Часть 15
18 августа 2023 г., 05:29
Вторая неделя. Воскресенье
В кабинете стояла гробовая, удушающая тишина, все молчали в ожидании прихода хозяина. Джэджун нервно сминал мягкую ручку дивана, но это единственное, что выдавало его напряжение, лицо оставалось абсолютно хладнокровным и равнодушным. Напротив него, так же на диване, сидел Пак Ючон, тоже не проявляющий никакого интереса к будущим разборкам. У дверей стоял второй Пак. Его Джэджун игнорировал всеми силами, всем своим видом показывая, что не собирается обращать на него внимания и вообще не замечал этого таракана. Он всего лишь подчинённый, зазнавшаяся псина на цепи, что скалилась угрожая. Тот же даже не стал кланяться при его приходе, решив, что после их разговора он стал равным ему. Чем дальше, тем тяжелее становилось дышать, никто ничего так и не разъяснил, юрист прищуренно изучал гендиректора, словно спрашивая его о чём-то и тут же сам себе отвечая. Дело, видимо, было действительно в Джэджуне, именно на разборки его сюда привезли, и чего-то ждали именно от него.
В кабинете наконец появился Мин, нагнетая ещё больше страха своим злым взглядом. Спокойно уселся за стол и молча рассматривал всех присутствующих. Не к добру всё это, ох не к добру. Джэджун даже не поворачивал голову в его сторону, но тщательно прислушивался даже к его дыханию, пытаясь хоть так понять, что же будет дальше.
— Как отдохнул, Джэджун? Как твоё здоровье? Смотрю, ты решил немного сменить имидж. Совсем неплохо, — тон вроде и спокойный, да только голос, казалось, просто гремел по кабинету. С чего он вдруг интересуется? Ведь прекрасно обо всём уже осведомлён, даже о татуировке.
Ким скосил на него взгляд, не торопился с ответом. В глазах читался укор за произошедшее, за то, что всё случилось по вине Мина… и его придурочного Карла. Сказать правду вслух, которую знали оба, было бы глупостью, ведь обвинять хозяина ни в чём нельзя.
— Сейчас всё в порядке, — сухо ответил Ким, не вдаваясь в подробности и никак не комментируя новый вид. — Зачем мы здесь собрались? Мне бы уже хотелось узнать.
— Скоро узнаешь, — пообещал Мин. — Сейчас прибудет госпожа Су, и мы начнём.
Су? Неужели эта стерва первая начала атаку на него? Надо было раньше всё доложить Мину, а сейчас придётся лишь жалко оправдываться. Доказательство вины их с Хонгом у него имеется, всё сохранено; он может привести кучу примеров, когда в его склад залезали, начинали с малого, незаметного, и вот доросли до дорогого материала, но придётся объяснять, почему Джэджун всё-таки скрывал всё это. Мозг лихорадочно работал, подавая всё новые идеи на будущие разборки, голова уже раскалывалась от этих думок, поскорее бы уже всё закончилось, вся эта тягомотина невообразимо давила.
За дверями послышались шаги нескольких человек. Дверь открылась, и Ким потерял своё равнодушие на лице и сосредоточенное мышление. В кабинет грубо втолкнули избитую Су Лиман. Кровавые синюшные подтёки на лице, всклокоченные волосы, грязная одежда и сама босиком. Не похоже, чтобы она начала какую-то атаку против него, скорее, Мин уже сам узнал обо всех этих аферах и начал разбирательства ещё до этого дня. Женщина попыталась взять себя в руки, отдышаться, с привычки поправляет разорванную в некоторых местах одежду. Тут она заметила сидящего Джэджуна.
— Это всё он, — крикнула она, указывая на него пальцем. — Проверьте его, не сомневаюсь, что это его рук дело. Сволочь, — она кинулась на Кима, вцепилась в его футболку и пыталась укусить. Джэджун быстро среагировал и оттолкнул от себя разьяренную женщину, тут же подскочил Хэсу и ударил её по лицу, успокаивая прыть. — Это всё он… Он подставил меня… Он… — невротически бормотала она.
— Что ты скажешь на эти обвинения, Джэджун? — задал вопрос Мин, лицо которого даже не дрогнуло от такого поведения Су. — Дама уверяет нас, что ты решил её подставить. Мы, конечно, уже начали проверку, но будет лучше… Конечно для тебя самого… Что ты мне расскажешь всё самолично и прямо сейчас, — говорил так, словно они собрались пивка выпить и обсуждали сейчас всего лишь достижения друг друга. Всё тихо и спокойно. Только вот ненормальная женщина на коленях сейчас бормотала какую-то ерунду, а над душой стоял этот Пак, готовый и Джэджуну врезать, а то и шею скрутить.
— У меня есть доказательства, — стартовал Ким, выдыхая решимость через ноздри горячим и сухим воздухом, — что это дело рук их с Хонгом. Я не знаю, что она там вам наплела, но запросил всё отчеты с последнего раза от «Эластики», и там будет видно, какой объём материала был поставлен именно для филиала Хонга «Наги». Финансовый отдел должен быть в курсе, сколько выделялось денег на это и сколько было потрачено в итоге. Где разница, я не могу знать. Если есть какие-то сомнения в этом, я предоставлю копии множества случаев. Не знаю, чем подпитаны слова госпожи Су, но я думаю, что смогу их опровергнуть, — Джэджун выдохнул. Всё ли он сказал, что нужно было? Ничего не забыл?
Мин смотрел с таким живым интересом, похоже, он не это ожидал услышать. Пак так же заинтригованно изучал Кима, как будто только что заметил его. Но тут очухалась экономистка, до которой долго доходил смысл того, о чём говорил Джэджун.
— Ты глупец, Ким. Что за хрень ты несёшь? — кричала она, правда, на этот раз не кидаясь на него. — Говори, это ведь ты подменил номера счетов? Ты… Кто кроме тебя?
Он недоумённо воззрился на неё, потом обвёл таким же взглядом других, но все ждали ответа, а он не понимал. Какие счета? Про что она вообще говорит? Он пытался вспомнить, в каком состоянии оставил дела на фабрике, но на ум ничего не приходило. Он даже не сумел сформулировать вопрос, чтобы спросить, что им нужно.
— Так говоришь, Су с Хонгом таскали материал у тебя? — не дождавшись ответа, спросил Мин. — И есть доказательства? — Джэджун кивнул. Разве не это они сейчас разбирали? Почему Мин выглядит так, как будто только что об этом слышит? За что тогда избили Су? — А они о доказательствах знали?
— Я недавно показывал Хонгу копии договоров и накладных за последние три месяца. А Су… На корпоративе я ей сказал, — Джэджун уверенно кивнул головой, хотя сам ничего не помнил. — И тут нет подставы, мне нет никакого резона связываться с этой женщиной и как-то компрометировать её. В общем-то, я их просто предупредил, чтобы этого больше не повторялось. И с ламинатом мы всё-таки вытянули.
— А господина Пака? Его есть смысл компрометировать?
Джэджун посмотрел на юриста, перевёл взгляд на охранника. Какого именно? Неверное, всё-таки юриста, он ведь тут господин.
— А что? Причём здесь он? — недоумевал Ким. — Насколько я знаю, он к этим аферам не причастен никак.
— Доставьте сюда Хонга, — отдал распоряжение Мин, и охранник тут же покинул кабинет, но через минуту вернулся и опять встал у дверей. — Джэджун, недавно мы заказали огромную партию многослойных пелёнок, что нужны нам для срочного заказа. «Мина пластик» уже ждут первых поставок комплектов. Кто делал оплату этого товара?
Джэджун вообще был сбит с толку. Причём здесь этот заказ? Или пелёнки тоже уже собрались таскать? А может, стащили, пока его не было? Он всё больше запутывался во всём этом заседании.
— Как обычно, госпожа Су, — пожал неуверенно плечами.
— А кто ей дал номера счетов, на которые следовало перевести деньги? — Мин поднялся из-за стола, закатал рукава рубашки, как перед ответственным делом. Спокойствие на его лице начинало исчезать. Он, видимо, решился уже действовать активнее.
— Я отправил ей сканом с документов. А в чём дело? — всё так же вслепую отвечал Джэджун.
— Значит, ты признаёшь, что самолично предоставил всю информацию и не было никаких посредников? — Мин взял какие-то бумаги и направился к нему.
— Никого, — брови Джэджуна всё сильнее стягивались на переносице.
— Тогда объясни мне, — Мин бросил документы Киму на колени, — почему эти данные так сильно расходятся и почему в договоре один счёт, а в скане три? — Джэджун, не доверяя словам хозяина, тщательно просмотрел бумаги. Счета действительно были изменены, деньги ушли неизвестно куда. Он пытался припомнить, что было на его скане. Но там был только один счет. Растроение строчек не было точно. Кто-то всё это подстроил. Об этом кричала Су? А ей тоже какой смысл проворачивать всё это, если она и так хорошо таскала? Решила по крупному сыграть? Так тут сразу же все стрелки на неё потянулись бы. Понятно, что первым делом она указала на него, того, кто уже собирался её сдать.
— Кто-то влез в нашу систему. Даже, скорее всего, не в нашу, а в почту госпожи Су. Потому что я отправлял верный вариант, и помню это отлично.
— Хочешь сказать, — Мин схватил Кима за грудки и резко поднял, — что ты тут ни при чём? Вы оба здесь ни при чём? — он с силой кулаком ударил его по лицу, отчего мужчина упал обратно на диван. — Я не дурак, и видел, как эта сучка тёрлась возле тебя на корпоративе. — Снова поднял его. Очередной удар пришёлся по зубам, и кровь хлынула во рту. Джэджун, охнув, снова упал, но уже на пол. Сплюнул осколки зуба вместе с кровью. — Джэджун, я ведь не против, чтобы ты баб таскал, только вот интриги плести за моей спиной с ними не позволю. — Мин присел рядом на корточки, повернул лицо Джэджуна к себе. По пухлым губам была размазана кровь, он пытался прийти в себя, моргал, прогоняя гуляющие в глазах звёздочки. — Вы двое решили, что обманете меня? Если бы я не попал в эти дни на фабрику, то так и не узнал, что вы заказали контрафактный товар. Просто потом платил бы огромные компенсации, а вы пересчитывали бы мои денежки. Умно. Твари, — снова бьёт наотмашь и поднимается.
Джэджун искоса посмотрел на Су, которая сейчас в страхе смотрела на приближающегося Мина широко раскрытыми глазами. Кажется, опять настала её очередь.
— Не того компаньона ты выбрала, Лиман, — спокойно пробасил Мин и пнул её в живот, вызывая женские стенания. — Как видишь, он с потрохами выдал все твои секреты, как только запахло жареным.
— Мы с ней не были компаньонами, — громко сказал Джэджун, медленно поднимаясь на ноги. — Кто-то влез в её планшет. Отследите, кому пришли деньги, может там ответ, — он почему-то нисколько не боялся сейчас. Возможно, потому что страдала рядом женщина, пусть и такая змея, и ему, как мужчине, нужно было что-то делать, чтобы это прекратить. — Какой ей смысл так явно подставлять саму себя? Да и мне тоже.
— Уже отследили. Думаешь, я не догадался без тебя? — Мин посмотрел на юриста, а тот, хладнокровно наблюдавший всё это время за расправой, поджал губы. — Почему у меня такое ощущение, что все здесь сговорились против меня? А? Почему, пробыв на фабрике два дня, я узнаю так много всего интересного, тогда как вы там бывает каждый день? — Никто ничего не отвечал, каждый молчал о своём, все думали друг на друга. Кто кого подставил? — Что же вы все замолкли? Я жду оправданий, умолений простить или хотя бы простых фактов того, что же всё-таки произошло, — подошёл к Киму. — Говоришь, что вы с ней не компаньоны? Тогда какого хера ты потащился с ней в кабинет, когда я уехал? А?
— Ничего не было, мы просто разговаривали. Это видно по камерам, если отследить. Я с ней не спал. И она вовсе об меня не тёрлась. Нужно искать кого-то со стороны…
— Защищаешь её? А ведь это она указала на тебя пальцем и обвинила в подставе. Неужели так жалко её даже после этого? — глаза хозяина горели в ярости, голос уже дрожал от бешенства, все попытки Джэджуна прекратить это только бесили его ещё больше. — Что это, как не любовь? Она тебе нравится, правда? — Ким отрицательно мотнул головой, глядя на женщину.
Его тут же ударили в живот, а после того, как он согнулся, захлебываясь собственными лёгкими, добавили удар по спине локтем. Мин, довольный видом скорчившихся на полу жертв, отошёл к столику с алкоголем. Он размышлял, что делать дальше, но в его возмущенный и обиженный мозг приходила только одна мысль — жестоко отомстить, чтобы другим не повадно было. Но кого именно убрать? Кто же всё-таки предатель? Обоих? Он поглядел на Джэджуна. Как ни странно, его он боялся потерять, даже сейчас он бесился больше из ревности, чем от этих махинаций. Как ни старался Мин от него отдаляться, всё больше он привыкал, что всегда рядом есть этот уже и не мальчишка вовсе. Полнейшая власть над ним сводила с ума, и это сладкое чувство не хотелось терять. Никто… Никто так и не смог заменить его. Даже сам факт этой привязанности бесил Мина неимоверно. Он как будто винил во всех этих своих слабостях именно Джэджуна. Это он во всём виноват. Но терять всё равно не хотел парня. Взгляд перекочевал на женщину. Она хороший специалист, такого ещё поискать. Но она его предала точно и сделает это снова. К тому же, в её планшете полно информации о передвижении всех активов Мина, о тайных счетах, о тёмных сделках. Она опасна — это точно. Пак? На его счёт была отправлена не малая часть денег. Но в этом уж точно не было никакого смысла. У того столько архива на Мина, что он мог уже давно потребовать компенсации за молчание, либо продать это кому-нибудь, если уж так нужны были деньги. К тому же, Мин добывал ему девочек, зачем кусать руку, что кормит?
— Хэсу, — кликнул Мин своего пса. Решение было принято. — Убери её, — он кивнул на женщину. — Чтобы я её больше не видел… Никогда. Понял?
Тот кивнул, а Су, тоже понявшая смысл сказанного, начала кричать, умолять, чтобы простили, просила дать ещё шанс. Джэджун уже с ужасом смотрел на то, как женщину потащили на казнь. Он не сомневался, что именно туда. Приговор наконец был вынесен. Никаких поблажек, никаких обжалований, сразу высшая мера. Всё дело рассмотрено, и сейчас подошла его очередь принять наказание. Пак, вытащив кричащую женщину, сдав её своим подчинённым, вернулся обратно.
— Там директора Хонга привезли. Вести его сюда или допросить сначала? — спросил он у хозяина. Тот недолго думал и решал.
— Отправь его вместе с Су, пусть посмотрит на неё, а потом закройте его внизу. У него будет время подумать над своим поведением, — Мин схлестнул остатки рома из стакана и вернулся к Джэджуну. Уселся на диван рядом с коленопреклонённым Кимом. — В общем так, сейчас отсидишься пару деньков дома. Никаких островов. Понял? Пусть эти следы с лица сойдут. Я пока разрулю всю ситуацию за вами. Потом ты выйдешь на фабрику и продолжишь работать на своём посту, пока не пройдёт тендер. А там посмотрим. Но… — он покусал свои губы. — Должен быть каждодневный отчёт о проделанной работе. Чёрт!.. — выругался, уже не имея сил сдерживаться. Дикое состояние от предательства важных людей никак не отпускало его. — Я из-за вас лишился экономиста и директора. Что вам не живётся спокойно? — прокричал он. — Какого чёрта надо было? Много ты получил? Денег захотел? — Мин вцепился в волосы Джэджуна и задрал его голову назад, всматривался в его непробиваемые, словно стеклянные глаза. Что бы он ему не говорил, никогда не увидит сожаления, либо жалости в них, что уж говорить о любви. Лишь ненависть и презрение там. Даже когда малыш улыбался, целовал, стонал под ним, всё равно озноб пробирал от этого взгляда. Вот и в этот раз смотрел так, как будто это не Мин пострадал от всех этих афер и будто это он сам был во всём виноват. Разве он заставлял кого-то предавать? Разве он кому-то что-то недодал? Кого-то обделил вниманием? — Почему ты так смотришь на меня? Почему? — крикнул он в лицо Кима. — Выйдите все. Убирайтесь отсюда. Вон, — мужчина не мог держать себя в руках, когда так близко был его любовник. Вот он, бери и получай наслаждение, а не психуй, делай с ним всё, что захочешь, вымести злобу на нём и успокойся.
Оба Пака немедленно удалились. Джэджун понял уже, что ему пока смерть не грозила, но, судя по бешенству хозяина, с ним ещё не всё было решено. Но даже так, всё равно не страшно. Что ему грозит такого, чего он не пережил бы в прошлом?
— Покажи мне… Покажи, что я тебе нужен, — рычал хозяин. — Сделай это хоть раз. Выбрось из головы эту дурь о свободе. Зачем она тебе? — притянул парня к себе и впился в губы, требуя ответных действий. Слизывал этот металлический привкус, лобызал его щёку, задыхаясь от желания, процеловывал шею, засасывая кожу при этом. — Я даю тебе всё, у тебя есть то, чего нет у других. Тебе мало? Что тебе нужно? Что?
Джэджун поддался натиску Мина, стал отвечать на поцелуи, размазывая вытекающую кровь по губам обоих. Вряд ли сейчас лживые ответы успокоили бы мужчину. Он хотел найти разрядку в сексе, выплеснуть эмоции в другое русло. Почему не Карл? Тот точно смог бы показать эту нужду в Мине. Разве этого мало? Чего он ждёт от него? Любви? Радостного щенячьего взгляда? Бред, никогда Джэджун не сможет полюбить вот это, то, что его мучает.
Руки Мина продолжали шарить по телу, ладонь зажала грудь, нащупала сосок и прищипнула его, двинулась ниже, задрала поло вверх, чтобы пробраться к коже. Он начал щипаться и кусать губы Джэджуна от нахлынувшего возбуждения, всё больше дыхание срывалось на слабые стоны. Как же он хочет его постоянно, готов часами с него не слезать, были бы силы. Ему нужно не только тело, но и душа, хочется бурных эмоций с его стороны, ответных чувств. Но тот холоден. И так прекрасен.
— Сними это, быстро, — нетерпеливо и сердито скомандовал Мин, дёргая за футболку. — Покажи мне её, — ему уже доложили, что господин Ким набил себе татуировку. Плохо. Эта вольность была сделана без его позволения, но сейчас просто хотелось на неё посмотреть, увидеть на теле любовника красивый узор. Что там? Он не против татуировки, но он ненавидит своевольничество. Когда Джэджун обнажил торс, Мин одним движением сорвал с тату заплатку. Размазанное чернилами изображение выглядело странно, влажная кожа явно не красила вид. Мин этой же заплаткой стёр чернильные разводы, чтобы видеть точную картинку, вызывая болезненное шипение Джэджуна. Бабочка? Не ожидал. Себе бы он такое не стал делать. Но ведь это не он. — Тебе идёт, — хрипло похвалил Мин. — Но больше чтобы без моего разрешения не смел ничего делать со своим телом. Ясно тебе?.. Ну же… — слегка шлёпнул ладонью по лицу.
— Я понял, господин, — тихо произнёс тот и отвернулся. Грудь тяжело вздымалась от возмущения и гнева. Вот опять… Он согласен на всё, послушен, как выдрессированная собачонка, только ненавидит при этом. А ведь кто, кроме Мина будет присматривать за ним? Должен же он воспитывать его, раз отец мёртв? И вот эта вся благодарность за такую жизнь?
Мин потянул его к себе на диван с колен.
— Снимай всё, хочу тебя увидеть. Видеть всё своё… Раздевайся, — он дёргал за брюки Кима, нетерпеливо помогал стягивать их. Его мальчик подтянут, тело красивое, стройное, эталонное. — Встань, покажись весь, — приказал. Обнажённый Джэджун молча поднялся, встал прямо перед хозяином, позволяя вертеть собой, как тому захочется. Почему-то сегодня он совсем безучастен, как каменный. Мин погладил по его бёдрам, поднялся руками к талии, вцепился и вжался лицом в его пресс, зубами впиваясь в область пупка. Дёсна, как у младенца, зачесались, словно вампирские клыки должны были полезть… Да и правда, нечеловеческая это жажда, что-то мистическое есть в этом парне, что-то, что так притягивает к себе.
Сейчас у Мина был Карл, замечательный любовник, сексуальная фантазия ещё похлеще самого господина будет, развратный беспредельно, тоже такой гордый, как Джэджун, и согласный на всё. Но не его он. А этот. Джерим же сам его сделал вот таким, всё хотел похвастаться перед другими, лепил из него модель, а сам сейчас оторваться не мог, и завидовал сам же себе, потому что имел, а вроде, и не имел этого мальчика. Зубы прошлись по рёбрам, где-то оставляя красные царапины, отчего Джэджун несдержанно вскрикнул. Этот звук… Он такой душещипательный, заводящий, всё тело Мина отозвалось на него, будто на песнь сирены. Он прошёлся зубами по соскам, излюбленное место, полизал горячее место татуировки, зарычал, когда его попытались остановить, наоборот, сильнее впился зубами, оставляя глубокие следы. Сейчас ему нужно было это всё, нужно утолить свой голод до этого тела, нужна отдушина, и не удерживайте его. Предыдущие дни утомили, никакого настроения на жизнь нет, хотелось кого-то убить самолично, придушить…
— Давай сюда, — господин оторвался от лобызаний Джэджуна, хлопнул ладонью по дивану. — Вставай на четвереньки, малыш.
Тот послушно принял запрашиваемую позу, а Мин тем временем стянул с себя штаны, не отрывая похотливого взгляда от подставляемого зада. Ягодицы раскрылись от натяжения мышц, обнажая сфинктер, и было уже совсем не важно, что малыш не подготовлен, что он совсем не хотел всего этого, его член безжизненно висел; всё равно, что презервативов рядом не было, да и смазки тоже. Хозяин хочет этого… Он лишь сплёвывает, входить с боем он не привык, но было уже поздно откладывать.
Бёдра крепче зажались между ладоней, головка скользнула внутрь. Не так уж и узко, Джэджун три дня смазывал себя, так что стянуться ничего не успело, похоже, это его сейчас спасло от очередного разрыва по ещё слабому рубцу. Но было всё равно неприятно, и он подавался вперёд в инстинкте самосохранения. Мин пробивался вперёд, наслаждаясь мягкими прикосновениями внутри Джэджуна, царапая ягодицы любовника. Не хватало сейчас каких-нибудь девайсов, интересного дополнения, чего-то, что отличало бы это от простого животного секса, но Мину плевать было уже и на это. Он обвил шею Джэджуна ладонью и вжал его лицо в диван, продолжая при этом вбиваться в его тело. Он уже вспотел, тело дышало жаром от напряжения, отвёл ягодицу в сторону, добавил слюны и вымещал на любовнике всё своё психологическое истощение, компенсируя потраченные нервы и время. Всё то душевное, что он просил от Джэджуна, чего так ждал, всё меньше интересовало с приближением оргазма. Выплескиваясь с глухим рычанием внутри исшарканных стеночек, он уже и не думал про любовь, ему не нужны были чувства со стороны любовника, лишь подчинение, послушание, полный контроль и полная власть над ним.
Джэджун лишь сжимал до боли зубы, один из которых сейчас царапал язык острыми краями. С него слезли наконец, оставили в покое. Вообще-то, это наказание было даже гуманнее, чем обычные свидания с господином, всё прошло, можно сказать, мимо и почти не задело. Ким лишь старался не реагировать на боль и не мешать Мину в его страсти. Всё это омерзительно и гадко. И когда закончится — неизвестно. Поднялся и оделся молча, не обращая внимания на липкость кожи ягодиц и бёдер. Мин в это время вернулся к спиртному, отдувался от сексзабега и сделал несколько глотков рома.
— Пока ко мне не вернётся доверие к тебе, — приказывал хозяин ожидающему любовнику, — не смей звонить матери. Узнаю хоть про один вызов, отправлю их в имение за границей. — Он отвернулся к окну и не видел, как Джэджун в это время сжимал кулаки и раздувал ноздри в гневе. Силился возразить, но в таком состоянии к господину лучше было не обращаться вообще. — Раз ты не умеешь выбирать себе партнёрш, значит, больше не стоит никого себе заказывать. А теперь уходи… Свободен.
Страх перед хозяином сдавливал мозг, сдерживал язык, путал мысли, но Джэджун не мог это просто так оставить.
— Но они потеряют меня… Мне нужна связь с матерью. У меня и так никого нет, — задыхаясь от дрожи в теле, проговорил в спину господина. Тот медленно развернулся, сверкая тёмным взглядом, дыхание становилось слышимым, атмосфера накалялась со скоростью пульса. Предсказуемый итог — хозяин вызывает Пака и приказывает увести и Джэджуна на казнь Су.
Но тот прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаивая сердце.
— Джэджун, вы устроили мне на фабрике саботаж, вы решили ограбить меня, а раз я спонсирую твоих мать и сестру, значит, и их ты ограбил. Разве могу я после этого позволить тебе с ними общаться? А что, если ты и их подговоришь на такое? Пойми, я забочусь о них, они мне как родные, а ты… — он покачал укоризненно головой. — Ты меня разочаровал. Очень. Если ты хочешь продолжить общение, мне придётся объяснить госпоже Ким, чтобы она была настороже, так как ты был уличён в омерзительном поступке, и чтобы не велась на твои хитросплетения, — сочувственно выдохнул после этих слов. — Не хотелось бы её расстраивать.
Такую хрень Джэджун съедал на протяжении уже нескольких лет, глупое представление с сюжетом про родных людей достало до печёнки. Сколько можно придуриваться? Ведь оба знали, что всё это притворство, враньё, шутовство. Для чего? Никакого стыда в Киме не было за то, чего он не делал, а эта забота Мина не являлась реальностью.
— Я не учавствовал ни в какой афере, — прорычал Ким. — Я уже говорил это. Ответственность за недосмотр и такое беспечное отпускание ситуации я принимаю, и согласен на отказ от женщин и каждодневные отчёты, но бросать мать не собираюсь.
— Сопляк, думаешь, я тебя спрашивать буду? — вновь сорвался Мин. — Мало тебе синяков, хочешь ещё? Давно в больнице не лежал? Я сказал, не звонить и… Убирайся, разговор закончен. И не вздумай мне больше перечить. — Он кликнул охранника. — Хэсу, проследи, чтобы он добрался до квартиры.
В дверь заглянула лысая голова. Пак ответил лишь кивком головы и с ухмылкой посмотрел на Кима. Перебрав в голове ещё несколько вариантов речи для спора, Джэджун всё-таки ушёл. Каждый остался при своём, и если Мин решил, что он добьётся и в этом подчинения, то сильно ошибался. Все эти свидания и были лишь следствием того, что Ким мог не беспокоиться за своих родных, это служило единственным оправданием для него, почему он до сих пор не сбежал, но сейчас его хотели полностью обособить, отдалить от матери и при этом, как и прежде, что-то спрашивать с него. Нет уж, так не пойдёт. Пришла пора делать шаги, настало то время, когда нужны были какие-то жертвы, чтобы переломить невезение. Бонхён как-то вызвался помочь, следует с ним поговорить более подробно о плане, чтобы представлять себе дальнейшие действия.
Перед входом в квартиру к Джэджуну подошёл Пак, чего и следовало ожидать. Отправив мушкетёров «погулять», он снова поднял свою тему, уверенный, что его шантаж сработает.
— Ты не забыл о нашем разговоре? — он, скрестив руки на груди, встал у двери, видимо, дожидаясь, когда её откроют. Но Ким не торопился, помня, как нагло тот мог вломиться туда. Здесь хотя бы открытое место, охранников отправили подальше, но они оставались в поле зрения.
— О чём там помнить? Бред собачий, — огрызнулся Ким, не собираясь сдаваться этому имбецилу.
— Так значит, это всё бред? — ехидным тоном пропел Пак.
— Можешь рассказывать хозяину. Я сумею ему всё объяснить, так же как и твои домогательства, — пригрозил Ким в свою очередь.
— Хм, неужели страх потерял, малец? — одна бровь пса вздёрнулась от удивления. — А может, решил, что раз сегодня тебя помиловали, то всё остальное будут прощать? Интересно… Это, конечно же, неплохо, — он медленно отошёл от стены, нарочито вышагивал из стороны в сторону перед глазами Кима, как недовольный учитель. — Но ведь жаль будет, если пострадают и другие люди, что совершенно не виноваты в твоей беспечности.
— Мин не позволит тебе и пальцем тронуть ни мать, ни сестру. И поверь, если ты всё-таки решишься это сделать, я сам тебе руки вырву, — взъелся директор.
— Надо же, какой грозный, — усмехнулся амбал. — Поверь и ты, что меня так просто не возьмёшь, ты обломаешь все ногти и зубы в попытках… Но сейчас разговор не об этом. В связи с возникшим недоразумением в делах фабрики, мне пришлось просмотреть многие записи видеокамер из кабинета, чтобы выяснить, кто имел доступ к твоему компьютеру. И знаешь, что я там внезапно увидел? — узкие глаза с победой посмотрели. Джэджун догадывался и ожидал, что когда-нибудь это всё равно произойдёт. Только вот не так скоро, не тогда, когда он был в разбросанном состоянии, а мысли разворошены навалившимися враз проблемами. — Кажется, наш консультант решил и директора кое-чему научить. Это очень усердный работник, как я понял… И весьма хитрый. Господин Мин не обрадуется, когда узнает о вашем сближении, особенно сейчас, когда под подозрением попадают все вокруг. Его горячий характер может и ошибиться при выборе нового мошенника и жертвы на одр. А ведь Гун хорошо подходит на эту роль: только появился на фабрике и тут же происходит взлом системы. Странно, не правда ли? Может, порыть на этого смазливого выскочку? Ведь мне поручено расследование этой аферы, — Пак остановился рядом с директором и многозначительно посмотрел, ожидая ответа.
Вот и пошли потери. Если бы Пак просто угрожал рассказать об их связи с Гуном — это одно, но если он собирается выставить его как инициатора мошенничества, который сблизился с директором с целью доступа к информации, то здесь отговорки Джэджуна вряд ли услышатся, особенно при фактах, что тот изменил вопреки запретам хозяина. Жертвы будут кровавыми.
Он молчал. В уставший мозг не приходило никакого достойного ответа, лишь обречённый мат и вопли безысходности. Лицо оставалось абсолютно беспристрастным, восковая маска не давала понятия, что происходило сейчас в душе Джэджуна, но холодное молчание говорило о том, что отказа не будет.
— Я дам тебе время подумать… Ну, скажем так… Неделю. Вижу, что выбор стал уже не таким простым, чем до этого. Похоже, и тот самый сладкий страх появился опять в глазах, — Пак протянул руку к лицу директора, но тот, моментально очнувшись от глубоких размышлений, отпрянул.
— Убирайся, мне сейчас совершенно не до разговоров, — прошипел Джэджун. Нервы были на пределе, вот-вот сорвутся струны, и тогда он наделал бы ещё больших глупостей. Но не плохим вариантом было сейчас жесткое кровожадное убийство. Можно и двойное. А ещё лучше — всю Миновскую шайку под расстрел подвести.
Пак хмыкнул и отошёл.
— Через неделю продолжим беседу, — бросил он и вышел с площадки.
Ким кое-как открыл дверь, расслабление после такого напряжение выдало неконтролируемую дрожь во всём теле и уже трёхдневный отдых в Таиланде не помогал в самоконтроле. Чем дальше — тем хуже становилось. Он сам всё это позволял, никто не виноват, кроме него. Ким чувствовал глупую ответственность за всех: мать, сестру, Гуна, даже секретаршу Сочан стал бы прикрывать, если потребуется. Этот альтруизм губил его.
***
Третья неделя. Среда.
Саймон раскрыл огромный прозрачный зонт-трость, сощурил глаза, всматриваясь в серую пелену мороси, и вышел из-под укрытия крыльца консалтинговой фирмы. Уже в течении двух дней он заседал на своём рабочем месте, а не на фабрике. Никаких новостей о Киме не было, звонки не проходили, как и прежде, Сочан лишь пожимала плечами, отвечая, что в кабинете до сих пор господин Мин. Один раз в разговоре Саймон мельком спросил девушку об экономистке Су, на что та так же пожала плечами. Ничего не было слышно, ничего не понятно, лишь известно, что Мин был сильно зол на неё. Саймон изредка проверял, есть ли за ним слежка, но, видимо, всё-таки его не заподозрили. Всё, вроде бы, неплохо: учеба началась по графику, поддельный запрос на расторжение договора был готов, через несколько дней в порт прибудет товар, значит, надо уже его отправлять. Гун ещё надеялся, что и отец сообщит о каких-нибудь новостях по брошенной информации о торговле детьми. Но там всё оказалось посложнее, нужны были хоть какие-то веские причины, чтобы начать расследование, а Саймон узнал это только со слов Джэджуна. Чтобы раскопать косвенные доказательства, нужно было следить долгое время и за Мином, и за Паком, чего полиция делать сейчас не будет. Но вот левый человек, заинтересованный больше в деньгах, пожалуй, займётся этим.
Гун отпросился на пару часов, чтобы встретиться с вольным детективом. Тратить большое количество денег сейчас, перед свадьбой, не хотелось, но он посоветовался с отцом, и они решили, что это нужно. Возможно, им повезёт, тогда многое можно будет решить. Детективом оказался маленький юркий мужчина лет тридцати, улыбчивый, словно сразу задобрял клиента, а сам в это время внимательного взгляда не сводил. Имён никаких не называлось, расплата предполагалась только наличными, Саймон лишь протянул собранную на Пака информацию в бумажном пакете. Несмотря на дождь, встретились в парке, детектив в дождевике, с капюшоном на голове, смотрел на Саймона, задрав подбородок вверх, так как разница в росте была большой.
— Есть информация, что ему подгоняют несовершеннолетних девочек. Она приоритетная. Но и другие странности мне тоже интересны, — говорил ему Саймон. — Он очень хитёр, думаю, подозревает, что за ним могут следить, так как за ним имеется ещё какой-то архив компромата на одного очень важного человека. Вам придётся сильно постараться, чтобы остаться незамеченным. Этот человек, на которого у того компромат, защитит его, если будет грозить опасность, так что лучше не рисковать, подставляясь.
— И как же он может защитить? — поинтересовался детектив. — На что они могут пойти?
— Точно не знаю, но я видел один раз убийство. Думаю, это будет зависеть от степени угрозы от вас, — Саймон сейчас подумал, что его мать не могла быть угрозой для такого человека, но почему-то её убили. — Хотя, может, и нет. Может, просто не понравитесь ему, тогда пойдёт на крайние меры. В общем, шуметь нельзя, но при этом нужно много информации, и чем быстрее, тем лучше.
— Я сам с вами свяжусь, когда что-нибудь нарою.
Выезжая с парковки парка, Саймон заметил этого человека на мопеде доставщика. Если это не обманщик, а доставка лишь прикрытие, то можно было надеяться, что он действительно поможет. Таких мопедов по городу сейчас пруд пруди, и он вполне может оставаться незамеченным в течение долгого времени. Говорил тот быстро и коротко, в основном кивал головой на рассказ Саймона, обычно такие люди за словом в карман не лезли, но и раскидываться пустозвоном не любили. Если всё-таки его заметят и начнутся расспросы, он, скорее всего, найдёт, чем отнекаться от подозрений.
Саймон сообщил отцу, что слежку уже запустил, осталось только ждать. Когда он вернулся на своё место, поступил звонок на стационарный телефон. Как он понял по определителю, это с фабрики звонили.
— Господин Гун, добрый день, — в трубке послышался голос Кима, и Саймон неосознанно напрягся от такого делового обращения. Лёгкие скрутило спазмом, мозг молниеносно вскипел от всплеснувших эмоций и вопросов. — Надеюсь, я вас не отвлекаю. Уделите мне немного времени?
— Добрый день, господин Ким. Я сейчас свободен. Как отдохнули? Поправили здоровье? — вопрос прозвучал уже с каким-то сарказмом, так как Саймон начинал уже распаляться, то ли от злости, то ли от волнения, что тот наконец-то появился, то ли просто был несказанно рад этому голосу.
— Спасибо, всё хорошо, — Ким кашлянул, а потом продолжил. — Я хотел вам сказать… То есть… Предупредить. На предприятии произошло незаконное проникновение в систему, пока неизвестно как, расследование ещё идёт. Эта информация не должна была вас касаться, но… — Саймон почувствовал, что тому тяжело давалось почти каждое слово.
— Может, нам встретиться и поговорить об этом очно? — предложил он, ёрзая на стуле от неуёмности, так сильно захотелось смотреть в лисьи глаза прямо сейчас.
— Нет, не стоит. Господин Гун, вы должны быть очень осторожны. Вас тоже могут обвинить в этом. Вы же как раз в это время были здесь. Так что вам нужно опасаться. Не подпускайте к себе людей господина Мина, если он вызовет вас на встречу, не ходите один, всегда сообщайте родным, куда идёте. В общем, будьте начеку.
— Думаю, не стоит беспокоиться. Я к этому непричастен, а значит, у них не будет доказательств, но спасибо что побеспокоились, господин Ким. — Так значит, они ещё ищут виноватого. Возможно, что Су и не уволил никто, она лишь занята разбирательством всего этого, потому и затихла. А этот… Чего он устроил такую панику вдруг? Да ещё так официально, словно из полиции звонил. Насколько большой может быть опасность, что даже сам Ким, который внёс его в чёрный список, неожиданно позвонил?
— Саймон, — а, так всё-таки Саймон, а не господин Гун? — будь осторожнее, особенно с людьми Пака. Не подпускай к себе никого. Я тебя прошу.
— Ким, к чему весь этот концерт? Что там у вас происходит? — раздраженно гаркнул Гун.
— Ничего, просто я тебя предупреждаю. Так, на всякий случай.
— Ты не забыл ещё, что обещал мне? — Саймон ещё больше закипел. История со взломом его сейчас мало интересовала, он лишь сжимал кулаки от такого глупого разговора. Разве этот тип не должен был позвонить, извиниться за своё отсутствие и назначить новую встречу? — Как насчёт курса психоанализа, тогда и поговорили бы нормально. Ты бы высказал мне все свои опасения, а я смог бы привести много доводов для того, чтобы успокоить тебя.
— Нет, — мрачно выдохнул Ким. — Больше никаких психоанализов. Будь осторожен, — положил трубку.
«Так и знал. Похоже, повторяется сюжет с «… Это было в последний раз… Мы не можем встречаться… « и всякая другая хрень».
Но Саймон не был любителем мыльных опер, где двое страдают непонятно из-за чего. Даже когда приходилось смотреть Дорамы с Санной, он частенько задавал похожие вопросы: «А что, нельзя просто всё обсудить нормально?» либо «Если любит, почему просто не подойти и не сказать этого?» Санна пыталась ему обьяснить, что на том и строится сюжет, если бы было всё так просто, то и истории бы не было. А также о различном воспитании людей и разных характерах, но Саймон всегда считал, что самый лучший способ устранить недопонимание между людьми, это разговор, а не ожидание подходящего случая, когда судьба сведёт их вместе, уткнёт друг друга носами. Поэтому, после подбивания итогов по анализу нового проекта, который Саймон уже намеревался взять, так как за фабрикой остался только контроль, ну и ещё посещение первых практичных уроков, когда машины доставят в цеха, (если, конечно, такое случится), а также после подготовки кейс-интервью, он свернул все дела, прибрал на столе и направился в ту самую квартиру, запасной ключик от которой всё ещё лежал в его сумке. Он специально поторопился, чтобы успеть туда до приезда Кима с его свитой.
***
Джэджун вернулся в свой дом, на ходу снимая пиджак, избавляясь от галстука, и уже ноздрями уловил какой-то знакомый аромат, но, не напрягаясь, прошёл дальше, в спальню, лишь размышляя над самообманом. Сегодня он впервые отчитывался за рабочий день — всё было просто, только говоришь, что делал, вот и всё, но сам факт общения с сумашедшим заставлял нервничать. Да ещё воспоминания про дневной разговор дёргали когтем по натянутым нервам. Одна радость, сегодня возле него дежурил Бонхён, а значит была возможность завести тот разговор, который мог бы как-то помочь в перемене жизни. Поразмыслив над многим, Джэджун всё-таки решил, что уже нет возможности ждать до тех пор, когда Мира отучится, дела становились всё хуже, тем более, что сейчас он ещё был и в статусе недоверия. Да ещё этот Пак пристал… А уступать ему Ким не намерен был.
Войдя в спальню, он резко остановился, даже пальцы, что вытаскивали в это время пуговицу рукава из петли, замерли. Ну вот, как будто так и задумано было — на тахте у ножной спинки кровати сидел Гун. Ещё когда трубку положил, Ким уже чувствовал, что эйчар так просто не оставит эти предостережения и будет допытываться, но он не ожидал, что так нагло тот запрётся к нему домой. Бровь вздёрнулась в изумлении, а губы эйчара ответно в усмешке.
— Зачем ты пришёл? Я тебя предупреждаю, чтобы ты был осторожнее, говорю, что больше никаких встреч, а ты тут же бежишь сюда. С ума сошёл? — Джэджун инстинктивно оглянулся назад и прикрыл дверь в спальню.
— Ты лишь упомянул, что никакого психоанализа. А я пришёл сегодня не за этим. У меня есть для тебя кое-какая информация…
— Если не за психоанализом, то по другому поводу можно было бы и позвонить, — нахмурившись, проворчал Ким. Он рад был снова видеть этого человека, рад так, что поджилки затряслись, да только вот опасался, что расправа над ним наступит быстрее, чем через неделю, если опять заметят присутствие чужого человека в его квартире.
— А ты бы, конечно, ответил? Не был бы в это время занят? — укоризненно подколол Гун. Джэджун думал, и понимал, что именно так и было бы, повторить разговор в тот момент он не смог бы. — Вижу, что я всё-таки правильно сделал, что прибежал сюда. От тебя вообще редко добьёшься ответа, чуть что — и ты закрылся. В общем, одна из тем — я кое-что узнал про твоего Чинёна. Или, как его зовут на самом деле, Юн Джихуна, — сообщил новость Цзюнь. Джэджун раскрыл рот в неверии. Какой Джихун? Что узнал? — Это оказался просто мошенник, что, видимо, торговал фото и видео, содержащие порноматериалы. Но… Больше он тебя не побеспокоит.
Мошенник? Порноматериалы? Джэджун сейчас лихорадочно пытался вспомнить, но, кажется, кроме пятки, он ничего ему не посылал. Неужели хоть в этом мозги были? Мошенник… Очередной обманщик… С ним играли, насмехались, пытались утянуть в постель, залезая при этом в душу. Опять горечь отравила все внутренности. Даже этот просто пользовался им, не было никакой влюбленности и страсти, лишь выгода от его голого тела.
— Откуда ты всё это знаешь? — тихо спросил эйчара, пряча взгляд. Зачем он всё это рассказал? Чтобы посмеяться или унизить его? Всё было нормально, Чинён… Или кто он там? Просто не писал и в этом не было ничего страшного. Как понял Джэджун, он и дальше бы не писал, и, скорее всего, эта история просто сошла бы на нет. Но сейчас… Совсем другой оттенок приобрели эти несколько месяцев. Обман, кругом обман.
— Это неважно. Если хочешь, я могу показать копии дел из полиции, по которым он проходил? — на лице Саймона не было и тени улыбки, никакого насмехательства, даже какое-то сочувствие. Он поднялся и подошёл ближе. — Он тебе понравился? — Ну зачем в душу-то лезть? Джэджун закусил досадно губу. — Прости, если расстроил тебя.
— Ничего. У нас всё равно ничего с ним не было, — он глубоко выдохнул и отшагнул от эйчара. — На какие ещё темы ты хотел поговорить? Давай сразу по существу. Мне нужно ещё отдохнуть. — Хотелось уже остаться наедине с собой и достать травку, сорваться и забыться. Он подошёл к окну и заглянул за тёмную штору, впуская в комнату дневной свет. Продолжил расстёгивать рукава рубашки, так как казалось, что даже они душат, ну и верхние пуговицы ворота освободил.
— Ты же только приехал с Таиланда. Уже опять устал? — удивился Гун. Джэджун перебирал в памяти все дни, которые он пробыл якобы в Тайланде, и ещё больше нахмурился. Какой уж тут отдых? Молчал, не собираясь оправдываться за свою усталость. — Почему ты уехал, не предупредив меня? Что-то случилось?
Это всё слабость характера. Он понимал, что поступал неправильно, и сам даже собирался позвонить, но, так же как и сейчас, не смог бы ничего объяснить. Господи, как он может поменять свою жизнь, если даже вот позвонить человеку и сообщить, что уезжает на отдых не смог.
— Прости, я… Просто торопился и забылся, — ответил, не поворачиваясь к эйчару, нервно сминая мочку уха, где раньше были гвоздики, пальцами. — Мне пришлось уехать… Чтобы отдохнуть. К тому же, надо было спокойно всё обдумать. И я решил… — он запнулся, словно инстинкт самосохранения его счастья либо эгоизм, дёрнул его за язык не сказать лишнего.
— И что же ты решил? — томный голос эйчара раздался совсем близко, его руки уверенно и любовно оплели тело директора, вгоняя того в краску нахлынувшего возбуждения. Он дёрнулся, но руки лишь сильнее сцепились, наполняя тело тягучей тоской. — Опять, что это всё ошибка? Я — ошибка для тебя, не более? — прошептал Гун. Джэджун почувствовал под мочкой своего уха нос эйчара и резко вдохнул, заглушая чуть не вырвавшийся стон. Отклонил голову в сторону, подставляя щипающееся местечко и стараясь выдохнуть всё, что нагнеталось в нём.
— Нет, не ты… Наши отношения, — поспешил разуверить, нервно перебегая глазами по домам за окном. Он же сейчас просто сдастся, понадеется на самое лучшее и насладится этим человеком. Нет! Нельзя… Но до слёз хотелось.
— Я соскучился… Я так долго ждал, — шептал Саймон зазывающе. — Сам не понимал, на сколько, — его голос мучительно для Джэджуна дрожал. Словно абордажные крюки цеплялись за его сердце, разрывая в кровь. — Я пришёл только поговорить… Но чувствую, что не смогу так просто уйти. Твоя раскрытая шея сводила с ума ещё на первой тренировке, — повёл языком вдоль воротника, целуя при этом урывками. Руки хватались за грудь и мяли её, прошаркивали, нащупывая соски, а Джэджун с ума сходил от противоречия в себе. Он с удовольствием… О боже! С каким удовольствием бы он подарил бы себе ещё ночь счастья, которая подлечила бы сознание лучше, чем алкоголь или травка. Он тоже соскучился. До безумия.
— Нет, — всё-таки остановил руку эйчара, что уже двигалась к горящему и ноющему паху. — Не надо, Саймон. Я же сказал, что это всё ошибка, я не хочу ничего.
Его внезапно развернули одним движением и тут же поцеловали в губы, не принимая никаких возражений. Тело подкинули вверх крепкие руки и усадили на подоконник, нагло вклиниваясь между согнутых ног. Губы эйчара молниеносно утянули сознание Джэджуна в чёрную дыру, не принимая никакое сопротивление. Всё тело, иссохшее до того, сейчас наливалось страстью и пылкостью, расцветало и наливалось соками. Поднималось то ли давление, то ли температура, в общем, захватывал вирус, рекрутовский, беспощадный и стойкий ко всем лекарствам. Саймон освободил его измятые губы, схватился за острый подбородок и пристально всматривался в опьяневшие глаза, задыхаясь от возмущения и страсти.
— Скажи. Вот сейчас, глядя прямо мне в глаза. Но помни при этом, что я пойму всю твою ложь сразу же. Говори, не ври мне, — приказал громким, исключающим протесты, голосом. — Я. Тебе. Не нужен… Секс со мной тебе не нужен… Мои поцелуи тебе противны… Так?
Как Джэджун может сказать ему это вот в таком состоянии, когда как липкая смола растекался под горячими лучами Цзюня? Мужчина глазами умолял и требовал совсем другого. Он был так прекрасен и сексуален в своём яростном напряжении, что мозг, а за ним и тело, просто сдавались и распадались на пиксели.
— А может, скажешь, что не хочешь меня? — Саймон, раздражаясь от молчания Кима, начал быстро, рывками снимать с себя верх одежды до кожи. Схватил руки Джэджуна и прижал его ладони к обнаженному торсу. — Ну же, душка, блять, возьми моё тело.
Ким медленно повёл руками вверх по гуляющей в гневом дыхании груди, готовый сейчас завыть от своей слабости. В горле застыл такой скрипучий стон блаженства, с которым пальцы ощупывали гладкую кожу, и голова кружилась как будто они были высоко в горах. Уже, похоже, было можно всё. Джэджун чувствовал подступающие слёзы, до такой степени он благодарен был сейчас кому-то за то, что рядом стоял этот человек, который требовал от него не жертв, а лишь испробовать предлагаемые восторг и негу. Цзюнь ведь не понимал в этот момент, что для Кима это запрещенные богами удовольствия. Джэджун слышимо сглотнул набухший комок в заболевшем горле, чтобы вздохнуть, притянул к себе негодующего Гуна и приступил к покрыванию поцелуями его тело, начиная с подбородка. И такая нежность в нём проснулась, такой трепет дрожал во всех связках и сухожилиях, захватило уничтожающей волной желания и эйфории, его сознание унеслось уже далеко за край доступного.
— Хочу… Нужен, как воздух, — умоляюще простонал Ким. — Ты даже не представляешь, как нужен… — слёзы всё-таки прорвались, стекая по щекам, а мужчина продолжал ласкать отданное на его расправу тело. Он сделает приятно, сделает всё любя, сделает это для Сэми.
— Тогда хватит уже запретов, — тихо ответил Гун. — Просто будь со мной. Я хочу этого. Прекрати сбегать и прятаться.
Джэджун сполз с подоконника. И, аккуратно подталкивая любовника к кровати, начал снимать с себя одежду, блуждая возбужденным взглядом по своему эйчару. Когда рубашка сбросилась с плеч, Гун вперился заинтересованный взглядом на спрятанную под повязку татуировку. Он догадывался, что это, знал, что кожа в том месте сейчас была очень болезненна, поэтому он очень аккуратно и медленно прикоснулся к ней губами. Он не просил показать, не спрашивал, что за рисунок, обошёл поцелуями по краям адгезива и спустился ниже. Его руки нетерпеливо и жадно шарили по коже любовника, поползли под брюки, как только расстёгнутая пуговица на поясе освободила доступ, стянули всё вниз, и Джэджуна обжег поцелуй в живот.
— Что это? — недоумевая, спросил Саймон, отодвинув немного голову назад, чтобы лучше видеть следы возле пупка. Вот на это он не смог промолчать, оставляя расспросы на потом. Пока Джэджун сквозь эротическое марево пытался придумать нормальный лживый ответ, брови эйчара сдвигались всё больше. Он уже и сам понимал, что это от укуса, но требовал объяснения, как такое могло произойти. — Это он сделал? — поднял хмурый взгляд исподлобья. — И замазанный синяк на лице — тоже он? — обвёл взглядом всё тело, находя ещё несколько отметин.
Джэджун спустился на колени перед эйчаром и посмотрел спокойными и умилительными глазами, сияя серо-голубыми зрачками.
— Это всё ерунда, Саймон. Всё нормально, не обращай внимания, — поцеловал, чтобы тот всё забыл и думал только о нём. — Мне ничего не страшно и я ничего не помню рядом с тобой, и не хочу вспоминать. Все эти люди — они где-то там, а ты здесь. Не нужно сейчас их сюда впускать. — Пробороздив пальцами волосы эйчара, оттянул его голову назад, а сам наседал в попытках вжаться в него. Податливое тело опрокинулось на спину, утягивая за собой и директора. Джэджун потёрся возбужденным органом о пах Саймона, ещё больше раздразнивая себя, натягивая цепь, с которой он должен сорваться.
Они так и не собрались подняться на кровать, даже когда Ким уходил за презервативами и смазкой, Саймон, так же лежа на полу, снимал с себя брюки и боксёры. Джэджун не стал того уговаривать лечь на постель, ему было всё равно на тот момент, где это произойдёт. Несмотря на отдающий холодом паркет, они оба горели, тела сплетались в страстном танце, оба были голодны друг до друга, оба хотели чувствовать друг друга, смотрели в глаза, прижимались, ласкались. Никто из них уже не обращал внимания на вибрирующий в сумке эйчара телефон, они забылись и были счастливы. Джэджун растворялся в этом человеке, притирался к нему всем телом, чтобы коснуться всего и сразу, он сходил с ума от кайфа, лаская его член губами, голова кружилась от исходящих ахов и стонов. Весь мир перевернулся, закрылись все двери в реальность, Джэджун сейчас был во сне, сладком и умопомрачительном. Этого мужчину он желал больше всего на свете, пил его трепет, слизывал дрожь с тела. Укрыл его собой, вклинившись между длинных сильных ног, и пробился внутрь, упираясь головкой в простату. Саймон лишь вскрикнул, но сильнее вцепился в тело Джэджуна, прося двигаться дальше. Душка всё делал плавно, аккуратно, растягивая удовольствие. Он вообще бы хотел, чтобы это всё не заканчивалось, вечно держать в своих объятиях этого мужчину и не отдавать никому. Так же и сам готов был принадлежать ему всецело, лишь бы тот оставался рядом. Слова восхищения срывались с губ неосознанно, но от всего сердца, самый роскошный, самый горячий, самый вкусный, и не важно, что сравнивать Джэджун мог только с Мином, он был уверен, что Гун самый-самый среди всех. А в ответ… Что может быть лучше этих просьб заполнить его до основания? Какой звук приятнее того, что он слышал при каждом толчке? Какая картина ублажила бы взор больше, чем это раскрасневшееся тело под ним? Это просто секс или что-то бо́льшее? Саймон изогнулся в спине от подступающего оргазма, его рука, не останавливаясь, добивала собственное тело до этого экстатичного момента. Джэджун, склонившийся над ним, нещадно щекотал его соски, помогая приблизиться к фееричному концу, так же ни на секунду не останавливаясь. Расплывшееся в экстазе лицо покрылось поцелуями, поддерживая сладкое ощущение, ноги, что до сих пор объятиями оплетали поясницу Кима, сейчас расслабились, потихоньку сползали от продолжающихся фрикций. Саймон настолько размяк, что всё тело, казалось, превратилось в желе, он лишь покряхтывал и улыбался, глядя на блаженствующее лицо любовника. Он провёл пальцами по накладке на груди, что из-за вспотевшей кожи начала отходить. Джэджун перехватил его руку и поцеловал её. Может, это всего лишь незначительный жест, но такое бережное отношение к его телу казалось чем-то сказочным, чудесным и фантастичным. Он действительно самый-самый…
