Бабочки не мстят

      Вторая неделя. Всё ещё вторник.              Саймон с нетерпением ждал. Он позаботился уже обо всём: заказал ужин; позвонил тренеру и наврал тому, что приболел; наврал Санне, что вынужден будет переночевать у отца, а так как это бывало и раньше, девушка без запинок ему поверила; позвонил отцу и попросил прикрыть его отсутствие перед невестой, сославшись на нужное дело, которое расскажет позже; закупил на всякий случай презервативы и смазку, тщательно изучая в аптеке марки и состав, словно впервые на секс собирался, а также зубную щётку; он даже не постеснялся позвонить и другу, почти шепотом, опасаясь, что его услышат стены, спросил, чем можно завлечь мужчину, но наотрез отказался от поданной идее о стриптизе либо красивом белье; перед приездом в квартиру Джэджуна он заехал к себе и взял сменную одежду на следующий день. Чувствовал себя как малолетка, грёбаный девственник-переросток, влюблённый в принцессу мальчишка. Когда дело касается секса, весь самоконтроль мужчины теряется, и он это знает, потому и волнуется сейчас безмерно. Его целью было не просто насладиться телом Джэджуна в полную меру, но и потихоньку склонить его на свою сторону в борьбе с Мином. Правду о своей мести он пока не собирался открывать, правильно решив, что тот перестанет ему доверять, как обманщику с самого начала, имеющего свои корыстные цели. Сейчас он лишь напросится освободителем Джэджуна, станет его героем. И про историю с Су тоже надо молчать. Скоро, совсем скоро об этой махинации узнают и начнётся кипиш, хотя Мин может постараться скрыть это и по-тихому рыться в каждом потенциальном предателе, чтобы выяснить всю правду. И тут действительно поможет тесный контакт с Кимом, в порыве страсти тот не скроет, если начнётся тайная охота. А Мин по-любому предупредит своего любовника о предстоящей проверке, да ещё и посоветует быть настороже.       Саймон почувствовал укол совести в сердце. Получается, что он изменяет своей девушке и использует мужчину, чтобы добиться своей цели. А что случится, когда всё будет кончено и он всё узнает? Эта связь странная для Цзюня, а потому правильнее будет всё-таки прекратить её потом, когда нужда в информации от Кима спадёт. Он ведь прав, Саймон не такой человек, чтобы бросать всё ради… Бляди. Цзюнь поджал губы, понимая, что поступает просто отвратительно. Как понять, когда он становится монстром, а не справедливым мстителем? Если уже сейчас омерзительное чувство неправильности грызёт нутро, а в горле всё пересыхает от одной только мысли о предательстве.       Он манипулятор, играет с чувствами других, пренебрегая принципами. Но он не врал Джэджуну, когда говорил, что хочет его, когда просил стать его, и себя решил не обманывать в этом, прекрасно понимая, что этот мужчина ему понравился настолько, что тремор пробивает от воспоминаний. Этот предобеденный поцелуй был совершенно спонтанным. Когда он попросил Сочан вызвать директора и выслушал этот монотонный предсказуемый ответ, его мозг заклинило в очередной раз. Как ни странно, охрана не препятствовала его входу в кабинет, как и секретарша. На тот момент он готов был разорвать трусливого директора, что прятался от него который день, но только он попал в его руки, как воинственное возбуждение перетекло в эрекцию. Он пропал в тот момент, когда мужчина ответил на его поцелуй, словно перед ним раскрыли врата рая и приветствовали гостеприимными приглашениями. Сам не ожидал, что до такой степени желал его, готов был срывать одежду с крепкого тела, изучать губами всю мускулатуру, вылизывать его грудь, ловить тихие стоны и бесконечно целовать.       Цзюнь вскочил с дивана и пошёл бродить по квартире, не в силах спокойно сидеть. От нахлынувшего жара скинул пиджак и закатал рукава рубахи. Осматривая унылые черно-белые фото на стенах, попутно снял галстук и расстегнул верхние пуговицы. Возбуждение прочно уцепилось за яйца, заставляя метаться из угла в угол. Бросив «наслаждаться» дождливыми пейзажами на стене, оглянулся по сторонам, но и в обстановке тоже не на что было отвлечься, этот минимализм и простота немного удручали. Он направился в спальню и без особого интереса заглянул в гардероб — единственное место, где он ещё не был. Вот уж где минимализм отступал. Саймон даже присвистнул, обводя взглядом огромное количество костюмов, рубашек, лонгсливов, джинсов, футболок, обуви и многого другого. Всё различных расцветок, фасонов, тканей, сезонов. Не малых размеров комната была переоборудована в огромный шкаф. Похоже, Джэджун тот ещё шопоголик. Саймон вспомнил свою девушку, когда они находились в торговых центрах. Она, конечно, экономная, но глаза всё равно горели от каждой понравившейся тряпки. Особенно она любила разные туфли и сумки. Цзюнь решил пройтись мимо одного ряда, рукой выхватывая некоторые вещи и с одобрением покачивая головой при их рассмотрении. Считая до этого Кима меркантильным, он уже здесь понимал, что прижимистость не в его духе. Практичный и скупой человек не станет тратить такие огромные деньги на брендовые шмотки, которые сам практически не носил.       Саймон призадумался. Он ведь совсем не знал этого человека, почему уже решил, что он это не носит? Интуиция? А что на счёт того, что тут может и не вся одежда принадлежит ему? Он вспомнил сообщения на телефоне. Кто-то назвал его деткой, поблагодарил за вечер. Не может же он жить с этим человеком, а на Мина эти вещи будут маловаты…               — Ищешь что-то конкретное? — Цзюнь вздрогнул от голоса директора, стоявшего в дверях гардероба, скрестив руки на груди. — Может, подсказать что-то?       — Да вот, интересно стало, какие ты чулки под брюками носишь, душка. — Саймон улыбнулся и направился к нему. Джэджун сейчас казался ему наивкуснейшим блюдом, на которое моментально спустились слюни. — Никак не думал, что заблужусь в гардеробе.       — Предпочитаю белые с силиконовыми вставками. И такого же цвета стринги, чтобы тело дышало, — усмехнулся Ким. Стрелки глаз заманчиво расплылись по лицу, сводя Саймона с ума.              — Иди ко мне, — прошептал эйчар.       Гун без раздумий и опасений, по-собственнически обвил талию мужчины рукой и потянул к себе ближе, вжимая желанное тело в себя, подхватил под затылок второй рукой и уверенно поцеловал. Сейчас их уже никто и ничто не должно было остановить, можно полностью расслабиться и насладиться этой ночью, а также друг другом. Перепихон в спорткомплексе был словно пробником, затравкой перед чем-то настоящим и весомым. Цзюнь нисколько не сомневался, что в этот раз всё будет гораздо совершеннее, захватывающе, эйфоричнее. Смакуя блядские губы Джэджуна, он спустил руку ниже талии, нетерпеливо помял ягодицы, прихватил в месте бороздки и вклинился туда, загоняя ткань между полушариями, вспомнив их в голом виде, тихонько простонал не сдержавшись. Пах прострелило отхлынувшей недавно эрекцией, и спина моментально стала влажной от радостных мурашек, даже соски защипало от возбуждения. Саймон интенсивнее вжимался в губы Кима, пробовал их с разного ракурса, ловил язык партнёра и засасывал его, с нежностью покрывал поцелуями всё лицо, направился к уху, языком поддел мочку с двумя гвоздиками и сжал её губами. В ответ услышал глубокий резкий вздох, словно сердце Кима прихватило в инфаркте, а его руки ухватились за голову Саймона и прижимали к себе, требуя повтора ласки. Эйчар не сопротивлялся, уже прикусил эту мочку, перешёл сжиманиями зубов на хрящи, обвёл языком по краю раковины, стараясь не дышать носом, чтобы всё тепло дыхания покрывало чувствительное ухо. Проникнув кончиком языка внутрь, добился первого томного стона Джэджуна. Тот крепче вцепился в волосы Саймона, как утопающий во время спасения, зажмурил глаза от неожиданного для себя кайфа и двинул бёдрами в попытке потереться пахом о бедро Гуна. Эйчар спешно стянул с его плеч мешающий пиджак, Джэджун в это время избавлялся от галстука. Тяжело дыша, не отрывая друг от друга пьяных взглядов, на ощупь расстёгивали пуговицы рубашек. Джэджун от волнения закусил губу, а Саймон в ответе дёрнул верхней, оскаливая хищно зубы. Он не выдержал первым. Скинув свою рубашку и не дождавшись партнёра, Гун наклонился и припечатался к соскам Джэджуна, которые хотел попробовать ещё в первый их раз. Рельефные грудные мышцы, светлая мягкая ареола соска и уже набухшая горошинка, которую Саймон всасывал, по-младенчески наслаждаясь этими прикосновениями. Лизнув по соску, кончиком языка заигрался им и с удовлетворением заметил дрожь Джэджуна, а также еле слышимые короткие всхлипы. Решив, что тот готов к следующей ступени, ловко подхватил его под бёдра и утащил в комнату, бросил на кровать. Хищно разглядывая раскрасневшегося, как и он сам, директора, раздувая нетерпеливо ноздри, принялся снимать свои брюки…       В это время во входную дверь раздался стук, и оба мужчины вмиг напряглись. Резкий облом заставил нахмуриться обоих. Джэджун сразу начал бледнеть, глядя на дверь спальни, и спешно натягивал рубашку обратно на плечи. Стук раздался ещё раз, и Ким подскочил, как ужаленный. С паникой в глазах затолкал Саймона в гардероб и закрыл двери. Тот, ошарашенный таким поведением душки, замер у порога, раздумывая, застёгивать ли ширинку обратно. Он проелозил бёдрами, рукой потёр своё налившееся достоинство, удобнее располагая его под тканью хипсов. Прислушался. Ничего, тишина. Лишь сердце от возбуждения гулко било по перепонкам. Скорее всего, это заказанный ужин доставили, чего уж так паниковать? Вряд ли Мин будет послушно дожидаться под дверями. По-любому у него есть свой ключ от этой квартиры, от этой кровати, от этого тела… Вот чёрт! Саймон поджал губы, вспомнив опять про любовника Джэджуна. Как часто они здесь развлекаются? Как они вообще развлекаются? Если вспомнить, что их отношения начались, в общем-то, с насилия, думается, что всё развлечение сводилось к тому же. Мин из тех людей, что ценят покорность и верность, беспрекословное подчинение и беспроблемность. Но главное, Мин упивался видом мучающегося человека. Но как Джэджун может хотеть такого? Что тот с ним вытворял, что Ким получал удовлетворение от таких фактов «любви»? Эйчар вдруг понял, что совсем не знает, что нужно делать в гей-сексе, вроде бы всё просто — сунул, вынул и пошёл, алгоритм действий прежний — но он помнил, как Джэджун осторожно и медленно насаживался на него, чувствовал, насколько его мышцы были сжаты и как туго входил член. Он опять потёр пах, чтобы успокоить уже мокнущий фаллос и прикрыл глаза в терпении. Просто сунуть не получится, а потом ещё и вынуть.       Дверь резко раскрылась, и Саймон отшагнул назад, от неожиданности распахнув широко глаза.       — Это ты заказал еду? — дёргано спросил Ким, сверкнув лихорадочным блеском зрачков.       — Конечно, а кто ещё? Нам ведь нужно будет поужинать, — Саймон улыбнулся, глядя, как напряжение директора спадало с каждым выдохом, расслабляя мышцы красивого лица. Ким цокнул, укоризненно помотал головой и отошёл от двери, а Цзюнь последовал за ним на кухню. — Я просто забыл об этом сказать. Ты невовремя попался мне под руку, и я забыл обо всём на свете. — Ким чуть повернулся к нему и фыркнул на оправдание. Он остановился у стола, где стояли пакеты с ужином и заглянул внутрь. — Ну же, душка, ничего ведь не случилось.       Саймон тихо подошёл со спины, жаждя продолжения, обнял его и поцеловал в основание шеи, языком пролизывая выставившуюся косточку позвонка.       — Я испугался, что это проверка, — выдохнул Джэджун, всё ещё борясь с паникой в крови.       Цзюнь развернул его к себе лицом, которое было чересчур напряжено, отрывая от разбора пакетов, и мягко поцеловал, осторожно поластился, пытаясь вернуть расслабленное состояние директора. Тот вздрагивал, сбрасывая напряжение, и медленно выдыхал, поглощая ласки Гуна душой и телом.              — Оставь это всё. Успеем ещё поесть, — прошептал Цзюнь, уже теряя какое-либо терпение от вида млеющего директора. — Я, — он прижал свою руку к паху Джэджуна и дёрнул уголком губ, поджимая его возбуждение, — так же хочу тебя.              Ким устроил свою ладонь сверху и, приоткрыв губы, рвано выдохнул, потёр его руку о свой член. Его глаза начали темнеть, щеки вновь покрылись румянцем, он второй рукой стал расстёгивать свои брюки и стягивать их. Саймон дышал через раз, наблюдая за действиями любовника, который уже достал налившийся кровью член из белья. Джэджун направил руку Саймона, чтобы тот окольцевал твёрдый ствол пальцами, задвигал рукой по нему к начисто выбритому паху, большим пальцем потирал головку, вызывая течь. Прозрачная капля смачно стекла на пальцы Цзюня, и он размазал её по венцу. Продолжив двигать рукой, Саймон одновременно извлёк свой половой орган, с выдохом облегчения прижался им к джэджуновскому и обнял их вместе. Тот проводил пальцем по обоим головкам, прижимал к ним линию жизни и кружил, размазывая предэякулят. Шумное дыхание обоих мужчин эхом разносилось по полупустой квартире, прерываемое неконтролируемыми всхлипами и тихими стонами. Голодные друг до друга, возбужденные с самого обеда, позабывшие о своих принципах, о своих переживаниях, о работе и посторонних людях, смотрели глаза в глаза.       — Ты помнишь наш уговор? — задыхаясь от эйфории, прошептал Джэджун, внезапно останавливая руку Саймона.       — Какой именно? — Тот второй рукой, пользуясь наступившей паузой, до конца расстегнул пуговицы на рубашке Кима.       — Сегодняшний вечер мой, и ты будешь делать, что я тебе скажу, — напомнил Джэджун, чуть прогибая спину назад.       Саймон оголил плечо мужчины и процеловал его, мазнул губами по изгибу шеи и поднялся к эрогенному ушку, отчего Джэджун поёжился, как от озноба, и задышал ещё чаще. Да ради таких вот реакций Саймон готов был согласиться на всё, что угодно.       — Приказывай. Я всё исполню, душка, — послал с влажным выдохом Цзюнь в ушной канал. — Но сразу предупреждаю, минет делать не умею. И никогда… В общем,. даже не думал про это, — он виновато сглотнул, словно его кто-то отчитывал или уже заставлял. — Покажи пример, — коротко усмехнулся, бросая вызов, чтобы скрыть своё смущение.       — Тогда идём. — Джэджун отстранил его от себя, сбросил наконец мешающую рубашку, ухватил мужчину за руку и повёл за собой в спальню, придерживая брюки. По дороге Саймон успел ещё схватить пакетик, в котором были закупленные аптечные принадлежности. — Что это у тебя? — поинтересовался директор, заметив пакетик в руках Цзюня.       — Это я на всякий случай, душка — тот заговорщически подмигнул и улыбнулся, передавая нужные вещи Киму.       — Презервативы? Это хорошо. У меня такого нет, — одобрительно кивнул директор, доставая вслед за ними и смазку. — Это тоже хорошо. Как говорится: «Секс смазкой не испортишь».       Саймон фыркнул на переделанное выражение и снова полез к Джэджуну целоваться, но тот его быстро остановил, прикрыв ладонью его рот и указательным пальцем коснувшись своих губ.       — Хочешь получить минет? — он приподнял своё лицо вверх, заглядывая в глаза, и получил уверенный кивок чёрной шевелюры. — Значит, полностью доверься мне, ясно? — Брови Цзюня вздёрнулись вверх, а потом задумчиво сошлись на переносице. — Ну так как? — кокетливо спросил Ким. Гун опять кивнул, но уже как-то насторожился. Очень уж подозрительно этот тип задавал вопросы.       Джэджун отошёл от него к кровати, медленно, с каким-то лёгким изяществом и кокетливыми движениями стал снимать нижнюю часть одежды, не прерывая контакта глазами. Саймон нервно облизывал губы, глядя на обнажённую фигуру, на вздымающуюся грудь, на подтянутый пресс, невероятно зауженную талию, на покачивающийся член, тоже начал спешно стягивать с себя брюки, как пересмешник копируя его действия, только в спешке. Душка его позвал, поманил всего лишь пальцем, взглянул из-под приопущенных век, прикрывая хитрый блеск глаз ресницами. Гун подошёл к нему, протянул руки к голому телу, но мужчина их прошлёпал, разгоняя в стороны, развернул Саймона спиной к кровати, а сам встал перед ним. Тихонько толкнул в грудь, чтобы Цзюнь сел, наклонился над ним, вынуждая двигаться дальше, на середину кровати. Тот послушно пополз назад, пристально следя за движениями любовника, подозревая во всём этом подвох. Но Ким поцеловал его губы, прошёлся лёгкими укусами по подбородку, кадыку, горлу, вернулся языком к подбородку и снова покусал его. Саймон уже расслабленно откинулся на локти, отдавая своё тело под ласки гендиректора, чуть прогнулся, подставляя грудь, когда пухлые губы теребили его соски. Он закатил глаза, понимая, что вот сейчас сорвётся, его начало уже трясти от нетерпения, пробивающие током импульсы, исходящие от губ мужчины, дёргали его мышцы, а в паху взведенный курок скандировал с невидимыми транспарантами, что надо бы уже наплюнуть на минет и загнуть директора. Он чувствовал членом теплый живот Кима и прижимался к нему, чуть потираясь, развёл ноги, чтобы быть ближе, чтобы тело Джэджуна вписалось в него, намекал, что нетерпится прочувствовать пример. Ким спускался всё ниже, по-садистки медленно растягивая время. Пухлые губы наконец-то коснулись его пениса. Ха, а ведь грозился, что даже в пьяном виде не будет ему отсасывать.              — Господи, Джэ, — Саймон откинулся на спину, блаженствуя под юрким языком душки. — Я от тебя кайфую.              Всё, он потерялся, отключился от реальности полностью как только губы заходили по всей длине члена. Когда головка впервые уткнулась в стенку горла, Саймон заурчал, когда яйца попали в рот Кима, он застонал, вскрикнул, когда тот засосал с вакуумом. В требовании более интенсивных движений, Цзюнь надавил на затылок блондина, но тот резко откинул его руку.       — Не смей меня заставлять, — прожёг взглядом Ким, и Саймон покорно убрал её, виновато улыбнувшись. — Ты получишь своё наслаждение, не переживай, — добавил уже мягче душка.       Он приподнял колени эйчара, развёл пошире и вновь заглотил его пенис. Саймон сквозь марево надвигающегося экстаза почувствовал, как его ягодицы раздвинули, а к анусу прикоснулись влажные пальцы. Он резко вскинулся, когда один из них пробился внутрь, но Джэджун упёрся рукой в его грудь, останавливая порыв.       — Тшшш, ты должен слушаться. Помнишь? Ложись обратно и расслабься, — промурлыкал он. — Или боишься? — кокетливо улыбнулся.       Саймон не боялся, по крайней мере того, о чём спрашивал Джэджун, и не брезговал. У него не было того стереотипа, что там хранится его мужская честь и допускать к себе, значит, терять её. Может, у кого-то она как раз там и рождается, но свою он создавал собственными делами и поступками, а не прикрывал ягодицами. Но он опасался, что Джэджун сделает что-то не так, и этот секс, на который у него были свои шикарные планы и надежды на полный отрыв, превратится в перетерпливание первых неприятных поползновений, от которых потом вообще ничего не захочется. Ни разу не ощутив, он не верил, что там оргазм может быть гораздо круче, да и вообще, что он там может быть. Возможно, это интересно тем, кто ещё не пробовал женщин…       — Просто… Я думал, что я буду сверху, — неуверенно сказал Саймон, прекрасно сознавая, что сам согласился на всё и обещал выполнять приказы, поэтому не стараясь отталкивать Джэджуна.       — Чтобы быть сверху, ты должен знать, что происходит внутри человека, понимать, как двигаться и к чему стремиться. Я только после работы и не готов. Ты сможешь меня подготовить? — вопрос был с поддёвкой.       — Ну, — Саймон свёл натужно брови, — там надо поковыряться, чтобы… В общем, растянуть это дело… — Он почесал затылок, а Джэджун искренне рассмеялся над растерянностью мужчины. Саймон, обиженно пыхнув носом, упал обратно на спину. — Да делай что хочешь. Мне без разницы, кто сверху. Только без фанатизма.       Джэджун склонился над ним с улыбкой, изучил прячущийся взгляд и припал к губам. С нежностью вылизал их, чмокнул разбитый днём нос с двух сторон, а потом скользнул обратно к его паху. Он извиняющимися невесомыми движениями восстанавливал утраченное к нему доверие, подсосал розовую головку Саймона, протёр ствол своим языком, смачивая всю плоть, и натянулся на него до глотки, в это же время, вновь атакуя анус пальцами. Гун упёрся пятками в кровать, зацепился за покрывало и инстинктивно приподнял бёдра, снимаясь с пальцев и углубляясь в рот Кима. Но тот устроил свою руку поперёк его живота и прижал таз обратно, начал двигать губами по члену чуть быстрее, отвлекая этим Цзюня от неприятного и непривычного распирания внутри. Саймон закусил свои губы, покряхтывая то от эрекции, то от толчков пальцев, разрываясь на два сильных ощущения. Что-то изменилось. Любое движение Джэджуна начинало вызывать короткие стенания, бёдра эйчара загорелись, задёргались в поисках разрядки, ноги разъехались шире, раскрывая всю промежность перед любовными ласками. Тереблимая с двух сторон простата с каждым моментом подталкивала Цзюня к краю Земли, он готов был уже сорваться. Тело гнуло в неуёмной ломке, голова металась по подушке из стороны в сторону, он то поднимался, то падал обратно, не зная, куда себя лучше деть, чтобы закончить эту сладкую пытку, но в то же время продолжать её бесконечно.       Все движения Джэджуна резко затихли, Саймон приоткрыл глаза, когда понял, что его бросили. Но это было ошибочным выводом. Не успев перевести дух, почувствовал, что тонкие пальцы сменились гладким членом Джэджуна. Первый аккуратный толчок, и эйчар подсознательно сжался от распирающей заполненности, но тут же расслабился на паузе. Второй толчок — член проник уже глубже, и дыхание замерло, а глаза зажмурились. Джэджун поднял колени Саймона ещё выше и произвёл очередное вторжение.       — Как ты? — заботливо поинтересовался он, склонившись над Цзюнем, и страстно засосал сосок. — Держишься молодцом. Как ощущения?       — Какое-то странное чувство, что во мне чей-то член… — Цзюнь расплылся в улыбке дрожащими губами. — Думаю обратиться к психоаналитику, чтобы разобраться с этими непонятными ощущениями… Айщ…              Цзюнь сморщился от очередного толчка и свёл колени, обнимая талию директора. Он инстинктивно потянулся к Джэджуну, ухватился за плечи и царапал, стараясь приблизить его. Тело дрожало от возбуждения и дискомфортной паники. Он жаждал утешения, целуя мужчину, а тот отвечал ему и шёпотом успокаивал, обещая, что скоро всё будет по-другому, медленно елозя членом в нём. Ким сменил позу Саймона, разворачивая его на бок. Приподнимая его ногу, отодвинул ягодицу и вновь аккуратно вошёл. Так гораздо лучше: свободнее и легче. Джэджун поменял и своё положение, выискивая чувствительное место внутри Гуна. Его движения становились всё более яркими, быстрыми, пожар внутри Цзюня разрастался с каждым движением бёдер душки, тело становилось липким от испарины, измазанные ягодицы звонко захлюпали.       — Сейчас можешь побыстрее. Кончу, айщ… Давай же, — захрипел Саймон, хватаясь за свой орган. Мышцы ануса самовольно разъезжались, облегчая путь приятному гостю.       Джэджун облизнул сухие губы и довольно улыбнулся. Обняв его ногу, стал страстно вбиваться в зад, напрягая максимально мышцы. Бесконтрольные судороги пробили тело эйчара, он спрятал болезненное от неожиданно глубокого экстаза выражение лица в подушку и издал продолжительный стон, вспомнил и бога, и дьявола, восхваляя эти моменты. Джэджун ни на секунду не остановился, подпитывая его оргазм и доводя и себя до точки. В конце он сморщился и сладко всхлипнул, прижимаясь со всей силы пахом в ягодицы Саймона, стараясь запомнить это мягкое ощущение. Забив презерватив до конца, он устало отстранился и плюхнулся на кровать. Саймон же так и продолжал прятаться в подушке. Не мог ещё поверить, что пережил такое, было ощущение, что его накачали наркотиками, а он просто отрывался от земли. Это было восхитительным. Даже странно, что это подарил ему мужчина. Дурацкое блаженство никак не хотело отпускать, пробивая тело умопомрачительными импульсами по всем мышцам, а на лице зависла улыбка.       — Ты живой? — Со спины на него навалился Джэджун, заглядывая ему в лицо. — Или это посмертные конвульсии бьют твоё тело? Мне становится стыдно за своё поведение, но… Я в восторге от тебя.       Саймон развернулся к нему лицом. Он мог сказать тоже самое, совершенно искренне чувствовал сейчас к этому человеку непреодолимое влечение. И секс, ни в первый, ни во второй раз, не остудил этого. Всё также хочется прижимать этого блондинчика к себе, чувствовать всё его тело, смотреть в эти голубые глаза с жёлтой серединкой, целовать нежные губы, ласкать и щекотать его умилительно чувствительное ухо. Его рука легла на бедро Цзюня и сопереживающе погладила, утешая причинённое неудобство, извиняясь за странный сюрприз.       — Мне понравилось. Что ты скажешь, душка Фрейд? Я гей? Или это просто очередная стадия психосексуального развития? Что по очереди идёт после генитальной? — Саймон тоже потянулся к нему, чтобы получить тактильное наслаждение, поглаживая тело. Пальцы обрисовали влажную грудь Джэджуна. Да, пышного мягкого объёма, как у женщины, не хватало, но она была приятной глазу: гладкая, аккуратная, со светло-розовой ареолой и заостренным соском, который сейчас вздыбился. Легковесные касания по самому кончику, и Саймон услышал, что дыхание любовника сбилось, а кадык дернулся в глотке. — Я думаю, что ты скрывал в себе это пристрастие. Латентный гей. — Джэджун задумчиво смотрел на пальцы Саймона, он инстинктивно выгнул грудь, требуя большего внимания к ней. — До сих пор ты справлялся с помощью интеллектуализации, но, видимо, уже не выдержал проявившегося комплекса Эдипа. У меня ощущение, что тебе не хватало внимания матери и ты просто решил заменить её другими женщинами, хотя тебе нравились мужчины.       Саймон резко убрал руку и лёг на спину. Воспоминания о любимой женщине, которую он потерял, кажется, совсем недавно, омрачили сознание. Когда она была жива, её ласки и внимания хватало на двоих мужчин с лихвой. Она была их морем спокойствия, океаном любви, она была для них лучезарным миром, была для них всем. И этого Цзюню очень не хватало. Всегда. Каждую секунду. Кое в чём Джэджун прав: он в каждой женщине искал эту любовь, мечтал создать такую же семью, в какой он родился, стремился защищать свою женщину от окружающего мира, полностью растворялся в них. Санна прекрасна, умна, самостоятельна и любит его. И он в ответ любит её. У них прекрасные тёплые отношения, бурная половая жизнь, спокойные разговоры по вечерам и общие мечты о семье. Никогда Цзюнь не задумывался о мужчине рядом с собой, во всех он видел лишь соперников, охотников до его женщины, все они казались лишь самцами, кружащими возле его самки. Правда, реагировал он сдержанно, чувство ревности прятал, так как понимал, что мир наполнен мужчинами и невозможно было изолировать Санну от них, но он верил ей, верил, что она не поведётся на сладкие песенки обольстителей или богатство. Она не предаст так, как он сейчас… Но представлять с собой рядом мужчину Саймон и не думал. А сейчас вот лежит в объятиях одного. И более того, наслаждается этим. Неужели всё-таки гей?       — Она умерла, когда мне было тринадцать, — с острыми осколками в душе и горечью в голосе ответил Цзюнь. — Не знаю, должно ли мне этих лет, проведенных рядом с ней, хватить, чтобы успеть насладиться её теплом?       — Прости, если я всколыхнул в тебе печальные воспоминания, — тут же Джэджун виновато поластился к Саймону, уложил голову на его грудь, а руку уложил поперёк торса. — Этого очень мало, чтобы насладиться любовью матери. Думаю, и ста лет не хватит на такое. Любовь нужна всем и всегда. — Саймон удивился поведению мужчины, посмотрел ошарашенно в его светлую макушку. Такой нежный и ласковый котёнок, искренне сопережевающий, окутывающий уютом и теплом. — Не знаю, как можно жить без матери. Скорее всего, это было бы очень тяжело. Как ты с этим справился, не представляю. — Цзюнь почувствовал, как рука мужчины прогладила его живот, опасно приближаясь к паху, но вовремя остановилась у самого лобка, и повторила это движение вновь. — Но я думаю, что сейчас она смотрит на тебя с небес и улыбается, а может, — он вздохнул, — укоризненно грозит пальцем. — Поднял голову и посмотрел в лицо. — Моя мама любит так делать.       — Она знает о твоих отношениях с мужчинами? — Саймон отодвинул спавшие на лицо Джэджуна волосы, раскрывая лучистые серо-голубые глаза.       — Нет. Она, надеюсь, даже не подозревает, — тот улыбнулся. — Всё ждёт от меня внуков.       — Поэтому ты решил оприходовать меня? — усмехнулся Цзюнь. — Ждёшь, что я забеременею?       — Да ну тебя, болван. — Джэджун возмущенно оттолкнул руку Саймона и резко вскочил. Поднял что-то с пола и направился в ванную. — Я так-то пользовался презервативом, — вскинул руку, останавливаясь на входе, и показал наполненный латекс, — так что твоя дефлорация прошла без рисков.       — ООО, ну теперь я спокоен. А то с утра забыл принять контрацептив. Какой ты заботливый партнёр, душка. — Саймон широко улыбнулся, а Джэджун, возмущенно цокнув, исчез за дверью.       Эйчар поднялся с кровати, прощупал подпухший анус, проверяя лёгкое жжение. Совсем даже неплохо, обошлось малой жертвой, в нём самом ничего не изменилось, разве что в голове появились знания о новом виде наслаждения. Думается, за ужином уже можно будет начать ненавязчивые разговоры об юристе Паке. Доверив своё тело Джэджуну, он имеет право на некоторое доверие с его стороны. А следующий шаг уже пора начинать продумывать. Какие-то ведь должны быть за юристом грешки. Ким знает его не один год, должен что-то заметить. Ещё нужно плавно переходить к моральному настраиванию Джэджуна на противодействия Мину. И ещё… Ким должен пообещать, что не будет с ним встречаться, и ни с кем другим. Пока между ними отношения, это должно быть исключено. Отношения ведь? Саймон же объяснил этот секс лишь желанием разобраться в себе. Но он также просил Джэджуна стать только его человеком. Зачем? Саймон этого пока не знал, может, это просто манипуляционный ход: показал ему, что не может без него, а значит, всегда будет ему верен.       Цзюнь сдёрнул с кровати испачканное в его сперме покрывало и понёс его в ванную. Джэджун уже был в душевой нише, руками водил по волосам, сгребая с них пену вместе с льющейся водой. Саймон моментально вспомнил картинку, когда впервые увидел его в голом виде в спорткомплексе, как подглядывал за его движениями и желал присоединиться, как наслаждался обзором этого тела. Ужин тут же забылся, разговор отложился на потом, покрывало слепо было брошено куда-то в угол, Саймон спешно вернулся в комнату и схватил презерватив. Он воспользуется данным ему временем на полную катушку и точно знал, что проклянет себя потом, если не сделает этого сейчас. Ступая под поток, его руки тут же обвились вокруг стройного мокрого тела любовника, и тот вздрогнул, не ожидая этого. Цзюнь прижался паховой зоной к его ягодицам и неожиданно для себя мученически простонал, словно страдал долгое время от недотраха. Джэджун повернулся в его объятиях и с удивлённой улыбкой спросил, ответно обнимая его за шею.       — У тебя эрогенная зона — душ, что ли? Тебя так возбуждает льющаяся вода? — потянулся к его губам.       — Меня возбуждаешь ты в мокром виде. Как будто с тебя стекают фруктовые соки спелости… — он не успел закончить, так как пухлые губы нетерпеливо его поцеловали, а тело прижалось с голодной страстью. — Сейчас моя очередь…       Цзюнь припечатал душку к кафелю, заелозил бёдрами, отираясь о его член. Джэджун приподнял одну ногу, стараясь обнять ею таз Саймона, а того раздирало изнутри чувство собственности и жажда иметь. Вся заинтересованность в этом мужчине сейчас спустилась в яйца и давила тяжестью. Саймон сквозь удушающие поцелуи и стекающую воду нащупал анус Джэджуна и просунул туда палец, прикрыв в неге глаза, словно член вставил уже. — Говори, что нужно делать. Как поковырять? — не отрываясь от роскошного тела, спросил Саймон, второй рукой поджимая его под лопатки. Он, торопясь, проник внутрь двумя пальцами и аккуратно развёл их, раскрывая нутро. — Ох, зараза, я сейчас кончу только от этих поползновений. Какой ты… мягкий и… упругий.       — Я просто помогу тебе, — на своей волне, словно в бреду, произнёс Ким, прикрывая глаза. Он сам направлял пальцы Цзюня, подсказывал куда нажать, как растянуть, как глубоко войти. Пока Саймон старался изо всех сил постигать эти науки, Джэджун кайфовал от его пальцев в себе, надрачивал член и изгибался, требуя целовать себя. Первые стоны душки, когда под атаку попадала простата, сводили Гуна с ума. Как в тот раз, в закрытой комнатке, сладкие звуки возбуждали не меньше, чем всё это тело. Джэджун уже и сам насаживался на пальцы, добиваясь, чтобы они глубже проникали…       — Я смотрю, тебе не терпится, — глухо произнёс Саймон и подхватил любовника под колени, закидывая их на свои руки. Джэджун охнул и посмотрел на него туманным взглядом, пропустил между зубов свою губку, а после облизнулся в предвкушении. Саймон, напрягаясь всеми мышцами, подставил свой, требующий мягкой плоти на растерзание член к раскрытой дырочке и насадил Кима на себя. Когда погрузился в него полностью, уперевшись яйцами в ягодицы, сорвался, наконец, и стал трахать его безостановочно, разбивая позвонками кафель. Душка обнимал его за шею, вцеплялся пальцами в чёрные вихры, целовал напряженное лицо. Как музыка лились в ухо Цзюня его восхищенные восклицания, бальзамом от переживаний служили его томные вздохи, выступившие слёзы прикасались теплом к сердцу. Саймон дрожал, дышал рвано, с перебоями, с хрипом, словно его одолела лихорадка, красное распаренное лицо запрокинулось вверх.       Саймон добился оргазма на одном дыхании, боясь даже думать о расслаблении, так как на руках висело тело Джэджуна. При заключительных толчках он сжался ещё сильнее, удовлетворённо заурчал, замирая на выплеске, и сделал ещё несколько движений.       — Сядь, я закончу сам, — прошептал Джэджун. Саймон развернул их, аккуратно сполз по стенке, а Ким успел поскакать на его ещё не опавшем члене, мастурбируя при этом свой, и тоже кончил.       — Я был не прав, когда называл тебя инкубусом, — ухмыльнулся Саймон, когда любовник вяло на него опёрся и уложил голову на его макушку. — Ты мой личный суккубус — демон похоти и разврата. Я ведь собирался идти ужин греть… Зачем ты так моешься? — успокаивая легкие вздрагивания, поглаживал его по спине. — Я видел тебя в душе после первой тренировки. Уже тогда захотел тебя. Ни на кого никогда не обращал внимания, мы ведь постоянно с ребятами моемся вместе. А ты… — он заглянул к Джэджуну, рукой повернул его лицо к себе и поцеловал подпухшие губы.       — Так ты подглядывал тогда? — Тот расплылся в блаженной улыбке, вспоминая этот момент. — Я испугался тебя тогда. Ты так неожиданно вошёл, я уже думал, что никого не осталось.       — Подглядывал, признаюсь, — прошептал Цзюнь. — Пялился, как мальчишка, глотая слюни. Очень хотелось помыть тебя. — Значит, ты сталкер, который любит мыть своих жертв? — Джэджун ласково лизнул его губы.       Саймон, кряхтя и морщась, постарался подняться, осторожно стаскивая с себя тело Джэджуна. Каждый мускул в теле дрожал от перенапряжения и плохо подчинялся.       — Нет. Мыть я тебя уже не хочу. — Он поднялся и посмотрел на сидящего Джэджуна сверху. — Думаю, что все эти помывки будут превращаться в мокрый трах, вот и вся чистота. — Он аккуратно стянул с себя презерватив и ушёл, получая в спину смешок Кима.       До еды они всё-таки добрались. Оба были необычно голодными и уставшими, поэтому развёрнутого разговора за столом не получилось. Старались быстрее жевать и при этом не подавиться. Но, завалившись после этого на кровать, Саймон всё-таки спросил.       — Ты хорошо знаешь Пака? Я имею ввиду юриста. — Джэджун вышел из ванной с каким-то тюбиком и тоже заполз на кровать. — Он выглядит немного замкнутым. Ведь у хороших адвокатов язык должен быть подвешен хорошо, и мозг работать быстро. А он словно замороженная селёдка, молчит и глаза пучит.       — Вот, намажь, а то завтра будет дискомфорт в заднице. — Джэджун протянул тюбик Саймону, а тот с удивлением посмотрел на него.       — Что именно мне помазать? — заживляющая мазь немного смутила его. Хотя, наверное, она была нужна, ведь до сих пор натёртое Джэджуном место саднило. Он хитро улыбнулся и посмотрел на любовника. — Может, ты мне поможешь? — протянул тюбик обратно и лёг на живот. — Я тебе доверяю даже это. Стань моей медсестричкой, душка.       Джэджун, только улёгшийся на подушку, укоризненно пыхнул, глядя на развалившегося довольным котом Цзюня, но тюбик взял и поднялся. Оседлал его ноги и стянул трусы. Саймон даже выдохнул стоном облегчения, когда прохладный скользкий палец проник в него, обещая избавление от жжения. Охлаждающий эффект не заставил себя ждать и дискомфорт потихоньку отступал под атакой лидокаина. Джэджун промазал всю ягодичную бороздку и, звонко шлёпнув по одному полушарию ладонью, натянул трусы обратно.       — Всё, что ли, уже? — разочарованно похныкал Саймон. — А я только задремал, так было хорошо.       — Хочешь, чтобы я тебе там ковырял, пока ты не уснёшь? — засмеялся Джэджун, укладываясь под одеяло. — Это разве похоже на колыбельную?       — Не знаю, на что это похоже, но мне очень понравилось. — Саймон так и остался лежать на животе, только руку протянул к Киму и обнял за талию поверх одеяла. — Так ты мне расскажешь про Пака?       — Пак? Да что там говорить? Он не замороженный, просто он постоянно за всеми наблюдает. У него в голове такое устройство, что всё записывает, каждую мелочь, каждую деталь, а потом подводит итоги. Его памяти можно позавидовать. Мне кажется, что он даже помнит, как родился. — Рука Саймона потянула его к себе, и Джэджун, поворачиваясь на бок, лёг ближе к нему. — Все люди, что находятся рядом с Мином, очень опасные. Этот Пак, он вообще извращенец, — Ким с омерзением скривил гримасу. — Хозяин как-то проговорился, что тому вообще поставляют маленьких девочек. Сволочь старая.       Гун сейчас мысленно уцепился за это слово «хозяин». Оно с такой лёгкостью слетело с губ Джэджуна, с каким-то привычным звучанием, словно тот говорил про отца. Рабы не говорят про своих господ таким тоном. Можно подумать, сам хозяин не такой извращенец. Хотелось сейчас завести эту тему про их отношения, хотелось узнать больше, почему Джэджун не бежит от этого изверга. Понравилась такая жизнь? Или денег жалко? Неужели страх настолько гнобит, что готов подчиняться этому убийце? Но тогда Джэджун не смог бы выдержать на посту гендиректора, здесь нужно немало силы воли и веры в себя, чтобы усидеть крепко. И наличие всеобъемлющего страха в душе не позволило бы себя так держать. Джэджун сильный, он целеустремлённый, насилие над телом не сломило его дух, тогда почему он до сих пор рядом с этим ёбнутым хозяином?       — Кто же ему поставляет этих девочек? — Саймон пропустил тему с Мином и продолжил допытываться о Паке. — Это ведь незаконно. Он с кем-то связан?       — Я не знаю. — Джэджун неуверенно дёрнул плечом. — Хозяин только раз проговорился об этом, а я и не спрашивал. Всю их грязь я стараюсь держать подальше от себя. А этот Пак, противный такой, похож на жабу. Мин, мне кажется, и сам его опасается, потому что тот знает про все его делишки, они покрывают друг друга. Один раз я стал свидетелем их ссоры. Нечаянно. Просто вошёл в кабинет невовремя. Хозяин был красным, как помидор, кричал, чтобы тот сжёг весь свой архив, иначе их раскроют. Когда я вошёл, он замолчал, добавил лишь, чтобы тот компьютер свой прятал подальше, а то больше пирожных не получит. Сам Пак при этом был абсолютно спокоен, словно они о погоде разговаривали, просто встал и молча ушёл…       Телефон Джэджуна сбрякал двумя поочерёдными сообщениями, отвлекая от разговора, и тот встрепенулся, повернул голову к тумбе. Выбираясь из-под руки Саймона, потянулся и достал мобильник. Отвернувшись от Гуна, внимательно просматривал смс. Цзюнь сразу заметил интерес Джэджуна к этим сообщениям, а когда тот ещё и тихо хихикнул, его вообще поднапрягло. Стянув губы в тонкую линию, он резко поднялся.       — Кто там? — ворчливо спросил он, пытаясь глазами уловить экран телефона. — Кто тебе пишет?       Джэджун тут же убрал телефон на тумбу и виновато улыбнулся.       — Никто конкретно. Не обращай внимание, — махнул беззаботно рукой.       Но именно когда говорят не обращать внимание, сразу хочется узнать всё в подробностях. Саймон сам потянулся за телефоном Джэджуна, не спрашивая разрешения. Тот, с паникой в глазах, перехватил гаджет и спрятал под одеяло. Но Саймон откинул преграду в сторону и ухватился за руку Джэджуна, в которой он держал телефон, намереваясь докопаться до правды.       — Какого черта, Саймон? Не смей даже брать его, — выругался Джэджун, пытаясь сохранить мобильник. Но Саймон с лёгкостью забрал его. Удерживая любовника на расстоянии вытянутой рукой, открыл окно с сообщениями. Как он и подозревал, всё тот же абонент писал своей детке, спрашивая как дела, интересуясь планами на вечер и делясь фото какого-то ключа. Предыдущие смс были удалены.       — Кто это? — зарычал Гун, помня, что в прошлый раз этот тип благодарил его за вечер. Очередной любовник? — Это он присылал тебе цветы? Так какие планы у тебя на вечер, детка? Куда ты сегодня собирался, не напросись я к тебе? — Саймон вскипел моментально, хотя и до этого знал, что Джэджун не одинок. Просто сейчас, когда они так сладко отдыхали после секса, эти сообщения ассоциировались с тем, что рядом стоял и наблюдал другой его любовник. Взбесило всё: и этот смешок Джэджуна, и эта ярая защита переписки, и попытка обмануть.       — Перестань, Саймон. Отдай телефон. Это совсем не то, что ты подумал, — Джэджун толкнул мужчину, опрокидывая на кровать и взгромоздился на него, подминая под себя. — Ты не имеешь права лезть в мои личные переписки, что бы между нами ни было. — Он отобрал телефон и слез с тела. — Это тебя совершенно не касается.       — А что должно между нами случиться, чтобы меня это тоже касалось? — продолжал рычать и повышать тон эйчар. Он поднялся, телефон уже ему не нужен был, всё и так понятно, только вот распутство своего любовника он терпеть не собирался. — Значит так, ты должен прекратить все свои похождения, чтобы никто более тебя не касался, и все эти смс чтобы не пиликали. Я понимаю, что у тебя есть Мин, а у меня Санна, и это нам придётся потерпеть, но вот эти все разовые финтифлюшки появляться не должны пока мы вместе. Вычеркни их всех из списка. Сейчас же, — приказом гаркнул он.       — А может, ты тоже ко мне соглядатаев приставишь? — крикнул Джэджун, также вставая с постели. — Что ещё я должен сделать, чтобы ублажить твоё эго? Клеймо на мне поставишь своё? Или просто на заднице вырежешь «здесь был Саймон»? Не много ли ты на себя берёшь за одну ночь?       — А ты, значит, собираешься продолжать свои похождения? Скольких ты уже насобирал вот так, на пару раз? Стонешь, что нужно опасаться Мина, а сам в переписки играешься. — Саймона уже затрясло от накатившей ревности, от своего никому не нужного пребывания здесь, от мысли, что он всего лишь никто. — А клейма, я думаю, ставить уже некуда. Странно, что Мин тебя ещё не подловил, не застукал с растраханным задом…       Терпение Джэджуна иссякло, и на этот раз гулкая пощёчина перебила гневную оскорбительную тираду Саймона. Ким ударил с такой силой, что эйчару пришлось отшагнуть назад. Он покачнулся и чуть не свалился на кровать.       — Прекрати на меня орать и устраивать истерики. Раз ты знаешь, что я такая шваль, чего лезешь ко мне в постель, а потом требуешь какой-то верности? Что тебе всё-таки нужно от меня? Ты только и делаешь что пытаешься меня оскорбить, а сам сейчас, между прочим, изменяешь своей невесте…       Саймон схватился за щеку. Что-то сегодня он часто получает от этого человека, стоило бы приструнить, но подняв взгляд, увидел красные глаза Джэджуна, ещё чуть-чуть и тот пустил бы слезу, а сам словно пытался спрятаться в стене. Боится? Конечно, боится. Чем Цзюнь лучше Мина? Прямо сейчас чуть не ответил ударом. Джэджун не женщина, поэтому рефлекс сдержанности в такой ситуации очень слаб. Гун ведь, как и прежде, воспринимал его противником-самцом. Но он не Мин, не должен он так себя вести. Саймон сейчас видел, кажется, перед собой того подростка, которого надломили, унизили, запугали. Ярость и страх в глазах. Подойти к нему и обнять? Зацеловать? Что там делают в мыльных операх? Встать на колени?       — Прости, — тяжело дыша, проговорил Саймон. Это большее, на что его хватило. Всё-таки перед ним не девица, да и он, вроде как, не сильно переборщил, чтобы каяться и биться лбом об пол. — Ты прав. Я ни имею право с тебя спрашивать и понимаю, что я для тебя никто. Просто стало неприятным, что кроме нас двоих, присутствует третий. Всё-таки для группового секса я ещё не готов.       — К чему этот пафос? При чём здесь групповой секс? — Джэджун сморщил нос, не понимая сарказма. Но зато при этом у него пропало чувство страха, а ярость сменилась на скучное пренебрежение. — Всего лишь сообщения от друга, что в этом страшного, — дёрнул равнодушно плечом и оторвался от стены, прошёлся мимо Саймона, улёгся на кровать.       — Ничего. Конечно, ничего. Может, мне тоже позвонить Санне и похихикать с ней над делами насущными? А ты в это время, кстати, продолжай выглаживать меня. Это очень приятное занятие два в одном. — Саймон начал ёрничать, задетый таким отношением к своей просьбе. Ну, или приказу. Он так сказал сгоряча, вообще-то хотел просто попросить. И вообще, это нормально, соблюдать интим на двоих, не отвлекаться на других любовников, если они не участвуют в процессе. Джэджун свёл брови и задумчиво перебегал глазами по комнате. — Что, приятно тебе будет?       — Не утрируй так. Я не общался с Чинёном. Просто прочитал сообщения, даже отвечать не стал. И совсем не собирался игнорировать тебя и бросаться в переписку. — Замечательно, часть вины уже перекинута на плечи Кима, значит, можно сейчас поднадавить и сгладить весь конфликт. Если подобрать правильные фразы, набросить на себя шлейф обиды и великомученика, вынужденного смириться, то можно добиться и просьб о прощении. — Можно подумать, если твоя невеста позвонит или напишет, то ты не станешь отвечать, — он фыркнул.       Саймон, решительно настроенный добить Кима, достал свой телефон и с вызовом бросил на кровать с включенным экраном. Джэджун с интересом поднялся и заглянул туда, где на титульном столе высвечивались неотвеченные вызовы от отца и один от Санны. Выражение лица директора сменилось.       — И поверь, пока я здесь, с тобой, перезванивать не буду никому. Потому что этот вечер на двоих, понимаешь? — Саймон уселся на край кровати, рядом с Джэджуном, отвернулся от него и поставил локти на колени, а голову спрятал между ладонями, принимая вид страдальца. — Даже если там конец света, я всё равно ничем не смогу помочь. Конечно, если пойдёт беспрестанная надоедливая трель, то я поднапрягусь и отвечу, но пожелание спокойной ночи сейчас хочу выслушать только от тебя.       — Прости. — Да, получилось. Ким положил руку на его плечо, прижался, старался заглянуть в лицо, потянул на себя. — Я правда не собирался отвечать ему. Да мы и не любовники вовсе. Он пытается какие-то отношения выстроить, его терпению можно позавидовать, но дальше переписки ничего не заходит. Ну, вот ещё цветы прислал. — Мягкий тон голоса успокаивал волну ревности внутри Гуна, поцелуи в плечо и щекотание кончиками пальцев позвоночника окончательно сбивали с толка. Саймону ведь нужно было выдержать эту игру до конца, выжать из Кима очередное извинение и обещание, что этого не повторится, а также предложение продолжать встречаться. Но позвоночник в области поясницы приятно атакован мурашками, которые обезоруживали его, и он сменил свой план.       — Я прошу тебя, — Саймон повернулся к Киму, откинул одеяло и примостился к душке, — забудь про всех и останься со мной. Я хочу снова встретиться, хочу ещё одну ночь, ещё один сеанс психоанализа, ещё один секс… Нет, не один, — уже шептал директору в ухо, тут же процеловывая шею. — Давай встречаться, пока кому-то одному не наскучит всё это, пока мы будем делать это. Ведь тебе тоже нравится со мной, я это чувствую, так что не отпирайся, — Саймон протянул руку вниз и зажал возбуждающийся от его манипуляций пенис любовника. Но Джэджун, выдохнув жаром, убрал руку эйчара. — Может, ещё разок?       — Ты ещё не устал? — Ким отодвинулся немного, а Саймон полез за ним. — Сегодня ночью у меня был, так скажем, тяжёлый сон. Хотелось бы выспаться.       — Пообещай, что мы встретимся снова, и я отстану, — Цзюнь навис над телом Джэджуна и требовательно выжидал. Вообще-то, отставать не хотелось, желание пристроиться между ног Кима уже тикало в паху, но, если ему дадут обещание, он готов это перетерпеть. Ким раздумывал и кусал губу, дыхание срывалось, когда он пытался что-то сказать, но потом молчал, в конце концов он просто обречённо кивнул. — Я знал, что ты мне не откажешь, душка. — Цзюнь плюхнулся рядом с Кимом и по-хозяйски притянул его тело к себе. Тот с жалобным выражением лица уложил свою голову на грудь эйчара, а рукой опутал талию и спрятал ладонь под его спину.       Саймон потянулся к лампе и выключил её, оставаясь с картинками перед глазами, что потихоньку перетекали в сон: сладкий, горячий, желанный, наполненный трепетом и страстью. Он уверен, что в следующий раз Джэджун согласится уже с улыбкой на губах. Он постарается над этим.