Бабочки не мстят

      Вторая неделя. Всё ещё понедельник.              — Надеюсь, ты не перепутал адрес. Это точно твоё? — Саймон с удивлением посмотрел на дверь квартиры. В таком роскошном доме — самые дешёвые квадратные метры являются домом директора? Нет, не простого директора, а генерального. А что уж не в подсобке-то обосновался? — Или у тебя тут уборщица живёт? — съязвил эйчар. Джэджун, которого припечатали сейчас к стене, чтобы не упал, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но ответить не успел. — Где ключи? — Саймон порылся в карманах его сумки. — Сейчас проверим, что там у тебя.       — Там я сплю… Иногда — ем, — вяло ответил Джэджун, сонно перешагивая порог, когда дверь перед ним распахнулась. — Я… — он сбросил с трудом обувь, постоянно пытаясь упасть. Тяжеленное тело никак не хотело слушаться, и это вызывало ворчание директора. — Вот ведь… Что же это? Ну же… Чтоб тебя… — тут он посмотрел на гостя и скривился. — Мне плохо… От тебя, между прочим. Ты постоянно качаешься и двоишься, и меня зачем-то дёргаешь. Хам…       — Давай вали в ванную уже. Сейчас заблюёшь тут всё, — проворчал Саймон и подтолкнул его вперёд, настороженно изучая меняющуюся мимику на лице Кима. — Какого чёрта ты так нажрался, душка?       Джэджун внезапно сорвался с места, направляясь к унитазу, подступающая рвота, казалось, тоже подпинывала его туда и вызывала при этом неконтролируемые слёзы. Пищевод заработал в обратную силу, собираясь избавить организм от балласта. Саймон в то время, пока блондин отчитывался толчку о том, что он выпил и съел за сегодняшний день, решил осмотреть незамысловатый интерьер квартиры. В общем-то, она большая для простого обывателя, но для поста гендиректора такая хибарка не по чину приходилась. Чересчур минимальное количество мебели вообще придавало вид временного пристанища, словно начался переезд и основную массу вещей уже увезли, осталась только самая тяжелая: кровать да диван перед телевизором. Негусто. Неудивительно, что сюда никого не приводят — даже в дешёвых мотелях поинтереснее картинка будет.       В сумке Кима запиликал в возмущении телефон, а Саймон, даже не раздумывая над тем, насколько это неприлично, ответил. Звонил один из охранников, Гун подтвердил, что их господин в целости и сохранности доставлен домой. Как ни странно его попросили проследить за Кимом, пока они добираются до дома, даже подсказали, где можно взять сорбент, чтобы подлечить господина. Заботливыми оказались мушкетёры.       — Дизайнер из тебя, прямо скажем, никакой, — сказал Саймон, когда из ванной тихо вышел Джэджун. Молодой человек под тяжестью тела прислонился плечом к косяку, опасаясь упасть, и тщательно вытирал мокрое лицо. Правда выходило это сделать кое-как. — Ты там душ, что ли, в одежде принимал? — Саймон укоризненно прихватил намоченную с лихвой рубашку в области пресса и дёрнул на себя, тем самым указывая на неопрятность директора.       — А мне ничего и не надо, — недовольно отцепляя от себя руку Цзюня, промямлил Ким. — Могу с уверенностью сказать, что этого хватает, чтобы выжить, — он кивнул на мебель.       — Да ладно… — притворно неверяще усмехнулся Саймон. — А без ювелирных изделий, я так понимаю, никак? Странный аскет из тебя получается. — Гун вдруг забрал полотенце из рук мужчины, что пытался им елозить по лицу и мокрым плечам. — Я вытру, у тебя даже волосы мокрые, надо подсушить. — Он втолкнул его обратно в ванную, прислонил пьяное тело к стиральной машине и начал рыться в шкафчиках, выискивая фен. Блондин тяжело вздохнул, послушно подчиняясь рукам эйчара, его плечи устало поникли, и он прикрыл глаза.       — Зачем ты это всё делаешь? Я тебя совсем не понимаю. — Он укоризненно замотал головой, отчего покачнулся и пришлось шагнуть в сторону, чтобы удержать равновесие. — Тебе нужно уходить… Прямо сейчас… Он всё узнает…       — Кто? — Саймон включил наконец найденный фен и стал уверенно теребить волосы директора, направляя на них струю горячего воздуха. Тот вяло, но очень недовольно отмахивался, пытаясь при этом устоять на месте.       — Он убьёт меня, если узнает… И тебя… И вообще всех. Он убийца, — зло цедил сквозь зубы Джэджун. — Ненавижу…       — Да успокойся ты и стой прямо. Не верти головой. — Цзюнь дёрнул его за плечо, поднимая сползающее тело. — Скоро твоя охрана подъедет, так что никто тебя не убьёт. Уж у них хватит средств, чтобы защитить тебя даже от собственных демонов.       Директор вдруг поднял несчастный взгляд на эйчара и уже увереннее оттолкнул руку с феном.       — Уходи, прошу тебя. Они не охраняют, а следят… — заныл Джэджун и положил руки на плечи Саймона. — Всё это плохо, очень плохо, — оттолкнулся от машинки, но ноги подвернулись, и он вновь упал на собеседника, обхватывая его руками, и замер. — Он очень рассердится… А потом… Будет больно.       — Боишься, что твой любовник заревнует? — зло спросил Цзюнь, не пытаясь поднять молодого человека, что висел на нём. — Мин? … Ты ведь про него? — его взбесила эта опасливость директора, который сначала потрахался с ним, а потом начал раздумывать о верности. Да сейчас ещё и Цзюня пытался напугать своим ёбарем.       Скатившись окончательно на колени, Джэджун отпустил свою опору и поднял голову вверх, откинулся спиной на машинку и расслабленно прикрыл глаза.       — Ты ведь это сразу понял? Ещё тогда, на показе? Правда? — Паника пропала из его голоса, осталось лишь обречённое раздражение. — Потому и злился так. Да, я сплю с ним. И бояться надо именно его.       Саймон глянул на жалкое существо у своих ног, выключил фен и отложил его в сторону. Пошёл наконец откровенный разговор. Саймон присел на корточки перед Джэджуном и терпеливо ждал продолжения.       — Пожалуйста, уходи, — упрашивал в очередной раз Ким. — Тебе ведь это всё противно. Просто спокойно доделай свою работу и оставь эту фабрику. — Серо-голубые глаза широко раскрылись и ответно глянули на эйчара. — Я, кажется, сделал большую ошибку, впутав тебя сюда. Не стоило тебе врать про букет, они всё равно узнают, не стоило тебе меня привозить домой, это чревато последствиями…       — А то, что было между нами в мойке? — Саймон перебил, понимая уже к чему идёт весь разговор. — Это тоже ничего не стоило? — он говорил с гневной укоризной, поддерживая Джэджуна за подбородок, заставляя на себя смотреть. Опять эта амбивалентность напала. Опять это раздвоение личности, когда хотелось убивать и целовать. Может, воспользоваться пьяным, ослабленным состоянием Джэджуна и повторить?       — Ну, — директор замотал головой, — этого больше не повторится. Мне стоило бы думать головой прежде, чем целовать тебя.       — Ты жалеешь об этом? — пальцы Гуна с силой сжались на челюсти молодого человека, а тот попытался убрать его руку. — Секс с Мином лучше?       — Мне больно. Саймон… — Ким прикрикнул, но руку эйчар не убрал, лишь ослабил хватку. — Ты ничего не понимаешь. Ничего, — был брошен жалобный взгляд котёнка, и эйчар замер. Что вызвал в нём этот взгляд? Что дёрнулось в груди в сторону Джэджуна и так захотелось вдруг наклониться и поцеловать это пьяное безобразие, чтобы успокоить? — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я и сам себе противен…       — Ты прав, душка, — перебил его Саймон, схватил за плечи и с кряхтением поднял на ноги, вновь опирая на машинку. — Я ни черта с тобой не понимаю. Ни одного твоего долбанного жеста или взгляда. И сейчас, пока я привожу тебя в божеский вид, пока отпаиваю лекарствами и укладываю спать, ты мне всё расскажешь. Понял? — сказал приказным тоном и заглянул в пьяные, распахнувшиеся от наглых требований глаза.       — Тебе нужно уходить, разве ты не понял? — ответил вопросом на вопрос Ким. — Тебе грозит опасность.       Саймон резко прижался к нему телом, уткнувшиеся в грудь руки директора нисколько не остановили его в этом, он с таким дрожанием в мышцах проглаживал шею Джэджуна, тщательно отслеживая весь рельеф на ней кончиками пальцев.       — Нет, не понял, — прошептал он. Рука эйчара поднялась к лицу, пальцы исследовали пухлые губы Кима, ласково прошлись по самому канту… Ох, как же ему понравились эти губы! Как же хотелось повторить всё то безумие! Тело начало гореть, невысокий градус в крови подначивал присосаться к душке и оттрахать его, не особо заботясь о ревнивом Мине и своих гендерных предпочтениях. Но нужно было продолжать разговор, иначе другого шанса для таких откровений могло больше и не представиться. — Я ничего не понял. Расскажи мне всё, и я уйду, Джэджун, — тихий хриплый голос уже упрашивал.       — Что… Что ты хочешь знать? — подбородок Кима приподнялся, он потянулся неосознанно к эйчару в просьбе нежности, хотя руки продолжали упираться блоком.       — Хочу понять, как ты связался с этим Мином? Что тебя держит рядом с ним? С этим убийцей. — При воспоминании о враге Саймон поджал свои губы. Смотрел на директора и понимал, что этого человека перед ним вот так же проглаживали и другие люди, возможно даже не так давно. К ним он так же тянулся? Так же просил взглядом ласки? Саймон собрался с мыслями и отошёл на шаг назад.       — Обещай, — разочарованный таким отступлением директор опустил взгляд, — что ты уйдешь после этого. Обещай, что забудешь про всё и отстанешь с этими расспросами, а также — не расскажешь никому.       Саймон мотнул отрицательно головой:       — Вряд ли я смогу забыть. Прости, но моя память пока ещё отличная. Но всё остальное — так уж и быть. Я обещаю, что уйду и перестану задавать насчёт этого вопросы. И конечно же, никому ничего не передам.       Джэджун опасливо съёжился, обнял себя руками, его слегка затрясло от воспоминаний. Он пытался настроиться…               Семь лет назад.       — Джэджун, ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить, эти люди очень опасны. Я и так уже потерял своего друга из-за них, не хочу, чтобы ещё и его сын пострадал. Ведь ты мне как родной. — Господин Мин заботливо положил руки на напряжённые плечи парня и погладил их. — Месть ни к чему хорошему не приводит. Мы разберёмся с убийцами твоего отца чуть позже, когда будем иметь достаточно информации и ресурсов для этого.       Джэджун стоял сжав кулаки, не обращая внимания на прикосновения господина. Схоронив отца два дня назад, его не отпускала мысль, что нужно за него отомстить, а господин Мин должен был знать этих людей, что стали убийцами. Джэджун набрался решимости и пришёл в его кабинет просить информации. Босс лишь пытался его успокоить, не выдавая никаких данных. Было похоже, что парень попал на его попойку: на столе стояла бутылка с каким-то алкоголем и два стакана. Незадолго до этого Мин принимал дружка-богатея у себя. От мужчины разило тем самым алкоголем, а глазки весело плясали.       — Они должны ответить за его смерть, — с запалом воскликнул Джэджун. — Я не прошу вас мне помогать, я сам их убью, только скажите мне, кто эти люди. — Горячее сердце парня рвалось на расправу. Сейчас он был уверен, что с лёгкостью сможет убить негодяев, что превратили его отца в кровавое мессиво.       — Джэджун, мальчик мой, — руки мужчины скользнули чуть ниже и погладили его обнажённые запястья, — не стоит торопиться. Ты, как единственный мужчина в вашей семье, должен стать опорой и защитником для матери и сестры. Отца нет, и ты должен его заменить, а не умереть, так же как он. Понимаешь?       Парень резко кивнул головой. В его планах, вообще-то, было исполнить свой сыновий долг и вернуться победителем, а не ждать чего-то. — Но… А как же отец? — медленно, но его уверенность в своём плане рушилась, встретившись с первыми же преградами. Мать и сестра действительно сейчас нуждались в поддержке, а не в дополнительных переживаниях ещё и за него.       — Я же говорю, мы обязательно за него отомстим. Нужно лишь терпение. Пойдём со мной, — Мин забрал бутылку алкоголя и один стакан со стола и пригласил парня за собой, вручая всё это ему. — Думаю, нам стоит поговорить о твоём будущем. Но при этом мне всё-таки нужно немного расслабиться. Уф, устал от переговоров. Пойдём, мой мальчик.       Джэджун послушно последовал за хозяином, тяжело вздыхая, понимая уже, что ему не дадут никакой информации. Мысли бродили в поисках другого выхода.       — Тебе, мой мальчик, нужно учиться. И лучше в экономическом университете, чтобы не завести свою семью в такую же долговую яму, как и твой отец. Ты должен быть подкован в этой сфере и тогда ты выживешь и сможешь стать независимым. Ты со мной согласен? — Мин, медленно поднимаясь по ступенькам, обернулся к бредущему за ним парню.       — Вы правы, но у меня нет денег на обучение, — с досадой ответил тот, всё ещё размышляя над местью. — К тому же нет старшей школы.       — Ой, Джэджун, это не проблема, я помогу тебе выучиться, помогу с работой, у меня много предприятий, помогу тебе встать на ноги, — беззаботно пообещал ему хозяин. — Ведь ты — сын моего друга. Не могу же я тебя бросить. Ты бы хотел выучиться? — Мин внезапно остановился, и парень чуть не врезался в него, не успев среагировать.       — Было бы неплохо, — с едва заметной улыбкой ответил Джэджун, смущаясь и удивляясь от таких щедрых предложений. — Вы очень добры, господин.       — Вот и отлично, — хозяин с облегчением вздохнул и пошёл дальше. — Но ты должен быть очень терпелив, Джэджун. Всю свою империю я выстрадал и вытерпел. Учись выжидать удобного момента, пристально следи за судьбой, что нередко подкидывает нам шанс на удачу, которая приведёт нас к успеху, нужно лишь успеть её словить. А тебе сейчас нужно заботиться о своих родных и думать об их благополучии. На что ты готов пойти ради них? — на третьем этаже мужчина остановился перед двойными дверями, изукрашенными рисунками обнажённых тел, непонятно переплетенных между собой.       — За маму? За сестру? На всё, — пылко воскликнул парень, вновь разгораясь, но уже чувством ответственности. — Я сделаю всё, чтобы они были счастливы.       Мин хитренько улыбнулся и распахнул перед Джэджуном яркие двери, ведущие в комнату, которая доселе была для него запретной. Джэджун недоуменно заглянул внутрь и ждал последующих указаний хозяина. Мужчина протянул вперёд руку, приглашая парня туда, а второй подтолкнул его под поясницу. Ким неуверенно вошёл и встал на пороге, оглядывая комнату: стены были обтянуты ярко-красным бархатом, что создавал ощущения тепла и уюта, посередине стояла большая круглая кровать, застеленная атласным чёрным бельём, с кучей подушек на ней, в углу — резной деревянный столик, рядом массивное мягкое кресло. В стены были вколочены какие-то крюки, то же самое и на потолке, с которых свисали цепи с оковами. Одна стена была вся полностью занята зеркалами, а у другой стояли тумбы. Имелась ещё одна дверь, ведущая, видимо, в ванную.       Такая атмосфера со всеми этими цепями и сумраком немного напрягла парня. Он сглотнул, чтобы прочистить горло и вопросительно посмотрел на господина.       — Поставь бутылку на стол, пожалуйста, — почему-то попросил, а не приказал босс. — И налей мне.       Помешкав немного, Джэджун подошёл к столу и тут же услышал, что за спиной сомкнулись двери. Он нахмурился, глядя на то, как господин начал раздеваться, нисколько не таясь от Кима. Парень быстро налил алкоголь и подал стакан Мину.       — Вы сейчас будете отдыхать? Мне уйти? — спросил Джэджун, когда уже рубашка хозяина была откинута в сторону. Ким потупил смиренно взгляд в пол, не смея пялиться на голый торс господина.       Мин подошёл, не отвечая на вопрос, провёл рукой по щеке Джэджуна и подцепил пальцами его подбородок, приподнимая голову так, чтобы тот смотрел в его глаза. Парень послушно глянул, но тут же отвёл взгляд, так как пошлое облизывание господина ему совсем не понравилось. Мин забрал у него стакан с алкоголем и сделал глоток, рука медленно скользнула с подбородка Джэджуна на горло и ниже, пальцы зарылись под воротник футболки и прогладили острые подростковые ключицы, отчего парень сконфуженно съёжился. Ненормальный интерес господина вызывал дрожь по коже, его прикосновения были крайне не приятными, голодный взгляд пугал.       — Джэджун, тебе уже семнадцать, ты хоть с кем-нибудь спал? — спросил Мин, оставив ключицы, но скользнув пальцами по плоской груди парня. Сквозь ткань футболки господин нащупал спрятавшийся сосок и потеребил его.       — Нет, господин… Я ещё об этом не думал, — заикаясь и пытаясь отвернуться, ответил Ким. Его сердце уже наполнялось безумной паникой, ему так сильно захотелось убежать, но пока его никто не отпускал. Только хозяин мог решать, когда ты можешь быть свободным и уйти.       — Пора бы уже. В твои года я вовсю трахал девок. — Мин сделал ещё глоток, прошарил пьяным масленым взглядом по сжавшейся фигуре подростка. Обошёл его, встал сзади, липко прошаривая зрачками по телу, по-хозяйски ухватился и сжал его ягодицу, а потом прогладил всей ладонью по заднице.       Джэджун резко, словно ужаленный, отскочил от руки хозяина и посмотрел на него загнанным зверем, готовым броситься в атаку. Выскочивший адреналин вызвал громкие укороченные вздохи. Мин лишь усмехнулся такой браваде парня. Он отошёл к тумбам, поставил стакан и заглянул в ящик одной из них.       — Подойди ко мне, Джэджун, — приказал хозяин, продолжая рассматривать содержимое тумбы.       Парень замешкался, раздумывая над риском того, что он приблизится, но идти нужно было, ведь это приказ. Чувствовал Джэджун, что разговор их не в ту степь пошёл, и от этого озноб неприятно колотил по спине. Крадучись он приблизился и встал рядом, молча ожидая следующих указаний.       — Покажи руки, — приказал Мин.       — Что? — недоуменно спросил Джэджун.       — Руки покажи, я сказал, — голос хозяина резко стал требовательным.       Джэджун послушно поднял и показал ладони, до конца не понимая, что происходит. Мин развернулся, и парень не сразу сообразил, что его запястья ловко окольцевали наручниками.       — Зачем это? — ошарашенно и испуганно поинтересовался Ким.       — Так будет интересней, — усмехнулся Мин.       Он, как ни в чём ни бывало, будто всегда это делал, задрал футболку парня и начал гладить обнаженную кожу, притягивая его к себе в это время. Джэджун лихорадочными рывками попытался прикрыться обратно и отойти назад.       — Что… Что вы делаете? Я… Я не хочу этого, — испуганный подросток ещё старался вразумить хозяина. — Послушайте, я не умею… Я никогда… Не трогайте меня, — уже начал рычать, когда руки всё наглее ощупывали его тело. Он оттолкнул хозяина, попытался увильнуть в сторону двери, но мужчина ловко перехватил его поперёк тела и потащил на кровать.       — Я научу тебя всему, Джэджун, не волнуйся, — пообещал господин, гадко усмехаясь.       Мин опрокинул парня на кровать и прижал его своим телом, впился в пухлые губы, стал облизывать отворачивающееся в отвращении лицо. Джэджуна начало тошнить от смрадного дыхания, от этих слюней на своём лице, он уже готов был плеваться от брезгливости. Тяжелое тело господина никак не удавалось столкнуть, и парень попробовал извернуться, выскользнуть из-под него. Но Мин уселся на брыкающиеся ноги подростка.       — Джэджун, ты понимаешь, что если я тебе помогу, то ты тоже должен мне помочь? — Мин одним мощным движением разрывает на нём тонкую футболку.       — Я… Мне не надо ничего. Ничего, слышите? — закричал Ким, отталкивая руки мужчины, что хватали его за грудь и болезненно щипали соски. — Отстаньте… Я не хочу этого…       Господин схватился за джинсы парня, расстегнул ширинку и потихоньку стягивал их с тела. Джэджун всё-таки умудрился в это время пнуть хозяина и, воспользовавшись моментом, пока тот приходил в себя и разжигал злобу, сполз с кровати. Но со спущенными штанами далеко не убежишь, а надевать их не было времени. Мин быстро его поймал, потащил к кровати за волосы. На этот раз его бросили уже животом вниз, мужчина вжал его голову в мягкую постель, затыкая протестующие возгласы, и продолжил стягивать одежду. Когда же парень остался нагим, Мин отпустил его. Джэджун жадно глотал воздух, которого так не хватало в атласном белье. Почувствовав, что хозяйских рук на нём нет, он опять попытался улизнуть, но тут же его схватили за лодыжку и потянули обратно. Мин достал откуда-то из-под кровати манжету на цепи и сейчас фиксировал ногу Кима. Тот опять стал пинать его, но Мин ловко застегнул ремень и схватился за вторую лодыжку. Максимально растянув ноги подростка в стороны, хозяин оставил парня безуспешно брыкаться и отошёл к тумбам. Джэджун пытался дотянуться до одной манжеты, но при этом другая нога натягивалась до боли в связках. К сожалению, Ким не обладал возможностями шпагата, поэтому, все его старания оказывались напрасными. Судорожное дёргание ногами тоже ни к чему не привело: цепи были из хорошей стали, а манжеты крепкими.       Мин с наслаждением наблюдал за бьющимся парнем. Он спокойно допивал виски и искал в ящиках смазку. Джэджун в это время стал кричать и звать на помощь. Босс недовольно сморщился от громких звуков и выудил вместе со смазкой ещё и кляп. Сняв с себя штаны, направился к парню, что сейчас так заманчиво блистал своей промежностью.       Джэджун с выскакивающим из груди сердцем наблюдал как на кровать громоздится хозяин, подползая к нему между его ног. На гордость не осталось уже никаких сил и смелости.       — Не надо, пожалуйста, не трогайте меня, — запросил он. — Ведь вы же сказали, что я вам как родной. Зачем вы это делаете?       Мин сжал горло парня, и тот стал задыхаться, раскрыл рот для вдоха, а туда вставили трензель — мягкую, но прочную палочку. Мин приподнял голову подростка и застегнул ремень девайса на затылке. Джэджун задёргал головой, пытаясь сбросить этот предмет, жевал его, толкал языком, пытался подлезть пальцами под неё, но ремень затянули туго, рыскал руками по затылку, но так и не смог понять, как расстёгивается замок.       Хозяин в это время пускал слюни, разглядывая голое тело парня, его член уже запросился войти, ворваться, вдолбиться. Мин набрал немного смазки на пальцы, и с замиранием дыхания прикоснулся к промежности Джэджуна, отчего тот снова стал брыкаться, безуспешно натягивая цепь ногами.       — Ты сам такой молоденький, а член у тебя уже хорош, — похвалил господин. Мужчина промазал вялые причиндалы парня, стараясь возбудить его, но тот был слишком напуган и зол, чтобы реагировать сейчас на интимные прикосновения как надо. Он оттолкнул от себя руки мужчины и пытался уворачивать зад. — Скоро ты израстёшь, и твоя подростковая худоба скроется под хорошей мускулатурой. Это видно по твоим плечам, они уже накачиваются, работа в саду пошла тебе на пользу. — Мин поймал руки парня и прижал их к его груди, держал, пока второй рукой елозил по промежности. — Ты будешь очень красивым мужчиной, Джэджун. Парень, не в силах что-либо сделать, просто отвернулся и зажмурил глаза, стараясь абстрагироваться. Пальцы хозяина проникли между ягодиц, пробились в его анус, промазали всё и внутри. Неприятное давление на стеночки вызывало по истине дикий страх, давая примерное представление о том, что последует дальше. Даже касание к простате вызывало лишь дрожь и стыд. Два пальца воткнулись глубже, и Ким сморщился, дёрнув коленями.       — Прости, но растягивать тебя я не буду. Хочу попробовать твоё девственное нутро.       Мин смазал свой член и пристроился меж раздвинутых ног. Джэджун протестующе замычал, замотал в отрицании головой, вцепился ногтями в удерживающую руку, припадочно задёргал ногами. Пыхтящий господин прижал головку каменного члена прямо к дырочке, что испуганно сжималась.       Шок… Шок от непонятного всеобъемлющего дискомфорта уберёг парня от первой резкой боли. Хозяин, видимо, решил прочувствовать Кима сразу всем членом, но даже при мощном толчке девственное нутро не впустило мужчину в себя полностью. Боль начала проявляться и жечь сквозь шок за последующими вбиваниями. Уже был не просто дискомфорт, Джэджуну казалось, что его зад сейчас когтят, разрывают на части, того и гляди тело на две половины разъедется. Даже сквозь незамысловатый кляп прорвался крик мальчишки, тело задёргалось в попытках соскочить, но от этого боль только увеличивалась. Мужчина нисколько не давал времени на привыкание, разбивал таз парня, пытаясь залезть в эту узкую щель прямо с яйцами, он задрал руки Джэджуна над головой, раскрывая его грудь, и с жадностью прикусывал маленькие соски, продолжая остервенело вбиваться.       Джэджун сдался, борьба уже была бесполезной, он лишь плакал от боли и стыда и мысленно просил оставить его в покое. Хозяин, что казался ему ещё недавно таким хорошим, другом своего отца, благодетелем для его семьи, оказался монстром. Его потное тело с запахом алкоголя дёргалось над ним, ломая всю жизнь, руша все мечты на будущее. Сможет ли он когда-нибудь забыть это надругательство?       — Джэджун, ты прекрасен. Не зря ты мне приглянулся. Ох, как хорошо в тебе, — Мин постоянно что-то бубнил, кусая уши парня. Пьяный бред прерывался лишь рычанием. — Скоро ты научишься получать от этого удовольствие.       Ким мало что слышал, ещё меньше осознавал, что ему говорили, тело уже начало неметь и дрожало от перенапряжения. Рваное дыхание кое-как покрывало потребность организма в кислороде, нескончаемые болезненные толчки, казалось, ломающие его кости, сводили с ума, в глазах темнело, и Джэджун уже не понимал, открыты они или нет.       Когда пьяный хозяин наконец добился оргазма и оставил его в покое, парень лишь бесцельно смотрел в потолок. Широко раскрытые глаза не моргали и не двигались, закрывать их было уже страшно. Мин снял кляп с парня, убрал наручники и расстегнул манжеты. Джэджун почувствовал, что в рот что-то заливают. Он закашлялся, когда жгучий алкоголь обжёг горло и попал не туда. Это расшевелило его немного. Мин, довольный, что парень пришёл в себя, похвалил его, похлопал по-дружески по плечу и ушёл в ванную. Джэджун напряг больное тело и попытался подняться. Избегая соприкосновения пятой точки с любыми поверхностями, он сполз с кровати. Ему нужно было бежать, пока хозяин занят, но трясущиеся ноги подводили. Ким кое-как натянул джинсы на липкие от вытекшей спермы бёдра, игнорируя трусы, тем более оставляя без внимания рваную футболку, которая уже не прикрыла бы его искусанного тела.       Маленькими перебежками Джэджун продвигался по дому, опасаясь, что его увидят в таком виде. Жаловаться кому бы то ни было на хозяина он не собирался — бесполезно. Только себя в ещё больший позор вгонит. Да и поверят ли ему? Этот «благодетель» не смог бы так поступить, изнасилование подростка — очень серьёзное обвинение, а у Джэджуна сейчас глаза выглядели, как у наркомана, что в ломке находится. Кого выберут виноватым? Понятно, что его.       Парень без приключений добрался до своей комнатки, достал спортивную сумку и начал лихорадочно скидывать туда свой невеликий гардероб, его разрывали беззвучные сухие рыдания, каждое движение тела отдавалось при этом болью, напоминающей о произошедшем. Но адреналиновый выброс наконец иссяк и руки парня повисли в безысходности. Куда он побежит? На кого он оставит свою семью? На этого ублюдка? У него даже денег нет, дальше города он не сбежит, его моментально найдут. Идея сбежать незаметно сошла на нет. Ему нужно убить хозяина. Сам же сказал, следует потерпеть, надо просто выждать удобного момента и убить. Но для этого нужно находиться рядом и для начала пристроить куда-нибудь мать и сестру. Джэджун оставил шмотки в покое и походкой зомби направился в общую для прислуги ванную смывать противную сперму со своего тела.              — Как ты после этого с ним общался? Зачем? — шокированный от маловнятного рассказа Кима Цзюнь рассеянно помогал ему стянуть влажную рубашку. — Нужно иметь большую силу воли, чтобы перенести все эти годы в здравом уме.       — Ты же сам сказал, что я сумасшедший. Значит, нет никакой у меня силы воли, — пьяный Джэджун свалился на кровать и не шевелился.       Саймон посмотрел на развалившегося директора, обнажённого по пояс. Если его история — правда, то этот человек, скорее всего, находился в том же положении, что и он: выжидал лишь время для мести. Или это уже Стокгольмский синдром?       — Ты так легко мне это рассказал, а ведь это очень лично. — Эйчар стал стягивать с мужчины брюки. — Мог бы просто ограничиться одним предложением, я бы понял.       — Думаю, что тебе можно доверять, — пробубнил под нос Ким, дёргая ногами, помогая консультанту себя раздевать. Его глаза были прикрыты, и Саймону казалось, что он просто во сне разговаривал, поэтому так легко раскрылся. — К тому же мне стало чуть-чуть полегче от этого.       — И многим ты это рассказывал, чтобы тебе стало полегче? — Цзюнь расправил кровать, запихнул съёжившееся тело под воздушное одеяло.       — Только тебе, — Джэджун закутался плотнее в уютный покров и опять бросил этот взгляд котёнка на эйчара. — Даже мать и сестра ничего не знают. Каким-то чудом домочадцы Мина им ещё не рассказали об этом. Думаю, что это он им приказал.       — Ну, раз так… тогда можешь всё мне рассказывать. Я выслушаю тебя. — Саймон согласно дёрнул плечом. — Если тебе от этого будет легче… — он даже не подумал, что после тут же услышит ещё одно откровение.                     Джэджун подошёл к кабинету хозяина и замер у двери. Зачем его вызвали? Может ли повториться ТО? Вообще-то, господин не трогал его больше, более того, он делал вид, что ничего не было. Может, он был настолько пьян, что ничего не помнил? Стоило ли бояться? Уже месяц прошёл без эксцессов, что могло измениться сейчас? Сердце боязливо сжалось, руки задрожали, пальцы похолодели. Даже если хозяин вычеркнул пьяное развлечение из своей памяти, то Джэджун помнил всё, поэтому смотреть сейчас на этого человека было жутко и ненавистно.       — Ну, чего стоим? Хозяин ждёт, заходи уже, — охранник нетерпеливо подгонял пацана, который завис перед дверью.       Джэджун оскалился сердито на мужчину, но дверь в кабинет раскрыл. Мин что-то писал, склонившись над бумагами, на столе не было никакого алкоголя, ему, похоже, вообще не до парня было. Загорелась надежда, что сейчас просто буркнут какое-то указание и отправят выполнять. Джэджун встал напротив стола, поклонился и послушно ждал. То, что спиртного не было, его немного порадовало. Значит, пьяного срыва не будет.       — Джэджун, у меня для тебя новость, — радостно проговорил господин, откладывая в сторону документы. — Я пристроил тебя в национальный университет. Скоро тебе исполнится девятнадцать, аттестат средней школы у тебя уже на руках, а про старшую не беспокойся, я договорился. Пора бы уже начать учёбу. — Он поднялся из-за стола, горделиво выгибая грудь, как будто подвиг совершил, за который его сейчас требовалось восхвалять как Цезаря.       Ким стоял как громом поражённый. Никакого восторга он сейчас вообще не испытывал, фраза хозяина: «я тебе помогу, но и ты мне помоги», - прочно засела в мозгу, как проклятие. Считался ли этот широкий жест возмещением за изнасилование или это подкуп на новое?       — Ты не рад? — удивлённо спросил Мин, глядя на кислую мину подчинённого. — Ты ведь так хотел этого. Я же обещал тебе и сдержал слово. Поверь, со мной ты не пропадёшь.       — Я не хочу там учиться. Спасибо вам, но я сам хочу попробовать свои силы, — парень аккуратно отнекивался от сомнительного подарка, пряча при этом взгляд в пол.       — Ну, как же так? — господин встал из-за стола и направился к Киму, а тот опасливо начал отступать. — Мы вроде договорились с тобой, я всё устроил, деньги выложил, людей многих потревожил из-за этого, а ты сейчас собираешься отказаться? Джэджун, некрасиво так поступать. — Они парой, как в танце, отходили, пока Ким не упёрся в дверь спиной и не застыл в страхе.       — Я ни о чём с вами не договаривался, — дерзит, не зная, как ещё остановить нападение. Внутри грудины проснулась паника, подкатывала и истерика, а к горлу подкатила тошнота, которая одолевала его ещё после того изнасилования в течение двух дней. — Просто скажите людям, что я не смогу учиться, в этом нет ничего страшного. — Парень нащупал ручку двери за своей спиной. Он успеет сбежать, а при людях господин не посмеет его тронуть. Возможно. Просто нужно действовать более уверенно, не как в прошлый раз.       — Поздно уже отказываться. — Мин резким движением схватился за горло парня и, удерживая, впился в его губы, измазывая их в слюне. Тот напрягся всеми мышцами и оттолкнул хозяина, раскрыл двери и замер на пороге, утыкаясь нос к носу с охранником, явно не собирающимся его пропускать. Мужчина посмотрел на босса через плечо парня, получил немой приказ вернуть и одним рывком втолкнул Джэджуна обратно, закрывая за собой дверь. — Джэджун, не стоит меня расстраивать. Что ты как не родной?       — Я вам не родной, — уже повысил тон Ким, развернувшись лицом к хозяину и с презрением глядя на него. Никакой покорности он проявлять не собирался, пусть видит, что просто так не продастся. — И вы не должны меня трогать, это преступление. Вас посадят…       Мужчина ударил Кима в живот, затыкая глупости, за волосы подтянул его сморщившееся лицо к своему и, пока тот пытался схватить перебитым дыханием воздух, присосался с поцелуем. Пробиваясь языком к самому горлу, кусал красную плоть, требуя ответных действий. Но парень лишь пытался урвать глоток воздуха. После чего хозяин снова ударил под дых, отчего Джэджун уже рухнул на колени. Разъярённый Мин, недолго думая, расстегнул свои брюки и оголил пах. Джэджун разлепил зажмуренные от боли глаза, когда его уткнули носом в гениталии хозяина. Он со страхом дёрнулся отползать назад, когда увидел перед собой висящий член, но Мин удерживал его за шевелюру и подтягивал обратно, дёргая и бёдрами навстречу.       — Малыш, ну же, поблагодари меня за мою работу, — он упрямо подсовывал ему свой орган, но Джэджун брезгливо отворачивался и упирался руками в бёдра мужчины, не подпуская его к себе. — Джэджун, хватит ломаться, — прикрикнул озверевший Мин и отвесил пощечину парню. Но тот продолжал упираться, пряча лицо под руками. — Вот сопляк, раскрывай рот, я сказал. — В этот раз удар пришёлся по голове. — Может, хочешь, чтобы за тебя расплатилась Мира? Возможно, она будет посговорчивее в этом.       Джэджун в панике раскрыл глаза, когда услышал угрозу. Мира?! Он заставит это делать девочку? А если он и её бить начнёт? Это уже совсем недопустимо. Нет, только не её. Никого.       — Эй, охрана, — прокричал господин в сторону двери. — Притащите его сестру…       — Нет- нет-нет, не надо, — затараторил парень. — Не делайте этого. Пожалуйста, не трогайте её, — Джэджун умоляюще схватился за спущенный край рубахи хозяина. — Я… Я всё понял, я сделаю… Не надо её сюда.       Мин похвально погладил Кима по чёрным волосам, ухватился за макушку и притянул к себе. Джэджун зажмурил глаза и послушно открыл рот, куда тут же воткнули наливающуюся плоть. Подросток даже не знал, что с ней нужно делать, лишь старался повторить мельком увиденное в компьютере. Он и не успевал ничего предпринять, Мин сам всё контролировал, елозя во рту парня.       — Сомкни губы посильнее. Помогай языком. Шире раскрой, чтобы зубы не скребли. — Он охал и двигал бёдрами, держа при этом голову парня двумя руками. Тот послушно выполнял приказы, стараясь изо всех сил не облеваться. Да хоть бы не после обеда это устраивал, а то вся снедь просилась сейчас наружу. — Расслабь горло, чтобы я смог поглубже войти. — Джэджун пытался, но ничего не получалось, давился от ударов в стенку глотки увеличивающимся в размерах членом, кашлял, слюни бесконтрольно стекали по подбородку, так как на глотание не давали и секунды. Вспотевший пах хозяина своей вонью отравлял, и начала уже кружиться голова. Джэджун зажмурил глаза, но Мин прикрикнул. — Открой и смотри на меня. Ну же, прямо на меня. — Ким приоткрыл насколько мог глаза и посмотрел вверх, откуда пилил его напряженный взгляд хозяина. Стало ещё хуже: заболели лёгкие, в ушах зашумело, тело уже ощутимо трясло. Джэджун машинально упёрся руками в бёдра Мина, стараясь уменьшить глубину вонзаний в его горло. — Ты похож на своего отца, — с какой-то ненавистью прорычал босс. — Такой же упрямый. Но и тебя я заставлю ползать передо мной на коленях.              В общем-то, ничего и не пришлось делать, Мин лишь вытрахал рот парня, доводя того до удушья, от которого у него выступили слёзы, а себя до максимального возбуждения. Джэджун с трудом уже сдерживал свои раздвинутые челюсти, тянущие болью, от усилий сжимал пальцами край рубахи господина, изредка всё-таки прикрывая глаза. Силы быстро исчезали, хотелось уже упасть на пол и глубоко вздохнуть свежий воздух, но по языку продолжали гонять горячий пенис, заполнивший весь рот.       Как только член затвердел, господин рывком за шкирку заставил парня подняться на ноги. Не успел тот толком опомниться и отдышаться, как его загнули на рабочий стол. Озверевший хозяин грубо сдёрнул брюки с Джэджуна, даже не удосужившись их расстегнуть. Но узкие бёдра и не по размеру форма позволили это сделать, и вот уже парень сверкал оголённым задом.       — Не надо, — Джэджун опасливо прикрыл рукой ягодичную борозду. — Пожалуйста. — Отлично помня ещё ту боль, что не давала спокойно сесть, не говоря уже про элементарное справление нужды, целую неделю, Джэджун опять начал брыкаться. — Давайте я лучше… Это продолжу. Я смогу. Только не надо туда. Пожалуйста.       Но просьбы парня не были услышанными, а брыканья блокировались. Хозяин придавил шею Джэджуна локтем к столу. Наспех сплюнув на анус, Мин толчком вошёл в сжавшееся от страха нутро. Его не пропустили, и от злости он ударил парня по ягодице. Тот закричал от боли, второй толчок оказался не более приятным, и парень схватился за какие-то бумажки на столе и сжимал их, пытаясь отвлечься, и опять вскрикнул при повторном вбивании хозяина.       — Не надо, мне больно, — застонал он, хотя прекрасно понимал, что это никого не волновало.       Мин вцепился в чёрную шевелюру и повернул его лицо максимально к себе.       — Щенок, или ты расслабляешься как надо, или мы идём наверх, где я разорву твой зад силиконом, — прорычал он в ухо парня. — Ну же, — снова ударил по ягодице и добавил слюны. — Раскрывайся.       Никакого расслабления Джэджун так и не смог добиться, как ни пытался сосредоточиться на этом. Каждое движение господина вызывало боль, от которой всё сосредоточение разваливалось. Но Мин всё-таки добился своего, его член уже легче проходил до самого основания, и он усилил натиск. Мощными толчками вдалбливался в орущего парня, царапая его бёдра в животной страсти. Никто не прибежал на эти крики, никто даже не поинтересовался, что происходит, охрана вообще не обратила внимания, что насилуют подростка под самым их носом. Джэджун уже не огрызался, лишь просил и умолял не делать этого, остановиться и прекратить. Лицо стало мокрым от слюны и слёз, разбитое горло хрипело.       — Заткнись уже, что ты так орёшь? — Мин заткнул его рот рукой. — Всё настроение сбиваешь, сопляк. Лежи смирно.       Мин всё больше распалялся ближе к концу, его яйца так звучно шлёпались об ягодицы парня, член был в восторге от этого зада, что снова был словно девственным, а вспоминая мокрый рот парня, что так неумело подчинялся ему, Мин кайфовал. Оргазм пробил его тело, он ещё елозил в анусе притихшего Кима членом, пока продолжалось извержение, а после отпустил. Подтянул рубашку Джэджуна к себе, вытер об неё перепачканный член и натянул свои брюки.       — Хватит хныкать, — недовольно окликнул он Джэджуна, отдуваясь от разрядки. — Поднимайся уже и приведи себя в порядок, тюхтя. Великая ли беда, задницу растрахали? Хоть на что-то она у тебя сгодилась. Умей пользоваться тем, что имеешь, себе на благо.       Парень осторожно поднялся со стола, помогая себе руками, так как мышцы спины словно атрофировались и не собирались подчиняться, вытер рукавом слёзы и сопли. Несмотря на стекающую по бёдрам сперму, натянул брюки с трусами.       — Меня уже раздражают твои брыканья. В следующий раз, чтоб без этого, понял? Не слышу, — хозяин прикрикнул, отчего парень вздрогнул. — Если не встанет член и хоть один раз услышу «не надо», притащат твою сестру. Сейчас понял?       — Да, я понял, — Джэджун смотрел в пол и хрипло отвечал. То, что «благодарить» хозяина придётся ещё не раз, он усвоил даже костями, которые ломило.       — А за сегодняшний концерт будет отдельное наказание. Всё, убирайся.       Джэджун, выправив свою осанку, но с рубашкой навыпуск и мокрыми от спермы брюками вышел из кабинета.        — И ты не пробовал с ним бороться? — спросил Саймон, что устроился рядом с Кимом. — Его действительно за такое надо убить. — Он уже сжимал кулаки и скрежетал зубами. Если бы не план, он прямо сейчас убил бы эту тварь. Цзюнь искренне жалел, что его не было рядом с Джэджуном в тот момент, он бы обязательно его защитил, он бы прорвался через кордон охраны в этот кабинет и разбил голову Мина о его же стол.       — Пробовал, когда он спрятал мать и сестру. После этого я попал в больницу с переломом ноги и нескольких рёбер. А когда выписался, отработал своё неповиновение в той комнате. — Джэджун прикрыл устало глаза. Высказав всю свою боль другому человеку, что сейчас сопереживал ему, он немного успокоился. — Я всегда там отрабатываю. — Он наконец забылся пьяным сном и свернулся калачиком.       Саймон смотрел на этого человека, на котором хотел отыграться, чтобы насолить Мину, но, похоже, что над ним и так уже хорошо поиздевались, на всю жизнь историй хватит, можно писать «тысячу и одну ночь». Саймон подвинулся к нему ближе и в каком-то порыве обнял этот клубочек, разгладил его волосы и даже решился поцеловать в изгиб шеи. Он уйдёт. Сегодня. Но ему нужно немного времени, чтобы переварить эти истории. Цзюнь видел в Джэджуне уже не предателя, а соратника. Этот человек мог бы ему помочь в будущем, если он расскажет ему свою цель. А может, что-нибудь другое выдумать, чтобы не раскрывать свои карты? Но ведь Ким доверился ему сейчас, раскрылся книгой. Он не может предать этого доверия. Хотя, директор ведь просто пьян. Завтра, может, уже и не вспомнит этого.       Этот Мин! Саймон крепче сжал объятия, словно уже душил своего врага. Неудивительно, что в истории этого выродка присутствуют и изнасилования, помимо убийств. Отец сказал Цзюню, чтобы тот не переступал условную черту, но так хотелось сейчас стать монстром, хотелось вытащить этого ублюдка на площадь и прилюдно обвинить во всех грехах, чтобы разъярённая толпа забросала его камнями, чтобы его разодрали на кусочки в ненависти, чтобы кровь размазали по асфальту площади, а дождь потом смыл её без остатка, чтобы кости перемололи в пыль, а ветер раздул её. Джэджун недовольно забурчал и заелозил, когда давление объятий начало доставлять дискомфорт, и Саймон расслабился. Сейчас он был рад, что Джэджун спал с этим отродьем не из-за денег или должности, но его ломало от того, что он всё-таки это делал. Мин не достоин был иметь в своей постели этого человека.       Цзюнь ещё раз поцеловал Джэджуна в висок, поднялся и направился в гостиную. Теперь он понимал, почему в квартире такая унылая обстановка — это отображение внутреннего состояния человека. Джэджун пуст, в нём тёмно, лишь яркие глаза ещё могут светить изредка, как луна в тёмные окна. Как он живёт? Чем живёт? О чём думает, когда остаётся наедине с собой?       Гун сел на диван и включил телевизор. Он устал. Весь этот понедельник стал самым сумасшедшим днём в его жизни. Он пытался собрать с Джэджуна побольше данных, пользуясь его неадекватным состоянием, чтобы знать ответы, но от его откровенности вопросов стало ещё больше. Почему он, будучи гендиректором, не может уехать отсюда? Судя по его квартире, он живёт экономно, значит, деньги где-то должны быть. Почему таскается с женщинами, если при этом боится гнева Мина? К тому же у него есть какой-то тайный любовник, что присылал ему цветы. Или любовница? Что это за страх такой? Почему он их не гонит, а только Саймона? Эйчар схватился за голову, небольшое количество алкоголя, принятое на грудь ранее, сейчас отзывалось нытьём в душе. Болезненные переживания за всё на свете его сейчас разбирали на мелкие песчинки, он пытался держать себя в руках, но они распадались, рассыпались. Сейчас ему нужно было вернуться домой, к Санне, милой, замечательной девушке, на которой собирается жениться. Но всё безумие, навалившееся совсем недавно, тянуло его в ту комнату за спиной. На фоне бубнящего телевизора Цзюнь услышал свой прорвавшийся гортанный стон, брошенный в собственные колени. Он резко поднялся и поторопился на кухню. Несколько глотков воды пробили неожиданно узкое горло, Цзюнь дышал полными лёгкими, пока их не стянуло обратно успокоением. — Я не гей. Я не люблю мужчин. И его в том числе. — Гун смотрел в тёмное окно и говорил со своим отражением. Он просто уговаривал себя, понимал это, но продолжал аутосуггестию. — И я смогу контролировать это животное желание трахать всё доступное. — Плечи, не обращая внимания на уверенный настрой мужчины, опустились вниз. Опять захотелось вернуться в спальню. — Не смогу. Кого я обманываю?       Рука сжимала пустой стакан, угрожая стеклу, хотелось, очень хотелось, чтобы он треснул, и вместе с ним и всё напряжение. Пусть острые края разрежут кожу и выпустят отравленную кровь из организма.       — Господин Гун?       Саймон резко обернулся и замер дыханием. В дверях стоял один из охранников. Как давно он стоит? Слышал ли его уговаривания самого себя?       — Долго же вы. Ваш директор уже спит. — Эйчар подобрал свою осанку, отставил стакан в сторону. — Думаю, завтра утром ему будет тяжело вставать на работу. Как вы так оставили его в пьяном виде?       — Нам приказали помочь секретарше… — телохранитель не успевает договорить оправдание, консультант уже выходил из кухни.       — Когда с ним что-то случится, эти отговорки вас не спасут. Как и его тоже.       Саймон торопился уйти. Появление постороннего человека немного отвлекло и отрезвило. Он ещё мельком косился на двери спальни и в душе надеялся, что завтра они поговорят в более разумных тонах. И он сожалел… Что не воспользовался моментом и не поцеловал его, не обновил вчерашние ощущения, нужно-то было лишь коснуться его губ.