Бабочки не мстят

      Третья неделя. Четверг.              Ночка выдалась горячей: после пикника на балконе, который действительно был запрятан под тряпками директора так, что ничего не намекало на дверь там, позади костюмчиков, душка, решив слизать самолично с испачканных творожным сыром губ эйчара остатки ужина, в конце концов заполз на него полностью, и Саймон узнал на этот раз, что секс на столе, когда под руку иногда попадают кусочки пищи, а тебя в это время поддерживают сильные руки под бёдра и любимый человек имеет, доставляет огромное удовольствие. Не зря его так тянуло на всякие экстремальные места, помимо кровати. Эти акты казались такими спонтанными, словно не было уже сил сдерживаться, словно тело вот-вот разорвало бы, если не потрахаться, словно конец света подступал и нужно было торопиться. А потом, когда оба кончили и оказалось, что не случилось никакого апокалипсиса, а тело даже не треснуло в нетерпении, на лице высветились улыбки от глупости обоих. Но такая эта глупость потрясающая, запоминающаяся, что хотелось всё повторить, чтобы закрепить полученный материал в теле.              Падая на перезастеленную общими силами кровать, пара мужчин просто вырубилась сиюминутно, лишь Саймон успел протянуть к душке руки и ухватиться за талию.              … Он услышал тихий шёпот и лёгкое ёрзание, ощутил, как укрывающие его объятия тихонько сползали вместе с одеялом, оставляя неприятное чувство холода. Джэджун что-то тихо спрашивал, а ему кто-то отвечал, мужской голос. Тут же на Саймона накинули одеяло, причём пряча с головой. Сильный рывок джэджуновского тела говорил о паническом вскакивании, и Саймон нехотя приоткрыл сонные глаза и попытался выбраться из-под одеяла. До него с трудом, но дошло сквозь дрёму, что в комнате находился и третий человек, от которого Джэджун его сейчас старался спрятать. Как Гун понял, это уже было бесполезно, поэтому, преодолевая нажим руки душки, Саймон выполз из-под душного плена. Рядом с кроватью стоял один из охранников и пристально разглядывал появившегося Гуна. Глаза Джэджуна были расширены как два огромных блюдца, на лице ни намёка на сон, лихорадочное дыхание выдавало его беспокойство.              — Бонхён, сделай так, чтобы второй покинул этаж, — испуганно прошептал Ким. — Отправь его… Не знаю… За лекарствами. Скажи, что мне стало плохо. Нет… Съел что-то не то, — отдавал быстро приказы. — Мы постараемся незаметно выскользнуть. Давай иди.              Мужчина кивнул и удалился, бросая еще при этом последний изучающий взгляд на Гуна. Судя по сжатым в напряжённую линию губам, этот гость Кима ему не понравился, но это не особо-то и волновало эйчара.              — Саймон, поторопись. Мин едет. Тебе нужно сейчас же уходить, — Джэджун начинает быстро выталкивать любовника с кровати. — Давай же одевайся, торопись.              — Какого чёрта он в такую рань к тебе прётся? — угрюмо возмутился Цзюнь, глянув на время. Медленно, из-за ломающей боли в тазовых костях, он поднялся и без энтузиазма начал одеваться.              — Откуда я могу знать? Приедет, всё расскажет. Но тебя в это время здесь не должно быть. Ну же, — Ким суетливо бегал по комнате, отыскивал все элементы одежды Саймона, скрывал все улики присутствия здесь чужого человека, а тем более секса. Резко бухнулся на колени и заглянул под кровать, чтобы ничего не пропустить.              — Думаешь, Мин опустится до такого, что станет там искать твоего любовника? — ухмыльнулся Цзюнь.               Он понимал всю серьёзность ситуации, но паниковать не привык, скорее, он начал злиться, что вынужден покинуть это гнездо из-за прихоти Мина пошляться по утрам. Уже больше хотелось дождаться его и показать, что вот, Цзюнь завладел его любимой игрушкой всецело, пусть локти свои кусает и рычит от злости.              — Тебе смешно? — воскликнул Ким, рассматривая себя в зеркало. Решил всё-таки надеть на себя пижаму, чтобы спрятать тело. — Сейчас нам будет не до смеха. Где твой телефон? Часы? А, ты не носишь. Всё собрал? — Ким беспокойно продолжал кружить по комнате, закрыл окно, шторы, убрал свою одежду в ванную.              — Давай я заберу тебя с собой, не хочу оставлять тебя ему, — мрачно предложил Саймон, вешая сумку на плечо. Уходить совсем не хотелось, только не сейчас и только не от него. Хотя бы не так внезапно.              Ким подошёл к Цзюню и порывисто поцеловал.              — Я тоже не хочу тебя никому отдавать, но сейчас не время об этом рассуждать. — Лисьи глаза умоляюще сощурились. Ему было больно… И страшно. — Я сейчас всё проверю, и ты уйдёшь. А позже позвонишь мне, хорошо? Нет, лучше я сам тебе позвоню, а то разные ситуации бывают. Жди.              Саймон лишь носом просопел в ответ, все больше понимая, что сейчас эту лису будут щупать другие. Джэджун вышел из комнаты, а Цзюнь осмотрелся, стараясь всё вчерашнее вспомнить, пока видел эту обстановку, наполненную их сексом.              За дверью послышались громкие голоса, Саймон с ненавистью различил миновский тембр и опасливо отошёл назад от двери. Да, голоса приближались. Цзюнь быстро спрятался в гардеробе, готовый и на балкон лезть, но решился встать под дверью и приложил ухо к ней.              — Малыш, я сегодня решил у тебя переночевать, — громко и весело сообщил Мин, судя по заплетающимся звукам, пьяный.              — Но уже утро, скоро ведь на работу надо, — пытался хмуро отнекаться Джэджун, нисколько не разделяющий такого веселья. — Что у вас за праздник, господин?              — Оу, разве? Ничего страшного. Всё равно я хотел тебя повидать. Карл, к сожалению, уехал на съёмки, а мне же надо… Надо ведь мне… — Мин замолчал, видимо, соображая. — Что мне надо? Ах да… Я хочу тебя. Иди ко мне малыш…              Саймон сейчас сжал кулаки до хруста суставов, а зубы до судорог щёк. Он уже взялся за ручку двери, чтобы вскочить в комнату и убить этого ублюдка, кроваво и жестоко.              — Я… Я не могу сегодня. Мне что-то плохо, живот крутит всю ночь, — Джэджун ещё предпринял попытку отбрыкаться от хозяина.               — Ну, малыш, не оставляй меня в одиночестве, — в это время послышался слабый вскрик Кима и звук рвущейся ткани. — Вчера Су… Понимаешь? Я похоронил её. Знаешь, как мне плохо сейчас? … Ну же, Джэджун… Посмотри, как он соскучился по тебе. Утешь меня, малыш. — Голос Мина становился всё настойчивее, грубее. — Люблю твои губки. Поцелуй его тоже… Ахм…              Саймон глубже вдохнул воздух, но это не помогало при призрачном удушье. Он отошёл от двери. Желание убить не пропало, лишь возросло, но он представлял, что сейчас мог увидеть там, в комнате, и это ему совсем не хотелось откладывать в своей памяти. Не хотелось, но память — сука, а фантазия так и вообще ублюдочная стерва.              — Вы с Су подвели меня, — горестно продолжал Мин, перемежая слова с ахами блаженства. — Разве можно было так себя вести? — он покряхтел, видимо, устраиваясь поудобнее. — А ведь я забочусь о вас, защищаю… Неужели так многого прошу?              Саймон слышал хлюпанья и чмоки. Глухое мычание, заткнутое кряхтенье.              — Ты расслабился, постарайся быстрее… Поглубже… Малыш, ты понимаешь, что из вас двоих я выбрал тебя, хотя Су была полезнее… Но тебя я люблю, поэтому надеюсь, что больше ты меня не подведёшь.              Находясь в полной темноте, Саймон сверлил взглядом эту дверь перед ним, словно ожидал какого-то знака свыше, находился на низком старте, ещё чуть-чуть и он сделает это. Воображение рисовало мрачные сцены дешёвого триллера, где запугивают зрителей не эмоциями, а разбрызганным по стенам кетчупом. Но чувство безысходности и перспектива быть самому убитым при этом останавливали.              — Джэджун, ты сегодня какой-то вялый… Ну же, — требовал Мин. — Посмотри на меня, посмотри… Ты же не хочешь меня разозлить? Не так ли? — недовольно прикрикнул.              — Нет, господин, — задыхаясь, ответил Ким.              — Тогда соси лучше, что ты как в первый раз…              Горловые звуки стали издаваться чаще, порастяжнее, приближая оргазм хозяина. Саймон сполз на корточки, облокотившись на колени и закрыв уши ладонями. Не хотел он этого слышать, надо было быстрее уходить, чтобы вообще не знать, для чего Мин сюда пригнал. Догадываться, но не знать наверняка, потому что такая ситуация оставляла бы несколько процентов на шанс, что тот приехал просто для разговоров. А сейчас Цзюнь слышал все эти разговоры, и его крышу сносило. Вся их с душкой сказка распадалась на песчинки.              «Не сейчас… Не сейчас… Нужно всё подготовить и нанести удар… Не сейчас…» — твердил мозг.              «Можно одним ударом прекратить сейчас всё и освободить множество людей. Его нужно убить», — повторяло больное сердце.              Но Саймон не слышал ни то, ни другое. Думал лишь о маме, о её убийстве, о мести и о том, что бы она сказала по поводу происходящего сейчас в его сердце. Обещал многим защитить, освободить, отомстить, а сам сидит как побитая собака в углу, поджав хвост, отдавая своего человека врагу. Как же хотелось заскулить. Глаза защипало от поступивших слёз, Цзюнь даже не замечал, что кусал свой язык, не чувствовал этой боли. Он не слышал ни звука, но представлял всё безумие за дверью. Предательство. Унизительное предательство. Кого именно? И кем?              Сколько прошло времени, Цзюнь даже и не заметил, в комнате было темно, поэтому отследить по солнцу не было возможности, а доставать телефон неохота стало, да и мозг об этом даже и не подумал. Понимал только, что мужские голоса за дверью затихли, но для него этот факт ничего не менял. Саймон в очередной раз стал свидетелем их секса, и руки от того поджимали голову сильнее, стремясь раздавить черепную коробку. Гун думал над тем, что ему придётся мириться с правдой — Джэджун спит с Мином, — размышлял, как воспримет это, когда застукает их нечаянно, например, в кабинете; принял решение, что оставит это без внимания, чтобы не парить зазря мозги, но сам не ожидал, что душа так скукожится, когда придётся слушать это. Злость пробирала до костей, причиняя лишь боль, а совесть ей помогала, сверля виски пульсом.              Через всю толщу самобичевания Саймон вернулся в реальность от робкого дёргания за его плечо. Инстинктивно повернул голову и поднял растерянный взгляд, понял, что Джэджун что-то сказал и сейчас ждал ответа. Бесконтрольно глаза остановились на губах директора.              — Что вы там делали? — зло спросил Цзюнь, не собираясь переспрашивать, что сказал ему Ким ранее.              Джэджун виновато отвернулся, пряча глаза, и отвечать не торопился. Цзюнь заметил, что футболка пижамы была изорвана, свисала, оголяя одно плечо, а на раскрытой шее виднелись пара свежих засосов.              — Я сейчас уеду, и ты сможешь спокойно выйти. Прости, что пришлось задержаться здесь, — спокойно ответил Джэджун и поправил футболку, но она опять сползла обратно.              Саймон медленно поднялся, потянул за эту футболку Кима на себя и повторил уже громче и чётче:       — Что вы там делали?              Джэджун прикрыл в сдерживании глаза. Всегда такие моменты старался побыстрее забыть, но Цзюнь всё теребил, ухудшая ситуацию.       — Ты действительно хочешь это услышать? — тихо спросил Ким, не сопротивляясь хватке эйчара, дыхание которого становилось всё тяжелее и громче. — То же, что и всегда.              Цзюнь перехватился свободной рукой за подбородок душки и повернул его лицо силой к себе, заставляя посмотреть в глаза. Грубые действия показывали насколько он был зол, но Джэджун смотрел сейчас без опаски. Саймон провёл пальцами поперёк его губ и оттянул нижнюю.              — Ты только что отсосал ему… Зная, что я тут, за дверями, — укоризненно прошипел.              — Мне… нужно было успокоить его, иначе… — Джэджун сглотнул напряженно больным горлом. — Если бы я отказал ему, ты был бы свидетелем другого. Он приехал пьяным… К тому же, в этой истории с левыми счетами он и меня подозревает, так что я, вроде как, провинившийся и наказанный и не имею права на слово. Тем более поперечное.              — Наказанный? Поэтому у тебя синяк на лице, и ты… Тебе нельзя… Это он так решил проучить? За то, чего ты не совершал? — громко возмутился Гун, даже в такой глупости обвиняя душку. Он, может, и не хотел, но обозлившаяся душа искала на ком оторваться.              — Хватит, Саймон. Для меня это… Ты же сам сказал, что знаешь о его методах, чего сейчас возмущаешься? — Джэджун начал скидывать с себя пижаму. — Думаешь, если он меня трахает, то за это цветочки мне дарит, ласковыми словами называет? Он знает, что нужен мне для… — договаривать не стал. — Я в душ.              Саймон знал, что именно нужно ему от Мина, и знал, что, если предложить Киму сейчас кучу денег для поддержания его семьи, он всё равно не уйдёт. Побоится, так как и Мин не собирается так просто отпускать своего любовника. Женщины Кима — его слабое место, настолько слабое, что защита их вытягивала из него последние силы для борьбы, и никто, кроме него, этого до конца не сможет понять. И Саймон подозревал, что, если бы мать и сестра знали, что приходится терпеть Джэджуну, сами бы его забрали и, рискуя своими жизнями, сбежали оттуда.              Саймон вышел на балкон, чтобы переждать пока Ким уедет и подышать свежим воздухом. Говорить больше ни о чём не хотелось. Он понимал, что Джэджуну пришлось это сделать, но всё равно остался зол и обижен. ***       Саймон выглядел спокойно, но внутри продолжало всё кипеть, просто с ума сходить. Руки опускались в каждом деле, никакие идеи по новому заказу не посещали мозг. Цзюнь повял. В течении двух дней он ждал заветного звонка, ведь Джэджун обещал позвонить. Но рабочий и мобильник молчали. Гун ведь прекрасно знал, что их расставание было… Чересчур не дружеским, но ждал, как ему и наказали. Проще было самому позвонить, а можно было и приехать на фабрику. Он пока ещё работал с ними, так что никаких вопросов не должен был этот приезд вызвать. Но эйчар ждал первого шага от Джэджуна, как признание какой-то своей вины. Саймон чувствовал себя настолько паршиво, что даже избегал общения с людьми. Два дня и одну ночь его глаза отрешённо смотрели в какую-то пустоту, ту, в которой не было его человека. Всё больше оставленные прощанием колючие чувства съедали душу. Необходимо было поговорить, но начинать этот бесконечный спор с судьбой, когда оба так и оставались принадлежать кому-то, а не друг другу, заводить не было сил.              Вернувшись после квартиры Джэджуна домой, он переоделся. Санны не было, и это его спасло от нежеланных расспросов. Но вечером, после тренировки, которую Саймон почти не запомнил, Санна всё-таки завела свой продуманный разговор.              — Где ты вчера пропадал, что даже примерку пропустил? — немного раздражённо спросила она, когда они сели ужинать.              — По делам, Санна-я, по делам, — отстранённо ответил Цзюнь.              — А вот это второй вопрос. Что за дела у тебя начались? Ты сам на себя не похож. Никакие задания не были для тебя такими затруднительными, что приходилось где-то ночевать. И ты приходишь невыспавшимся. — Саймон молча продолжал жевать, даже не думая отвечать. Даже непонятно было, слышал ли он невесту. — Сэми, я думаю, что имею право знать, — Санна подняла требовательно тон. — Я доверяю тебе, но от этого молчания и странного поведения в мою голову всё чаще лезут мысли об… О неверности, — сглотнула подступивший комок. Наполняя лёгкие большим объёмом воздуха, слышалось лёгкое дрожание. Она спрятала трясущиеся ладони в свои колени и прикрыла набухшие слезами глаза. — Если у тебя кто-то есть, просто сразу скажи, мы всё обсудим.              Зависла тишина, ужин отодвинулся в сторону.              — Я работаю с Мином, — произнёс Саймон через некоторое время. Голос его был весьма спокойным и безразличным до переживаний девушки. — Я наконец-то попал к нему, и сейчас мы с отцом копаем под ублюдка. Прости, что не сказал сразу, но ты слишком любишь переживать. И расспрашивать. — Гун впервые осознал, что эти качества Санны ему действительно очень мешали, особенно сейчас. Он всегда считал её любознательность прекрасной чертой характера, как у ребёнка, но оно надоедало. А переживания и, как показал разговор, ревность всё только усугубляют. Он понимал, что всё это сформировалось не на пустом месте, сам себя корил за то, что сейчас абсолютно холоден к этому разговору, а все мысли были заняты душкой, но всё равно этот допрос надоедал.              — Вы уже начали мстить? Начали этот план… — Санна распахнула ошарашенно глаза. — Так ты из-за этого где-то пропадаешь? Там что-то криминальное? — не изменяя себе, девушка сыпала вопросами, а Цзюнь лишь жмурил глаза на это. — Вы близко уже подобрались? Я ведь могу помочь. Сделаю всё, что в моих силах. Ты следишь за ним по ночам? А отец… Он тоже во всём замешан? Это очень опасно…              — Я, пожалуй, пойду, а то опять не выспался, — проигнорировав все вопросы и оставив девушку наедине со своими мыслями, Цзюнь удалился в спальню.              Два часа он, лежа на кровати, смотрел в потолок. Там не было ничего интересного, но сон не шёл, а телевизор не нужен был. Саймон, вроде бы, отдыхал, тело было расслаблено, но сердце не переставало сбивать пульс, доводя болезненный мозг до отчаяния.              Второй день прошёл в таком же настроении. Саймон, не зная к кому обратиться за благословенной помощью, напросился бессовестно в гости к Боджину. Для чего? Да чёрт его знает! Наверное, потому что этот человек сможет его понять и что-то подсказать, к тому же он уже знает начало истории. На этот раз с ними был и Минчжун, а вместо чая — пиво.              — Как я понимаю, ты не о Санне пришёл поговорить, — констатировал Боджин, когда ему протянули баночку. — Что-то произошло в тех отношениях с ненавистным тебе гулякой?              Саймон кивнул, но с чего начать пока не знал. Столько накопилось вопросов, на которые он сам ответов дать не смог бы. Да и, наверное, никто не сможет, но ему важно было услышать стороннее мнение.              — Как ты смог бросить свою девушку, когда за тобой ухаживал Минчжун? — Цзюнь откинулся на спинку дивана и переводил взгляд с одного собеседника на другого. — Понятно, что ты там почувствовал к нему любовь или что-то подобное на начальном этапе, но ведь и её ты до этого тоже любил. Неужели вот так легко разлюбил и бросил?              — Ну, легко — это громко сказано, — смутился Боджин и посмотрел на своего благоверного. — Было очень много драмы в этих отношениях на троих, но решение оставалось лишь за мной. На свой страх и риск я сделал шаг в сторону пропасти, но при этом настроился, что будет очень тяжело тащить всё. Наши отношения… Ты же понимаешь, что мы во многом ограничены законодательством, а также стереотипами общества, хотя гомосексуализм сопровождает эволюцию людей и никак не вымирает. Думаю, тут дело не в строении тела, а души, как бы пафосно это не звучало. Я что-то потерял, выбрав эту стезю, но больше всё-таки обрёл, — он смущенно улыбался от пристального взгляда Минчжуна, а потом положил руку на его колено и потёр.              — Вообще-то, если хочешь, мы можем уехать в другую страну, где спокойно зарегистрируем свои отношения, — Минчжун ответил благодарным за такие слова взглядом, наполненным домашним уютом и теплотой.              — Это совсем не обязательно, ты и так остаешься лишь моим, уже Богом отмеченным. Так что эти бумажки мне не нужны, а вот родной город — нужен.              — Так ты всё-таки сам её бросил? — подвёл итог Саймон. — А как же любовь к ней?              — Любовь, Саймон, бывает разной. К женщине она одна, к детям другая, к еде третья. Так же и к мужчине она особенная, и может уместиться рядом с другими, не выжигая их. Я до сих пор испытываю теплые чувства к той девушке, но они просто стали блёклыми и скучными по сравнению с тем, что у нас с Минчжуном. Это нормально, если ты любишь двоих. — Боджин почесал свой затылок, сам удивляясь своим сентиментальным словам. — Так что у тебя случилось? Влюбился? В него?              — Похоже на то, — неуверенно кивнул Саймон, а сердце разрывалось от раскрывшейся для себя и признанной разумом правды. — Он вовсе не гуляка оказался, но он занят, как и я. И эти отношения очень странные: он спит со своим мужчиной, а я сплю со своей невестой. А скоро у меня свадьба. Но мне тяжело без него, всё это подвешенное состояние, которое может оборваться в любой момент, вся эта неустойчивость просто парит мозг. — Саймон допил своё пиво в несколько глотков и отставил баночку.              — Думаю, что вам следует уже что-то решать, иначе вы доведёте друг друга своими действиями до греха. Вы уже встречаетесь? — Боджин укоризненно мотнул головой. — Вы просто обманываете своих близких, и чем дольше это будет продолжаться, тем больнее будет потом вскрывать правду. Никому не понравится узнать, что его держали за дурака такое долгое время. Чувства — это не игрушки.              — Знаю. Но… Даже если я поговорю с Санной, мы всё решим, да даже если просто разругаемся, он не сможет уйти от своего… — в лёгкие загнался воздух со свистом. Как назвать это отродье? Кто он Джэджуну? Это рабовладелец, мразь. — Этот близкий человек очень жесток и опасен, поэтому он боится его. И при этом ему приходится быть рядом с ним, не имея возможности сбежать.              — Саймон, тогда ты точно и однозначно должен забрать его, — высказался Минчжун. — Если ты его любишь, то оставлять рядом с опасностью просто неприемлемо. Если он сам не может, и ты стоишь в стороне, тогда зачем ты ему нужен? Для секса? — он усмехнулся. — Тогда это уже не любовь. Помимо интима должны быть какие-то действия, шаги навстречу к нему, опора, поддержка. Конечно, налагать обязательства друг на друга, как только переспали, это ни к чему, все мы свободны, но тут работает правило категорического императива, и если хочешь от него что-то получить, вложись сам в него сначала. Думаю, раз он тебе приглянулся, когда вы оба заняты, а он ответил тебе, значит, человек не останется в долгу.              — Вы предлагаете мне всё бросить, вляпаться в опасную историю, возможно, даже смертельную, а потом наслаждаться спокойствием? Когда тебя ненавидит бывшая, осуждают люди, а память разбита всеми этими приключениями? — в этот раз и Саймон усмехнулся. — Это только в фильмах случается хэппи энд, а в жизни может быть всё гораздо трагичнее, — он смотрел в сторону, невидящим взглядом прожигая стену. А сам-то говорил Киму о том, что готов рискнуть и жизнью ради него. Позорище.              — Насколько я знаю, Саймон, у тебя есть друзья, отец, мы — коллеги, да и многие сильные знакомые. Совсем не обязательно пытаться в одиночку толкать валун, — подметил Минчжун.              — Уж не о Мине ли ты ведёшь сейчас разговор? — в подозрении прищурился Боджин. — Ты же с ним сейчас работаешь, правда? Неужели его бойфренда решился увести?              — Не будем называть имена вслух, — попытался отнекаться Цзюнь. — У меня сейчас немного другая проблема… — он помялся, а потом… ещё помялся, рассматривая в руках новую баночку пива. — Вчера утром… Я стал свидетелем… Нечаянно. Да и не воочию… Короче, внезапно явился его близкий человек, а я спрятался в гардеробе. И он ему отсосал. Я всё это слышал. И мы… — всё это быстро выплеснулось, словно Саймон старался избавиться от прилипшей грязи.              — Что, вы? — доспросил Боджин.              — Мы немного холодно расстались после этого. Он обещал позвонить, но уже второй день молчит. А я никак не могу себя заставить набрать первым ему, даже не знаю что говорить после такого представления. — Неожиданно, возможно, при расслаблении в этом разговоре, подкатили слёзы. Рядом сидела пара мужчин, которые уже прошли свои приключения и сейчас просто наслаждались своими трофеями и наградами в виде друг друга, а у него всё ещё было впереди, и неизвестный финал. Завидно, но не сильно. Сейчас главное, что всё у Цзюня как-то неправильно, всё сложно и мудрёно, тупик за тупиком. Нужно кучу времени иметь, чтобы осуществить всё задуманное с отцом, но при этом страдал его душка, и времени-то, оказывается, не было совсем. Голос захрипел от жалости к себе и ненависти к судьбе. — Как мне ему сказать?.. Нет, я не могу выкинуть из головы это всё. Не могу простить. Но и без него не могу. Мне хотя бы даже просто знать, что с ним всё хорошо… Но с ним всегда всё плохо.              — За что ты не можешь его простить? За то, что он занимался тем, чем и до тебя? Ты хотел, чтобы он уже всё бросил ради тебя, хотя сам признаёшь, что тот человек жесток и опасен, и сам же при этом ничего не пытаешься поменять в своей жизни. — Боджин устало поднялся и ушёл к выходу.              — Тебе придётся простить его, — договорил Минчжун, — и сделать это будет проще, если ты, пересилив себя, обнимешь его. Вот увидишь, он будет таким же любящим, как и до этого эксцесса. А потом это всё забудется и будет казаться глупостью. Сам ведь понимаешь, что для него этот минет ничего не значил, даже если он что-то и чувствует к своему мужчине…              — Я, — перебил Цзюнь, продолжая отрешённо рассматривать баночку. — Это я его мужчина. И он ничего не чувствует к тому ублюдку, кроме страха.              В комнату вернулся Боджин, держа в одной руке сумку Саймона. Он неаккуратно бросил её хозяину, а схвативший её Саймон недоуменно смотрел то на хозяина дома, то на сумку.              — Я удивляюсь тебе, Гун. Если тебя не пнуть, ты не пошевелишься — это непрофессионально. Ты ведь научен проявлять инициативу и брать всё под свой контроль, чего сейчас сидишь нюни распускаешь, не понимаю. — Боджин кивнул головой на аксессуар. — Бери телефон и звони своему мужчине. Значит так, скажешь, что сегодня замечательная погода… — он задумался, прищемил пальцами свой подбородок и посмотрел в окно. — Ещё, тренировка выдалась тяжёлой… Ммм, упомяни про обед, скажи, вкусный или нет. Обязательно спроси, как у него дела, а ещё… Видел ли он по телевизору, что… Ммм… В Японии очередной ураган прошёл.              — Зачем говорить всю эту хрень? — ещё больше удивился Цзюнь. — Да он назовёт меня сумасшедшим и пошлёт куда подальше. Это абсурд. — Возмущался, но телефон достал, так как две пары глаз его продолжали пилить.              — Давай поспорим, что тот не только этого не сделает, но и сам поддержит эту бессмыслицу, — сердито ответил Боджин. — Если ты не знаешь о чём говорить, значит, неси чепуху, устраивай абсурд, но не оставляй без внимания эту ситуацию. Ваше затянувшееся молчание вас же и погубит. Звони уже. Если хочешь, чтобы тебе помогли, делай это прямо при нас, засунь своё смущение куда подальше.              Саймон замешкался, сомнительный совет ему дали, но это единственное, пока, что вообще выполнимого подсказали. Он делает вызов мобильного Джэджуна, но через две секунды трусливо сбрасывает.              — Надо сначала всё обдумать, так нельзя… — отчаянно произнёс он, хмуря брови. Так тяжело было что-то говорить ему.              — Саймон, лучше позвони сейчас, — подключился Минчжун. — А то я чувствую, как Бо начинает нервничать. И он, кстати, в совершенстве знает мат.              — Я сказал звони, — прикрикнул Боджин. — Иначе просто не приходи сюда за советами, с тру́сами нет смысла разговаривать, — он переплёл руки на груди и ждал активных действий со стороны Гуна.              Саймон вновь сделал вызов и уже пережидал несколько нескончаемо долгих гудков. Он уже понадеялся, а может, огорчился, что его просто проигнорируют, но в трубке послышался щелчок… А после, родной и робкий голос ответил.              — Алло…              — Привет, — сипло сказал Саймон, облизнулся и сглотнул. — Ты не звонил, и я решил первым. — Он поднялся с дивана, от волнения не было терпения просто сидеть, и принялся ходить по комнате.              — Я… Я планировал на сегодня, — оправдывался Джэджун, а потом замолк.              — Сегодня замечательная погода на улице, — Саймон посмотрел на Боджина, а тот одобрительно покивал головой. — Правда ведь?              — Да, мне тоже понравилась, — уже более спокойно ответил Джэджун, а Саймон удивился, что Боджин оказался прав. — Ты был вчера на тренировке? Как ребята?              — Отлично. Тебя ждут… Тебя не хватает нам… Мне, — само звучание голоса любимого человека, такое безмятежное и сладкое, отбивало хуком злость и обиду. — Ты мог бы прийти на игру, это же не запрещено? — Саймон остановился у окна и прижался лбом к прохладному стеклу.              — Я хочу увидеть тебя… Соскучился… Но, — в трубке слышится вздох отчаяния. — Вряд ли мне разрешено будет посетить тренировку. Уже запретили общение с мамой и сестрой. Всё пока серьёзно, и доверия ко мне нет.              — Душка… Знаешь… Я совсем не виню тебя в том… Что там было. Ты понимаешь? — голос Цзюня затихал по мере того, как он понимал, на что сорвался его язык.              — Понимаю. Спасибо, для меня это очень ценно. — После затронутой неприятной темы наступило неловкое молчание. Словно два школьника не могли и двух слов связать.              — Джэджун…              — Что?              — Я уже решил. Я вытащу тебя оттуда, только потерпи немного. Нет смысла уже выжидать чего-то, всё равно все риски не просчитаешь…              — Саймон, ты опять? — заскулил Ким.              — Не перебивай меня, — грозно одёрнул собеседника, пока не растерял свои мысли в отчаянии. — Завтра я встречусь с детективом, надеюсь, что он принесёт какую-нибудь нужную информацию. Мы наведём там паники, пусть понервничают, только верь мне и жди.              — Саймон… — Джэджун уже не собирался его отговаривать, бесполезно. Но так хотелось сказать те слова, что сблизят их ещё больше, даже по телефонной связи.              — Душка… Я целую тебя. — Саймон, скорее всего, просто был не готов услышать их сейчас, когда чувствовал за спиной двух человек, всё-таки решил это отложить. И тихо добавил: — Везде. — Джэджун хихикнул в ответ. — Я позвоню завтра.              — Хорошо. Я тоже тебя целую… — Саймон расплылся в счастливой улыбке. — И люблю. — Трубку резко положили.              Всё-таки он сказал первым, первым набрался смелости и сказал это, перенял на себя эту инициативу. Смелости и выдержке Кима можно было позавидовать. С лица Гуна не сходила эта радость от того, что всё поменялось, хватило лишь поговорить о погоде, чтобы многое уладить. Цзюнь повернулся к друзьям:              — Бо, ты доволен? — с вызовом спросил он.              — Более чем… А ты, душка? — весело отозвался тот.              — Иногда ты ведёшь себя как свинья, — буркнул Цзюнь.              — А ты вонючий зазнайка, который думает только о себе. ***       В субботу Саймон в первую очередь посетил одного знакомого, ещё со студенческих лет. Он, конечно, не пробитый хакер, не прожжённый мошенник, но отличник на своём факультете. Пользуясь тем, что когда-то знакомый остался перед Гуном в маленьком долгу, он наглым образом завалился к нему, разузнав контакты и адрес. Назначать встречу где-то в кафе не было смысла, так как Цзюню срочно нужно было оформить документ, а откладывать это ещё на одну встречу не было желания.              Байка была весьма примитивной: босс уехал по срочным делам в Китай, а сейчас обязательно нужно было создать уведомление об отказе от товара. Сам документ Саймон уже составил, основываясь на данных, что добыл из договора, другу предстояло лишь добавить в него электронную подпись.              — Что за аферу ты собираешься провернуть? — с подозрением на нехорошее спросил знакомый. — Я не занимаюсь такими махинациями. — Он был не дурак, и понимал, что таких прям срочных совпадений не бывает, а если и бывают, то всегда есть возможность позвонить и договориться с поставщиками.              — Да ну, какая афера? — Но и Саймон тоже был не лохом, отлично всё это понимая. Его язык был уже настроен на отличную ложь. — Я сейчас работаю с одним бизнесменом, он свалил, а мне что делать, проект горит. Если контейнеры с грузом коснутся берега Кореи, мы многое потеряем, те просто так уже не примут отказ, надо торопиться. Чего ты боишься? Здесь нет никакого криминала, никто не разорится, не потеряет ни копейки. Обычное дело — отказ от ненадежного поставщика. Только пару дней назад мне донесли, что эта фирма сбывает лишь дешевые дубляжи. Они, конечно, поработают немного, но вскоре у нас начнутся с ними проблемы. Мне проще сейчас отказаться, чем потом независимую комиссию нанимать, претензии составлять, с другой страной, с другими законами, тяжело будет бороться.              — А ты уверен, что это не дискредитация? Твои источники достоверны? Может, я посмотрю? Что за фирма?              — Ничего не надо, просто поставь эту подпись и всё. Даже если это дискредитация, потеряю с этой сделки больше я, чем они.              Знакомый долго фыркал и отнекивался, чутьё подсказывало ему, что не всё так просто, но Саймон начал манипулировать ситуацией с самого начала, нажимая на тот вариант, что главное лицо здесь — он. Сразу была разрисована картина, будто бы это он только страдал, ему только это нужно было, только он бы заметил какие-то изменения, всё только он, он, он. Уже отошли на второй план: какой-то босс, поставщики, судовладельцы и другие участники сделки. А раз виновник всего переполоха сам просил, то и ответственность брал всю сам на себя. Прикинув все риски, если всё-таки сделка незаконная, знакомый предупредил, что будет отрицать любую свою причастность к этой проделке, а также делать вид, что не виделся с Гуном после окончания универа. Тот, конечно же, согласился и уверил, что с полицией точно проблем не будет.              Из дома знакомого Гун вышел уже с флешкой в руках, на которой было уведомление с подписью самого Мина. Сейчас осталось отправить его задним числом на почту поставщиков. Для этого он обратился к предыдущему исполнителю, чтобы тот смог по тому же каналу сбросить документ.              Вечером Саймон встретился с нанятым следаком, надеясь хоть на малую толику помощи с его стороны, не просто же так наёмник ему позвонил. Встретились на сей раз вообще возле свалки. Саймон оглядел мусорные пустоши и, осторожно ступая по земле, прошёл дальше, обходя непонятные лужи. Северный ветер в позднее осеннее время года не давал и вдохнуть спокойно, он разыгрался на странной человеческой площадке, завывая и резкими порывами ударяя в лицо. Саймон, нахохлившись как одинокий воробей, спрятался от ветра за одной из куч. Вскоре появился и детектив, неожиданно тихо подскочив к Цзюню, и всё с той же улыбкой и пронзительным взглядом.              — Что-нибудь нашли? — с надеждой спросил Гун.              — Этот адвокатик полон тайн, просто напичкан ими. За три дня я не заметил его ни с какой молодёжью и детьми, никаких развлечений вообще, кроме газет и книг. Можно подумать, что это уставший пожилой человек, который хочет уже просто покоя и стабильности. В рабочее время он в основном был в госучреждениях, как и полагается при его должности.              — Так в чём же вы увидели его тайны? — Цзюнь уже раздосадованно смотрел на до сих пор улыбающееся лицо. Начинало казаться, что у того просто травма какая-то, словно нерв повреждён, от чего мышцы лица оставались в таком виде постоянно, но в какой-то момент он всё-таки становится серьёзным.              — Первое, — детектив достал свой телефон. — Послушайте эту запись разговора Пака и заместителя спикера от «Силы народа», это происходило в ресторане, можно сказать, в общественном месте. Видимо, рассчитано, что если не сильно прятаться и скрываться, то и подозревать не будут.              Саймон забрал телефон и приложил к уху. Голос Пака он легко узнал. Тот сообщал, что на фабрике произошло ЧП, говорил, что его тоже хотели подставить, кто-то решил кинуться на бизнес Мина, спрашивал, что про это знал собеседник. Незнакомый бас ответил, что впервые это слышит. Саймон ненароком подумал, что детектив нарыл как раз таки его аферу, и уже хотел отключить запись, но прозвучала странная фраза от собеседника: «Это ведь нам на руку». А дальше последовало действительно интересное: «Пусть Мин поднапрягётся, осталось совсем немного. Скоро Чон уже сорвётся на лжевыпады с его стороны и разразится война между ними. Нам лишь останется прибрать их компании». Так вот оно что! Оказывается, на Мина охотились. Пак ответил, что Мин уже и так был на взводе, что дорожка этой диверсии тянулась именно к Чону, и босс готов был кинуться на него. «Что ж, кто-то нам хорошо помогает. Продолжай следить за Мином, а насчёт государственной поддержки, скажи, чтобы он не волновался, пусть успокоится, дадим ему немного форы. Но потом мы уберём их всех… Очистим народ от мрази, так сказать». — «Надеюсь, меня, как дворника, поощрят?» — «Не волнуйтесь, медаль за заслуги перед судебной системой вас ждёт».              Саймон был в шоке от записи. Всё стало немного проще. Если бы было время, то можно было бы дождаться, когда разразится эта война, а после боёв навестить раненого зверя, поиграться на костях. Жаль, но времени не было. Зато, имелся компромат на Пака, который очень понравится Мину. На лице Гуна заиграла яркая злорадная усмешка.              — Это превосходно. Есть ещё что-то? — спросил он детектива, уже не задавая вопросы о методе, каким тот достал данную запись. У каждого свои профессиональные секреты.              — Второе, — сыщик открыл на своём телефоне файл с какими-то планами. — Это схема одного из особняков Пака. У него их всего три, так что долго искать не пришлось. Он, конечно, очень скрытен, но при этом весьма зауряден в шпионских играх. Я сравнил все планировки с реальными домами, и только здесь есть расхождение. Вот тут, — он медленно увеличил один из углов особняка. — Вид сбоку: видно фундамент, видно стены, крышу, всё как надо. Вид сверху: первый этаж — все как надо, второй этаж — всё как надо, третий этаж…              — Подождите… Какой третий этаж? Тут же только два отмечено, — Саймон, запутавшись в этих чертежах на маленьком экране, лихорадочно загружал свой мозговой компьютер.              — Вот именно. Интересно, почему к чертежам двухэтажного особняка прикреплён файл с планом третьего этажа? — победным тоном подтвердил догадки детектив. — Я ещё не проверил этот файл, нужно будет попасть туда и хорошенько прошарить и обнюхать. Вызвонил вас, чтобы с записью ознакомить. Вот оригинал разговора, — он протянул Саймону маленький чип. — Раз у вас сроки поджимают, возможно, он вам пригодится.              — Несомненно. — Саймон достал из кармана конверт с деньгами и передал их ищейке. — Будет отлично, если вы найдёте третий этаж.              После этой встречи Саймон засел в своей машине, припаркованной у свалки, перекручивая между пальцами флешку. Набрал номер телефона Кима. Он просто обязан поделиться этими новостями с ним, хоть немного подбодрить и почувствовать через расстояние его улыбку.              — Алло, — тихо, как-то шепчуще ответил Ким.              — Ты можешь говорить? — спросил Саймон, думая, что тот таился от кого-то.              — Да, иначе я не ответил бы, — лениво сказал Джэджун. — Просто здесь мне не надо говорить громко, и я тебя очень хорошо слышу.              — Джэджун, я сейчас встретился с сыщиком. — Саймон уже почувствовал порхание в груди, когда услышал спокойный голос директора, и сразу стал вывалить радостные новости. — Он кое-что нарыл. Это, конечно, не про детей, и для полиции бесполезная информация, но хороший компромат, если этот юрист всё-таки встанет на нашем пути. Он, оказывается, воюет на два фронта, и Мина жалеть не будет, если его раздавят, только сам ещё наступит хорошенько на горло.              — Мина кто-то хочет раздавить? — удивился Ким.              — Ну, Джэджун, ты ведь не первый год в бизнесе Мина. Чего так удивляешься? — укоризненно заметил Саймон. — Они с Чоном заняли половину рынка в этой индустрии, они почти полностью кормят местную медицину своим товаром, с ними конкурирует только Китай. Такой большой куш многим нужен. У него, конечно, есть государственная поддержка, но, думаю, именно члены парламента его и собираются задавить. Его и Чона. Тогда в руках правительства будет большая часть рынка. А Пак им помогает, и представляешь за что продался? — Эйчар ухмыльнулся презрительно. — За медаль перед судебной системой. Вот, блять, рыцарь нашёлся.              — А что будет с фабрикой? — спросил с тревогой директор, так как для него она являлась почти детищем, и он был бы против, чтобы её разграбили, растащили на кусочки голодные гиены экономики. — Её перехватят и развалят?              — Думаю, этого не случится, так как их целью будет именно контроль рынка. К тому же, Мин сваял неплохую историю для фабрики, это дорогого стоит, и даже не денег, доверие клиентов не так просто наработать.              — Я, наверное, просто трус, раз до сих пор сомневаюсь в правильности этого всего, — Джэджун нервно усмехнулся, и Саймон услышал всплеск воды в трубке. — Если бы тебя не было, я, скорее всего, всё это просто попытался бы забыть, но сейчас… С тобой… Скажи, что мне сделать? Если хочешь, я могу поговорить с этим Паком, пригрозить, что расскажу всё Мину, можно даже потребовать данные из его архива.              — Не забывай, что в этом архиве, скорее всего, есть информация о торговле несовершеннолетними, и Пак так просто его не отдаст, все зубы сломает, но будет за него драться, ведь он участвовал в этом. — Саймон дал себе несколько секунд на размышления, в трубке опять послышался плеск воды. — Чем ты там занимаешься? — заинтересовался Цзюнь, отходя от темы. — Что за плеск воды?              — Да ничем, — отмахнулся блондин. — Просто решил в ванне посидеть, на улице так холодно сегодня кажется.              Неужели их разговор опять приблизился к обсуждению погоды?! А этот беззаботно усталый тон, тихое мурлыканье лисы, песня гейши — от этого у Саймона уголки губ потянулись к ушам.              — В ванне? — переспросил игриво Цзюнь и цокнул. — А пены там много?              — Пены? Ну, да, я люблю её, как будто на облаках лежишь, — Джэджун хихикнул. — А что?              — Я хочу к тебе, — мечтательно ответил Цзюнь. — Я сейчас в машине и очень замёрз. Погода сегодня действительно сошла с ума. А ты… Ты ведь сейчас очень тёплый? И мягкий. Я бы с удовольствием погрелся между твоих ног. А внутри ты такой горячий… — Саймон уже не понимал, куда его несёт. Он вдруг явственно представил картину голого Джэджуна в ванне… Распаренного горячей водой до безобразия… — Блять, ты ведь сейчас такой мокрый, душка, — Гун резко выдохнул и молебно поднял глаза в потолок. — Я так тебя хочу…              — М-м-м, хм… Как? — вдруг хрипло спросил Джэджун. — Расскажи мне как.              — Чёрт, у меня уже всё пережало в штанах, — пожаловался Гун и протянул туда свою руку, начал мять всё наливающееся достоинство, ёрзал при этом, чтобы сесть поудобнее для такого интимного случая. — Я… Хочу… Хочу, чтобы ты встал передо мной на четвереньки… Развёл ноги пошире. — Гун сглотнул огромный ком возбуждения в горле, и тот разбухающим давлением упал в яйца.        «О Боже!» — послышался в трубке громкий шёпот, наполненный страданиями.       — Я хочу провести между твоих ягодиц головкой, прямо размазать по промежности смазку, чтобы там всё блестело. Потереться самым кончиком по этим складочкам, чтобы они раскрылись для меня. — Раздался несдержанный стон в трубке, и Саймон только чудом не переломил аппарат, сжав руку. Он уронил телефон, выругался, вспоминая всех бесов, а найдя, проверил экран и бережно поднёс к уху. — Джэджун?       — Да, мой хороший, — томно и растерянно ответил тот. — Продолжай, я жду.       Саймон облегчённо выдохнул, что связь не была потеряна, и улыбнулся тому, как его назвали. «Мой хороший». Словно сына похвалили.       — Я нечаянно телефон уронил, думал уж вызов сбросился… Я так соскучился…       — Саймон, пожалуйста, продолжай свой рассказ, — нетерпеливо охнул и промычал Джэджун.       — Тебе нравится секс по телефону? — приятно догадался Гун. Не зря же Ким продолжал общаться с Чинёном несколько месяцев. Безопасный секс, причём безопасный во всех смыслах.       — Мне нравится твой голос. Я… У меня вода почти кипит от твоих рассказов. Я теку от тебя, раскрылся для тебя прямо сейчас, готов принять тебя всего, сразу, без привыкания. — Он замолчал и цокнул укоризненно. — Хочу, чтобы твои руки сжали мой зад и натягивали его до самого основания. Моё тело дрожит от твоих толчков, от жёсткого натиска, от дикой скорости, ахмм…       Саймон слушал, затаив дыхание, боялся пошевелиться, так как в штанах все распухло, но после этого всхлипа, лихорадочно вцепился в ширинку и расстегнул её, вытаскивая наружу член, чтобы не кончить в штаны. Он сплюнул и обнял твердеющий ствол, начал двигать кулаком, продолжая прижимать к уху телефон.       — Ну же, душка, — нетерпеливо прошептал он, ожидая продолжения.       — У меня крышу сносит от тебя, и колени разъезжаются. Я просто падаю плашмя, а ты продолжаешь остервенело втрахивать меня в кровать, нисколько не щадя… — Саймон закрыл глаза и закинул голову назад, усиленно надрачивая себе. — Твой член уже двигается свободнее, поэтому ты пробиваешься как можно глубже… Я даже пикнуть не успеваю, да и не могу, так как голос сорван от стонов… Саймон, я больше не могу, — он выстанывает что-то, голос заурчал в трубку, ахнул. — Боже… — послышался плеск воды, мелкий писк и всё замерло.       Саймон срывал скорость, добивая себя, прикрывая ладонью выстрелы, сжал зубы и прорычал сквозь них. Тело расслабилось до таких пор, что рука с телефоном съехала вниз. Цзюнь наконец додумался переключиться на громкую связь и положил гаджет на панель. В трубке тоже было слышно лишь громкое частое дыхание, всплески воды, какое-то непонятное бормотание.       — Саймон! — послышался оклик. — Ты ещё здесь?       — Не пойму, душка. Ощущение, что я уже умер, хочу к тебе на облака. — Саймон посмотрел на свой пах. Надо бы уже было всё прибрать, но так хотелось понежиться ещё в этом голосе. — Это просто пиздец! — сокрушенно возмутился Цзюнь. — Я кончил на твой голос, находясь при этом в холодной машине у какой-то вонючей свалки…       — Романтика, — рассмеялся Джэджун. — Просто у тебя хорошее воображение, воображуля. И твой голос мне тоже очень нравится.       — Мне больше понравилось, когда ты назвал меня твоим хорошим, чем воображулей, — Саймон всё-таки потянулся к бардачку, достал оттуда какие-то застарелые, уже полусухие салфетки и тщательно вытер руки и весь пах. — Мой хороший? Как сына? Хм, я запомню и воспользуюсь им, чтобы ты не вредничал, — весело пригрозил Ким. — А почему ты называешь меня душкой? Я ведь далёк от этого прозвища.       — Хах. Просто ты сам себя не знаешь. Но Сочан поведала мне эту страшную тайну про тебя, так что теперь ты душка, и не отпирайся, — Саймон рассмеялся. — Кто-о? — укоризненно переспросил Ким. — Сочан считает меня душкой? Меня? Она, видимо, что-то попутала, это она не разобралась ещё. … Ну, я ей покажу душку, — выругался в конце концов.       — Чем собираешься завтра заняться? Так и не надумал про тренировку? — быстро сменил тему Саймон, чтобы ещё дальше не подставлять бедное создание под гнев директора.       — Завтра мне нужно будет уладить кое-какие дела в городе. А про тренировку я тебе уже вчера всё сказал. Не стоит рисковать и гневить Мина… особенно сейчас, — Джэджун сделал паузу, опасаясь, что Саймон опять разозлится. Но тот продолжал молча слушать. — Думаю, его контроль только увеличился, я и так отчитываюсь за рабочий день уже. Даже не уверен, что телефон не прослушивают.       — Я буду только счастлив, если Мин услышит наш с тобой секс, — расстроенно ответил Саймон. Настроение постоянно менялось, когда речь заходила об этом типе. Это как выключатель хороших эмоций, сейчас даже пасмурная погода стала ещё серее и гнетущее.       — Он и так скоро обо всём узнает, не забывай, будь осторожен. — Предупредил Ким. Саймон всей душой прочувствовал заботу и переживания, сквозившие в этом тоне отчаяния. В сером веществе уверенно обосновалась мысль, что он уже не сможет выбраться из этого болота под именем Ким Джэджун.       — Не волнуйся, мамочка, мы всё это пройдём. Сейчас наши шансы на победу увеличились, — бодрым голосом ответил Гун, а у самого сердце кровью обливалось, ведь первым под удар попадёт именно блондин, но он, кажется, по этому поводу совсем не переживал, беспокоясь лишь о Цзюне.