Часть 16
25 августа 2023 г., 18:22
Третья неделя. Всё ещё среда.
Оба продолжали расслабленно лежать на полу, даже когда дыхание успокоилось и сердца устало притормозили. Джэджун медленно сполз с тела эйчара и сейчас смотрел в потолок, подбирая в голове определения тому, что только что произошло. Слишком мало синонимов слову восхитительно, так же как и самого секса, так же как и этого мужчины. Тишина, лишь тягучее дыхание обоих любовников было слышимым, а ведь в ушах до сих пор усладой шумели аховые всхлипы Гуна на каждый толчок. Он в поисках какого-то утешения тянулся к Джэджуну, а тот в ответ поддерживал его терпимость, помогал отвлечься от некоторого дискомфорта, нежно целуя напряженное лицо, поглаживая дрожащие бёдра, замирая и давая время на привыкание. Кто, как ни он мог понять, насколько тяжело даются первые разы. И Ким готов был остановиться, закончить всё минетом либо дрочкой, но Саймон хватался за него и просил продолжать, пытался шутить насчёт своей слабости, но Джэджун догадывался, что ему просто тяжело, поэтому действовал максимально аккуратно. В конце концов он добился экстатических постанываний, сильных объятий ног вокруг своей талии, прогибающегося в спине эйчара и раздутых в неге ноздрей. А сейчас истома обоих прижала к паркету.
В сумке на тахте уже в который раз была слышна вибрация телефона. Джэджун находился ближе к смартфону и, понимая, что вызов, видимо, важный, раз так навязчиво повторялся, он протянул руку и на ощупь вытащил телефон из сумки, не глядя передал его Саймону.
— Лучше бы тебе ответить. Уже несколько раз звонили. Может, что-нибудь срочное, — он не стал смотреть на имя, что высвечивалось на экране. Если позволено, то Саймон сам скажет, кто это.
— Ммм, — недовольно сморщился тот, глядя в телефон. — Я ведь… Вот чёрт! Совсем забыл. — Сбросил вызов и досадно проскрипел зубами. — Кажется, я облажался. Вот растяпа…
— Что-то случилось? — Джэджун развернулся к нему, прижался к его телу в поисках тепла.
— На сегодня была запланирована примерка… Запись… — Саймон осёкся, не желая напоминать сейчас о предстоящей свадьбе. Облажался он в обоих случаях. Ведь пообещал Санне и забыл. А сейчас придётся оставить Кима, хотя запланированный им разговор ещё не был закончен. — В общем, это Санна. Мы должны были… — замолчал и поджал губы.
— Иди, — Джэджун увидел это смятение и растерянность на лице эйчара. Спокойно улыбнулся, чтобы тот не чувствовал себя обязанным ему, прекрасно же понимал — что бы он там себе ни намечтал, Саймон не будет принадлежать ему. А держать его, как Мин, принуждённо он не собирался. — Ты ещё успеваешь? Не заставляй девушку ждать, — отстранился и поднялся, собираясь уйти.
— Мне совсем не хочется, — Гун остановил его, хватаясь за руку и заглядывая в глаза. — Только не сейчас. Я не дурак и отлично понимаю, что обижаю тебя этим, — он кивнул на телефон. — И твоя хитрая улыбка меня не обманет. Так уж получилось, что ни ты, ни я не свободны…
— Именно поэтому ты сейчас должен уйти. Повезло, что сегодня дежурит Бонхён, я всё устрою, — так же спокойно ответил Джэджун и уселся на кровать, терпеливо собираясь закончить разговор. — Это всего лишь секс, а там, за дверями, наши жизни. Я не понимаю, почему это… Эта связь происходит между нами, нет никаких намёков судьбы, что мы можем быть вместе. Поэтому я и решил не продолжать наши отношения. Потом будет сложнее прекратить эту связь. Да и приведёт она лишь к беде. Так что перезвони Санне и скажи, что сейчас приедешь.
— Слишком мало времени, — Саймон тоже поднялся и осторожно сел рядом. — Прошло слишком мало времени, но я спрошу именно сейчас: я тебе нравлюсь? — он просил взглядом только об одном ответе. А Джэджун прочитал его в своём сердце.
— А ты сомневаешься? — вопросительно вздёрнул брови.
— Нет, но хочу слышать это от тебя. Хочу запомнить это в звучании твоего голоса и слушать в своей голове как запись. Только не говори, что это тяжело произнести, — Саймон расплылся в своей очаровательной улыбке и положил руку на голое бедро душки.
— Очередной откровенный разговор? Или опять психоанализом решил заняться? — в очередной раз спросил Джэджун, так и не ответив на вопрос Саймона. Казалось, в тот момент это действительно тяжело было сказать. В тот момент, когда Гун собирался к своей невесте. — Может, ты первый скажешь, потому что я не могу разгадать, что тебе нужно от меня, ведь я неприятен тебе. Ну, или мой образ жизни.
— Это уже давно не так, — Саймон так открыто смотрел сейчас в глаза, не было ни капли лжи в его словах, отчего очередной комок подкатил к горлу Кима и слезники снова набухли. Он резко заморгал, чтобы скрыть это неловкое смущение. — Да и сразу, скорее всего, было не так, ты просто привлекал моё внимание, а это мне не нравилось. А сейчас… — Саймон болезненно и обречённо вздохнул, собираясь с мыслями. — Когда ты уехал, я вдруг решил, что легко смогу сбросить со своих плеч влечение к тебе. Мне хорошо дома, не буду врать, и с Санной всё прекрасно. Но, как только ты позвонил, я, не думая, погнал сюда. Нашёл в голове кучу тем и предлогов, чтобы поговорить, да и сейчас они сидят там, лишь бы приехать сюда, лишь бы увидеть тебя. И звонить никуда не хотелось, — он взял Джэджуна за руку и потянул его к себе. — Ты тоже мне нужен, — прошептал так, словно страшную тайну раскрыл. Губы обоих уже распухли от поцелуев, но стали от этого ещё более притягательными, и любовники опять целовали друг друга. Саймон, будто подтверждая свои слова, прикусывал в страсти плоть и мычал от удовольствия. — Ты мне нравишься… И секс с тобой… И вообще… — он поглаживал пальцем щеку Джэджуна, на которой уже просматривались остатки от синяка, так как всю тонировку Саймон уже собрал своими губами. — По традиции, ты должен был предложить мне руку и сердце, раз вскрыл меня. Пойдём с родителями знакомиться? — чёрные густые брови с вызовом поднялись вверх.
— Что? — нахмурился Ким от странного требования. — Но ведь это уже не в первый раз.
— Вот именно. Неужели я не дождусь приглашения в семью? — на губах эйчара заиграла глупая улыбка, а нижняя губа закусилась, и Джэджун цокнул на дурачество Гуна.
— Так-то ты тоже у меня первый, так что неизвестно, кто кому должен предлагать это, — снисходительно возразил директор.
— Но ведь в этом случае ты был активом, так что… — Саймон расхохотался, когда губы Кима ещё больше надулись. — Только не говори, что испугался семейной ответственности. Душка, ты похож сейчас на обиженного ребёнка.
— Я вообще-то думал, что у нас серьёзный разговор, — буркнул Джэджун и отвернулся. — Тебе всё-таки нужно позвонить Санне, иначе она будет беспокоиться, — он поднялся и направился в ванную, а Саймон проводил заинтересованным взглядом его обнажённый зад и облизнулся.
Выбор ему сейчас дали, он мог бы уйти, откладывая все дела и разговоры на завтра, если ничего не произойдёт, или остаться, опять наврать невесте с три короба и провести эту ночь с Джэджуном. Хотелось, очень его хотелось. Но и не хотелось врать, а сообщать Санне о глупом пристрастии к мужчине тоже не стоило. Саймон ощущал себя в болоте сладкого сиропа, куда его затягивало всё больше, и ему это нравилось, он лишь облизывался да улыбался. Сравнивать Кима со своей девушкой не было смысла, потому что это совсем разные случаи. И тот, и другой секс был по-своему хорош, но Саймон точно мог сказать, что пока не видел ни в одном мужчине того, что видел в душке. Даже его друг, Боджин, вроде варился в этом котле давненько, но всё равно выглядел как обычный мужчина. А этот директор даже простыми движениями приманивал к себе взгляды. Не похоже, что специально, но это в нём было — природная сексуальность, притяжение партнёров, и если бы над ним не витал коршуном Мин, тот, скорее всего, был бы бабником либо шлюхой. То, что он не такой сейчас, Саймон понял, Джэджун был просто зашуганным, постоянно стремящимся кого-то спасать, делать всё с наименьшим риском, а ведь — «кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Он очень уютный, несмотря на угрюмость его квартиры, рядом с ним было интересно, возможно, пока он полон тайн, а ещё его постоянно хотелось касаться, как плюшевой игрушки или пледа. Это позволено, и именно тот факт, что только Саймону, вызывало гордость в нём. Он точно был в болоте. Только вот, сможет ли он вылезти оттуда вовремя, как было задумано?
Выбор был сделан — Саймон остаётся, поэтому в трубке раздался разочарованный и раздражённый вздох Санны. Одно дело — не явиться домой, другое — сорвать назначенную встречу, когда посторонние люди ждут и негодуют. Любознательная девушка, весьма не глупая, хорошо знающая своего жениха, слишком быстро закончила разговор, не задавая никаких вопросов. И это было подозрительно. Саймон сидел понуро опустив голову, прекрасно осознавал всю гадость, что сделал, но как только пытался найти другой выход, сердце просто умоляло остаться, выло, как ребёнок, требующий сладость. В ванной шумела вода, там был тот человек, рядом с которым он проснётся завтра, который должен быть его… А Санна? Что за бред творится в душе, что за гонение непонятно за чем? Может быть это любовью? Ну, или хотя бы влюблённостью? Может такое быть, что Саймон просто слетел со своих рамок, поэтому внутри него творился хаос? Всё запуталось, он раздвоился и боролся сам с собой.
Обессиленно упав на подушки, Саймон протёр свои глаза. Его разрывало на два тыла, и это было очень тяжело переносить. Постоянное скрывательство, тайны и боязнь быть застуканными. Всё быстро надоедало, но Ким всё также был нужен.
— Ты не собираешься? — голос Джэджуна отвлёк от тяжелых мыслей, и тут же стайка облегчающих это состояние бабочек вспорхнула в животе, заставляя глубоко и облегчённо вздохнуть. Он аккуратно подполз к Саймону, развалившемуся на кровати, устроился на коленях у его тела и пристально изучал выражение лица. Тот расплылся в довольной улыбке. Как же его сводил с ума мокрый Ким… Рука потянулась и улеглась на колено душки, бесстыже поползла по бедру под подол махрового халата. — Что сказал Санне? — Ким, не мигая, следил за наглым жестом и не шевелился.
— Я останусь здесь, даже если ты мне запретишь, душка, — эйчар озорно подмигнул. — Считай меня узурпатором.
— Я не стану запрещать, — Джэджун отвернулся, чтобы скрыть своё смущение и возникшую радость. Набрал побольше воздуха в лёгкие и медленно выдохнул. — Просто не смогу… Пробовал уже, но мне так плохо становится при этом. — Посмотрел на эйчара уже серьёзными глазами. — Я почему тебе звонил… Этот Пак… Он узнал про нас, просмотрел все видео. После выходных, скорее всего, он расскажет всё Мину, — Ким замолчал, слушая барабан своего бешеного сердца, и ждал, когда оно успокоится.
— Странно. Почему не сейчас? Что его останавливает сделать это сейчас? — Саймон как будто и не удивился этой новости, и вообще, это его нисколько не насторожило. Предсказуемо, хоть и нежелательно было. Джэджун поджал губы, чтобы не сорвалось лишнее, хотя понимал, что, если не придумает адекватное объяснение, эйчар будет допытываться до причины, почему Пак дал сроку неделю. — Неужели бережёт ранимую душу хозяина?
— У него там свой интерес, — глубоко вздохнул Ким. — Не хотелось бы, чтобы ты пострадал, так что будь начеку. Это очень опасные люди. — Взгляд продолжал прятаться, как у маленького нашкодившего ребёнка.
Саймон заметил дрожь в этом вздохе и решил разрядить такое настроение. Поднял торс и сел, ладонями обнял шею любовника, и тот поднял на него свои печальные глаза.
— Ты не должен переживать за меня. Я знаю, кто они. В консалтинге, что интересно, специалисты, что гораздо ниже положением, вынуждены общаться напрямую с высшим руководством. Поверь, не всегда они заносчивы, глупы либо тираны. На себя посмотри. Я со многими знаком, и мы общаемся вполне расслабленно. От многих я слышал, что из себя представляет Мин Джерим, и реально оцениваю опасность, исходящую от него, даже пробиваясь к тебе в постель. Я готов к этому, скажу больше, после этого, — он поцеловал на скуле зону синяка, — я вообще готов убить его… Но так нельзя, — он молчал и изучал реакцию Джэджуна на свои слова и готовность на последующие предложения. — Помнишь, ты рассказывал мне про грешок юриста?
— Пака? Про маленьких девочек? Или архив? — Джэджун стянул свои брови. — Да. При чём здесь это?
— Я приставил к нему слежку, чтобы нарыть доказательств его незаконных извращений. Но, думаю, всё это будет долго длиться. Поэтому мне нужна твоя помощь… — Саймон с замиранием сердца заглядывал в серые глаза. Джэджун, видимо, был весьма удивлён действиями эйчара, и сейчас пытался сформулировать ёмкие вопросы. — Мне нужно больше информации, чтобы помочь детективу. Времени, как я понял, осталось мало. Попробуй как-нибудь вспомнить или узнать данные в этом направлении, либо про архив, что он держит против Мина. Если нам удастся засадить Пака, то Мин сильно ослабнет после этого, а ещё есть вариант, что найденный архив и его самого туда же запрячет. Понимаешь?
Грудь Джэджуна заходила ходуном, взгляд бешено метался из стороны в сторону.
— Когда ты приставил к нему слежку? Что ты делаешь, Саймон? Не лезь туда, это очень опасно. Если они узнают… Если он заподозрит… — Джэджун в панике схватился за запястья Саймона. — Нет, не лезь, пожалуйста. Подумай о своей семье, пострадают и они. Не рискуй так из-за меня или чего бы то ни было, я прошу. Отмени всё это… Забудь… Просто сделай вид, что я сам на тебя полез тогда, я постараюсь объяснить всё Мину, и это пройдёт мимо, — Джэджун тараторил всё сподряд, не зная уже что и предложить, так как видел, что Саймон совсем не собирался ничего этого делать. — Я всё устрою, ты просто доработай и забудь про нас…
— Что с тебя спрашивает Пак? — хмуро перебил наконец Гун. Все эти уговаривания просто съедали время, были абсолютно бесполезны и недейственны. — Почему он терпит до конца недели? Он сказал тебе о том, что знает про нас, но ничего не сказал хозяину. Почему? Шантажирует? Что ему нужно?
Джэджун застыл с раскрытым ртом. У него ничего не получалось, его не слышали, да ещё и выпытывали ненужное. Они словно разговаривали сейчас на разных языках. Растерялся и замолчал. То, что требовал Пак, Саймону не понравится, это несомненно.
— У нас всё получится, если мы не будем ничего скрывать друг от друга. Понимаешь, Джэ? — продолжил уговоры Саймон, пока тема не замялась. — Сейчас не время бояться. Или ты собираешься и дальше ходить с синяками? Скажи, что ему нужно, может, нам удастся ещё оттянуть время.
— Неважно, — буркнул Джэджун и отвернулся. — Он всё равно не получит этого, — со злостью прикусил губу. — Время оттянуть не получится, и вся эта затея опасная. Ты должен это понять.
— Джэджун, — Саймон силой развернул его лицо к себе, тон голоса повысился, требуя ответа, — говори, что ему нужно, или я спрошу у него сам. Всё равно уже нет смысла от него скрываться. У меня просто не останется выбора.
— Ты с ума сошёл? — так же прикрикнул Ким. — Я тебе уже сколько раз сказал, что он очень опасен, а ты решил прямо к нему идти? Ты идиот. Ты хоть знаешь, что они сделали с Су? — голос становился всё громче, захлебывался в волнении и страхе. — Она ведь была рядом с ним столько лет, а он просто махнул рукой, и её вытащили из кабинета… Как ненужную вещь... А все его любовники… Ты хоть понимаешь, что сделают с тобой? Он не пощадит никого, понимаешь? А этот Пак… Он с радостью убьёт всех нас, и меня в том числе, прежде вытрахав… Мин лишь посмеётся над всем этим и плюнет на наши трупы, — на глазах Джэджуна появились слёзы. Сейчас ему вспомнился тот приснившийся кошмар, что вызвал дикий страх. — Если ты знаешь, кто он, то я не понимаю, почему ты ведёшь себя так безрассудно, словно тебе пятнадцать лет.
— Джэджун, успокойся, — Саймон погладил его по щеке, но тот лишь нервно отмахнулся, часто моргая при этом, чтобы не пробилась влага из глаз. — Ты просто боишься, но должен знать, что на каждую силу всегда найдётся бо́льшая. Мы сможем, надо лишь поверить в это. А смерть… Я готов к ней, всё равно когда-нибудь умрём. У меня есть выбор, мучиться от угрызений совести всю оставшуюся жизнь за то, что оставил тебя и что не сделал ничего, хотя мог бы, либо умереть за дорогих мне людей, — яро уверял Саймон. Ким молчал в ответ на эти высокопарные фразы, он и сам не раз так думал, но никакого выхода не видел. Всё это время ждал подходящего момента, искал тот хвост удачи, за который можно будет уцепиться. Может, это он и есть? Саймон — это его удача. Как понять, за что хвататься? — Су мертва? — осторожно спросил и заглянул в глаза Саймон. Джэджун лишь кивнул, швыркнув носом. — А Пак… Ему нужен ты?.. Твоё тело? Секс с тобой? — тот опять кивнул в ответ. — Что ж, понятно. Оттянуть время не получится. Как я понимаю, ответ должен прозвучать в выходные? … С этим придётся в первую очередь расправиться, — подвёл итог эйчар.
— Что ты собрался делать?..
В это время в двери спальни постучали, и двое мужчин, моментально позабыв о разговоре, синхронно посмотрели туда. Саймон стал опасливо натягивать на себя одеяло, прикрывая голое тело. Он совсем не боялся, что их застукают, это уже просто правила приличия заставляли.
— Какого чёрта ты делаешь? Вали в гардероб, — прошипел Джэджун, грубо сталкивая того с кровати. А вслух уверенно и недовольным голосом спросил: — Кто там?
— Господин, это Бонхён, — отозвались за дверью. — Я услышал громкие крики, просто решил проверить. Всё хорошо?
Ким вскочил с кровати и подошёл к двери. Вот этот человек, Хван Бонхён, старый друг отца, мог бы им помочь, но Джэджун ещё сам ничего не понимал, в голове была такая каша, что он даже сейчас не знал, что ответить. Дверь приоткрылась, и он выглянул.
— Я в порядке, Бонхён, спасибо. Ничего страшного, просто я тут решил фильм посмотреть по компьютеру, переборщил со звуком. — Судя по всему, бывалый служака не поверил господину, так как пытался ненавязчиво заглянуть за его плечи.
— Если что, сразу зовите, — сказал он, сейчас уже стараясь увидеть правду в глазах Кима. — Я буду рядом, господин.
— Я понял, Бонхён. Не волнуйся, со мной действительно всё в порядке. — Джэджун сейчас почувствовал сильную усталость, эти слова, что он говорил охраннику, как заклинание, резко успокоили его.
С ним ведь действительно сейчас всё было в порядке, а за спиной у него прятался желанный гость. Такой желанный, что двери быстро закрылись перед носом Бонхёна, чтобы уже вернуться к нему. Ким обернулся и осмотрел свою комнату. Напряженная паникой дрожь всё ещё оставалась в теле, но он всё-таки уложил свои встопорщенные иголки. До смерти ещё было время, а наличие рядом человека, что хотел помочь, делало это время драгоценным.
Из гардероба вышел Гун, он натянул на себя уже хенли Джэджуна с коротким рукавом, но штаны, видимо, ещё не успел. Выглядело немного забавно, так как размеры у них всё-таки разнились: Саймон был крупнее Джэджуна, и сейчас эта футболка с жалобным писком обтягивала торс Гуна, при том, что низ остался абсолютно нагим. В руках мужчины были какие-то штаны, он напряженно и вопросительно смотрел на Джэджуна.
— Ушёл? — спросил и закрыл дверь гардероба за собой. — Я уж подумал, что эти товарищи начнут всё проверять здесь. — Он отбросил штаны на кровать. — Какой ты, оказывается, узкий. Я так и не смог их натянуть. — Джэджун улыбнулся этому виду недовольного любовника. Очаровательный вид.
— Ты опасался, что тебя найдут в голом виде, а сам факт, что найдут в моём гардеробе тебя, видимо, не смутил, — усмехнулся Ким.
— Просто оправдываться и доказывать, что я здесь по ошибке, заблудился в гардеробе, типа в Нарнию искал выход, перед чужими людьми в голом виде было бы сложнее. А что, мне нужно было переживать из-за угроз Мина и голышом дожидаться его псов, чтобы они увидели меня и остолбенели, а я, воспользовавшись этим, успел сбежать? Так? — Саймон возмущённо взмахнул руками, но потом задумался. — Отличный план, кстати.
— Это был Бонхён, ему можно доверять, — успокавающе пояснил Ким, всё ещё с улыбкой разглядывая несуразное неглиже. — Он дружил с моим отцом до его смерти, поэтому и со мной по-дружески общается, хоть и называет господином из-за моего статуса. Он знает про меня всё, так что мне и скрывать-то незачем…
— Даже то, как ты оказался под Мином? — неожиданно Саймон перебил его.
— В каком смысле? — блаженная улыбка тут же сползла с лица, сердце Кима опять сорвалось с места, не успев ещё толком насладиться спокойной беседой.
— Если ты говоришь, что он знает про тебя всё, значит, должен знать и про изнасилования, совершаемые Мином. — Гун говорил это спокойно. Не хотел поднимать эту тему вообще, но понимал, что ему придётся, раз уж решено было не скрывать ничего друг от друга. Внутри него сейчас всё бурлило отчасти от воспоминаний рассказа, отчасти от того, что ничего ещё не закончено, судя по синякам на теле. — Как он может после всего этого спокойно работать на такого человека? В охрану, насколько я знаю, не возьмут просто сильного мужчину, они должны быть обучены каким-нибудь боевым искусствам, пользованию оружием, знать устав, … в общем, это подготовленные люди. Если он такой друг тебе, почему не помог избавиться от Мина, ведь он смог бы это сделать?
Джэджун моментально покраснел вместе с волосами, он был в культурном и некультурном шоке от слов эйчара и лишь приоткрывал судорожно губы, не понимая, как возмутиться или что спросить. Оказывается, тот всё знал. Насколько всё? Откуда знал? Как давно знал? В голове опять всё завертелось ураганом.
— Ты сам мне рассказал, когда был пьян, — спокойно ответил на вопрос, светящийся в его глазах, Саймон. — Про два первых случая, — подошёл к растерявшемуся душке, но тот посторонился и отвёл взгляд. — Не волнуйся, это никак не влияет на моё отношение к тебе, разве что к Мину. — Гун решил не лезть к смущенному Джэджуну и завалился на кровать, подложив руки под голову, перекрестив ноги. Взгляд уставился в потолок на плоскую светодиодную лампу.
«Первые два случая? Вот дурак!» Джэджун глубоко вздохнул, чтобы дать взбесившемуся сердцу больше энергии, а то оно, как есть, начало болеть, и отвернулся от эйчара. Хотелось бы и самому провалиться сквозь землю, либо вообще исчезнуть из бытия. Замечательно он начал менять свою жизнь, кардинально, как и хотел, опускаясь на самое дно болота: Су умерла, можно сказать, по его вине, Пак узнал всё про связь с Гуном, а сам эйчар сейчас загорал в его кровати, в его футболке. Прямо всё по какому-то плану, какому-то чересчур дурацкому. И ко всему прочему новость о Лжечинёне и о том, что Ким разболтал по пьяне свою страшную тайну. Джэджун точно болван и неудачник, а ещё трус и лжец. И это определённо не хвост удачи, скорее, то что под ним.
— Что ж, — наконец решительно произнёс Ким, складывая руки на груди, и задрал свой узкий подбородок. — Надеюсь, ты не воспринял мой пьяный бред всерьёз? Ты ведь должен понимать, что в таком состоянии можно наболтать многое. Я, видимо, расчувствовался и захотел, чтобы меня пожалели. Признаю, глупо с моей стороны, но сейчас мне твоя жалость не нужна, так что забудь эти истории. Поэтому Бонхёну и не нужно было за меня заступаться, а Мин… Он… Не делал этого. Думаешь, я стал бы его терпеть с восемнадцати лет после такого?
— Хм, ты же ничего не помнишь с того дня, — усмехнулся Саймон на всю эту бредовую отмазку и повернул голову в сторону душки. — Тогда откуда знаешь, что вся твоя пьяная фантазия скатилась именно к этому возрасту? — Джэджун уже раскрыл было рот, чтобы ответить, но тут же понял, что прокололся. Сам запутался в своей лжи. Сейчас было два варианта ответа: либо он врёт, что немного помнит с того вечера, либо признаёт, что изнасилование — правда. Хотя, ещё можно было просто послать эйчара куда подальше, пусть сам там додумывает что хочет.
— Короче, эту тему больше не поднимаем, это всё неправда, и вообще, тебя это не касается. Как и то, кто меня спасал или не спасал, — Ким вдруг поймал себя на том, что неотрывно разглядывает полуобнаженное тело Гуна. Внутренняя дрожь, бронхоспазмы от волнения и возмущения, кипящий мозг — всё вызывало такое страшное напряжение, сравнимое лишь с сексуальным возбуждением, в которое всё медленно и верно перетекало от беззастенчивой фигуры.
Саймон заметил перебегающий голодный взгляд по своему телу и ухмыльнулся. Он поднялся с кровати, подошёл к душке, попытался обнять за талию, но тот отшагнул в сторону и отвернулся, показывая, что не хочет этого.
— Ты не собираешься одеваться? — ворчливо спросил Ким, стягивая посильнее на груди борта халата. — Надо бы ужин заказать. Я есть хочу.
Саймон резко развернул Кима к себе и крепко обнял, зажал в тисках, не давая возможности вырваться. Джэджун не слаб физически, но сейчас он уже морально устал, поэтому сопротивления большого не оказывал, замер, когда его голову прижали к горлу и поцеловали в макушку.
— Теперь я понял, что тебе нужно от меня… — тихо проговорил он. — Это всё из жалости. Решил, что можешь стать супергероем для кого-то. Похоже, профессиональные победы взрастили в тебе чрезмерную самоуверенность, и ты считаешь, что в силах изменить законы мира. — Джэджун сглотнул, прочищая хрипящее горло. Конечно же, в голову лезли самые плохие предположения, особенно после раскрытия Чинёна, про которого Джэджун ещё намеревался расспросить позже. Этот вечер стал таким контрастным, и голова гудела от всей информации. Он уже боялся расслабляться, так как после этого опять что-нибудь случалось, но организму нужно было отдохнуть. От близости Саймона внутреннее эго взрывалось, и так хотелось, чтобы был не он один, а они. Вместе, едины.
— Это заблуждение, не нужно думать, что во мне взыграл альтруизм либо самаритянство, — возразил Саймон. — Джэджун, ты сам мне рассказал, сказал, что от этого тебе стало легче, и ты мне доверяешь. Я принимаю это за чистую монету, и я обещал, что помогу тебе. Дело совсем не в жалости. Думаешь, я всех, подвергшихся насилию, сейчас побегу спасать? Это всё из-за тебя самого, — Саймон поглаживал мокрую шевелюру. Никаких ответных прикосновений не было, Ким просто послушной куклой стоял, но даже так он был живым, тёплым, желанным. — И у меня вызывает возмущение тот факт, что этот охранник ничего не сделал за столько лет. Да и все те люди, что работают на Мина, не могут же все быть отморозками. Я не собираюсь сейчас предъявлять какие-то обвинения или рыться в прошлом, рассуждая, что можно было бы сделать. Я просто хочу это сделать сейчас, потому что есть шанс на успех. Если ты мне поможешь, эти шансы умножатся.
Саймон продолжал давить на Джэджуна, боясь упустить этот момент. Либо тот сейчас согласится, либо им придётся разойтись по разным берегам. Чувствовал, что ему сейчас очень плохо, но менять что-то в жизни всегда трудно и требует тех или иных жертв, и он готов стать опорным плечом для этого мужчины. Новость о том, что Су мертва, напрягла, так как даже в случае с Мином Саймон не мог и подумать, что тот убьёт человека, с которым столько лет сотрудничал. Но её нет, не верить не было смысла, и оставался риск, что жертвы будут продолжаться. Поворачивать назад уже стало поздно, сейчас только неожиданные рискованные действия могли чем-то помочь, выжидать подходящего момента не было времени. Но для этого очень нужен вот этот человек. У Джэджуна есть доверенное лицо из дома Мина, этот охранник, а значит, есть возможность узнать, что там происходит, денег ещё на одного детектива для слежки у Саймона не запасено.
— Что ты хочешь от меня? — Джэджун нисколько не заинтересовался речью Саймона, всё это для него казалось верхом безумия, вся его натура ратовала только за побег. Не зря же он столько времени трясся, как заяц под кустом; волк оскалился, и единственный план, что вырисовывался — бежать как можно дальше. Он поднял голову, всмотрелся в глаза. — Ты так же опасен, как и Пак, да тебе и нужно то же самое, что и ему. Что будет, если я откажусь тебе помогать? Тогда ты откажешься от этого? Что, если я не буду с тобой спать? — на усталом лице скользнула ехидная улыбка. — Тебе вроде как и спасать некого будет. Это типа расплаты? Ты стремишься помочь мне в обмен на то, что спишь со мной? Или я с тобой.
— Воспринимай мои действия, как пожелаешь, просто не лишай меня этого. Но я сделаю то, что обещал, даже если ты выгонишь меня. Ты… — Гун глубоко вдохнул, глядя на подставленное лицо, и сглотнул. — И ты мне нужен… Наверное, больше, чем я тебе.
Саймон поцеловал его безответно в сжатые губы, подтолкнул к стене, распахнул халат и прижался всем телом к нему. Язык агрессивно пробивался в рот любовника, не принимая никаких отказов, отполированные поцелуями губы сминались со страстью. Он поджал рукой под спину Кима, вынуждая того прогнуться, а второй рукой прошёлся по бёдрам, плавно скользя вперёд, к паху. Джэджун несогласно отвернулся, вырывая свои губы из поцелуя, но этот жест не остановил Гуна, что продолжил пропечатывать весь изгиб шеи.
— Не надо, — пропыхтел Ким, приподнимая плечо, на которое спустились губы эйчара. Он резко выдохнул уже горячий углекислый газ, когда на члене поджалась влажная ладонь Саймона. — Что ты… Ахщ, — его сосок смочили языком и засосали. Грудь стала вздыматься всё чаще, а тело начало напрягаться от прибоя возбуждения. Ким опять сдавался.
— Джэджун, твоё тело сводит меня с ума, — Гун окольцевал ладонью его наливающийся орган, помогал встать торчком, мастурбируя его. — Не сердись на меня за сегодняшние разговоры и не торопись с выводами. — он использовал момент, когда Ким был на грани сдачи, но ещё в состоянии разума. И словно гипнотизировал его своими словами. Атака чувствительного местечка под ухом, а также вкрадчивый шепот, разбивали всю защиту Кима. Он так легко сдался Саймону, так наивно раскрылся перед ним, как ребёнок перед волшебником, ведь всё сексуальное наслаждение, испытанное им в жизни, подарил именно этот человек. — М-м-м, я хочу тебя, опять. Снова… Всегда…
Саймон аккуратно провёл языком по новой накладке на груди Кима, по самому краю, смачивая горячую кожу, немного облегчая её заживающий зуд, а после поднялся к лицу.
— Так же, как и другие. Мне кажется, весь мир как будто с ума сошёл… хм-м-м, — Джэджун вздрогнул от ударившего фриссона и замычал, когда мочку прикусили, и в ухо проник язык. — Кругом только… пошлость, всем нужен секс и деньги, — уже просто шептал, задыхаясь от ударов эрекции. — И чем больше у человека денег, тем извращённее... секс.
— А ты? Ты этого не хочешь разве? — прошептал в такой же одышке Саймон.
Что он хотел — не стал отвечать, так как сам испугался мелькнувшего в голове слова. Он хотел лишь любви от Саймона, и сам его хотел любить. Ничего не надо было в этой жизни: ни денег, ни власти, ни шмоток, ни яхт, ни поста — лишь спокойной любви. В ответ Джэджун просто обнял своего любовника, давая согласие на его ласки, их губы вновь встретились, и Гун с доминирующей страстью вжался в него. Зубы неосторожно проскребли по пухлым губам, причиняя боль, от чего Джэджун лишь предупредительно замычал, но продолжал ответно отдаваться, плавно растворяясь в этом сне, отключаясь от своего возмущения и волнения, но не забывая до конца свою горечь. В тот момент, когда Ким был так напряжён от того, что узнал про свой прокол, Гуну хотелось попробовать сделать приятное именно для него. Поэтому он неожиданно упал на колени перед этим человеком, поднимая лицо вверх, словно готов был молиться ему и каяться.
— Джэджун, ты ошибаешься, если думаешь, что я хочу лишь пользоваться тобой. Не спорю, ты для меня как… Тот деликатес, что вызывает слюноотделение и кажется таким недосягаемым, поэтому хочется попробовать тотчас же, — Саймон провёл руками по его бёдрам, аккуратно поцеловал выбритый пах, кончиком языка пролизал кожу. — Но ещё… Я и для тебя готов на многое…
Джэджун, с замиранием дыхания глядящий на мужчину у усвоих ног, который, видимо, не собирался его так просто отпускать, прикрыл глаза, воздух медленно спустился из лёгких, пытаясь осадить порывистое сердцебиение. Халат показался источником адского жара, поэтому был скинут на пол, а ноги одеревенели. Ким не мог даже сдвинуться с места, когда Саймон провел языком по пунцовой головке, неуверенно засосал её, обнимая при этом ладонью ствол. Начал двигать рукой, сдвигая кожицу, а за ней и головой. Душка вбороздил пальцы в чёрную шевелюру любовника, благодарно поглаживал, томно постанывал с придыханием. Еле ощутимо неосознанно дёрнул бёдрами, всё больше желая проникнуть глубже в мокрый рот. Другой рукой водил пальцами по лицу Гуна, кончиками щекотя кожу щеки, куда пытался толкнуться. Он вовсе не собирался его принуждать, не собирался насильно душить либо ускоряться, как и сам просил его когда-то, тем более, что это первый член во рту Гуна, но, чем старательнее тот пытался угодить, тем плотнее становился туман, застилающий мозги Кима в эти моменты. И тем сильнее хотелось нырнуть глубоко в глотку. Неужели он такой же, как Мин? Ведь не хватало сил сдерживаться, даже просто слушая это тяжелое сопение любовника, и бёдра инстинктом самца дёргались вперёд, а рука так и стремилась сжаться, натягивая корни волос.
— Дьявол, что со мной? — полушептал Джэджун, словно молитву, раскрывая широко глаза. Посмотрел на Саймона, который, услышав голос Кима, поднял свой взгляд, продолжая посасывать головку. Тот всё больше впитывал в себя понимание насколько этот мужчина красив, прекрасен и так притягателен, его сердце, выпрыгивающее из груди от круговерти саймоновского языка, начало болеть от горечи. Он сам себя не узнавал.
Саймон заметил на лице душки сведённые в муке брови, закусанные в самодержании губы, рвущееся от подступающих всхлипов дыхание, и застыл. Не такой эффект он желал увидеть, когда собрался с духом и решился на минет. Он, конечно, понимал, что ещё не знает всех тонкостей отсоса, руководствуется лишь тем, что просил от своих девушек, опирался на свою интуицию, и конечно же, был готов к тому, что не услышит хвалебных дифирамб в свой адрес, но слёзы… У него не получилось задушить то настроение от воспоминаний об изнасилованиях. Он баран, что вообще об этом упомянул, сраный дебилизм слетел с языка раньше, чем мозги крутанулись. Что он может сделать сейчас, как пожалеть, чтобы при этом человек забыл причину своих слёз, а не ещё больше разрыдался?
— Саймон, я… — Джэджун тяжело сглотнул и поднял лицо вверх, раскрывая максимально горло для глубокого вдоха.
— Прости, — эйчар обнял его ноги, поцеловал бедро, да так и застыл губами на коже, виновато пряча взгляд.
— Прости? — Джэджун удивленно вернул взгляд на чёрную макушку. — Это я должен просить у тебя прощения… — Сжал зубы и зажмурил глаза, через момент резко раскрыл их. — Я чувствую себя каким-то животным, глядя на тебя. Наверное, мой мозг до таких пор примитивен, что я думаю только о сексе… С тобой… — он сказал «секс», но чувствовал, что это слабое слово. Весь глупый список, чего он хотел от эйчара, сейчас невозможно было озвучить. Хотел его всего себе, слиться с ним в одно целое, чтобы ежемоментно чувствовать трепетание сердца и тихое дыхание, как своё, и не бояться, что ещё чуть-чуть и он останется один. — Я схожу с ума от своих грязных мыслей, но до такой степени хочу тебя, просто вытрахать, заполнить, вжаться в тебя. — Джэджун отвернулся в стыде за свои слова, убрал руки от любовника и обнял ладонями свои плечи, голос его затих. — Но при этом знаю, что всё это не спасёт меня, а завтра я опять начну просто существовать без тебя. И от этого просто хочется запереть тебя здесь, спрятать от всех чужих, и пользоваться когда захочу и как захочу. Я… Такая же сволочь, как и Мин. Почти понимаю его поведение.
Саймон молча поднялся с колен, разглядывая профиль Джэджуна, что пытался держать глаза закрытыми, но чувствовал при этом, что за ним наблюдали, и невольно подглядывал, косился, опасаясь прямого взгляда. Такое тяжелое молчание Гуна уже рвало его нервы. Что он думает об этих откровениях? Мало того, что они противны, так ещё и Джэджун вёл себя как истеричка, не в силах сдержать эмоции. А как тут сдержишься? Вот он, совсем рядом, даже кожу щекотно от веяния телесного тепла. Весь этот человек… мягкий, бархатный и такой сексуальный, бесстыже нахрапистый и крайне одурманивающий своим безрассудством. Сейчас он наклонился, уткнулся лицом в раскрытый изгиб шеи Джэджуна, обнял его за талию и прижался. От этого движения зажатые между телами члены распустили по их мышцам тянущие позывы, и Ким сдавленно всхлипнул.
— Тебе стыдно? — спокойно спросил Гун и засосал кожу на его плече. В ответ на вопрос получил каскад коротких киваний. — Это, вероятно, от того, что ты не знаешь, какие мысли насчёт тебя посещают меня. Ты намного лучше меня, потому что мне вот нисколько не стыдно. Ещё в первые дни знакомства, когда ты так… — он судорожно вдохнул, вспоминая эти невинные моменты. — Эта твоя блядская привычка — поправлять волосы — сводила с ума, — Саймон оставил поцелуй на красной щеке Джэджуна. — Моя фантазия вырывается, когда ты так делаешь. И что делаю я с тобой в своих мыслях, тебе лучше вообще не знать, чтобы спокойно спать. Я думаю, мы сможем с тобой прийти к консенсусу, — тихий умиротворяющий голос словно поглаживал и успокаивал. — Что сейчас ты хотел сделать со мной? Что тебя так напугало?
Ким перевёл взгляд на глаза любовника, который заманивающе тёрся об него. Что он хотел? Хотел трахать его и лупить, как будто наказывая за свои невзгоды; хотел душить поцелуями, чтобы это тело затряслось в конвульсиях; хотел обнимать — Джэджун обвился вокруг него объятиями и засосал губы — а также кусать, чтобы почувствовать всю мягкость его плоти. Он просто хочет его всего, в полное подчинение, в полное владение. Но он не станет этого требовать, а тем более заставлять. Многие люди хотят попробовать что-то запретное, греховное, но не делают этого, чтобы совесть не глодала потом или просто боятся подсесть. Ведь может и понравиться.
— Хочу быть в тебе постоянно, быть с тобой одним целым, видеть в твоих глазах только себя, — Джэджун после каждой фразы целовал эйчара и медленно наступал. — Хочу чувствовать тебя рядом, когда просыпаюсь, работаю, ем, отдыхаю, принимаю душ. — Икры Саймона упёрлись в царгу кровати, и он вынужден был сесть на неё. — А это нам не нужно, — Джэджун потянул за подол хенли, раздевая своего любовника.
Гун откинул футболку, взялся за руку Джэджуна и потянул его на себя, отклоняясь при этом назад. На все его желания он молчал, потому что ничего этого дать не мог, по крайней мере, навсегда. Но сейчас, до завтрашнего утра, он полностью принадлежал ему. Джэджун всё это знал, отчего только больше хотелось взять, чтобы хватило эмоций до следующей встречи. Он развернул Саймона на живот, сам же встал на четвереньки над его телом, процеловывал широкие плечи, языком прошёлся в ложбинках вырисовывающихся мышц.
— Я сегодня так и не попробую тебя? — с притворной обидой спросил Саймон, хотя сам в это время приподнял свой зад, чтобы потереться им о стояк Кима.
— Мне пока нельзя, — спокойно ответил Джэджун, смещая поцелуи к пояснице Гуна. — Тебе не нравится, когда я сверху?
— Мне всё нравится в нашем сексе, не сомневайся, — поспешил переубедить тот. — Но почему тебе нельзя? Это проделки Мина? — он попытался развернуться, чтобы увидеть эмоции при ответе на лице Кима, но руки того не дали ему это сделать, хватаясь за талию и вжимая в постель.
— Раз тебе всё нравится, просто раздвинь свои ноги, — Джэджун проигнорировал вопросы Гуна, как мог, подмял его под себя, накрывая своим телом, обнял за торс, вклинился коленями между его бёдер.
Саймон опёрся на колени и чуть приподнял бёдра, подставляясь Киму. Не менее великолепно, чем минет, Джэджун орудовал и внутри него, доводя до бесконтрольного состояния. А нежные поглаживания тела, горячие поцелуи сквозь сбитое дыхание, дрожь его тела из-за накатившего возбуждения, заставили бы сдаться даже при другом итоге. Настолько этот мужчина вызывал в нём желание, что Цзюнь готов был загнуться узлом, лишь бы тот его взял. Анальный оргазм был не менее красочным.
Джэджун провёл рукой по подставленным округлостям, спустил её к промежности и взялся за свисающую мошонку. Пальцы игрались с ней, разжигая тело любовника, перекатывали яички, обрамлённые редким волосяным покровом, слегка сжимали их и натягивали кожицу. Ким прослеживал резкие выдохи Цзюня, большее прогибание спины в области поясницы, отчего мускулатура прорисовалась ярче, украшая тело еще больше. Позвоночник терялся в канавке, которую Джэджун пролизал, прихватил зубами лопатки и промычал в тело Саймона от удовольствия, так как в этот момент прижался к нему твёрдым членом. Шерсть на загривке заиграла от тремора, перед глазами поплыли размазанные круги от вырвавшегося стенания Саймона.
— Ну же… Сделай это, — он сам потянулся к члену Джэджуна, просунув руку под своё тело, и пропихнул головку меж ягодиц, утыкая прямо в припухшую дырочку. — Меня сейчас порвёт от ожидания. Разве не чувствуешь, как яйца раздулись?
— Подожди, — остановил его директор и отстранился.
Джэджун снисходительно хихикнул и поднялся, вызывая тем самым еще более болезненные стенания. Оставив мокрый поцелуй на ягодице Гуна, потянулся за требующимися аксессуарами, одной рукой в это время поглаживая невесомо бедро своего мужчины. Натянув презерватив, щедро одарив точку их соприкосновения смазкой, подтолкнул ноги Саймона раскинуться шире. Свет лампы яркими отблесками сиял на влажных ягодицах, и этот вид заставлял облизнуться. Слюна выделилась на сладкие булочки, но Саймон не был в душе после первого секса, поэтому Джэджун не решился на анилингус. Раскрыл ягодицы, растянул большими пальцами расслабленный сфинктер, загнал туда прозрачную вязкую смазку. Член уже заныл от наполнившего кровотока, его яйца не меньше распухли, чем у Гуна, требуя себе вот это чудо. Чувствительная головка проелозила по дырочке, Джэджун медленно и тягуче вошёл, приостанавливаясь, чтобы почувствовать давление сфинктера на неё, а после погрузился до конца, пока полушария Саймона не коснулись его паха. Его легко пропустили, гостеприимные стеночки с нежностью обняли своим жаром и мягкостью. Джэджун не упустил из внимания, как трудно было Саймону в первый раз, поэтому дал время на привыкание к заполненности, тихонько вышел, собрал головкой смазку и вернулся.
Снова в мозгах бунтовал его монстр, требующий просто вбиться в это тело, не щадя его, чтобы ноги Цзюня затряслись и горло сорвалось от вскриков.
— Всё хорошо? Не жжёт? — с трудом игнорируя свой дикий хошь, заботливо спросил Джэджун.
— Нет, — Саймон подложил под грудь подушку и обнял её. — Кто-то недавно говорил, что хочет сделать со мной плохие вещи, но, кажется, я попал в детский сад, где слово «плохо» обозначает просто бяка. — Он повернул голову. — Джэджун, я же чувствую по твоему стонущему дыханию, что ты хочешь вытрахать меня, так что тебя останавливает? Мы же договорились, что найдём консенсус. — Ким покинул желанное тело и вопросительно уставился на Гуна. — Я вообще-то тоже хочу, чтобы ты меня вытрахал, хорошенько пропотел на мне и сознание потерял от истощения.
— Сам же потом заскулишь, что сидеть больно, — укоризненно ответил директор, а сам уже настраивался освободить себя, спустить тормоза.
— Ну, это уже дело чести, надо же мне будет поднабить себе цену и повыпрашивать утешения, — эйчар ехидно улыбнулся, когда увидел блистающий взгляд хищной лисы, которого и добивался.
Но, как только в него вонзились с полной силой, он зажмурил глаза и уткнулся в подушку. Сопение мужчины над его ухом увеличивало громкость, а внутренности стянулись в инстинкте самосохранения. Ни голод, ни усталость, ни перенесённые переживания за этот непростой вечер, не остановили Джэджуна. Саймон лишь сильнее вжимался в подушку, когда натиск был просто нестерпимым, когда пятки от захватившего цунами эйфории вскидывались вверх, когда бессознательное состояние подступало совсем близко и казалось, что он не выдержит. Стонал и вскрикивал, кусал мягкую помощницу и стягивал пальцы в кулак, прихватывая простыню. Ким оказался на удивление выносливым, Саймон не успевал продохнуть между толчками, лишь жалобный скулёж вырывался из лёгких. В поясницу упирались руки Кима, иногда они хватались за ягодицы, щипали бока, стягивали кожу бёдер.
Неожиданно Джэджун остановился и покинул тело Цзюня, грубовато дёрнул бёдра эйчара вверх, выставляя его раком, смял ягодицы и натянул на себя этот зад вновь. Джэджун раскраснелся от жара всем телом, от трений и дёрганий кожа взмокла, повязка на груди стала отходить, раскрывая рисунок, и он её отбросил. Его захватила скорость и страсть, он искусывал губы в нетерпении, ведь даже бешеного темпа не хватало, чтобы насытиться Саймоном, чтобы пробиться в его душу и захватить её. Всё было как в последний раз, словно Джэджуна больше не допустят к нему, и так хотелось поглотить своего любимого эйчара. С точностью подведя обоих почти к единовременному оргазму, он всё-таки дождался излияний Саймона и только после этого освободил себя.
Оба так и замерли: Саймон с вздыбленной задницей и лицом в подушке, а Джэджун на коленях перед ним, уцепившись за его бока. Оцепенение отпускало щадяще, чтобы и мозг и сердце успевали наладить свою работу, возвращаясь в нормальный ритм.
— Мы всё-таки поедим сегодня? — поинтересовался Джэджун, когда мышцы немного расслабились, и он встал с кровати. Пошатываясь и запинаясь о свои же неслушающиеся ноги, подошёл к окну и раскрыл его, чтобы впустить свежий вечерний воздух. Впервые за всё время жизни в этой квартире. Шум города наполнил комнату, оживляя замершее время, и Ким раздул лёгкие в полном объёме.
— У тебя есть балкон? Я что-то упустил это из вида. Хочу там поесть, — Саймон тоже потихоньку сползал с кровати, изредка шипя. Как и обещал Джэджун, нытьё таза обещало, что сидение будет неприятно, но он промолчал по этому поводу, стараясь лишь не делать резких движений. — А то чересчур душно.
— Выход на балкон находится в гардеробе. Ты его и не заметил бы, ведь он закрыт одеждой, — информировал Ким. Вздёрнувшаяся недоуменно бровь Саймона заставила дополнить объяснение: — Я вовсе не планировал на балконе рассиживаться, поэтому сказал, чтобы штангу для костюмов установили на той стене. А по бокам поставили комоды и шкафы. Но двери до сих пор можно открыть… Я думаю. Если хочешь, можно попробовать.
— Хочу. Это может оказаться запасным выходом, кстати, или тайным убежищем, если что, — Саймон сверкнул своим жемчугом от родившихся идей. — Любовников же принято прятать в шкафах и на балконах.
— С этого этажа ты вряд ли куда-то оттуда выйдешь, — елейно ответил Джэджун, когда подошёл к эйчару, обхватил руками его торс и поцеловал. — Это в благодарность, — пояснил он, когда губы были отполированы в стотысячный раз. — Искреннюю. Потому что ты даришь мне невыразимое наслаждение.
— Сегодня у нас получился самый откровенный разговор за всё время знакомства. — Саймон упаковал лицо Кима в свои ладони и приподнял его. — Все карты раскрыты, нам не нужно уже таиться друг от друга, мы стали ближе друг к другу, и это добавляет огня к нашим ощущениям. Ты можешь доверять мне, а я тебе. И не бойся, нужно просто найти выход из тех неприятностей, что преследуют тебя. Когда-нибудь эта борьба станет привычкой, и они отступят, дадут твоему упорству отдохнуть. Вот увидишь.
Джэджун поверил ему, своему мужчине, которым стал для него Цзюнь. За ним он согласен идти хоть куда, сделает всё, что тот скажет, по крайней мере, постарается изо всех сил.
