Бабочки не мстят

      Вторая неделя. Среда.              От яркого, красочного сна Саймон проснулся, вздрогнув всем телом и наполнив лёгкие до отказа воздухом. Когда наконец понял, что уже не спит, а руки и ноги целы, огляделся по комнате. Джэджун лежал на другом краю кровати, обняв подушку и поджав ноги. Отметив для себя, что до звонка будильника оставался ещё целый час, Цзюнь подвинулся к директору. Он привык спать с кем-то, в объятиях или обнимая, поэтому крепче прижимался животом к выгнутой спине Джэджуна, обнял теплое тело и, зарывшись носом в растрепанный блонд, поцеловал его в макушку. Цзюнь планировал ещё проспать этот оставшийся час, прямо даже глаза прикрывались, и Саймон выбрал уже тему для сна, только вот тело, просыпаясь всё дальше, начинало возбуждаться. Рука, словно ощупывая, поглаживала бок Джэджуна, медленно подбиралась к резинке его трусов и замерла. Саймон ведь обещал, что оставит Кима в покое и даст хорошенько выспаться. Рука потянулась обратно, устроилась удобно на груди душки и затихла. Но ведь обещание было дано вчера, и вчера Саймон отстал, значит, обещание уже было выполнено. А сегодня… Подумалось, что уже можно. Да и времени на выспаться было дано предостаточно. Почему бы не встретить утро приятной зарядкой? Саймон глубоко вдохнул, ощущая всё больше приливы эрекции. Она-то как раз никому никакого обещания не давала и сейчас властвовала полным ходом, забивая яйца порохом. В чём хотел разобраться Саймон вчерашним вечером и что всё-таки понял? Разочарования в сексе не произошло, яркого озарения, что всё это увлечение — бред собачий, тоже не было, убежать из мужской постели не хотелось, руки, наоборот, тянулись к нему, а губы уже неосознанно целовали теплую кожу.               Лёгкое до тех пор дыхание Джэджуна всколыхнулось и замерло, наслаждаясь утренними ласками Саймона. Ни разу Ким ещё не просыпался от этого, ни разу ещё не хотелось выбраться из хорошего сна в ещё более прекрасную реальность, потому что её не было, а сейчас он боялся пошевелиться, чтобы не прекращать эти поцелуи и лёгкие полизывания своей кожи. Но Саймон не собирался прекращать, всё сильнее прижимаясь, всё дальше заходя, уже стягивая наглым образом трусы с обоих. Коснувшись возбужденным членом оголённых ягодиц Кима, он даже страдальчески всхлипнул, вспомнив вчерашний оргазм. Джэджун развернулся к нему и, увидав молящий взгляд, сам обнял Цзюня, примкнул к губам и с жадностью стал целовать.       Их затягивало утренним дурманом желания, окутывало их тела горячим дыханием, уют друг от друга завораживал и заставлял ласкать тело любовника. Так хотелось всё увидеть, пощупать, потрогать губами, услышать все охи в ответ, почувствовать всю амплитуду дрожи тела. Они уже стали ближе друг к другу, уже тайные чувства рвались наружу и пытались показать себя, видеть в очередной раз человека и радоваться его присутствию рядом — это уже звоночек. Саймон упивался телом Джэджуна, он сходил с ума от его гибкости и силы в то же время, поглощал эту податливость, желание отдаться, немое требование взять его и осчастливить. Они переплелись руками и ногами, в страсти целовали всё, что попадалось под губы, проглаживали всё, что чувствовали пальцы. Одеяло уже было сброшено с кровати, как ненужный элемент, туда же отправилось и нижнее бельё, гортанные звуки становились всё более насыщенными, позы всё более откровенными и горячими. Саймон развернул зацелованное тело душки на живот, тот покорно и спешно подставился своему любовнику, поднимаясь на колени, а грудью прижимаясь к матрасу.              Господи, дай сил не загрызть это чудо! Цзюнь хрипит от вида выставленного зада, раздвигая ягодицы, он с закусыванием губы наблюдает за раскрывающимися мышцами, ещё до конца нестянувшимися после вечернего секса. Непонимая, что именно надо, что он хочет от этой дырочки, припадает губами к ней, кончиком языка внедряясь внутрь, от чего бедра Джэджуна покачнулись. Его никто и никогда так не обслуживал, никто не касался с такой нежностью его страдальческого местечка, за всю жизнь он получал лишь перетерпливаемую с помощью возбуждения боль, да быстрый отсос от проституток. Залезть к женщине между ног он так и не смог, первые два раза обернулись фиаско, поэтому он больше и не пытался это провернуть. Вчерашним вечером он лишь хотел попробовать на Саймоне своё желание, и эта попытка увенчалась успехом. Даже можно сказать, он одержал победу. Ким не страдал, но опасался, что никогда не сможет стать доминантом в паре из-за психологически нарушенного баланса, не важно, но неприятно быть только снизу. К тому же, если сверху при этом Мин, грубый и требовательный.              Гуна Джэджун хотел, с ним он дрожал, попав в нутро мужчины, испытал неописуемый восторг; в общем-то, эта дефлорация произошла на двоих, ведь Джэджун тоже никого и никогда… Странно, что Саймон вообще его подпустил к себе, Ким предполагал, что начнётся перепалка по поводу доминации, но ему так хотелось залезть именно в него, возможно, из-за способности эйчара влезать в мозги других, а также бессовестного нарушения личного пространства. И сейчас хотел, но уже не было разницы, сверху или снизу, главное, чтобы его руки обнимали, а губы целовали, а если то место — то вообще кайф. Такое сладостное щекотание сфинктера, вибрационное урчание и страстное сжимание его бёдер доводило до головокружения, Джэджун словно сорвался с огромной высоты, падал и задыхался при этом встречными воздушными потоками. Руки любовника потянули его на себя…              — Поднимись, хочу обнять тебя, — тихо пробормотал Саймон, а Джэджун встал на колени, и его тут же обхватили, направили узкие бёдра в пах эйчара…              — Подожди, — настороженно остановил Ким, чуть отстраняясь и глядя по сторонам в поисках презервативов.              — Я уже оделся, не волнуйся. Всё готово, — прошептал Саймон, сильнее стягивая объятия. Он одной рукой проник между ягодиц, и Джэджун почувствовал влажность лубриканта. Ким с улыбкой на лице расслабился, раздвинул ноги шире, чтобы ближе к Гуну прижаться, и послушно насаживался на ткнувшийся в дырочку член. Внутреннее заполнение заставило выдохнуть дух, мышцы, испытав такую негу, от которой мозг распухал, бесконтрольно двигали телом вверх и вниз. Саймон, обняв из-под мышек, ухватился за плечи Джэджуна и надавил при приседании, а также дёрнул бёдрами навстречу прыгающему заду. Его зубы оскалились от беспрерывного трения, от накатывающего плотной лавиной оргазма, от хлюпающей на упругих ягодицах смазки, от полного безумия их соития. Джэджун, задыхаясь от скачки, от горячего восторга, обнял ладонью свой член и, интенсивно надрачивая, кончил, жалобно вскрикивая от излияний.              Саймон тут же отпустил его, нажал на спину, заставляя упасть на кровать и расслабиться, а руки уложил на его подвздошные косточки и натянул на себя пульсирующий зад, перенимая инициативу себе. Пока Ким отходил от оргазма, эйчар довёл и себя до точки кипения и выпустил весь накопившийся за ночь пар.              — Доброе утро, — вяло пробормотал Джэджун, когда Гун плюхнулся рядом с ним и раскинулся звездой. Опрокидывая бёдра на бок, он тоже растянул тело по кровати и с наслаждением втянул воздух, наполненный паром секса. Утро действительно стало прекрасным, благодаря эйчару, даже захотелось раскрыть тяжелые непроницаемые шторы и впустить солнечный свет, чтобы эта комната наконец согрелась его лучами. Он счастлив, он умилён, он уже любит свою жизнь, начинает замечать, что она прекрасна, потому что в ней есть солнце, есть успокаивающая тишина, есть мама и сестра… Есть Он.              — Ох, — тяжело дыша, ответил Гун, — не то слово. — Вытер ладонью капельки пота со лба. — Возможно, я скажу дерзость, но так как вчера я наговорил и так кучу глупостей, то рискну. Я в восторге от твоего зада. Но ты не обижайся, пожалуйста.              Джэджун сейчас покраснел бы, если бы уже не был раскрасневшимся после секса. Слова Саймона должны были приняться им как комплимент, приятный и радостный, только вот сказались они так, будто Мин сейчас одобрял свою шлюшку. Вряд ли Саймон польстил бы так своей невесте, понятно, она ведь девушка, а он? Кто он для него? Эксперимент? Психоаналитик? С таким не стоит даже и церемониться. Задница, значит, задница. Джэджун отвернулся к окну, потому что не мог бы даже сейчас благодарно улыбнуться. Эйчар правильно всё делал, никакой романтики, секс — и только, как бы горестно от этого ни было. Сам же вчера доказывал, что ничего особенного между ними не произошло, чтобы что-то требовать друг с друга.              — Хотя, нет… — Саймон продолжал свою речь. — Не хочу рисковать, это было очередной глупостью. Признаю. Я полный идиот. — Он подкатился к Киму и провёл одной рукой от загривка до поясницы. Ещё признаю, что ты зацепил меня, — тихо добавил. — Дело совсем не в заднице. Я просто хочу быть рядом с тобой и разговаривать постоянно ни о чём. Мне нравится твоё общество, мне нравятся твои глаза… — Он развернул Джэджуна к себе. — Ты нравишься. Когда будет следующая встреча?              Джэджун расплылся в улыбке, такое признание сейчас было гораздо приятнее, чем восторг от задницы. Странное поведение эйчара, которого так хотел Ким, сейчас поливало живой водой его сухоцвет в груди, сердце, как алая роза, распускалось, благоухая ароматом счастья. А душа? Она белой бабочкой порхала вокруг этого цветка.              — Я сегодня просмотрю записи на оставшиеся рабочие дни. Но вообще-то, это ты занят, а я один, — Ким благодарно поластился к любовнику. Даже если это неправда, Джэджуну всё равно понравились комплименты. — Ты опять будешь обманывать Санну? Что сочинишь в этот раз?              — Ну, — эйчар задумался, но не над очередной отговоркой, а о будущем. — Давай так. Я сам решаю проблемы с Санной, а ты уворачивайся от Мина. — Он тяжело вздохнул и прижал к себе любовника. — Не хочу вставать и заканчивать эту ночь.              Джэджун промолчал. То, что он тоже этого не хотел, не имело смысла говорить, а вот фраза «уворачивйся от Мина», конечно же, его напрягла и встала актуальным вопросом. Легко сказать — уворачивайся, в этом деле манёвренность тела не поможет, а говорить с хозяином бесполезно. Ни болезни, ни работа, ни усталость не может являться причиной отказа. Смерть — возможно, она охладит пыл Мина. Но сейчас тот занят очередным любовником, наверное, оценивает всё эротическое бельё, что было представлено на показе, на его теле. Джэджуну предоставлен бессрочный отпуск. Надолго ли?              ***              Из квартиры вышли так же раздельно, как и вошли. Джэджун забрал у Саймона основной ключ и передал ему дёшевый дубликат, который смастерил один из его сокурсников в своё время. Делать более лучшую копию было опасно, ведь за всё платили охранники, и эта информация, переданная ими Мину, обязательно потянула бы за собой кучу вопросов, а позже и приказ, всё выбросить и больше такого не повторять. Но дубликат работал, хоть и с помехами.              В офис оба пришли в хорошем настроении, а Сочан ещё имела честь видеть искреннюю улыбку директора и получить неожиданный комплимент. Джэджун действительно как-то по-другому смотрел на мир и продолжал радоваться доселе незаметным для него явлениям: свежий ветер на улице, безоблачное небо, бесшумный двигатель автомобиля, что дарил тишину, работающая, несмотря ни на что, фабрика, чистота в кабинетах. Сев на своё кресло, Ким приятно удивился его мягкости и небольшому скрипу, словно он в ротанговое кресло-качалку садился, и хотелось сейчас просто взять газетку и закурить сигару. Хотя нет, сигара была бы лишней. Сочан, собрав всё нужное, бежит в кабинет, дав перед этим немного времени директору на начало работы. Девушка уже чувствовала, что день этот будет как безе, легкое, воздушное и прекрасное, и она обязательно должна вписаться в него, а ещё лучше — узнать причину такого десерта.              — Господин Ким, вот отчёты о новых операциях. Ещё письмо вам из компании «Бьюти Голд». Также накопились служебные записки, решение по которым без вас не принять…              Секретарша потихоньку выкладывала перед директором документы, какие-то образцы и карты, но тот так отстранённо на это смотрел, что никак не мог сосредоточиться ни на чём. Нет, конечно, желание работать у него сегодня было в разы больше, чем, например, вчера, только вот голова не настроилась на это, а если точнее, то в мозге произошло замыкание, которое пока не ликвидировалось. Любой текст на бумаге или в компьютере превращался в голове в разговор с эйчаром, как будто Ким выслушивал его мнение об этом документе, смотрел при этом на очерченные кантом вершинки губы и кусал свои, от создавшегося на них ощущения зуда. Наверное, он не дал бы эйчару спокойно говорить, а целовал бы и ласкал в этот момент.              — Сочан, — резко прервал Джэджун щебет девушки, — мне нужен хороший кофе и свежая булочка с кунжутом. Я не успел позавтракать. И то же самое отправь нашему эйчару, в виде поощрения за хорошую работу. Еще: запиши меня в спа-салон, на несколько процедур, сегодня, после обеда. Надо бы привести себя в порядок. — Все эти указания сопровождались странной загадочной улыбкой на лице, и Сочан могла бы палец отдать за то, что это гримаса влюблённости.              — Но у вас назначена встреча с главным врачом медицинского центра «Самсунг». Ресторан «Флавор», три часа дня.              — Тогда, — Джэджун быстро изменил план, — салон сразу после обеда, постараюсь поменьше есть. Значит, завтрак дополни чем-нибудь сытным, помимо булочки. Это для меня, а Гуну отправь только первый вариант. И покажи мне расписание встреч на всю неделю, нужно знать загруженность. — Он ещё пораздумывал, что сказать, не отпускал девушку, а та послушно ждала. — Знаешь, ещё что… Это чисто между нами, услуга индивидуально для меня… Не могла бы ты набрать информации об юристе Паке? Я знаю, — он поднял доверительный взгляд на неё, — что ты можешь. Любой лучший агент НАР тебе в подмётки не годится. В последнее время тот ведёт себя странно, поэтому мне нужно знать всё про него. Если нужно… — он замолчал, так как предложение о финансовом спонсировании было глупым. — Я в долгу не останусь. Кажется, ты давно не отдыхала, думаю, внеочередной отпуск тебя порадует.              Девушка стояла с приоткрытым ртом, пытаясь разгадать аферу директора. Ведь понятно, что раз это тайна, значит, будет какая-то махинация. Оправдание, что Пак ведёт себя как-то странно, было более странным. Что именно интересовало господина?              — Его личная жизнь, — ответил на незаданный вопрос Джэджун. — Будет неплохо узнать про его личные связи. Кстати, кажется, в бухгалтерию нужно подготовить очередной приказ. Тебе же нужна премия? — он занимался откровенным подкупом сомневающейся девушки, но та продолжала молчать и задумчиво хлопать глазами. — Но я не настаиваю, если ты не сможешь, ничего страшного…              — Я смогу, — уверенно ответила та и улыбнулась. — Но я надеюсь, что если всё станет известным, про меня никто не будет знать в этой истории? — это был уже не вопрос, а более утверждение, на которое Джэджун лишь согласно и заверительно кивнул головой.              Разговор с Гуном об юристе навёл на мысль, что Джэджун может нарыть компромат на этого мрачного, давящего своей холодной аурой типа. Держать его на расстоянии ошибками перед Мином не получится, так как тот, вероятно, их не выдаст, да и сам хозяин знает, что у Пака полно компромата на него и он опасен. А вот интересные для полиции факты стоит подпитать доказательствами, тогда будет козырь в рукаве на всякий непредвиденный случай. Почему-то думалось, что Су побежит к нему за помощью, чтобы выдворить с поста гендиректора мешающего юнца. Сейчас у Джэджуна две защиты: полиция от Мина и Мин от его шакалов. Джэджун не сомневался, что у хозяина были свои люди в бюро, и даже в верхах, но также он знал, что не все куплены, а у самого Мина были такие же сильные конкуренты, которые могут помочь Джэджуну.              На обед Джэджун собрался заранее, выжидал уже только время, чтобы стартануть. Не терпелось уже посмотреть на эйчара, хотелось увидеть особое отношение к себе в его глазах и чувствовать гордость от того, что кому-то нужен, кроме своей семьи, что кто-то доставляет ему радость, и сам желал обладать тем, за кем мог бы ухаживать, холить и лелеять. Возможно, мама права, и ему нужны дети, но это недопустимо в его положении, поэтому Гун отлично подойдёт на роль маленького ребёнка. Каким бы задиристым быком он себя не чувствовал, всё-таки казался уже наивным и ранимым, не зря же так бурно реагировал на смс.               Стараясь идти не спеша, чтобы не выдать своего рвения с потрохами, Джэджун появился в банкетном зале, где уже ожидал Саймон, деловито разглядывая стену почёта и изучая каждую фотографию. Сцепив руки за спиной, он медленно двигался от одного снимка к другому, водил заинтересованно глазами и поражённо цокал. На хлопок двери он даже не обернулся, продолжая свой осмотр. Джэджун, поборов свой порыв подойти к нему и обнять, отошёл к окну, стараясь не мешать эйчару и не отвлекать от интересного занятия. Уже прикатили и обед, чашки ловко перекочевали с тележки на стол, а работник кафетерия ушёл, а Саймон продолжал уже изучать сертификаты на достижения фабрики. Полное игнорирование его присутствия начало раздражать директора, но заговаривать первым он всё-таки не решался. Наверное, привычка, ведь с Мином не поболтаешь без разрешения, всегда приходилось покорно ждать внимания к себе.              Джэджун первым уселся за стол и молча ждал, когда к нему присоединится любовник. Тот тоже молча сел за стол, какая-то игра в молчанку, в которой никто не желал проигрывать, продолжалась. Ким, конечно, не собирался требовать с Гуна каких-то любовных знаков внимания, но поговорить-то можно было? Или сказано было уже всё? Или тот вдруг решил притворяться, что ничего между ними не было? Джэджун даже на всякий случай осмотрелся по сторонам, подозревая, что Саймон опасается каких-то левых ушей.              — Нравится тебе? — всё-таки проиграл Гун, тихо задав странный вопрос, но продолжая при этом отбирать кусочки рагу. Директор слегка напрягся от непонятного вопроса. Что именно нравится?              — Наши повара вообще-то неплохо готовят, учитывая что это не премиум ресторан, — он пожал плечами, равнодушно разглядывая расставленные по столу чашки. — Мне полюбилось Чапчхе от нашего шефа, ну, и… — почамкал губами в раздумьях.              — Тебе понравилось, что тебя игнорируют? — переспросил Саймон, не дослушав о предпочтениях в еде, и поднял глаза. Джэджуна словно выдернули из дрёмы, он вскинул удивленный и вопрошающий взгляд на эйчара, не совсем понимая, что тому надо. — Что почувствовал при этом? Злость, раздражение, или может, недоумение? Искал причину в себе или сразу решил, что я ненормальный?              — Я… Я совсем так не думал, — растерянно оправдывался Ким. — Ну… Злился немного. Но… Нет. Я просто решил подождать, когда ты заговоришь со мной. — Глаза эйчара сузились, смотрели внимательно, буравя оболочку тела, по коже прошли колики, и Ким, сбитый с толку, сглотнул глупости. — Раздражение, — ответил наконец уверенно и правдиво, но глаза спрятал.              — Значит, теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда ты просто заперся в своём кабинете и не желал говорить со мной? К тому же и меня отправил к кадровикам, наплёл что-то несусветное Мину, даже не предупредив об этом… — Эйчар отложил палочки и откинулся на спинку стула, а руки переплёл на груди.              — Я и сейчас бы спрятался, — прошептал Джэджун. — Я хотел, чтобы это прекратилось сразу, пока не… Пока я… — он тяжело выдохнул и зажмурил глаза. Опять пришли те мысли, что это всё неправильно, опасно и подло, горечь подступала к горлу моментально, всё плохо. Очень плохо. Он ведь тогда сделал уже правильный шаг, но опять свернул. Это замкнутый круг…              — Джэджун, я хочу сказать, что ты не должен отворачиваться от меня и прятаться. Ты знаешь, что я привык прочувствовать людей, изучать их и разгадывать. Но в своих близких я роюсь больше всего, чтобы быть максимально уверенным в них. Ты не исключение. Ты должен быть откровенным и не умалчивать о чём-то, что меня тоже касается, я пойму этот секрет и не смогу более тебе доверять. — Саймон вышел из-за стола и направился к стене славы. — Иди сюда, — позвал он оттуда. — Посмотри на этих людей, — показывал на фото. — Ты никого из них не знаешь, но тебе сейчас нужна команда, которая выведет вашу фабрику на новый уровень, и ты должен будешь доверить им эту миссию. Мало кто из них рвётся на эту работу с серьёзными целями, но они готовы врать, чтобы попасть туда и получать большие деньги. Если ты выберешь неправильного человека, он просто подведёт тебя, а также фабрику. Поэтому от них требуется максимальная откровенность, для этого наняли меня. Я также требую этой откровенности и от тебя и надеюсь, что больше я не увижу закрытых дверей перед собой, когда захочу с тобой поговорить. — Он замолчал, а Джэджун хмуро рассматривал фотографии, а потом и вовсе уставился в пол. — Да, вот такой я мстительный.              — Саймон, я думаю, что ты немного спешишь. Мы же просто решили повстречаться пока. Это же всё несерьёзно, и я не могу обещать, что буду рассказывать тебе всё, что ты пожелаешь. Между нами просто секс, не обязывающий ни к чему. Я, конечно, не собираюсь врать обо всём на свете, но и раскрываться — тоже…              — Ты знаешь, почему я позвал тебя сюда? — эйчар показал пальцем в пол, а Джэджун кивнул на фото. — Думаешь, мне так охота тратить обеденный перерыв на них?              — Но ты ведь тратишь. К чему тогда все эти нотации об отношениях и доверии? Что за философия? Разве нельзя было об этом за столом поговорить? — проворчал Ким.              — Сегодня утром я попросил охрану поискать по камерам одного сотрудника, чтобы я смог провести с ним беседу, и попросил остановиться на картинке банкетного зала. И знаешь, — он обхватил одной рукой талию директора и прижал его к себе, — там есть слепые зоны. Одна из них прямо здесь.              Джэджун успел поглубже вдохнуть перед тем, как его поцеловали, требовательно пробиваясь сквозь его губы языком. Его сразу обожгло, всё тело погрузилось в лаву, мозг задымил, сосуды словно лопались. Только не было боли, не было паники и страха, лишь дикое желание нырнуть поглубже, сгореть без остатка и счастливым прахом развеяться по ветру. Саймон всё распланировал, всё продумал, предугадал. Какое же это замечательное, оказывается, место! Кто бы мог подумать, что рассматривать фото лучших сотрудников будет настолько интересно. Поцелуй затянулся, руки оплели тела друг друга, они прижались в поисках ответного тепла. Сил нет, чтобы отойти, это как во сне, пытаешься проснуться, но глаза никак не открываются, и, вроде делаешь усилие, но всё остается по-прежнему.              — Спасибо за поощрение, — прошептал Саймон, оторвавшись от влажных губ душки. Продолжать ласки было чреватым, не устраивать же здесь вакханалию, и не важно, что камера этого не зафиксирует. Ему только хотелось потрогать СВОЁ, недавно приобретённое, а потому ещё не верилось в это. Только вот выпускать из рук не хотелось, особенно, когда на него смотрели такие желающие глаза. — Глядя на тебя, я сейчас вспомнил одну легенду, что рассказывала мне мама. — Саймон прикоснулся ладонью к щеке млеющего в его объятиях директора, провёл большим пальцем по румяной коже. — Она до безумия любила тюльпаны, называла нас с отцом двумя цветочками, — он меланхолично улыбнулся. — А ты… Знаешь, что счастье спрятано судьбою в жёлтом тюльпане, и его не взять силой, не забрать себе, лишь цветок решает, кому это счастье подарить и раскрывается перед этим человеком? Джэджун, если ты не раскроешься, этого счастья мне не видать. Оно внутри тебя, почему-то я в этом сейчас уверен.              Ответом была лишь горькая и смущённая улыбка, Джэджун обвил шею эйчара руками и уложил голову на его плечо. Как же этот человек неосторожно и быстро проникает в его душу, и как же от этого тяжело и больно. Но сейчас он рядом, говорил такие прекрасные вещи, от которых Ким, как сопливая девчонка расплывался лужей, от которых его сердце рыдало. Обман ли это? Из легких вырвался тяжёлый выдох.              — Послезавтра, в пятницу, ты сможешь задержаться на работе? — он поднял голову. — В моей охране будет друг, он поможет нашей встрече. Как я понимаю, отсутствие всю ночь твоя Санна не сможет тебе прощать, ты ведь жених, как никак. Просто задержись, так как конец недели, а у тебя много работы.              Саймон задумался, но потом понял, о какой работе идёт речь и в каком месте он будет доделывать дела. На лице растянулась улыбка и он согласно кивнул, возвращаясь к губам Джэджуна. Он добьётся, что этот человек расцветёт, забудет о Мине и других ухажёрах, подарит ему счастье и… Он неожиданно резко прерывает поцелуй. Последующее «И» напомнило ему, что потом он просто уйдёт. Освободит, как обещал, от Мина и бросит на свободе. Не стоит забывать о цели своего присутствия здесь, даже под гипнозом этих глаз.              — Значит, договорились? Я предупрежу Санну, — он с дрожью выдыхает, сам себе обломав всё наслаждение.              ***              Джэджун, счастливый после спа-процедур, успевающий на встречу с врачом, с лёгкостью заныривает в автомобиль, а охранник прикрывает за ним дверь. Он смотрит в отражение зеркала заднего вида и сам себе улыбается. Его спину сейчас поджимает не спинка сиденья, а крылья, огромные, лёгкие и сильные. Всё чаще из груди вырывается вздох облегчения. Кажется, ему судьба уже раскрыла счастье, и он тонет в нём, теряя рассудок. Неприятный поначалу, но умопомрачительный в конце обед помог осознать, что общение и отношения с этим человеком для него уже много значат. Это непонятное молчание ввело в ступор, требование какой-то правды угнетало, но объяснив всё это легендой, Саймон развеял это всё…              Джэджун даже не слышал звонка телефона, мыслями блуждая в своих мечтах, пока один из охранников не повернулся к нему и не спросил, ответит ли тот. Ким недовольно зыркнул на него, но достал телефон. Каково же было его разочарование, когда на экране высветился абонент, которого он совсем не жаждал слышать. Голос Мина был в приподнятом настроении, словно он через телефон крал его сейчас у Джэджуна, так как тот всё больше хмурился. Его опять вызвали на «свидание». Опять эта комната, боль, стыд. Мужчина прикрыл глаза, так как они уже готовы были пустить слёзы. Вдохновлённая просьба, а точнее в подтексте, приказ хозяина с корнем вырвал все крылья, воздух в салоне вмиг стал тяжёлым и удушливым, руки ослабли и телефон выскользнул из ладони на сиденье. И раньше Ким не с восторгом туда ехал, но после ночи с Саймоном, после его ласк, он вообще не мог это принять, сейчас ему хотелось умереть, чтобы не чувствовать этой безысходности, просто превратиться в жижу и стечь в канализационные трубы, что находились под дорогой. Ему там самое место.              Встреча с представителем из Самсунга прошла в виртуальной реальности, Джэджун играл чью-то роль, приобретенные за три года навыки вести переговоры помогли ему в этой ситуации. На какой-то отдалённой от сознания волне он рассказывал о преимуществах нового оборудования, завлекая их заказчика на более масштабные закупки. Всё прошло скучновато и серо, и даже не понятно было, на что решился главврач, но это мало волновало Джэджуна сейчас. Он потерялся, стал прозрачным для себя, тенью облака, что ползло по небосводу. Ему же нужно было отказать хозяину, увернуться от этой встречи, ведь Саймон просил. Снова и снова проворачивал он диалог с Мином, но так и не мог придумать причину, по которой можно было отнекаться от этой встречи. За семь лет Джэджун ни разу не пытался отвертеться, но были истории, когда он приезжал и с температурой, с ещё не зажившими от предыдущего свидания травмами, бывало, что и сам хозяин мог отлупить чуть ли не до потери сознания из-за очередной ошибки малыша, а после спокойно вытрахать его, — ничто не могло стать препятствием для удовлетворения Мина. Джэджун лишь старался не показывать свою немощь, стойко перенося все унижения.                     Опять перед глазами этот фасад, опять это крыльцо, всё тот же дворецкий с пренебрежением склонил голову перед ним. Если раньше Джэджун не обращал на них внимания, то сейчас уже хотелось крикнуть всем этим надменным слугам, что они ничем от него не отличаются, и прикажи хозяин им подставить задницы, они тут же покорно загнутся.              — Господин Мин ожидает вас на третьем этаже, — монотонно и загробно оповестил дворецкий.              У подножия лестницы случился очередной неприятный момент. Пак Хэсу как раз спускался и, завидев Кима, ехидно усмехнулся, пережёвывая, видимо, жевательную резинку. Лестница была достаточно широкой, чтобы разминуться им по разным полосам дороги, да только вот Пак сам встал на пути Джэджуна, тем самым привлекая к себе внимание.              — Ну что, готов к развлечениям? — он ещё шире оскалился, неимоверно выбешивая Кима. — Похоже, сегодня тебе нужно будет вдвойне постараться.              — Отойди, шваль. У тебя голос, что ли, прорезался? — Джэджун поднялся ещё на одну ступень, подталкивая того вперёд, а в ответ лишь услышал грозное рычание. — Что, хозяин опять не захотел твою задницу? Думаю, всё дело в отвратительном запахе псины от тебя, Мин таких не любит. — Он шагнул ещё вперёд, и Пак вынужден был отойти, так как трогать его нельзя было. — Возможно, когда тот будет немощен, ты пригодишься ему судно подносить, а сейчас займись охраной, шакал.              — Шлюха… — услышал Ким в спину, но не стал оборачиваться. Его сердце и без этой перепалки выпрыгивало из груди, но этот пёс всё больше наглел, всё большее себе позволял, и это совсем не нравилось Джэджуну.              Открыв двери в комнату, он первым делом заметил на круглой кровати незнакомого молодого человека европейской внешности, чуть старше его, в полиуретановом чёрном боди, что сейчас горел яркими малиновыми отблесками от светодиодной подсветки. Тот расслабленно лежал на боку, оперевшись на локоть. Его тёмные красивые глаза оценивающе пробежались по Джэджуну, и он хлебнул глоток жидкости из стакана в своих руках. Остановившись на пороге, Ким осмотрелся. Похоже, хозяин был сейчас в ванной, там шумела вода; к крюкам на потолке были подвешены цепи с манжетами на концах; на столе стояли две бутылки бурбона Booker's, который сейчас и хлебал незнакомец; по столешнице разложены стеки и другие плети, а в углу тот контейнер, что скрывал различные игрушки для хозяина.              — Ты Джэджун? — глубоким гортанным голосом спросил молодой человек, на что Ким ответил лишь недовольным взглядом. Посторонние люди здесь не должны были находиться, но этот, как понял он, и есть новый любовник хозяина. — Меня зовут Карл. Джедже сейчас придёт, располагайся.              Карл медленно и грациозно, как пантера, поднялся, сразу видно было, что он модель до костного мозга, прошёл к комодам и достал что-то.              — Это, кстати, тебе.              Джэджуну протянули очередную пачку нового наряда, такого же блестящего, как и на Карле. Господи! Какое же это безумие! Что делает тут этот человек? Нет, что делает здесь сам Джэджун? Стоя на одном месте, он стал задыхаться, словно от продолжительного бега. Да, он мысленно бежал отсюда, схватившись за голову. Мама… Они сейчас внизу, в другом крыле особняка. Нужно просто убежать за ними, посадить в машину и увезти. Подальше отсюда, чтобы забыть весь этот кошмар.              — О, малыш, ты уже приехал? Это Карл, сегодня нам с тобой будет интереснее, чем раньше. — Хозяин, запахивая халат, направился к Киму. Без приветствий и ласк сразу ухватился за ягодицу и прорычал. — Я уже соскучился. Выпьешь? — Джэджун продолжал стоять истуканом. — Ну, что же ты такой хмурый?              — Что он здесь делает? — вполголоса спросил хозяина, глядя пристально на модельку.              — Карл? Сегодня он станет нашим дополнением, вот увидишь тебе понравится. Я же понимаю, что нежности от меня маловато, а этот мальчик доставит тебе удовольствия. Выпей и расслабься, малыш. — Он хлестнул его ладонью по ягодице, подбивая на активные действия, и отошёл к Карлу.              Джэджун, не желая смотреть на их лизания, схватил протянутый наряд и ушёл в ванную. Переодеваться перед незнакомцем совсем не хотелось, хотя понималось, что сейчас всё равно придётся все эти замочки на комбинезоне расстегнуть, раскрывая пах и зад. Скрипучая кожа в облипочку легла на тело, а Джэджун с очередным отвращением посмотрел на себя в зеркало. Короткие штанины, как у шорт, раскрывали стройные ноги, и почти не скрывали ягодицы, верх заканчивался лифом, не скрывающим соски, узкая пройма коротких рукавов врезалась в подмышки, спина не была прикрыта вообще до самой поясницы. Ему точно надо выпить, как тогда, на корпоративе, чтобы потом ничего не помнить, и чтобы этот вечер прошёл незаметно. Вышел из ванной, и молча наблюдал, как Карл, оседлав развалившегося на кровати Мина, выцеловывал его грудь. Джэджун отошёл к столу, пока его не заметили, и налил себе порцию бурбона. Морщась от горячего потока в своём пищеводе, он закашлялся, чем обратил на себя ненужное внимание.              — О, малыш вернулся! — воскликнул Карл и поднялся с Мина. Подошёл к Джэджуну и по-свойски погладил изгиб его обнажённой спины. — Ты действительно красив. Тебе идёт этот наряд, очень зажигательно. Хочу уже увидеть тебя в оргазме, — ворковал на ухо, продолжая ласковыми касаниями блуждать по его телу.              — Ну же, Карл, покажи ему, на что ты способен. А я пока полюбуюсь на вас, ребятки. — Мин с широкой улыбкой на лице, удобнее расположился на кровати, чтобы видеть всю картину.              Моделька перешёл уже на поцелуи, губами исследуя тело Джэджуна. А тот вынужден был спокойно стоять, лишь прикрывать глаза и уговаривать себя, что это в последний раз. В следующий — он точно будет врать и изворачиваться, лишь бы не попасть в эту комнату снова. Несмотря на то, что Карл был нежен, ему это совсем не нравилось, так же как и с проститутками, холодно и купленно. Джэджун сделал ещё большой глоток алкоголя и начинал уже отвечать мужчине. Надо признаться, тело всё-таки начало реагировать на него, а поджатая на его члене рука молодого человека приятно согревала, разжигая огонь.              — Пойдём, мой милый. — Моделька потянул его за собой, не переставая завораживающе смотреть в глаза. — Весь этот вечер посвящается только тебе. Джедже прав, ты действительно очень сексуальный.              Как Джэджун и рассудил, цепи предназначались для него. Карл аккуратно затягивал манжеты на запястьях Джэджуна, после чего впился в его губы. Простонав на выдохе, он провёл пальцами по его соскам, слегка ущипнул и отошёл. Очередным ограничением стала повязка на глаза, с ней Джэджун уже был знаком и знал, насколько её присутствие делает все ощущения более чувствительнее. Да с нею и лучше, совсем не хочется видеть как Мин дрочит на его истязание и ловить на себе пошлые взгляды Карла. После этого моделька принялся чем-то смазывать оголенные участки тела Джэджуна, похожим на легкий крем с приятным ароматом цитруса. Смазав верх, он дошёл до паха, расстегнул молнию сзади и спереди, выпуская его член, но смазывать не стал.                     — Малыш, что же ты такой безучастный? — продолжал мурлыкать моделька, окольцовывая его вялый орган. Рука движется в попытках вызвать возбуждение, но Джэджун никак не мог сконцентрироваться, всё его нутро грызла совесть за то, что сейчас он изменял Саймону, причём не только с Мином. Чувствовал он всем естеством, что сегодня его хорошенько оттрахают, да так, что в пятницу уже ничего не надо будет, а завтра он не сможет смотреть эйчару в глаза.              — Налей ему ещё, это после смены просто устал, — послышался голос хозяина. А к губам подставили стеклянный стакан, и Джэджун раскрыл рот, принимая в себя очередную порцию бурбона. — Начинай уже, мой мальчик, малыш подтянется позже, вот увидишь.                     — Я на это надеюсь, а то что-то он чересчур зажат. Может, это я его так смущаю? — обиженно проскулил Карл. — Малыш, — к телу прижались, чужие губы мазнули по подбородку, а пальцы проникли меж ягодиц. На сфинктер нажали. — ООО, да он не подготовлен даже. Фи, это будет дольше, чем я думал.                     — Ну, это совсем не помеха для малыша, ты даже не представляешь какие у него широкие возможности.              Джэджун за своими переживаниями совсем забыл, что нужно растянуть себя, иначе будет ещё больнее, и сейчас паника с ещё большей силой впилась своими когтями. Ему разводят ягодицы и вставляют смазанную лубрикантом анальную пробку.              — Пусть будет так, — довольно высказался Карл. — Пока доходим до кондиции, он уже расслабится как нужно. Джедже, может, ты хочешь первым попробовать?              — Нет, Карл, у тебя это лучше получается, я пообещал малышу нежность сегодня. Постарайся его зажечь.              — Что первое взять? Это… Или это?              — Давай с той начни.              — Малыш, расслабься…              Всё, Ким чувствовал, что сейчас на нём оторвутся, его мышцы напряглись, горло уже запершило. Первый удар прошёлся по спине и Джэджун с громким всхлипом выгнулся вперёд. Длинная плеть оставила после себя обжигающие следы, а удар перехватил дыхание. Руки Карла утешающе прогладила горящее место. Послышался звук вибратора, и к его пенису подставили расслабляющую игрушку.              — Давай же, малыш, мы ждём, — прошептал молодой человек, прижимаясь к ягодицам Джэджуна эрегированным стволом. Но пока в его анусе была пробка, он был защищён от этого выпендрежника. — Джедже, я уже хочу его попробовать… Ммм… Теку… — Он отошёл и раздался свист плети.               — Не забывайся, Карл, это мой малыш и ничей больше. Просто подготовь его для меня. Тебя я не обделю.              «И на том спасибо» — болезненно, но безмолвно выдохнул Джэджун, приходя в себя после удара. Но не успел, плеть снова взвыла, и он попытался сжаться, но вытянутые вверх руки не давали такой возможности. Ему нужно потерпеть совсем чуть-чуть, хозяин его скоро оприходует, а потом и этого щегла и всё закончится. «Господи, какой же это срам!»              — Ну, Джедже, ну, пожалуйста, — обиженно захныкал Карл. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я всё что захочешь для тебя сделаю. — Его тон сменился на медовый, кокетливый, загадочный. — У меня есть новый костюмчик…              — Потом посмотрим, — неуверенно ответил Мин. — А теперь продолжай, иначе я так его вытрахаю и не будет никакого шоу. Ты же знаешь, что я не могу сдерживаться при нём… Малыш, ты прекрасен.              «Всё-таки отдаст. Этот ужимистый ведь упросит его. Мать вашу… Ну почему им не трахать друг друга? Меняли бы позы, лупили бы друг друга, да кайфовали. Понятно, Мин зациклился, но этому то что нужно? Ублюдки!..»              Вслух прозвучал лишь тихий вскрик от очередного удара. Похоже, признания Мина немного разозлили его любовника, и удар уже был посильнее, а за ним последовала ещё череда ударов, уже не ограничивающихся спиной. Какой эрекции они ждут от него, когда прижигают кожу на особо чувствительных местах? Громкий возглас пронёсся по комнате, когда плеть прошлась по члену, но тут же к нему опять приставили вибратор.              — Джедже, может, поможешь? Это ускорит весь процесс. Хотя он уже и так срывается. Мордашка прелестна, — пальцы коснулись повязки. — Но слёз ещё нет. Фи. Похоже, нужно пожёстче, твой малыш упрям, как я посмотрю.              — Мой малыш лучше всех, я же тебе говорил. И, кстати, предупреждал, что силёнок не хватит его сломить. — В дрожащие губы впился хозяин, потом поцеловал и прикусил обожённые соски.              — Да правда что… — скептично, с задетым чувством гордости ответил моделька.              Яростные удары полетели со всех сторон, выбивая стоны из горла Кима, Карл добился его слёз, добился тихого «Пожалуйста, не надо». Всё тело горело, взмокло от пота, ноги подогнулись и он просто висел на цепях.              — Вот видишь, Джедже, любого можно сломить, — победно воскликнул Карл, явно довольный собой.              — Ладно, хватит. Дай ему бурбончика, пусть оклемается.              К иссохшим губам поднесли стакан, и Джэджун уже с жаждой глотал эту горькую отраву. Терзание его члена вибратором ничем не помогало, лишь боль и равнодушие окутали Джэджуна. Даже на ненависть не было сил, хотелось просто лечь в гроб. Или всё-таки надо было выжить? Для чего? Он выдаст сестру замуж и она заберёт маму к себе, тогда и можно будет представиться, а сейчас… Очередная порция ударов доводит его до полуобморочного состояния, голос срывается, становится сиплым, почти беззвучным.              — Всё, Карл, снимай, не могу уже, — прозвучал приказ хозяина. Тело Джэджуна освободили, и он свалился на колени. Тут же к нему пристроились сзади, пробку спешно вытащили, бёдра крепко зафиксировали руками, и уже внутренняя боль раздирала его тело. Хозяин, не давая даже момента на привыкание, начал вдалбливаться в него. Терпевший, видимо, всё это время, он сейчас с ума сходил. Джэджун лишь устало опёрся на локти и покорно ждал окончания всего фарса. Но впереди него удобно устроился Карл, требовательно приподнял его голову за подбородок, с нажимом проник пальцем в его рот и раздвинул челюсти, собрал слюны за щеками. Джэджун почувствовал губами головку его члена, покорно провёл языком по ней, засосал. Карл одобрительно погладил его по волосам, удовлетворённо вздыхая и чуть подталкивая к более быстрым движениям. Изредка он направлял, выскочивший изо рта пенис и всё глубже толкался внутрь.              С другой стороны пыхтел Мин, наитщательнейшим образом пытаясь так же влезть поглубже. Его ногти в страсти царапали кожу бёдер, его львиное рычание подогревало собственную эрекцию, поясница малыша ныла от его натиска. Джэджун почти задыхался, не имея возможности вдохнуть полной грудью. Завтра, скорее всего, он не сможет встать. Да и лучше бы до конца недели на больничный уйти, это, кстати, будет хорошей отговоркой от назначенного свидания. Мин рыкнул протяжно и, изливаясь в зад малыша, интенсивнее задвигался, а после резко остановился.              — Джедже, так что насчёт меня? — опять заныл Карл.              — Хорошо, ты сегодня постарался на славу. Зацени моего малыша…              Джэджун уже собирался пасть на бок в изнеможении, когда за его бёдра снова ухватились. Но Карл, видимо, смягчившись, развернул его на спину, задрал колени повыше и с охом вошёл в растраханное нутро по самое основание. Джэджун лишь болезненно проскрипел, когда его вновь атаковали, и эти ненарочные звуки не оставили равнодушным, вроде бы успокоившегося хозяина. Он, отбросив в сторону влажные салфетки, устроился верхом на груди Джэджуна и толкнулся к нему в рот. Ким всё делал, что им нужно, но всё это было на автомате, всё словно в бреду. Тело дёргалось от мощных толчков Карла, скребя исхлестанной спиной по шероховатому резиновому коврику. Горло разрывалось членом господина. Он готов уже был потерять сознание.              Но это, видимо, были ещё не все изощрения, на которые способны монстры. Мин отстал от Джэджуна и пристроился к заднице трахающего его Карла. Тот приостановился, пропуская в себя Джедже, и сладко простонал от заполненности. Повязка почти спала с лица, но Джэджун и сам прикрывал глаза, не собираясь наблюдать за изгибающимся над ним щеглом. И тут что-то поменялось. Они опять остановились, Мин сердито заворчал. Джэджун приоткрыл глаза и увидел, что тот пристроился рядом с Карлом. Даже не имея уже никаких сил, плюнув на всю эту ситуацию, стараясь абстрагироваться от всего, сейчас Ким попытался вскочить. Его мокрые глаза распахнулись, округлились от страха и паники.              — Нет. Этого не надо. Пожалуйста.              Он отбрыкивался как мог, но двое мужчин с легкостью припечатали его к полу. Они, конечно, пытались влезть аккуратно и медленно, но чувствовал Джэджун, что двоих он всё равно не выдержит.              — Ну как тебе, Джедже? — с кокетливой улыбкой поинтересовался Карл, приоткрыв от блаженства рот.              — Так, пожалуй, неплохо. Добавь смазки и двигайся за мной.              Они в унисон пробивались внутрь, наслаждаясь новой забавой, а Джэджун изо всех сил старался высвободить свои руки из их хватки или отвернуть таз, спасаясь от разрыва. Не получилось, не спасся, он чувствовал это по безумной боли в анусе. Поняли ли это Мин с Карлом? Скорее всего, нет, раз продолжали вдалбливаться, успевая при этом целоваться. Они уже были пьяны и им было всё равно до какой-то подстилки, об которую они сейчас вытирали свои причиндалы.        Он даже не понял, когда его отпустили, когда всё это закончилось, когда эта тряска перестала его терзать. Видимо, он всё-таки отключился в какой-то момент. Похоже, что бог есть, раз благословил его таким обмороком. Сейчас видел перед собой лишь Карла, который заботливо смазывал его изодранный анус, а после принёс стакан с бурбоном. Но Джэджун кое-как помотал головой. «Можно воды?» — спросил он, и Карл вскочил на ноги: «Сейчас, малыш». Это была не просто вода, а живая. Джэджун словно в пустыне это время провалялся, а сейчас добрался до колодца.       Его подняли и уложили на кровать. Приходя немного в себя, пытался подняться, превозмогая обширную боль. Понятно, сесть он не сможет сейчас долго, хорошо хоть ноги-руки целы и, надо же, нынче ни одного засоса на теле или синяка. Правда, он весь исполосован поперечными линиями, которые тоже не быстро пройдут. Потихоньку Джэджун всё-таки добрался до душа, уже под прохладным потоком стянул с себя блестящую кожу, осторожно прощупал тело, ануса даже побоялся касаться, но, раз по ногам не течёт кровавая вода, значит приостановили это. Он не мог даже разогнуться полностью, так как поясница словно была переломлена, но в комнату он должен будет выйти достойно, а не как побитая собака. Ему ещё вниз идти, перед прислугой надо продефилировать и… О Боже! Сесть в машину. Как он это сделает? Боже, как? Вместе с водой стекают слёзы, в этот момент отчаяния он думал о Саймоне. Что он ему скажет? Как в такой ситуации не соврать? Джэджун невесело хмыкнул. Расскажи он всё Гуну, тот просто сам не захочет с ним общаться, и никакого тюльпана уже не надо будет. Возможно, это не плохой исход. Так будет безопаснее для обоих.              Приведя себя в божеский вид, выйдя из ванной, Джэджун застукал господина милующимся с Карлом, они полушепотом о чем-то ворковали, хихикали, устроившись вместе в массажном кресле. Карл тоже был уже только в халате и сейчас голой задницей елозил на коленях Мина. Желание убить обоих одним взглядом было настолько велико, что глаза заболели, но всё, что он мог, это лишь обессиленно прислониться к косяку.              — Подойди ко мне, малыш, — позвал Мин. — Сегодня ты был просто неотразимым. Мне очень жаль, что не до конца получился наш эксперимент, не рассчитали немного. Отдохни до конца этой недели, подлечись спокойно, можешь даже съездить куда-нибудь. Я сам займусь фабрикой.              «Уехать? Это совсем не плохая мысль». Он только недавно приехал из Италии, где сам осмотрел аппараты, что им доставят скоро, и эта поездка, в общем-то, была очень интересной. Сеул стал для него некоторым символом плена, и вырваться в очередной раз из его стен он был не против. Например, Таиланд?              Мин чуть отодвинул от себя Карла, а Джэджун подошёл и поцеловал хозяина.              — Спасибо за прекрасный вечер, господин, — улыбнулся по традиции и отошёл в ожидании, когда его отпустят.              — Я распорядился, чтобы тебя домой доставил Пак, ты плохо выглядишь, да и подпил ещё…              — Я смогу сам добраться, со мной полно охраны, — воскликнул Джэджун. В это время в комнату после предварительного стука вошёл главный пёс и поклонился. — Я с ним никуда не поеду. То есть, он совсем не нужен, я в порядке…              — Джэджун, — прикрикнул сердито Мин и свёл брови. — Я сказал, что он тебя проводит, думаешь, я не вижу, что ты еле на ногах стоишь? Если сам не хочешь, то я позабочусь о тебе. Это не обсуждается, ступайте уже.              «Да на черта мне твоя забота?» Джэджун, выдыхая нагревающийся в его лёгких воздух, поднял подбородок повыше и прошёл мимо Пака, спешно следуя в машину изо всех сил стараясь не хромать. Сесть всё-таки пришлось, к боли привыкнуть не удалось, но сжатые зубы и отчаянная медитация, помогли перенести ооочень долгую дорогу. Слава богу этот Пак сел в другую машину и не видел болезненной гримасы. Выйдя с кряхтением из машины, Джэджун облегчённо вздохнул. Вот и дом, он снова выжил, он снова один, и завтра он уедет. Главное, чтобы всё закончилось. С Саймоном придётся по телефону объясниться, а точнее, наврать с три короба. В квартиру его провожал Пак и двое охранников, какая уж от того помощь или забота была, Джэджун так и не понял, но только вот входя в квартиру уже, тот наглым образом попёрся за ним, что-то вынюхивая и с подозрением высматривая по углам.              — Какого чёрта ты запёрся сюда без разрешения? Убирайся, твоё место на коврике у порога, понял? — недовольствовал Джэджун, но тот прошёл дальше, осмотрел спальню. — Ты глухой? Я сказал, вали. Твоя помощь мне не нужна, — крикнул разгневанный Ким, а тот всё так же обнюхивал всё вокруг. — Хорошо, тогда я скажу, чтобы тебя выкинули твои же прихвостни…              Он повернулся на выход, но его тут же ухватили за ворот пиджака и резким рывком припечатали к стене. Пак локтем вдавился в горло Джэджуна, перекрывая доступ воздуха.              — Мне тут доложили, что из квартиры доносились вчера какие-то крики или ругань. Может, скажешь, что ты телевизор на полной громкости слушал? А? — Ким трепыхался под нажимом руки, хрипел от недостатка воздуха и лихорадочно придумывал отговорку. — Что такое, сказать нечего? — хватка немного ослабла и лёгкие панически вдохнули всеми альвеоллами и продолжали качать воздух. — Я пока ничего не доложил господину, но, думаю, это будет ему очень интересно. Не просто же так ты разогнал моих ребят перед тем как войти в квартиру. Кто здесь был, шлюшка?              — Убирайся отсюда, ты не имеешь право трогать меня, ублюдок. И тебя совсем не касается кто здесь был или не был, телевизор я смотрел или разговаривал с кем-то по телефону, а может, молился так громко дьяволу, чтобы тот поскорее забрал твою волосатую задницу в ад. — Ким с остатками силы впился большими пальцами в глаза охранника.              Тот взвыл, но не опустился от Джэджуна, а лишь развернул его лицом к стенке и попытался ударить об неё, но Ким вовремя отклонил голову. Прижав ладонью шею, Пак вдруг принялся второй рукой шарить по его телу.              — Убери руки, мразь, — громко крикнул Джэджун, надеясь, что те двое за дверями, хоть как-то отреагируют. Его рот тут же заткнули.              — Пацан, ты ещё не понял, что никто из охраны не пойдёт против меня? Они работают на меня, они докладывают мне каждый твой шаг, и я всё равно докопаюсь, кто здесь был и чьи это цветочки стояли на твоём столе. — Джэджун ткнул его с силой локтем в живот, когда тот с болью сжал его зад, но его руку тут же завернули за спину. — Знаешь, я мог бы сейчас спокойно тебя натянуть на свой член, но хозяин предупредил, что сегодня ты тяжело пережил их трах, так что смилуюсь и отложу это дело до следующего раза. А если пикнешь что-то ему, я быстро вспомню все твои проколы и тебе просто не жить. А убить кого-то он поручает мне, так что я обязательно отыграюсь на тебе за это, — он снова ухватил его за ягодицу и пнул под колени, отпуская при этом. Джэджун упал на пол, да так и остался сидеть. Он прекрасно понял все слова этой собаки, понял, что тот специально умалчивал о некоторых фактах и глупо было надеяться, что тот настолько туп, что не замечает их. Пак зацепился за его волосы и поднял голову, заставляя смотреть на себя. — Я позволю тебе многое, умолчу о чём попросишь, тебе стоит лишь иногда обслуживать меня, господин гендиректор. Подумай, что тебе важнее, жизнь или задница?              Он прикоснулся пальцами к губам Джэджуна, а тот с рычанием отвернулся. Пак ушёл с улыбкой на лице, оставив жалкое ничтожество на полу.