас эту молчаливую ситуацию, ведущая заголосила новыми призывами к развлечению, и все обернулись на неё. Люди всё энергичнее отзывались на приглашения, женщины вскакивали с мест, как только звучал новый паузийный трек и принимались изгибаться и подпрыгивать на расчищенной для танцев площадке, а мужчины с энтузиазмом присоединялись к ним. Чем дальше, тем горячее становились эти танцы.Через час такого разгульства сам хозяин, уже поддатый и расслабленный, попрощался со всем коллективом, что присутствовал на празднестве, и свалил вместе со своим главным псом, Паком. Саймон почему-то ожидал, что Ким сегодня уедет с ним, или хотя бы последует сразу за ним. Но тот продолжал сидеть за столом, поглощая алкоголь. Су уже настырнее лезла к нему, но мужчина, ещё соображая о реальности, упорно старался игнорировать её. В конце концов он что-то сказал ей на ухо и встал, намереваясь уйти. Женщина, сведя в недоумении брови, аккуратно отставила свой бокал. Джэджун нетвёрдой походкой ушёл из зала, а Су последовала за ним.       Должно ли это было заинтересовать Саймона, который, вроде бы, уже решил для себя, что будет заниматься здесь только местью и работой? Что может происходить за этими дверями между мужчиной и женщиной? Саймон уверенно отвёл взгляд от входа. Ничего. Там полно камер, да и охранники сторожат, какой придурок решится трахаться в таком месте? Немного повздыхав, вспомнив несколько проклятий из литературных произведений, надавав себе очередную кучу зароков и обетов, Цзюнь всё-таки вскочил с места.       Вырвавшись из плотного воздуха банкетного зала, мужчина с облегчением выдохнул. Он додумался снять наконец пиджак и осмотрел коридор. Ну, понятно! Конвой дежурил уже у кабинета директора, значит, и тот там. Конечно, шикарная туалетная комната там не сканируется видеокамерами и можно спокойно «беседовать» с девушкой, не опасаясь быть замеченным. Саймон раздумывал, как ему пробраться туда, ведь эти амбалы его опять не пропустят, тем более, что хозяин при этом как раз развлекался там, укрепляя, так сказать, экономику своей фабрики. Каждая мысль эйчара сейчас была пропитана желчью, его зубы сжимались до боли челюстей. Он быстро вернулся в зал, уверенно схватился за руку Сочан и потащил её на выход. Состроив свою умолительную моську, он попросил её помочь ему «спасти директора от надоедливой госпожи Су». Подвыпившая девушка с боевым настроем, раздувая решительно ноздри, кинулась напролом. Бросив охранникам громкое: «Срочно надо!» она вошла в кабинет. Саймон в это время медленным шагом приближался туда же. Он с замиранием сердца смотрел на двери, как будто его судьба сейчас там решалась.       Минут через пять из кабинета спешно вышла раскрасневшаяся и недовольная Су. Похоже, Сочан успела им всё-таки помешать, и эйчар еле сдержал улыбку, глядя на женщину. После этого выплыла довольная Сочан, тоже, кстати, раскрасневшаяся. Как будто все из парилки вываливались. Она приказным тоном заставила охранников идти за ней, мол, директор разрешил ей воспользоваться их силами, чтобы принести ещё алкоголя в банкетный зал. Старший из конвоиров, конечно же, уточнил это разрешение у Кима, но после подтверждения приказа все четверо сопровождали девушку-победительницу к лифту.       Саймон не медлил, у него сейчас был только один шанс поговорить с этим проблядушником. Он прокрался в полумрак кабинета, поискал глазами Кима и обнаружил его у собственного стола, оперевшегося на него ягодицами, словно от усталости, и глядя при этом в окно.       — Мне шепнули, что здесь раздают веселье, — громко воскликнул Саймон, бросая пиджак на стол и ближе подходя к директору.       — Вас обманули, это в другом конце коридора, — вяло отозвался Ким, продолжая смотреть на улицу, где свет луны сливался с городским светодиодным пейзажем. — Здесь только мрак и уныние. Если вы любите страдать, милости просим.       — Странно, а девушки такие довольные выбежали. Тоже захотелось попробовать, — консультант приостановился рядом с Кимом, встали плечом к плечу, только он смотрел на директора, игнорируя ночные картины города. — Неужели меня так нагло обманули? Такое нельзя прощать.       Ким медленно повернул голову и посмотрел на собеседника. То ли это свет луны так неудачно падал, то ли Саймон действительно увидел раскисшее от горечи лицо директора.       — Что тебе нужно? — так же апатично спросил Джэджун. — Ведь это твоя была идея про ящики алкоголя? Сочан ни за что бы не решилась сама на такое враньё. Говори, что хотел?       — Что хотел? — Саймон рвано выдохнул горячим воздухом. Хотел он почесать кулаки, хотел сжать горло Кима ладонями и заставить хрипеть. — Хотел узнать, что за херня происходит. Хочу понять, кто я в этой херне и чего ожидать дальше? Может, моё предназначение в вашей миссии уже выполнено и мне пора отчаливать?       Джэджун устало отклонился назад, стал укладываться поперёк стола, аккуратно подбивая какие-то папки под голову вместо подушки, высчитывая нужную для комфортного сна высоту.       — Нет никакой миссии, нет никакого предназначения. Просто всё изначально шло неправильно, вся та неделя была неправильной, и мы вели себя неправильно, — пьяный язык от горизонтального положения стал заплетаться ещё больше, а голос стихать.       — Ты собрался здесь заснуть? Чтобы завтра не опоздать с бодуна? — Саймон нахмурил брови при взгляде на развалившееся тело.       — Я собрался отдохнуть. И мне нужна тишина. Уходи, — Джэджун завалился на бок и подтянул уже ноги на стол.       — Э-эй, чего удумал? — Цзюнь резко отбросил ноги обратно, силой развернул тело к себе и поднял, цепляясь за одежду на груди. Он понимал, что сейчас никакого разговора с этим пьяным чижиком всё равно не получится. — Ну всё, тебе пора домой, принцесса. Бал окончен. — Поднялся, перекинул руку Джэджуна через свою шею и потащил его на выход.       Охрана всё ещё не вернулись, видимо, Сочан заставляла их по одной бутылке таскать вино. Нельзя пьяной женщине давать власть над мужчинами, в таких случаях происходит живодёрство. На охранном посту в холле Саймон оставил информацию для мушкетёров Джэджуна, что сам увезёт директора домой. Выведя пьяного Кима как можно более в приличном виде из офисного здания, он вновь закинул его руку на себя и направился в сторону дороги. Ехать за рулём в таком состоянии было опасно, и он принял решение поймать такси. Пока висящий на нём Ким пытался грозно отчитать его за грубое отношение к себе и призывал его к соблюдению субординации, тот выставил руку вперёд и ждал машину. Ноги директора от долгого стояния подкашивались, так же как и язык, и Цзюню пришлось стоять на обочине в обнимку с другим мужчиной для опоры, поддакивая его пьяному лепетанию.