Бабочки не мстят

      Третья неделя. Воскресенье.              Важное дело, что должен был уладить Джэджун в городе в выходной день — это посещение салона красоты. Да, да, очень важно и срочно было отправиться именно туда, красоту наводить. Он, по традиции, направился в кабинет массажа. Лёжа уткнутым лицом в дыру стола, он продумывал снова и снова свой нехитрый, но важный план. Конец недели, в понедельник Пак потребует ответа, а получит лишь презрительный отказ. Что произойдёт потом — неизвестно. Саймона Ким уже предупредил, очень жаль, если тот не внемлет его словам, но Джэджун надеялся, что Цзюнь предпримет все меры предосторожности, а сам Ким постарается в оправданиях перед Мином его вообще не упоминать как любовника, так лишь, игрушку.              Но у Кима оставались ещё парочка людей на совести. Думалось, что уже пора бы как-то известить их об угрозе, находящейся рядом с ними, и просить слёзно, чтобы уехали из города тотчас, как только получат письмо. У Миры есть жених, возможно, он поспособствует этому побегу, может, укроет их на время. Сегодня была очередь дежурства Бонхёна, поэтому обязательно нужно успеть выкроить время и поговорить с ним о женщинах. Джэджун сперва собирался поручить ему передать письмо матери, но представил, что та тут же начнёт обо всём выспрашивать у него, и не дай бог Хван проговорится под её давлением, что происходит. Лучше это сделать незнакомому человеку, который ничего не знает. В среду так и не получилось переговорить с охранником, и это промедление сейчас вызывало волнение и частые глубокие вздохи. Даже массаж казался не расслабляющим сейчас, а мешающим думать. Да Ким бы и не пошёл сюда, не будь у него интереса в одном кабинете, даже самый лучший массаж не расслабит его так, как объятия Саймона.              Этому мужчине он наконец признался, что любит, успел, смог, и даже в груди легче стало от принятия этого чувства. Саймон ему не ответил тем же, но это ничего, симпатия тоже безмерно приятна Джэджуну, если её проявляют вот так: одними словами возносят на небо, одним взглядом плавят лёд и дробят камни в душе, одним прикосновением вызывают лихорадку в теле. Возможно, это была последняя их встреча, но сегодня Цзюнь ещё позвонит, обещал. Джэджун понимал, что в доме Гун будет не один, а звонить при невесте любовнику, по меньшей мере, неприлично, но он всё равно будет ждать, в конце концов можно позвонить во время тренировки, либо выйти на улицу, например, до магазина.              Джэджун вспомнил их игры, вспомнил знакомство с командой, попытки Гуна прикоснуться к нему, его недовольство, когда один из игроков бросил уловку в виде воздушного поцелуя. А их первый секс?.. Он никогда не забудет это умопомрачение, не забудет, как Саймон требовал его тело, хотя сам ещё ни разу не был с мужчиной. Что двигало им тогда? Неужели просто возбуждение или интерес к гею? Такого просто не может быть, ведь он это не любил. Его глаза тогда так сияли восхищением, а сладкие губы жадно впивались в его, никакой пошлости, лишь жажда. Ностальгия немного облегчила напряженное состояние, а может, это массаж всё-таки подействовал, но со стола Джэджун встал уже более уверенным в себе и с девизом в голове: «Будь что будет».              После массажного кабинета настала очередь ламинирования ресниц и бровей. Джэджун вошёл в освободившийся кабинет, девушка, что тщательно протирала кресло антисептиком, завидев его, замерла. Её глаза всё больше увеличивались по мере осознания, кто посетил её кабинет. Джэджун мило улыбнулся ей, чтобы отвлечь от шока, и Джихва инстинктивно скопировала его, расплываясь от уха до уха.              — Можно? — вежливо поинтересовался Ким, начиная разговор и проходя в кабинет.              — Конечно, господин Ким, проходите, я сейчас всё сделаю. Садитесь… Вот сюда пока. Я быстро. Прямо сейчас. — Девушка суетливо бегала по кабинету, что-то прибирая, что-то готовя. Джэджун с усмешкой провожал её взглядом. — Разрешите? — Она подошла наконец к нему, натянув между растопыренными пальцами обеих рук одноразовую шапочку. Ким благосклонно подставил ей свою голову, чтобы она смогла надеть шарлотту на него. — Вы подстриглись? Вам очень идёт, — проговорила она, аккуратно расправляя резинку по кругу.              — Да, решил освободить себя немного, — беззаботно с улыбкой на сияющем лице ответил Ким.              — Ваши волосы прекрасны при любой длине. — Джихва жестом пригласила его в кресло. — Вам бы в дорамах сниматься. Знаете, в псевдоисторических таких? Ваше лицо стало бы украшением экрана.              Джэджун устроился поудобнее и прикрыл глаза, отдаваясь в руки беспокойного мастера. Ему уже стало неловко, что он хочет использовать фанатеющюю от него девушку в своих целях, и при этом слегка лукавит при разговоре.              — Джихва… Я ведь могу так вас называть? — осторожно завёл он нужную ему тему, приближаясь к девушке.              — Конечно, господин Ким, вы можете даже на ты ко мне обращаться, — уверила радостная девушка, готовая на всё ради своего кумира.              — Джихва, тебе не стоит так растрачиваться на комплименты клиентам. Думаю, будет достаточно пожелания доброго дня, чтобы поднять их настроение. И при этом не забудь одарить их своей фирменной улыбкой, — Джэджун тоже перешёл на лесть. Вообще-то, он не представлял как общаться с девушками, расположить их к себе, но при этом держать на расстоянии.              — Ну что вы, господин Ким, это же я не из лести говорю. Просто вы… Ваше лицо действительно очень красиво. Я видела много фото в интернете. Но сплетни эти я не читаю и не принимаю на веру, не думайте. — Джэджун даже почувствовал, что движения девушки стали такими робкими, нежными, мог бы поспорить, что сейчас она больше наслаждается видом, чем думает о работе. Становилось неловко и тягостно — он не любил столько внимания к себе, да к тому же ещё и такого пристального. Всё внимание, что ему уделяли, было в основном пошлое. — У вас, наверное, столько поклонниц. Неудивительно, что у вас много охраны.              Джэджун хмыкнул. Охрана-то как раз была самой опасной из его окружения. И вряд ли кто-то бы стал обращать на него внимание, не будь этих мушкетёров рядом. Хотя… В Университете к нему подходили девушки, чтобы познакомиться и начать какие-то отношения, но всё это было лишь для совместного веселого времяпрепровождения, которое Джэджуну не выдавалось по списку разрешённого Мином, поэтому на такие предложения всегда отвечал отказом.              — Ты преувеличиваешь, Джихва. Нет у меня никаких поклонниц. Да и актёр из меня вышел бы так себе. — Ему удалось завязать непринужденную беседу, и сейчас, наверное, настало самое время, чтобы попросить её кое о чём. — Джихва, я хотел попросить тебя об одолжении… — голос с лёгкостью держался спокойным, даже немного равнодушным, хотя внутри Ким сильно волновался. — Я сейчас, после салона, должен буду улететь из Сеула. Куча рабочих дел в… Пусане накопилось. Но мне нужно срочно письмо передать одной женщине. Не хочется это помощнику доверять, не люблю всякие сплетни в коллективе… Не могла бы ты…              — Хотите, чтобы я передала? — не дожидаясь финала, спросила девушка.              — Да, хотел попросить тебя об этом одолжении, — смущенно ответил мужчина на уверенный вопрос. — Если, конечно, это тебя не затруднит. — Джихва молчала, продолжая работать над лицом. Джэджун выдохнул, уже принимая мысленно отказ и выискивая другой способ доставки письма сестре. — Я заплачу за потерянное время, если ты согласишься. Только это надо будет сделать…              — Я передам письмо, если это в черте города. Потому что мне нельзя сейчас уезжать, — проговорила девушка. — И давайте без денег… Я просто хочу считать, что это будет сделано по дружбе. Вы согласны?              Чем будет чревата ему эта навязанная дружба, Джэджун не знал, но готов был отвечать на звонки девушки и о чём-либо разговаривать. Это Мином пока не запрещалось. Но по дружески встречаться и есть мороженое он не сможет. И вообще, он не планировал с кем бы то ни было дружить… Так же как и встречаться.              — Да, я согласен, Джихва, — натянуто ответил Ким.              — Не думайте, что я буду что-то требовать от вас из-за этого, — пояснила девушка. — Только прошу, если мы где-нибудь случайно встретимся, не нужно делать вид, что вы меня не знаете, потому что вам стыдно за дружбу со мной перед другими.              — Я вовсе не собираюсь так делать, потому что мне нисколько не стыдно дружить с вами, — уверил Джэджун. Он понимал, что девушка лишь цеплялась за ниточку, по которой хотела приблизиться к нему, и он, соглашаясь на это, подпитывает её несбыточные желания. Ничего более, чем дружба, он ей дать не сможет. Хотя девушка сама по себе очень миловидная и позитивная, и, скорее всего, у неё есть немало шансов найти человека, который потеряет из-за неё голову. Но это точно не Ким. — Можете даже подружкам это сказать, я не буду отнекиваться. Но сразу скажу, друг из меня никакой, так как я постоянно занят, сами видите.              — Я же сказала, что не буду требовать от вас ничего. Но… Можно мне называть вас по имени? — робко добавила она. — Вот при таких разговорах. Я понимаю, что на людях я всё равно должна буду подчёркивать ваш статус в отношении себя, но было бы приятно чувствовать себя немного более близкой, чем просто обслуга при разговорах наедине… В смысле, вот как сейчас.              — Меня зовут Джэджун, Джихва, — дал своё согласие мужчина. Он мог без гадания сейчас сказать, что девушка чуть щеки не порвала от радостной улыбки, хотя та была в маске, а у самого глаза закрыты. Она сорвала для себя джекпот, согласившись на своих условиях, и это ей было нужнее, чем деньги.              После процедур Ким передал ей конверт с письмом и написал на отдельном листочке университет и группу, в которой училась его сестра. Имя было подписано на конверте. Уже когда он взялся за ручку двери, чтобы выйти, она вдруг весело воскликнула, останавливая его, и попросила сфотографироваться с ней. Джэджун с улыбкой на лице охотно согласился, похоже, у кого-то будет зажигательный рассказ для подружек с небольшими приукрашиваниями истории.              После салона, он отправился в ресторан. По пути Джэджун попросил Бонхёна, что сидел за рулём, сесть с ним за стол, так как нужно было поговорить. Хван, конечно же, согласился, устроив так, чтобы другие охранники остались в машинах.              — Бонхён, я решил кое-что поменять в своей жалкой жизни, но один не смогу с этим справиться. Ты как-то говорил, что сможешь помочь, если что, — начал Джэджун, когда подали обед. Говорить, когда жуёшь, не очень удобно, но этим можно прикрыться, когда становится неловко и нужно время для обдумывания. — Совсем скоро Мин узнает о нас с Гуном, и это плохо всё закончится.              — Хотите уехать? — обнадежившись спросил охранник и задумался над вариантами, которые сможет предложить прямо сейчас.              — Нет. Я не хочу, но женщины должны покинуть город или даже страну, я не знаю. У Миры есть парень, может, он где-нибудь спрячет их на время. За мной пристально следят, но за ней нет. Я отправил ей письмо, в котором предупредил об опасности, но думаю, что просто так они не сорвутся с места. — Джэджун смотрел в пуленепробиваемое лицо Бонхёна, не различая, что тот об этом думал. И сам не понимал, стоит ли продолжать. — Я хотел, чтобы ты подготовил им укрытие. Не сомневаюсь, что в первую очередь Мин отыграется на них. Пока не найдешь выход, не приходи к маме, чтобы Пак ничего не заподозрил раньше времени и не доложил. Мин тотчас же их спрячет. Я постараюсь его упросить, чтобы не трогал их, навру, что с Гуном не было ничего интересного, чтобы и на него не перекинулся этот ублюдок… Но мне нужна поддержка извне. К сожелению, денег у меня нет, но я могу отдать драгоценности. За рубежом они смогут их сбыть. Здесь такой товар узнает любой скупщик, и не дай бог дойдёт информация до ушей Мина, он тотчас меня убьёт, зная, что деньги мне нужны лишь для одного — побега.              — Я позвоню Мире и объясню ей всё, постараюсь уговорить уехать, — пообещал Хван.       — Нет-нет, их могут прослушивать, — запретил Джэджун. — Сначала найди убежище, а потом просто забери их и увези.       — Но вам тоже нельзя оставаться здесь. Не факт, что сможете уговорить хозяина на милость, и он не убьёт вас. Лучше бы его в тюрьму сдать, да никаких улик нет, кроме голословных показаний, — настаивал Бонхён. Джэджун смотрел внимательно, но так и не увидел ни одной эмоции на этом лице. Как бы и ему самому так научиться держать себя? Этот человек всегда Киму казался каким-то терминатором, в хорошем смысле, да и его собственный отец немногим отличался, был таким же хладнокровным и сухим. Но Джэджун часто замечал за тем трепетные проявления любви к жене и заботы о детях. А Бонхёна он видел лишь в рабочих ситуациях, может, дома он тоже становился милашкой.              — Если выживу на этот раз, то потом постараюсь сбежать. Не хочется оставлять маму и сестру одних, — мрачно ответил Ким. — А насчет тюрьмы… Даже если мы наберём улик, за спиной Мина стоит государственная поддержка. Это должен случится масштабный скандал, чтобы дело с ним не смогли тихо свернуть по приказам высших. Правительственный интерес многое позволяет. Не удивлюсь, если Мин вообще лишь исполнитель их воли, и многие жертвы — не его инициатива.              — Насколько серьёзно у вас с господином Гуном? — не стесняясь, спросил охранник, смущая этим Кима. Насколько серьёзно это для Саймона он не знает, а для себя — не имеет значения. Он уже несколько раз пытался всё прекратить, но Гун всё равно врывался в его жизнь, и Джэджун благодарен был ему за это. Даже если придётся расстаться, чтобы задобрить Мина, Ким будет вспоминать эти дни, как самые счастливые в его жизни, а этого человека, как единственного любимого.              — Это не суть, — ответил он. — Когда приедем, передам тебе все драгоценности. Письмо, не сегодня-завтра дойдёт до Миры, — он замолчал и тяжело вздохнул в предвкушении Завтра. Оно так быстро приближалось… — В общем, вся надежда на тебя, Бонхён. Больше мне некого просить об этом.              — Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие, — решительно кивнул мужчина.              Джэджун лишь прикрыл устало глаза, мысленно подпитывая свою готовность для будущих свершений, и машинально сжал кулаки, словно уже ввязался в драку. Шаг за шагом он превращал задуманное в действительность, и всё больше казалось, что это очередные глупости от безнадёги, но Джэджун вспоминал о матери и снова расправлял поникшие плечи.              По пути домой Бонхён сообщил, что звонил Пак и расспрашивал об их местонахождении. Обычно так делалось, когда Мин собирался пригласить малыша к себе на свидание, и Джэджун сейчас нервно сминал телефон в руке, ожидая звонка от хозяина. Его существование пока что не изменилось от тайных разговоров и огромного желания всё невезение переломить. Радоваться этому или сердиться — непонятно, может ведь стать и хуже, в конце концов. Как-то Мин угрожал ему, что может посадить его на цепь в той отвратительной комнате, чтобы света белого не видел. К счастью, тогда всё обошлось лишь угрозами.              Пака Джэджун заметил ещё при подъезде — тот стоял на крыльце в ожидании их кортежа, сунув руки в карманы джинс. Одно только упоминание имени этого человека раздражало истрёпанную психику, а вид поджидающего хищника и вовсе заставлял трястись. Без слов было понятно для чего тот припёрся. Джэджун собрался с мыслями, тягая воздух носом, вспомнил эскиз своего плана, подготовленного на завтра, зажмурил до боли глаза и уже с бесстрастным выражением лица вышел из машины. Зажимая себя морально в руках, молча прошёл мимо Пака. Тот последовал за ним, не обращая внимания на такой игнор.              — Нам нужно поговорить, — ханжески улыбнулся Пак в лифте, отчего помимо страха ещё и злость пробила.              — Нам не о чём говорить, можешь ябедничать Мину сколько влезет, — холодно ответил Ким. — А я в свою очередь найду, что ответить ему. Не знаю, насколько хозяину понравится то, что начальник охраны решил поиметь его любовника за его же спиной. Не думаю, что он готов делиться, даже с тобой, пёс.              — Возможно, ты поменяешь своё мнение, когда я покажу тебе кое-какие фотки. Но не здесь… — Пак укоризненно посмотрел на своих же подчинённых, что следовали за Кимом, а сейчас мешали ему.              Маска на лице Джэджуна дрогнула, но он тут же вернулся к ней. Что за фотографии ему покажут? Почему он должен передумать? Да пусть даже тот скрытой камерой снимал их с Гуном секс, это ничего не поменяет. А что, если у Пака есть записи разговоров? Тогда Саймон уже не просто любовник, а человек, что представляет опасность для Мина. Тот, если уж Су не пожалел, то Гуна вообще разорвёт лично на кусочки без каких-либо разбирательств.              К нужному этажу воздух в лифте стал до такой степени удушливым, что лёгкие заболели, разрывая позвоночник. А этот Пак так и пёрся ведь за господином, уже не дожидаясь согласия Кима, как будто тот молча всё ему позволил. У самых дверей они остановились.              — Только покажешь и проваливай, иначе разговаривать будешь с Мином, ублюдок, — Джэджун резанул амбала уничижительным взглядом, а потом посмотрел на Бонхёна, удостоверяясь, что тот тоже слышал этот приказ. Его поддержка, вероятно, сегодня может понадобиться, Бонхён уже не будет слепо выполнять указания Пака и защищать его интересы.              — Не думаю, что наш разговор так быстро закончится, — усмехнулся Хэсу, подталкивая Кима вперёд, в открывающиеся двери. Бонхён же внимательно отслеживал все жесты обоих мужчин и уже понял, что его начальник не чаи пришёл распивать, а Джэджун не по дружбе впустил его в квартиру.              С самого порога Джэджун не сводил глаз со своего гостя, опасаясь нападок, но тот вполне спокойно разулся и прошёл в гостиную, и все движения его были похожи на уверенное и спокойное кружение хищника вокруг добычи, чтобы определить, с чего начать рвать. Пак встал посреди комнаты и осмотрел её, упёрся руками в талию и покивал головой.              — Всё-таки у тебя тут мрачновато, — высказал своё мнение шакал.              — Это не развлекательный центр, чтобы блистать, — грубо буркнул Джэджун, оставаясь на расстоянии от этого человека. — Давай свои фото, у меня нет времени на тебя. Или просто убирайся.              Пак усмехнулся, на этот вечер у него были свои планы и Ким был в них в главной роли. Молодой любовник хозяина, что наконец-то накосячил, может стать таким доступным, что фантазия заглючила от всей дикости предложения. Пак знал, что Мин любит извращения, а также знал, что Ким являлся уже несколько лет центральной фигурой такого секса. Причём, молча и покорно. Шлюха, взращенная из слуги, но при этом строила из себя такого респектабельного мужчину, будто являлся хозяином жизни. Пак не хотел терпеть его приказы с самого начала, как Мин предупредил его о новом «господине», но приходилось. Пару раз хозяин уже упрекал его за то, что тот вёл себя неподобающе с его любовником, никакой грубости и неподчинения не должно быть. Не ясно было, это по жалобам Кима или Мин сам всё замечал.              — Они на моём телефоне. Достались по случаю. — Пак показал свой смартфон и бросил его на диван, так как Ким, вероятно, побоится подойти к нему. — Думаю, даже на таком экране, и при съёмке в полумраке ты разберёшься со всем сюжетом.              Джэджун действительно с опаской подошёл к дивану и поднял телефон.              — Последние загрузки, — подсказал Пак. — Эти снимки мне предоставил один знакомый. Очень аппетитные. Было бы неплохо видео посмотреть. — Улыбнулся по-звериному, проводя языком по зубам.              Джэджун всё больше трясся, но спокойно выдохнул и включил запись. Конечно, он подозревал, что там будет не невинный разговор двух человек, но… Смотреть со стороны, как тебя трахают и хлещут, было невыносимо. Кто мог быть знакомым Пака, что имел доступ к фото самого Мина? Возможно, юрист, а может, Карл. Или из прислуги кто-нибудь. Джэджун тут же отключил телефон и бросил его обратно на диван. Злость рвалась уже наружу, глазное давление разбивало сосуды в склере. Ким решительно достал свой телефон.              — Думаю, Мину понравятся эти фото, — прошипел, так как на командный голос не хватало сил. — Пожалуй, я сам предупрежу его о том, что ты собираешься разбрасываться его личной информацией. Собрался в интернет выкинуть?              — Зачем такие крайности? — притворно удивился Пак. — Мне хватит и одного человека. Господин Гун станет благодарным зрителем, я не сомневаюсь…              Пальцы Кима замерли над экраном, где уже и оставалось-то лишь коснуться кружка. Господин Гун? Что будет, если тот увидит такую хрень? Он из-за невидимого минета-то взбесился и надулся, а здесь вообще двое ублюдков его трахали. Джэджун согласен был прекратить встречи с Саймоном ради его безопасности, но выглядеть при этом в его глазах жалким куском дерьма совсем не хотелось. Расстаться, запоминая в глазах любимого лишь отвращение и презрение — что может быть хуже?              — Вижу, что твой взгляд поменялся, — сказал Пак и подошёл к Джэджуну ближе. — Неужели всё-таки передумал?              — Даже не мечтай, — отшагнул Ким уверенно, опасливо косясь на амбала. — Если думаешь, что добился своего такой фигнёй, то скажу, что сильно ошибаешься. Гуну всё равно до этих фото, не более, чем простая порнушка. Поверь, у него нет особо интереса ко мне, чтобы ты там себе не намыслил, если такое твоя башка вообще может генерировать.              — Что, совсем не боишься обеих сторон? С каких пор ты стал таким храбрым портняжкой? — Пак подступил ещё ближе, его взгляд, не мигая, сверлил свою добычу. Джэджун также отступил, даже немного развернул торс, выставляя плечо для защиты от атаки. — Такой мрази, как ты, не пристало вести себя дерзко.              — А шелудивому псу не пристало тявкать на людей, иначе хвост могут прижать, — процедил сквозь зубы блондин. Он чувствовал ещё за спиной дверь, за которой караулил Бонхён, и телефон в руках, и это придавало сил. — Такая шавка, как ты, не может перечить слову Мина, и ты не смеешь меня трогать…              Пак резким выпадом ухватился за рукав джэджуновского пиджака и дёрнул на себя, тут же второй рукой хватаясь за его ворот.              — Смею и трону, сучка, — зарычал шакал.              Джэджун, резко прыснув адреналином в сердце, кое-как вывернулся и ударил мужчину кулаком в живот, а потом в челюсть, но накачанный охранник лишь вздёрнул бровь в искреннем удивлении, а в ответ ударил под дых так, что Ким забыл, где находится. Только он открывал рот, чтобы позвать Бонхёна, как тут же задыхался тем воздухом, что пытался вдохнуть. Смартфон вывалился из ослабевшой руки. Следующий удар Пака пришёлся по спине в районе лопаток. Острый локоть заставил Кима упасть на колени. Пак схватил его за шкварник и потащил в спальню, по пути пару раз ещё подопнув по рёбрам пытающегося найти опору и освободить горло от давящего воротника Кима.              — Ты сопляк, который вдруг решил, что сможет спокойно мне указывать, — усмехнулся амбал и с презрением бросил ношу, давая тому отдышаться. — Я столько лет выработал в спецназе и ушёл оттуда не для того, что бы мной командовали какие-то смазливые тараканы.              Пак достал из-под полы куртки нож. Одним движением закинул Кима на кровать. Тот, всё же немного оклемавшись, воспользовался свободным моментом и ударил ногой в живот стоящего перед ним охранника и тут же вскочил. Подножка Пака остановила его побег, но бороться Джэджун не перестал, когда его схватили и пытались фиксировать руки. Плещущаяся через край сознания паника застилала глаза, мешала сосредоточиться, и вся эта борьба была похоже больше на бесполезную возню. После нескольких полученных тумаков и укусов Пак уже решился всё-таки ударить Кима по шейной артерии, чтобы слегка приструнить.       Дикая боль вырубила тело директора на мгновение, и Ким шокированно затих, пытаясь привести мозг в норму. Охранник воспользовался этим, приподнял и закинул торс Джэджуна на край кровати, загнул его, выставляя на колени. Угрожающе сверкнул нож, и пояс брюк затрещал под его лезвием, а рука Пака стянула штаны, оголяя ягодицы. Джэджун быстро пришёл в себя от этих движений и прикосновений грубых пальцев и попытался подняться, но уперевшийся поперёк спины локоть охранника резко прижал его обратно.              — Сегодня я тебя отымею в любом случае, сучка, а дальше ты уже сам решишь, продолжать ли нам наши встречи, — тихо зарычал в ухо ублюдок, лапая зад Кима. — Может, тебе так понравится, что ещё запросишь, — он засмеялся противным хрипом и потёрся своим пахом о зад Кима.              Джэджун зажмурился и набрал в лёгкие воздуха, чтобы крикнуть и позвать на помощь. Было уже абсолютно всё равно, что его увидят в таком позорном положении, это всё же лучше, чем подпустить в себя очередного ублюдка. Но он не успел…              Пак как-то неестественно вскрикнул и резко замер. Ким почувствовал, что давление на спину стало ослабевать, а прижимающийся до того пах Пака исчез. Джэджун вскинулся и стремительно развернулся, готовый нанести удар, но тело охранника уже свалилось безжизненно на пол, а рядом стоял Саймон с бешеным взглядом, поджатыми до исчезновения губами и окровавленной разделочной доской в руках. Гун дождался, когда Пак свалится, потом подошёл, проверил пульс на шее и удовлетворенно кивнул сам себе. Только после удостоверения, что охранник безопасен, поднял взгляд на директора, который пребывал в шоковом состоянии, раскрыв глаза и рот.              — Эта сволочь ещё жив, не волнуйся, — успокоил Гун. Хотя Джэджун, наверное, был бы не против, если бы это было не так. Шок был не от трупа у своих ног, а от неизвестно откуда появившегося Цзюня. — Но сейчас нужно с ним что-то решить… Ты как? — Саймон заботливо осматривает душку, что растерянно пялился на него. Потянул его подняться с пола и помог натянуть брюки обратно, успевая ещё прогладить ягодицы — не с пошлым намерением в такой момент, просто инстинктивно пытаясь стряхнуть чужие лапанья со своих любимых полушарий.              Присутствие рядом родного человека и «отсутствие» угрозы начало расслаблять Джэджуна, и это вело к лихорадочной дрожи. Взгляд приковался к эйчару, и глаза даже не мигали, опасаясь упустить эту картинку. Джэджун словно увидел чудо.              — Что ты здесь… делаешь? — очумело спросил директор и при этом потянул к Саймону руки, как ребёнок к матери. — Как ты здесь оказался? Там же… Там… — Саймон обнял его и тихонько поцеловал в губы, чтобы немного успокоить. Джэджун в ответ обвил руками шею любимого и прижался к нему с силой, стараясь раствориться в этом теле и спрятаться.              — Я пришёл к тебе ещё раньше. Засел на кухне, хотел сюрприз сделать. А тут вы оба припёрлись… — Саймон немного отстранился и посмотрел в его глаза. — И даже не начинай бузить, что это всё опасно, а я неразумен. Иначе в следующий раз оставлю тебя со спущенными штанами.              Саймон поцеловал душку уже увереннее, соскучившись за несколько дней, ненадолго забылся, чтобы вознаградить себя за переживания. Джэджун в благодарности и любви ответил, в который раз отмечая для себя, что именно этот человек и есть его спасение. Укорять его в чём-то совсем не хотелось, даже в этой рискованной ситуации, но действительно нужно было сообразить дальнейшие действия. Поэтому трепетные посасывания губ прекращаются. Джэджун немного отклонился, а Саймон замер над ним, ожидая продолжения. Но Ким лишь изучающе смотрел на его лицо: влажные губы, яркие от адреналина глаза, раздувающиеся ноздри, — и чувствовал, что, скорее всего, уже будет безмерно страдать без него. Сердце одновременно порхало и падало под тяжелым грузом, раскачивая амплитуду этих колебаний всё больше. Джэджун влюблялся всё сильнее, уже фанатея от этого человека. Это не всесильный супергерой, простой человек, который чудесным образом оказался рядом с Джэджуном и решил помочь ему, хотя для самого в этом не было никакой выгоды, лишь растраты и риски. Настоящий альтруист?              — Что будем делать дальше? — Ким наконец отвёл взгляд, чтобы отвлечься от этих мечтательных и в то же время грустных мыслей. — Он скоро очнётся, не думаю, что нам так повезёт и его память отшибёт.              Саймон с брезгливостью посмотрел на тело у их ног. Он пришёл в эту квартиру совсем не для того, чтобы разбираться с этой тварью. Но оставлять решение этой проблемы на потом, чтобы именно сейчас насладиться любимым телом, на талии которого покоились руки, было бы неразумно.              — Этому точно ничего не сделается от удара доской, — согласился с мнением Джэджуна и спустился к Паку. — Надо его связать, пока он не пришёл в себя. Тогда будет время подумать. — Эйчар поднял взгляд на душку. — Давай веревки или пояски. Нужно что-то крепкое. Неплохо было бы наручники иметь, этот спецназовец по-любому научен развязываться, — размышлял вслух Саймон.              Джэджун, что уже собирался бежать в гардероб за поясками и галстуками, замер и настороженно посмотрел на Саймона.              — Откуда ты знаешь, что он спецназовец? — удивленно поинтересовался он.              Саймон тоже замер, так как понял, что сделал ошибку, проговорился, но тут же нашёлся, что ответить.              — Я слышал, как он тебе тут хвастался, — пожал плечом Гун.              Джэджун вспомнил угрозы Пака. Что ещё Саймон мог услышать? Насколько внимательно он прислушивался к ним? Но в голове гулял лишь сумбур, наполненный пережитым страхом и волнением за будущее. Главное, чтобы Цзюнь про фото не узнал.              — У охраны должны быть наручники, — задумчиво произнёс директор. — Сегодня как раз Бонхён на смене, он поможет. Я сейчас… — сорвался с места и поторопился к выходу. Перед входной дверью остановился и привёл себя в порядок: привычно поправил волосы, подтянул распоротые брюки, так и намеревающиеся сползти, скинул уже пиджак и восстановил спокойное дыхание. Только после этого открыл дверь. Бонхён караулил прямо рядом с порогом, готовый на любой крик ворваться в квартиру, а второй мушкетёр стоял у лестничной площадки. Взгляд охранника тут же приковался к господину в ожидании приказов. Джэджун покосился на второго и спокойным голосом попросил:              — Бонхён, помоги нам немного, пожалуйста.              Тихо и сухо просил Джэджун, чтобы не вызвать подозрений, но мысленно просто кричал о помощи. Бонхён с готовностью кивнул и предупредил напарника о том, что уходит в квартиру. Только охранник прикрыл за собой дверь, Ким шёпотом его предупредил заранее, чтобы он ничему не удивлялся, и, что помощь нужна не совсем обычная. Его важный вид господина сразу же пропал, остался лишь отчаявшийся мальчишка, которому действительна нужна была поддержка. Бонхён вошёл в спальню и хладнокровным взглядом оценил ситуацию.              — Нам нужны наручники, — сказал Саймон и протянул к Хвану руку. Пока Джэджун ходил за помощником, он сунул кляп в рот Пака и связал ему ноги. — Не уверен, что это его остановит, но задержит, пока мы ищем выход.              Бонхён сам подошёл к телу, проверил его жизнедеятельность, оценил рану на голове и нацепил на руки браслеты.              — Что случилось? — всё-таки спросил он, поднимаясь с корточек. — Это, — он показал на Пака, — серьёзное преступление. Я уже молчу о том, что Мин будет рвать и метать за своего охранника. Если вы собираетесь держать его в заложниках, вам придётся…              — Случилось то, — грубо перебил его Саймон, — что вы не охраняете человека, а только подставляете его. — Он подошёл к Бонхёну, упёр руки в бока и пристально посмотрел тому в глаза. — Какой из тебя охранник, если твоего господина чуть не изнасиловали в собственном доме прямо за вашими спинами? Как вы вообще можете допускать, что он ходит с синяками? От кого вы его охраняете, если он вас же и боится? — Саймон разошёлся не на шутку. Его так триггернуло, что он уже забыл про вопрос охранника и всё больше поднимал тон. Джэджун аккуратно и настойчиво дёргал его за руку, чтобы остановить гневную тираду. — Ты же вроде друг семьи, друг его отца, почему ты позволяешь ему жить вот такой жизнью? Или для тебя это нормально, когда ваш хозяин насилует парней? Приятно на такого работать?              Бонхён молчал, непробиваемая маска на лице не могла рассказать, о чём он сейчас думал. Но ответной агрессии точно не было. Саймон не сказал для него ничего нового, ничего такого, о чём бы он не думал. И претензии его были оправданы. Джэджун уже вклинился между двумя мужчинами и стал тихонько отталкивать эйчара в сторону, постоянно мельтеша перед глазами, чтобы наконец обратить на себя внимание. Когда взгляд Саймона зацепился на директоре, тот взял его за руку и потащил в ванную для разговора наедине.              — Что на тебя нашло, Саймон? — заругался он на разгорячившегося Гуна. — Чего ты так разошёлся? Я тебе уже говорил, что Бонхён вообще ни в чём не виноват, чего ты на него-то напал? Он может нам помочь, а ты…              — Что значит не виноват? — ответно зарычал Саймон, всё ещё продолжая сжимать кулаки. — Да он больше остальных виноват. Тем плевать на тебя, я понимаю, но этот, так называемый друг семьи, мало того, что не помог тебе, так ещё и продолжает охранять задницу Мина. Мина, который убийца и насильник. Да если бы я узнал, что мой наниматель такая мразь, я не раздумывая бы ушёл, прежде дав показания в полицию. И это как минимум…              — Я бы тоже уже ушёл, — послышался в дверях голос охранника. Оба господина посмотрели на него. — Я остаюсь при Мине только из-за их семьи. Знаю, что моим действиям нет никакого оправдания, и толка от этого мало. Но бросить их одних с этим выродком я тоже не мог. — Мужчина насупился и виновато отвернулся. — Госпоже Ким нужна поддержка, после смерти Хён Чжуна с ней остались двое детей. Я узнал про издевательства над Джэджуном только через несколько месяцев — другие охранники проговорилась. И понял, что женщин ещё можно оградить от него. Любое неповиновение мальчика вело за собой истерию хозяина, и он пытался как-то им навредить, но мне удавалось его отговорить от насилия, приводя в доводы, что тогда парень вообще не станет подчиняться. Глупо и дико. Но это срабатывало.              — Что он хотел сделать с ними? — тревожно спросил Джэджун, находящийся в очередном шоке от откровений Бонхёна. — Их не трогали?              — Нет, господин. Я лично проверяю их постоянно и… Успокаиваю госпожу Ким, что с вами всё в порядке, когда вам не удаётся видеться. Их никто не трогает, и они ничего про вас не знают. И я сделаю, что вы мне велели. — Мужчине с трудом удавалось держать себя в руках и сохранять маску беспристрастия. — Я сделаю всё, что вы скажете. Если вы уедете, я тотчас уйду от Мина.              — Я верю, Бонхён. Спасибо тебе за это, — растроганно ответил господин. — Я бы попросил и впредь не говорить маме эту неприглядную правду.              — Это действительно не великое оправдание бездействию, — продолжал ворчать Саймон. — Но сейчас уже поздно что-то требовать, всё самое страшное случилось. Нельзя, чтобы произошло что-то более изощрённое. Нужно думать, куда спрятать этого крокодила? Нам нужно изолировать его от Мина, как можно дольше. А там, я думаю, многое уже разрешится. — Саймон направил свои вспыхнувшие яростью мозги в нужное русло, чтобы уже закончить с этим Паком. Понятно, что Мин всех на уши поднимет при исчезновении своего пса, так что прятать его в квартире Кима — не вариант.              — Можно скрыть его пока в съёмном гараже, где-нибудь на окраине города, — предложил Бонхён. — Снять бокс сейчас не проблема. А чтобы не расслышали его ёрзания, можно оставить в багажнике машины. Думаю, при его подготовке он выдержит такое вполне. Только надо будет проверять несколько раз в день. Хотя бы, чтобы накормить и убрать за ним. Развязывать его нельзя ни в коем случае.              — А как вытащить его из квартиры незаметно? — Саймон согласился с предложением охранника. Главный сюжет, в основном, вырисован, но серьёзных мелочей оставалось ещё много. — Не вывести, не вынести незаметно не удастся, а твой напарник подтвердит потом, что не видел ухода Пака из квартиры. И камеры обязательно проверят, так как это последнее место, где его видели.              — Значит, надо сделать так, чтобы его уход заметили, и это зафиксировали камеры, — подвел итог Бонхён и интригующе посмотрел на эйчара. Тот недоуменно вскинул свои брови, не понимая, что нужно делать. — Пока я отвлекаю напарника бестолковыми разговорами, недовольный Пак выскочит из квартиры. Так как он зол, никаких разговоров от него и, понятное дело, прощаний ожидать не стоит. Ли даже не поймёт, кто пробежал к лифту, можно ещё что-то сердито гаркнуть напоследок, чтобы не было желания переспрашивать.              — Тогда, что делать с самим Паком? — Сейчас Цзюнь уже понял, что ему предлагают сыграть роль крокодила. В общем-то, они были одного роста, тот, конечно, шире в плечах и лысый, но его кепка это хорошо скроет, а свободная куртка поможет с плечами.              — Придётся спустить с балкона. Выбрать подходящее время ночью, спустить осторожно мешок… Может и получится, — пожал плечом охранник.              Оба собеседника тяжело вздохнули. Всё было очень сложно: где найти такую веревку, длиною в несколько этажей, и как пронести её в квартиру, как сделать так, чтобы во время спуска не было вокруг свидетелей, да ещё, чтобы жильцы дома в это время не смотрели в окна? Не пойдёт.              — Может, просто обесточить дом на время? Насколько я знаю, камеры здесь сетевые, — в разговор подключился Джэджун, всё это время молчавший и ждущий развязки. Он так и стоял, поддерживая свои брюки, опасаясь даже лишним движением отвлекать от разработки плана. Бонхён и Саймон посмотрели враз на него и задумались над этой идеей.              — Душка, — озорно улыбнулся Гун, — ты не зря занимаешь свой пост. — Он протянул руку к директору и похлопал по плечу, а после притянул к себе и, не стесняясь постороннего взгляда, прижался к его губам поцелуем.              Но Ким был не таким бессовестным, и тут же оттолкнул его, отойдя на пару шагов. Бонхён отвёл взгляд от парочки и вернулся в комнату, оставив их наедине.              — Это совсем не обязательно было делать, — проворчал Джэджун. — Сейчас нужно думать о плане, а не о лобызаниях. Раз уж натворили делов, надо разруливать это. И не смей больше так разговаривать с Бонхёном, — возмутился, припомнив начало разговора. — Надеюсь, ты понял, что он ни в чём не виноват?              Саймон стремительно подошёл к душке, загоняя того к стене, ухватился за талию и впился уже более жадно, на этот раз сопротивляясь отталкиваниям. Окольцевал одной рукой его шею и прижал голову к себе. Сопротивление было бесполезно, и Джэджун просто сдался, теряя сознание от перекрывшего дыхание поцелуя, а вместе с сознанием потерял и стыд, и ощущение времени. Язык эйчара ласкал его рот, а мягкие губы нежно засасывали чувствительную плоть. Совсем тихо прозвучал тонкий жалобный стон, Джэджун бросил держать брюки и двумя руками обнял своего мужчину. Адреналин в крови Саймона от всего происходящего растеребенил всё тело, и теперь оно просило какой-то разрядки от того напряжения. Была мысль запинать Пака в злости, оторваться на нём и успокоиться, но когда рядом находился душка, ни о ком и думать не хотелось. Он, как всегда, вызывал только трепетные мысли о поцелуе, потому что его губы созданы для этого, для нежности и ласки, для посасывания и покусывания, для заманивания своей пухлостью и алостью вот таких простаков пустоголовых. Саймон забыл о своей рассудительности, катился по наклонной, даже не желая думать, что его ждало впереди.              — Ты монстр, Джэджун, — оторвался Саймон ненадолго и нежным взглядом ласкал его лицо. — Я так сильно соскучился, а ты ругаешься сейчас и отталкиваешь меня. — Чмокнул тихонько в округлый кончик носа. — Разве можно вести себя так с гостем? Ай-яй-яй. — Он говорил тихо и назидательно, словно с маленьким ребёнком воспитательную беседу вёл. — Я думал, мне здесь рады будут, а ты, как бука старая, ворчишь. — Поцеловал прикрывающиеся глаза, языком смачивая веки, перекинулся на скулы, покрывая и их чмоками.              Джэджун замер в его руках, лишь пальцы без остановки сжимали и разжимали куртку Цзюня на спине. Как же всё-таки с ним было спокойно и напряжно в то же время. Этот родной голос почти усыплял, горячее дыхание на лице согревало, аромат его тела сводил с ума. Джэджун тяжело вздохнул, раскрыл сверкающие влагой глаза и сглотнул.              — Прости. Я совсем забыл о гостеприимстве, — его губы дёрнулись в слабой улыбке. Зашептал: — Я тоже дико соскучился и я безмерно рад, что ты рядом со мной, — хлюпнул носом. — Спасибо тебе за всё, мой хороший.              — А чего это мы раскисли? — также тихо укорил душку Цзюнь, продолжая пропечатывать его лицо поцелуями. — Сегодня мы избавились от Пака, а сейчас стоим вдвоём, обнявшись, и пусть весь мир подождёт. Улыбнись ещё раз, а то темно становится… — Джэджун растянул губы, морщась от щекотных ласк под ухом. — Вот так уже лучше. Мне сейчас предстоит ответственная роль, я буду передразнивать этого крокодила, благослови мою миссию своими губками.              Джэджун языком проник в его рот и благословил от всей души. А душа эта порхала в облаках и сердце улыбалось, и тело становилось невесомым. Он парил в небесах, всё больше приближаясь к раю.              — А когда ты вернёшься? Когда мне тебя ждать? — шептал, даже не оторвавшись полностью от губ эйчара. Так не хотелось терять их прикосновение, чувствовать его дыхание — лучшее успокоительное в этом мире.              — Я подъеду к полуночи. В это время нужно будет как-то обесточить дом и воспользоваться тем, что многие уже будут спать, ведь завтра тяжёлый рабочий день. — Свободная рука Саймона кружила по спине душки, не решаясь спуститься ниже, иначе план придётся отложить на пару часиков. Его тело и так горело от прижавшегося Джэджуна, того, кого он так сильно сейчас желал. И пах гудел, требуя развести ягодицы душки и отдохнуть от тяжёлых дней внутри него.              — Он всё это время будет валяться здесь? — брови Кима сдвинулись, губы слегка надулись. — Что мне с ним делать?              — Можешь в отместку поиздеваться пока над ним. Есть у тебя иголки? — Саймон перевёл ладонь со спины на щёку Джэджуна и пощекотал большим пальцем. Тот отрицательно покачал головой. — Тогда возьми зубочистки и навтыкай в него. Пусть он будет ёжиком вместо крокодила. — Цзюнь поднял взгляд выше и призадумался. — Его скальп как раз ждёт дополнения к своей лысине.              — Господи, ты такой жестокий, — улыбнулся Джэджун, при этом фыркая. — Разве можно так издеваться? Зубочистки…              — Тогда в член ему навтыкай, чтобы больше не бросался на чужих мужчин. Отомсти за мои переживания, — Саймон тоже расплылся в очаровательной улыбке.              — Я вообще не хочу его касаться. И видеть его не хочу. — Ким отвернулся и приткнулся щекой в плечо Цзюня.              В это время в ванную вошёл Бонхён и коротко постучал по открытой двери. Обнимающаяся парочка посмотрели в его сторону.              — Он очнулся, — сообщил охранник. — Да и мне уже пора идти, я всё-таки должен под дверями караулить.              Саймон распустил свои объятия и пошёл в комнату посмотреть на крокодила. Тот уже полураздетый лежал: штаны сняты, а также куртка. Тело вяло дёргалось и изредка мычало в кляп. Саймон вопросительно посмотрел на Бонхёна, а тот лишь развёл руками.              — Решил сделать это пока он без сознания был. Всё равно бы пришлось, как-то же надо быть похожим на него.              Саймона сейчас так и подмывало подойти и от души побить этого урода, воспользоваться моментом и выместить свой гнев за то, что тот покусился на его душку. И Мина сюда бы ещё. Вот ведь из-за какого-то садизма в башке двух тварей страдают столько людей. Достаточно избавиться от них, и жизнь станет свободней, даже воздух очистится.              — Лучше приобрести рокуроний, чтобы при перетаскивании он не брыкался, и портативный ИВЛ, что концы не отдал раньше времени, — посоветовал Бонхён. — Надеюсь, получаса хватит, чтобы спустить его с тринадцатого этажа, всё-таки придётся по лестницам идти. Да ещё и в темноте.              — Как ты потащишь этого лося? — тревожился Джэджун. Он встал за спиной Саймона и сейчас опасливо выглядывал из-за его плеча, руками приобнимая за талию.              — Совсем не обязательно тащить его на себе, — успокаивал эйчар. — Можно будет просто тянуть за плечи… Как мы свет отключим? Щитки по-любому под замком. — Посмотрел на охранника, который из них троих побольше ориентировался в таких ситуациях. — Хотя… Есть у меня одна идея, — он вспомнил про отца. Тот, проработав в полиции всю жизнь, научился не только преступников задерживать. Вскрытие замков он тоже освоил, и многое другое, конечно, но сейчас Саймона интересовало только это умение. Придётся многое ему рассказать, так просто тот не побежит вскрывать щитки. Как пересказать историю появления Цзюня в квартире Кима в тот самый момент, когда на того напали, хотя в это время у дверей караулила охрана, — было непонятно, пока.              — Вот ключи от машины Пака, — Бонхён протянул связку Гуну. — Оставьте его в гараже прямо в его багажнике. И ни в коем случае не развязывайте, не преуменьшайте его способности. Я переделал немного узлы на его ногах, когда раздевал, предыдущие были слишком слабы.              Пак внимательно разглядывал собравшихся вокруг него людей и прислушивался к их разговору, изредка ёрзая руками и ногами. Саймон начал переодеваться в одежду их пленника, Джэджун тоже побежал в гардероб, чтобы наконец уже сменить спадающие брюки.              — Когда отключится свет, отправь своего напарника на проверку. И напиши мне название препарата, — отдавал указания Саймон Бонхёну, застегнул куртку. — Душка, держи дверь открытой, чтобы не терять времени. Я засяду на лестничной площадке, нужно будет быстро его вытащить. Примерно пятнадцать минут уйдёт на это, если никто по пути не попадётся. Я позвоню, когда начнём. — Обвёл всех внимательным взглядом.              — Я чувствую себя как в бондиаде. Ещё всяких датчиков нацеплять на себя и пистолетов и ножей напрятать под одежду. — Директор сложил руки на груди, обнимая себя. — Завтра начнётся такой хаос, — с отчаянием покачал головой.              — Нож, это хорошая идея. — Саймон поднял оружие Пака. Пистолет забрал Бонхён от греха подальше, а датчик слежения, который имелся у всех охранников, решил выбросить позже. — А ты, — он подопнул ноги Пака, — веди себя хорошо, иначе с этажа буду спускать за ноги, чтобы твоя лысая башка отсчитала все две с половиной тысячи ступеней. Понял?              Тот лишь прорычал что-то в тряпку, и Саймон ещё раз наградил ударом его же ботинка, готовый и ноги переломать. Он не сомневался, что исполнителем в убийстве матери был именно этот человек. Саймон не помнил, кто стоял в то время рядом с Мином, но можно понять, что эта сволота являлась главным потрошителем.              У выхода, когда Бонхён закрыл за собой дверь, Саймону дают пару минут. Джэджун тут же льнёт к нему, уже и не целоваться, просто обнять, как будто на войну отправлял. Глупо, но он как ребёнок растерялся, как только что-то действительно серьёзное и важное происходило в его жизни. Кто может сказать, к добру или к худу всё это случилось, что ждёт дальше и насколько дальше? Как долго ещё будет длиться этот кошмар?              — Ты знаешь, я ведь не верил тебе сначала, нисколько, — прошептал директор, опутывая шею эйчара. — Твоя манера выводить на откровенные разговоры меня раздражала… Но я так тебе завидовал. Так хотел почувствовать твою свободу, твой уют… Ведь не важно, сколько у тебя денег, какие у тебя машины, какое количество слуг тебя обхаживают, главное, что после работы тебя ждут, а утром отправляют на работу, обещая ждать. И ты живёшь только для того, чтобы оправдать это доверие, и возвращаешься домой. Не знаю, что случится завтра… И потом. Но я буду ждать тебя. Вернись.              — Душка, не настраивай себя на провал, — успокаивал и гладил по спине Саймон. — Насколько мы знаем, помимо нас есть кому заняться Мином, так что потом мы можем просто наблюдать за его падением, устроенным не нашими руками. Просто сейчас нужно тебя обезопасить. Мы всё продумали, должно сработать. Скоро всё закончится, мы будем лежать в кровати и отдыхать. Я уже хочу зацеловать твою бабочку на плече, чтобы ты успокоился.              Он отстранился и звонко чмокнул блондина в лоб, натянул кепку и вышел за порог.