Бабочки не мстят

      Четвёртая неделя. Понедельник.              — Как всё прошло? — тревожно спросил Гун Ли, пристёгивая ремень безопасности. — Притащил?               Саймон нажал на педаль газа, срывая автомобиль с места. Никто за ними не гнался, никто не следил, камера у крыльца ещё была обесточена, поэтому её тоже не было смысла уже опасаться, но так хотелось уже всё закончить. Или начать, — неважно, главное, отправить Пака подальше, на окраину города.       — Кое-как дотащил. У него по-любому скелет из чугуна, — пожаловался эйчар отцу. — Ещё и обоссался по пути, хорошо хоть не в машине. Разве наркоз не должен был полностью его отрубить? Он там что-то мычал, пока я его тащил. Мразь, ну и тяжеленный, — поразминал пальцы.              — Скорее всего, этот препарат просто не в полную силу сработал на его организм, эти спецназовцы ведь очень закалённые. Бывает и такое. Так нам ждать ароматной поездки? — Гун Ли с отвращением втянул коротко воздух, но пока было чисто, пахло лишь салоном.              — Машину жаль, сейчас впитается этот запах детского счастья, придётся долго выветривать. — Саймон тоже чуть наклонил голову, чтобы и себя обнюхать, поднёс поочередно руки к носу, всё-таки пришлось затаскивать крокодила в багажник в таком виде. — Тьфу, бля… Достань там салфетки. — Кивнул отцу на бардачок. — Ты взял жидкое питание? Или заехать в магазин?              — Набрал, не волнуйся. Накормим мы твоего крокодила. Так ты расскажешь мне, почему мы вытаскиваем этого охранника с пробитой головой из квартиры гендиректора, и каким боком ты вообще там ошивался? Неужели подружились настолько, что тот позвал тебя помочь? Сейчас есть время, говори, — старший Гун глянул на сына в ожидании, пока тот тщательно протирал пальцы.              — Да, подружились, — коротко ответил Саймон, не сводя глаз с дороги при этом. — Это же было частью плана; я подобрался к нему очень близко, и сейчас он думает, что я помогаю ему, верит мне.              — А от него есть какая-нибудь помощь? Или ты продолжаешь сам всё делать? Это же ты Пака грохнул, как я понял? — Прищур отцовского профессионального взгляда напряг Саймона, он уже чувствовал себя на допросе. Скорее всего, тот вот так же и на преступников смотрел, выуживая показания. — Я надеюсь, что он не подбил тебя на более безумные действия. Если он говорит, что доверяет тебе, это не значит, что ты должен доверять ему. Так что там произошло?              — Этот Пак, — Саймон кашлянул и поёрзал в кресле, — он узнал кое-что про… Меня. После аферы с левым счётом пошло разбирательство, и он просмотрел некоторые видеозаписи с офисов. Мы там… обсуждали с Джэджуном планы. — Он перевёл взгляд с дороги на отца. Тот продолжал также пристально смотреть без реакций на лице. — Этими записями он стал шантажировать Кима, что передаст их Мину, если тот не переспит с ним. Так как это касается и меня тоже, Джэджун позвонил и всё рассказал. Сегодня он должен был дать ответ. Я тоже пришёл его дать.              — И вы решили его спрятать? Не проще было тогда хоть встречу назначить где-нибудь, где камер нет, либо не в квартире одного из вас, всё было бы гораздо проще. — Гун Ли отвернулся и посмотрел в окно, повёл носом и сморщился. Из багажника уже стал доноситься лёгкий запах кислоты, возможно, это от саймоновской одежды ощущалось. Он приоткрыл немного окно. — Какие цели преследует Ким? Ты говорил, что он просто жертва. Но мне кажется, жертвы не сидят на постах гендиректоров и не цветут, как весенняя вишня. С чего вдруг он так легко бросился избавляться от Мина твоими руками? А может, не от Мина вовсе, а именно от его соратников, чтобы остаться с ним вдвоём, а потом спокойно и бизнес его себе прибрать, или хотя бы просто его состояние.              — Это не так, — возразил Цзюнь. — Ким просто хочет освободиться от его ига, нужна свобода и безопасность, — рьяно защищал своего любовника, хотя при отце мог и притвориться, что ему совсем всё равно.              — Тогда почему просто не уехать, не затеряться где-нибудь, деньги сейчас помогут сделать всё что угодно. Он может просто нанять кого-нибудь для расправы над этим человеком, тогда он станет свободным, — отец спорил, не собираясь исключать никаких теорий. Чем дольше длилась их операция, тем большего нужно было опасаться. А доверять этому Киму и вовсе не стоило.              — Он не может уехать. — Саймон тоже не отступал, начиная раздражаться от этого разговора. — Тут мать и сестра у него, работают на Мина, хозяин, вроде как, держит их при себе и заботится об их защите, а Джэджун… Он расплачивается за это.              — И от кого же Мин их защищает? — засомневался Ли. — И какая-то странная защита получается, если сам при этом требует с ним спать. А может, и не требует вовсе. — Говорил спокойно, размеренно, не стараясь навязать свои догадки сыну. Ходил кругами, отсекая его же словами лишнее, чтобы в конце концов подвести к самой фишке правды. Парня вырастил Ли сам и знал, что тот не будет на побегушках у других грязную работу делать, привлекать к себе столько внимания, особенно, когда сам находился в шатком положении. Каждый его шаг должен быть тихим и незаметным, а это похищение пса Мина сейчас вызовет огромную волну проверок всех его маршрутов, звонков, датчиков. И есть много шансов, что Цзюнь попадётся на глаза. Так чего он так расстарался ради этого гендиректора? — Возможно, они с Мином догадались про твою подставу и сейчас просто следят за тобой, чтобы узнать остальных участников заговора. Насколько близко ты знаешь этого Кима?              — Я же сказал, мы друзья, — процедил Цзюнь сквозь зубы, понимая, что отец ему почему-то не верил. — Он рассказал мне про себя всё, важное и не очень, тайное и открытое. Зачем? Если бы хотел обмануть, юлил и хитрил бы. Я приглядываю за ним, держу всё под контролем. Он на нашей стороне. То есть, на своей… Короче, он не подведёт. И хватит уже об этом, пап.              — Ну, раз так, — Гун в притворном жесте развёл руками, — тогда я спокоен. Друзья — это хорошо. Он тебе уже не так противен как гей, раз вы стали друзьями? Причем, очень близкими, я полагаю, раз ты готов людей лупить ради него. — Он замолчал, сложил ручки на животе и поджал губы.              Саймон раздул ноздри, посмотрел на него, потом на дорогу. Разговор был не закончен на этом, понятно, это был лишь сценический выпад. Напряжение, накопившееся за этот день, сейчас давало о себе знать, и готовый уже расслабиться и отдохнуть мозг возмущался этому спору.              — На что ты намекаешь? — с подозрением спросил Цзюнь. — Это было сделано не для него, а для меня. Я же говорил, что тот узнал о наших планах, и мне пришлось…              — Брось, Цзюнь. Послушай сам себя и подумай, веришь ли ты себе. Пак, верный пёс Мина, вдруг узнаёт, что существуют предатели и заговорщики, и вместо того, чтобы выполнить свою работу главного охранника, он собирается утаить эту информацию, лишь бы переспать с миновским же любовником. Рискуя при этом подставить хозяина и потерять работу, главное, свой орган почесать. И ты, вместо того, чтобы уговорить этого директора дать Паку то, что ему нужно, бежишь бить человека в квартиру Кима. Защищаешь честь этого друга? Которой уже нет давно. — Саймон молчал и, сжимая, кружил ладонями по рулю, массажируя мышцы и отвлекая себя от раздражения. — И этот друг по-дружески предоставляет тебе возможность сделать всё самому? Он, видимо, не опасается того, что сейчас начнётся. Только не говори, что пожалел его, когда сам недавно проклинал. Он тебе чем-то угрожает? Как-то заставляет?              — Чушь. Пап, ты домысливаешь то, чего нет. Неужели думаешь, что меня можно запугать? — Цзюнь бурчал, опасаясь сорваться и повысить тон. Тогда отец, мало того, что ему же вставит за дерзость, так и верить еще меньше будет. Не исключено, что проверять всё начнёт.              — Итак, говорить ты не собираешься? Я правильно понял? — сердито спросил Ли.              — Я всё сказал. Чего ты завёлся? — возмутился сын. — Возможно, это немного странно, но именно так и было. Я почём знаю, чего этот Пак побежал к Киму, а не к Мину. И если бы Джэджун всё-таки лёг под него, не думаю, что этот крокодил остановился бы на этом. Власть ведь только стоит попробовать на вкус, как хочется ещё больше.              — Хм, — Ли махнул рукой, — ладно. Посмотрим ещё, что ты там скрываешь. Есть у меня ещё один вопрос. А точнее, предложение. — Он посмотрел на сына, ожидая внимания к себе. — Сейчас будет большой риск, что выйдут на тебя. Этот компромат мог знать не только Пак, его люди тоже могли это знать, просто он приказал им пока помолчать. После его исчезновения, это может всё-таки вскрыться. Поэтому… Санне стоит уехать из города на время. Отправь её к родителям, но предупреди, чтобы была осторожнее и осмотрительнее.              — А ты? Они так же и на тебя выйдут. — Саймон заёрзал, чувствуя словно от этих слов подступала опасность, уже более реальная, чем во время первой аферы.              — Мы ещё повоюем, — решительно ответил Гун старший. — Я полицейский, который имеет в своём столе большое количество информации на Мина, на его сотоварищей, я уже подбросил одному коллеге по поиску пропавших, что некая Су Лиман была отправлена Мином в «долгосрочный отпуск» за одну ошибку. Сейчас он перепроверяет все заявления. — Ли кратко улыбнулся. — Если я вдруг пропаду, всё подозрение сразу падёт на него. К тому же, Пака у него рядом не будет, он уже не так уверенно будет себя вести.              — То, что ты полицейский, не остановило Мина, когда они убили маму, — воскликнул Цзюнь. — До сих пор надеешься, что ваша шарашкина контора гарантирует тебе безопасность? Вместо Пака Мин назначит другого, вот и всё, у него есть люди, которые могут легко убивать по приказам.              — Мы знали об этом тогда, когда задумали весь этот план, Цзюнь, так что не надо сейчас делать вид, что происходит что-то из ряда вон выходящее, — спокойно возразил Ли. — Наша цель, заставить страдать этого Мина за маму и довести его до самоубийства, но ты ведь не думал, что всё пройдёт гладко? Санна ни причём, поэтому её отправим, а я хочу до конца отследить падение этой мрази… — Отец тоже стал злиться, вспомнив жену, вспомнив те годы, что пришлось провести без неё, вспомнив то дело об убийстве, которое прикрыли «за недостаточностью улик», хотя были показания прямого свидетеля. — Оповещение о разрыве контракта отправил?              — Отправил, — тихо ответил Цзюнь.              В машине встала тишина. Так часто бывало, когда они вслух вспоминали про любимую обоими женщину. Мысленно эта память работала постоянно, но вслух было тяжело говорить. После её смерти оба стали сиротами, оба потеряли опору под ногами, потеряли цветочный аромат в душе и пушистую мягкость в сердце. Они оба горячи, и никто даже не осмеливался думать, чтобы прекратить эту маниакальную месть и отойти в сторону, лишь ждать, что кто-то сделает это за них. Единственное, они не хотели именно убивать Мина, хотя это был более простой выход, хотели, чтобы он сам сбежал на тот свет, прежде узнав, из-за кого всё это. Ли и сам, проработав столько лет в полиции, знал, что их структура просто не в силах бороться, когда задействованы политики. Там, наверху, всё решается без них, все решается, обходя законы, которые они сами придумывали. Но он до сих пор верил, что справедливость в мире есть, просто она тяжело достигается, и людям нужно быть немного активнее и напористее. Никто из них двоих не думал о том, что будет дальше. А точнее, они не представляли себе будущее таким, как будто этой мести не будет, как будто они всё забудут и заживут спокойно, потекут в общественном течении и всё наладится.              Когда Гуны приехали в гараж, Пак уже был в сознании, но оставался пока ещё вялым, поэтому они вдвоём легко перетащили его в багажник его же машины. Саймон всё-таки набрал воды и протёр ноги мужчины от мочи и грязи, что насобиралась, пока он тащил его по лестнице, но трусы менять не стал. Ли в это время скормил ему несколько дой-паков питания для престарелых, выдав тройную норму, чтобы на дольше хватило, дал лекарств и проверил перевязанную голову.              — Вы хоть понимаете, что скоро от вас даже воспоминаний не останется? Лишь крики о пощаде… — Пак не успел закончить угрозу, так как в рот тут же сунули тряпку.              Багажник захлопнулся, оставляя мужчину в темноте и дико неудобном положении: его рост не позволял расслабиться в таком небольшом пространстве. Но обивка была мягкая, и в машине тепло, даже без штанов, так как его предусмотрительно укрыли тонким покрывалом. К нему, можно сказать, отнеслись очень гуманно, если не считать, что травма головы могла иметь последствия в будущем, если не лечить. ***       Джэджун невозмутимо направлялся в свой офис, как и прежде держа осанку. Несмотря на невысыпание, он внутри себя был счастлив, и с трудом сдерживал свои губы, чтобы те не расплывались в улыбке, но глаза всё равно светились. Сочан ещё издалека всё подметила этот феномен, собрав всю информацию с свой отдел мозга для девичьих посиделок. Первым делом Джэджун подошёл к её столу, принимая поклон в приветствии, и заказал с утра не кофе, как надо бы, а стакан молочного шоколадного коктейля. Девушка с улыбкой кивнула. Директор уже собрался войти в кабинет, как вспомнил, что Саймон говорил, будто Сочан принимает его за душку. Развернулся и приказным тоном добавил:              — И чтоб быстро. Расслабились тут у меня.              Девушка чуть не подпрыгнула от грозного рыка и недоуменно уставилась на господина. Джэджун свёл брови, а потом развернулся и ушёл, оставшись довольным произведённым эффектом.              Сев за свой стол, он рассматривал столешницу, с улыбкой на лице поправил некоторые бумаги, включил компьютер, но начинать работу не торопился, пока его никто не подгонял. Сегодня уже со звонка будильника Джэджун ждал вечера. Ночью, когда в общей темноте Саймон вытаскивал обмякшее от наркоза тело Пака, он отвлёкся на момент, чтобы поцеловать Кима и сказать, что вечером обязательно заявится. Это сладкое чувство ожидания любимого человека перекрывало даже беспокойство о реакции Мина на исчезновение Пака.              И, как часто бывает в таких случаях, день тянулся безумно долго и суетливо. Уже с понедельника началось разбирательство недоделок за выходные дни. Накануне поступил новый товар, и директору доложили, что большинство из этих изделий отменным качеством не блестали. Джэджун, собрав делегацию из контролёров и приёмщиков, направился в цеха, самолично просматривая товар. Адгезивные ленты, были, мягко говоря, разваливающимися в руках, словно от старости либо сырости разложившимися. Ни о каком сцеплении поверхностей не было и речи, клей просто отходил. Вскрыли несколько коробок разных размеров лент: среди брака попадались и хорошие, как будто это не партия заказа испортилась, а на заводе поставщика перемешали старьё с новыми производством. Джэджун хмурил брови: сейчас всё это нужно было отсылать обратно, значит, встанет работа, чем заменить? Отдал указ, чтобы всё это засняли на видео и фото, а после — запаковали обратно. Навестив отдел снабжения, отдал указание оформить жёсткую претензию, а также выставить хороший счёт в неустойку. И тут же приказал сделать заказ у другого поставщика, с условиями быстрой доставки и доплаты за это. Всё бюро сразу засуетилось, заказы, что встали из-за отсутствия адгезива, пришлось отложить, и виновато сообщать об этом заказчикам, а также договариваться по возможности о замене адгезива на пайку либо швейный шов.              С филиала, которым руководил Хонг, пришло письмо с просьбой выделить им некоторое количество материала. Сам Хонг, видимо, всё ещё сидел под наказанием, либо уже на больничном отлёживался, а вот его махинации всё ещё давали о себе знать. Джэджун потребовал сверки количества их материала с висящими под него заказами, чтобы точно знать, сколько сможет дать.              Ещё тянула вниз эта афера со счетами. Заказ левой фирме отозвали, но потеряли при этом немало финансов, а также время на заказ нужного качественного товара. Злодея так и не нашли пока, хотя Су уже наказали за него окончательно. Но не факт, что этот манёвр не повторится снова, и следующей жертвой станет уже Джэджун. Су сейчас заменял её помощник, но парень имел меньше доступа к финансовому движению всей сети фабрик и плохо ещё разбирался во всех мелочах, которые нужно было учитывать. Многое встало, оттягивая производство. Но главная надежда была на судна, подходящие к берегу Кореи, скоро доставят УЗМ, набранная команда прошли этап теории и ждали практических заданий на своих машинах.              К обеду голова Джэджуна гудела, сказывался недосып и проявилось раздражение от постоянного дёргания. Сидя в пустом банкетном зале, зависнув с прикрытыми глазами над тарелкой, Джэджун впитывал в себя тишину. Но вздрогнул от взбрыкнувшего телефона. Искоса глядя на экран, закатил недовольно глаза. Мин! Если тот уже всё прознал про эти проблемы, то обязательно потребует отчёта прямо сейчас — это плохо. Если тот уже поднял кипиш из-за Пака и его собирается допрашивать по этому поводу — ещё хуже. Но, если тот решил поразвлечься, то первый вариант становится самым лучшим.              — Малыш. — «Ну пиздец. С такого обращения точно не требуют отчёта». — Как рабочий процесс проходит?              — Медленно, — сдержанно выдохнул директор. — Доставили плохой скотч, придётся отправить всё обратно. Разборки с поставщиком не избежать, они долгое время исправно выполняли заказ. Наше постоянное сотрудничество под угрозой. — Джэджун всё-таки решается свести этот разговор к отчёту. — Сегодня сообщили, что корабли уже подошли к берегу, скоро можно будет забирать машины. Крой для пробных изделий уже готов…              Мин тихонько мычал в трубку, одобряя информацию. Всю, даже проблемную. Скорее всего, он даже не слышал, что ему говорил Джэджун, либо не заинтересован сейчас был в этом.              — Молодец, — закончил он ненужный отчёт Кима. — Приезжай сегодня к нам, тебе нужно немного расслабиться. Карл вернулся, и хочет тебя повидать. Как, впрочем, и я.              «Блять! Ну это уже закон подлости, что ли? Почему, как только наступает действительно доброе утро, хозяин стремится его испортить? Как будто чувствует, что вот именно сегодня надо влезть в зад, чтобы ещё недели две никакого настроения не было».               Карл! От этого имени задний проход Кима сжался в страхе и возмущении. Этот больной извращенец, скорее всего, придумал что-то ещё поинтереснее, раз уговорил Мина позвать Джэджуна.              — С каких пор Карл хочет меня увидеть? Он знает меня только со стороны зада, — сердито спросил Джэджун.              — Джэджун, надеюсь, ты не ревнуешь меня к этому мальчику? — Мин хохотнул от своего предположения, а Джэджун лишь цокнул. — Брось, малыш, тебе не стоит так натянуто относиться к нему. Я хочу посмотреть на вашу с ним любовь.              У Джэджуна даже челюсть отвисла. Любовь?! Серьёзно?! Что на этот раз будет заменять любовь? Электрошокер? Пресс? Ножи? По спине пробежал ощутимый озноб, и позвоночник взмок.              — Я предпочитаю свидание вдвоём, он меня немного нервирует, — решился высказать Джэджун, хотя надежды на то, что его послушают, было мало. — Особенно после того вечера. — Хотелось сказать, что сразу же после знакомства, и не нервирует, а бесит, но смолчал.              — Джэджун, если ты помнишь, тебе давали отпуск на отдых, — Мин продолжал сладко петь, но уже более официально. — Тебе дали время на восстановление. Разве это не милость с моей стороны? Уважь сейчас моё приглашение, не порти мне настроение.              — Хорошо, — ответил Ким после недолгого молчания.              Другого ответа он и не дал бы, но эта пауза была непозволительной свободой. Джэджун обязан приезжать по первому взмаху руки хозяина, без прекословий и споров, без нытья и упорства, без отговорок. Его не просили об этом, а приказывали мягко. ***       Опять этот увядший фасад, это огромное тёмное мрачное здание. Сегодня Джихва должна была передать письмо его сестре, а Бонхён предложить свою помощь и разъяснить некоторые вещи. Джэджун посмотрел на восточное крыльцо, сердце рвалось туда, где ещё были его женщины. Несмотря на огрызания Мину, когда запретили звонки, он всё-таки не рискнул набрать их номер, а им уже давно запретил самим звонить. Что было бы, позвони он им? Мин не отслеживал его звонки. Но кто-нибудь из них мог проболтаться среди прислуги, те охранникам, так как бывший из их рядов молодой выскочка Ким являлся ещё предметом пересудов. Мира не раз оговаривалась, что были небольшие склоки между матерью и другими служанками, которые распространяли сплетни, что Джэджун спит с хозяином, на что Ким просил лишь не обращать внимания на змеиные завистливые языки. Его женщины никому не верили, защищая своего мужчину и его честь.              Хотелось свернуть, заглянуть ненадолго, поцеловать их, узнать, как дела, словить улыбки… Но на крыльце уже ждали. Дворецкий держал дверь открытой перед господином, склонив голову. Джэджун прошёл в дом, осмотрелся, но его сразу же пригласили в ту комнату. Поднявшись на третий этаж, Джэджун расстегнул пуговицы на пиджаке, который казался уже до боли в лёгких узким.              Карл с Мином голые лежали на кровати, поедая фрукты и запивая их вином. Перед ними расположили видеокамеру на штативе. Лицо хозяина уже раскраснелось, Карл же спрятал своё: на нём была надета шапочка с ушами чёрного кота и прорезями для глаз, которая прикрывала половину части лица. А также он надел ленточное боди, что чёрными линиями красовалось по изгибам тела, которое Мин поглаживал, пока Карл скармливал ему дольки мандаринов. Джэджун остановился у порога и поклонился в приветствии, стараясь не обращать внимания на блеснувший взгляд в прорезях маски.              — Малыш, разве ты должен так задерживаться, чтобы заставлять нас ждать? — раздраженно спросил хозяин.              — Простите, господин. Пришлось срочно выручать филиал Хонга, — оправдывался Джэджун, не сдвинувшись с места.              — Теперь это уже не его филиал. — Мин беззаботно махнул рукой. — Не стоит о делах… Но опоздания это не оправдывает. Раздевайся, сколько можно ждать…              Его тут же перебил Карл:       — Можно я помогу ему, Джедже? — Он вскочил, не дожидаясь ответа, и направился к Киму.              Когда Карл выпрямился во весь рост и подошёл ближе к пороговому свету, Джэджун сдвинул брови, разглядывая его торс. Похоже, что он сделал себе женскую грудь, увеличил её сколько-то, и сейчас при ходьбе она немного покачивалась из стороны в сторону встопорщенными сосками.              — Нравится? — спросил Карл, расплываясь в улыбке, заметив пристальный взгляд малыша, на что тот лишь фыркнул и отвернулся.              Моделька услужливо снял пиджак с Джэджуна, аккуратно повесил его на спинку стула и стал помогать расстёгивать пуговицы на рубашке. Его рот приоткрылся в стараниях, и он частенько облизывал губы. Как только голубая ткань рубашки спустилась с плеч Кима, Карл припал губами к его горлу, стал посасывать кадык и при этом поглаживать торс Кима. Обвился вокруг него и прижался к его паху.              — Это подарок Джедже, — продолжил говорить о груди Карл. — Для тебя сегодня тоже припасён подарочек. — Он улыбнулся и чмокнул в губы. — А здесь у нас что?              Так же, как и Мин, он бесцеремонно сорвал защитную накладку на тату и в восторге раскрыл рот, рассматривая изгибы бабочки. Его рука потянулась к рисунку, но её резко перехватили. Взгляд Карла вернулся к глазам лисы, что угрожающе сверкали. Молчавший всё это время Джэджун сейчас, казалось, зарычит.              — Хорошо, — примирительно проговорил Карл в самое ухо, — я не трону её, малыш.              Хватка на запястье ослабла, и моделька отдёрнул руку. Продолжив раздевать Джэджуна, мужчина спустился на колени, пристально рассматривая при этом обнажающуюся перед ним фигуру. В некоторых особо чувствительных местах он прикасался к ней губами и засасывал. Джэджун поднимал по очереди ноги, помогая снять с себя нижнюю часть одежды, и оставаясь полностью голым. Руки Карла скользнули вверх по его худощавым, но подтянутым бёдрам, смяли напрягшиеся мышцы, чтобы расслабить. Джэджун едва заметно вздрогнул, когда его свисающий без настроения член лизнули, и кашлянул. Ласки Карла немного претили, этот человек был похож на хищника, хитрого и ловкого, что берёт не силой, а гипнозом и обманом. Джэджун отступил на шаг, показывая мужчине, что не нуждается в его касаниях, хотя предполагал, что и сегодня Мин даст разрешение этой модельке вытрахать его. Но Карл вцепился в его бёдра и резко притянул обратно, уткнулся в пах Джэджуна лицом, наклонив голову в бок, чтобы подсасывать его яйца. Одной рукой приподнял его член, а второй обнял, нащупывая зад Кима.              Мин в это время наблюдал за ними, молча надрачивая себе, иногда отпивая из бокала вино. Лицо перекосилось от ухмылки, он облизывал свои губы, глаза пристально следили за мимикой джэджуновского лица, обходя вниманием второго своего любовника. Карл — замечательный партнёр, секс с ним никогда не наскучивал, он тоже любил грубоватые замашки Мина и стремился к разнообразию, испытывая своё тело на прочность и выискивая более чувствительные места на нём. Он так же, как и Джэджун, был непокорным, не лебезил и не заискивался, но не обижался, если Мин позволял себе его оскорбить, либо ударить. В какой-то степени он воспринимал это как часть внимания к себе. Карл был богом, что любил быть рабом, поэтому с ним не возникало проблем или напряженных ситуаций. Он знал, как манипулировать людьми, знал, в какое время нужно промолчать и отойти в сторону, а когда стоит выступить и победить. Карл мог бы стать идеальным любовником, мог бы… Но Джерим смотрел на своего малыша, и его тело пленяли те цепкие мурашки, которые каждый раз сводили с ума.               Карл уже поднялся, вылизав яйца Джэджуна, и сейчас с упоением впивался в его рот. Мин заметил этот взгляд Кима, тот, что не выходил у него из головы: ненависть, злоба, притворное послушание и в то же время никуда не исчезающая наивность, нетронутость его сердца, как горный родник — чистейший и ледяной. Эти глаза — маленькие окна в душу Кима, которая закрыта так крепко, что никакие пытки не оголяют её.              Молодые люди переместились на кровать, Карл угостил Джэджуна бокалом вина, а сам продолжал его выцеловывать, устраиваясь между его ног. Сегодняшний вечер Мин дарил своему любовнику в отместку за операцию, что он сделал себе по его просьбе. Карл сам попросил у него Джэджуна, попросил разрешения править малышом, использовать его, похоже, что Ким сильно понравился ему в прошлый раз.              Пока Карл отошёл за экипировкой для малыша на этот вечер, Мин притянул парня к себе. Сам устроился аккурат напротив камеры, раздвинул бёдра и откинулся на подушки. Джэджун послушно примостился рядом, на коленях, склонился и заглотил его член в рот, сразу принимаясь жадно сосать, глубоко натягиваясь. Мин громко охнул и возвёл глаза к потолку, кайфуя от его рта, который так сильно засасывал, что раздавались громкие звуки, когда тот резко снимался с члена. Карл подошёл к ним, держа в руках кожаные манжеты, и начал надевать их на лодыжки Кима. Тот отвлёкся от минета и посмотрел на свои ноги, но Мин тут же ухватился за его голову и вернул обратно. Карл продолжил: надел манжеты и на запястья Кима, а потом сцепил между собой попарно лодыжка-запястье короткими цепочками. Мин довольно хрипел и сопел, подталкивая голову Джэджуна ещё быстрее.              — Карл, подготовь малыша для меня, — резко приказал хозяин.              Любовник достал смазку, подвинул бёдра Джэджуна так, чтобы зад смотрел прямо в камеру, налил на его копчик большое количество лубриканта и отбросил тюбик. Поглядывая часто на мигающий фонарик у объектива, он раздвинул ягодицы Джэджуна и принялся медленно размазывать прозрачную густую жижу по промежности Кима, иногда останавливаясь, чтобы показать, как смазка тянется между рукой и телом, словно плавленный сыр. Джэджун стал тяжелее сопеть в пах хозяина, когда пальцы Карла полезли в его нутро, а также спускались ниже, размазывая лубрикант и на яйца.              — Джэджун, как я вижу, сегодня ты подготовился к вечеру, — проворковал Карл, с лёгкостью вставляя три пальца в скользкий анус. — Хороший малыш… Охщ-ща…              Его руки блестели от слизкой субстанции, она стекала по бёдрам Джэджуна, хлюпала, когда Карл трахал зад Кима пальцами. Сам моделька с вожделенными всхлипами наблюдал за этим, одной рукой держась за свой член.              Внезапно Мин вскинулся, отрывая от себя раскрасневшееся лицо Джэджуна, чтобы не кончить раньше времени. Все трое сменили положение: Джэджуна подтолкнули встать на колени боком к камере, Карл примостился под него, раздвигая широко ноги, а Мин пристроился сзади.              — Я разрешу тебе трахнуть меня, но ты за это должен ласкать мою грудь, — с улыбкой на лице сказал Карл, изгибая спину и задирая ноги выше, подставляясь Джэджуну.              — Мои руки… Я не смогу держаться, — возразил Ким, обернувшись на хозяина. В его глазах читалась надежда, что всё-таки избавят от такого подарочка.              — Расставь ноги шире, тогда ты будешь ниже, и сможешь войти в Карла, — ответил Мин, сам тоже подгоняя свой член к дырочке малыша.              Джэджун, кое-как раздвинув ноги, чтобы там мог примоститься хозяин, и натянув максимально цепочки, прижимается к Карлу. Его член уже налился, мастурбация простаты помогла в этом. Как только Карл ввёл в себя головку члена Кима, Мин сделал первый агрессивный толчок, который заставил и Джэджуна вонзиться глубже в зад Карла. Его тело подалось вперёд, и малыш уткнулся лицом в накачанную грудь модельки. Карл приподнимает его обратно, подставляет под его тело свои ноги для опоры так, чтобы тот мог любить его грудь.              — Попробуй, она очень мягкая, — кокетливо попросил Карл, рукой подбирая один сосок и подставляя его к губам Джэджуна.              Стараясь удержать равновесие под долбежом Мина и при этом попадать в его такт, Ким втянул в рот сосок Карла и сжал его губами, языком кружа по ареоле. Ничего приятного он не ощутил, скорее, брезгливость. Переключаясь с одной груди на другую, Джэджун добился хныканья модельки, спина которого прогнулась, а бедра дёрнулись навстречу. Вся троица плотным комком бились друг об друга, пока хозяин не кончил. Именно его оргазм прекратил всё это безумие, так как Джэджун даже не надеялся на свой, ибо нутро модельки его вообще не прельщало, лишь трение головки вяло поддерживало его член в надлежащем виде.              Как только Мин, звонко хлопнув Джэджуна по заднице ладонью, отстранился, Ким тоже поднялся, уже не ублажая Карла. Тот разочарованно захныкал и потянул директора к себе, пытаясь заставить его продолжить ласки. Но Джэджун доставил оргазм хозяину, теперь он должен немного отдохнуть, поэтому упрямо отползает от модельки.              — Ну же, малыш, куда ты? — возмутился Карл и вскочил, но Джэджун проигнорировал его и посмотрел на Мина, ожидая следующих указаний. — Джедже, а как же я? — надул губы молодой человек, тоже глядя на старшего любовника.              Мин с удовлетворённым выдохом плюхнулся в кресло и улыбнулся в ответ.              — Это только начало, Карл, — успокаивал Мин. — Отдаю тебе малыша, ты ведь так просил. Его сегодня нужно наказать, предоставляю это право тебе.              Джэджун ожидал чего-то такого с самого начала, но всё равно в животе поднялось возмущение. Это же любовник Мина, а не его, с чего он должен ублажать это надутое чудо? Губы Кима нервно дёрнулись в усмешке омерзения от слов господина, что ж, он ведь просто его шлюшка, к тому же, провинившаяся.              Карл радостно вскочил, подбежал к контейнеру и достал оттуда собачий ошейник, рассчитанный на человеческую шею.              — Сегодня кот будет командовать щенком, — сладко пропел моделька и клацнул зубами, глядя на коленопреклонённого Джэджуна. — Джунечка, любишь ролевые игры?              Ким молчал, пока вокруг шеи оборачивали очередной плен. Из-за раздражения от этого веселого голоса цепи между запястьями и лодыжками постоянно натягивались, но выдерживали негодование человека. Если унизительная игра в животных это и есть наказание, то Джэджуну ещё повезло сегодня. Хотя бы в этом, потому что всё остальное было сплошной расплатой сразу за все смертные грехи.              Карл потянул за поводок, цепляя его конец к изножью кровати, чтобы Джэджун был лицом к камере. Ким бросил на объектив презрительный взгляд и тут же отвернулся, не собираясь более обращать на камеру внимания, он искренне надеялся, что это будет первая и последняя видеосъёмка Мина. До тех пор хозяин ограничивался только фото, и Ким мог бы сделать ставку на то, что идея про видео принадлежала Карлу. Его он уже ненавидел больше, чем самого Мина, если раньше Джэджун испытывал что-то вроде симпатии к любовникам хозяина, потому что они отвлекали господина от его персоны, то этот щеголь вызывал лишь отвращение, так как его мозг, кажется, был ещё более ненормальным, чем у Мина. Если серое вещество вообще присутствовало в этой башке.              Хозяин, заметив, видимо, недобрый взгляд малыша, подошёл к камере и заглянул в экран, покрутил немного её на ножке, настраивая ракурс. Расплылся в пошлой улыбке, разглядывая со стороны покорную сучку.              — Джэджун, будь более лояльным к Карлу, и он тебя отблагодарит, — с усмешкой сказал Мин. — Карл, камера ждёт тебя. Где же шоу?              — Малыш, ты сегодня плохой мальчик, — ответил Карл резким шлепком ладони по заду Кима. Он надавил на его спину, заставляя лечь на свои же колени животом, натянул поводок до отказа, чтобы Джэджун не смог поднять голову. Просунул руку между его ног и достал член назад. — У меня тут кое-что есть для тебя. — Карл натянул на головку пениса малыша тяжёлый силиконовый колпачок.              Джэджун дёрнулся телом и несдержанно вскрикнул, когда внутри колпачка пробил лёгкий электрический импульс, бьющий по всем нервным окончаниям головки. Руки, связанные с запястьями, и шея, притянутая к кровати, не дали и шанса избавиться от новой игрушки. Оставалось лишь вертеть задницей, тщетно надеясь, что это ослабит жжение на члене.              — Ахах, кажется, тебе понравилось, шлюшка, — восхитился реакцией Карл. — Повторим?              Джэджун уже сильнее вздёргивал бёдра, но крик сдерживал, усиленно сжимая зубы, лишь глухо мычал. Ему уже казалось, что яйца сварились, но жаловаться не было смысла. Любое стенание и просьбы вызывали лишь раздражение у хозяина, либо ещё больший азарт, за чем обязательно следовали ещё более ужаснее испытания.              — Джедже, давай ты, а я пока успокою своё возбуждение. — Карл передал пульт Мину, а сам пристроился сзади Кима, вдавливая в его анус свой член. Джэджун кряхтел и морщился. — Интересно, до меня это дойдёт? — вслух полюбопытствовал Карл.              Очередной разряд пробил весь пах, и в это же время сзади Карл начал вдалбливаться в Джэджуна.              — О, Господи, он так сжался… Джедже, повтори, это прекрасно, — воскликнул придурочный Карл. Пошли семь кругов ада, бесконечные и мучительные, во время которых Джэджун молил лишь о смерти. Карл трахал его, а Мин, наслаждаясь этим видом, нажимал на кнопку через короткие временные промежутки. Ким уже не мог сдерживать крики, в ход всё-таки пошли просьбы прекратить это, тело было напряжено до состояния стали, так как постоянно ожидало очередного щелчка. Но никто не слышал слов шлюшки. Карл охал и стонал при каждом сжимании Джэджуна, при каждом вздрагивании, да ещё и шлёпал иногда по ягодицам, скорее от задора, чем для разогрева возбуждения шлюшки. Ким вспотел, но при этом дрожал в ознобе, лихорадочно повторяя, что больше не может. Да только вот Мин считал по-другому. Когда моделька наконец затих, забивая анус Кима спермой, хозяин сменил его на посту, передав в его руки пульт от колпачка. И всё повторилось. Мин так же, как и Карл, восторженно охнул при первом разряде, натягивая на себя малыша. Джэджун уже молча закусил бельё под лицом и тихо мычал, пребывая на самом краю сознания.       Его оставили в покое ненадолго, когда и Мин излился в него. Тело Джэджуна обессиленно рухнуло на бок, истекая спермой и потом, он прикрыл глаза, стараясь не думать о горящем пахе. Через некоторое время он почувствовал, что колпачок сняли, при этом заботливо погладив вялый член. Карл полез к нему с поцелуями, но Джэджун не среагировал, лишь слабо толкнул рукой. Но моделька проходился губами по лицу малыша, засасывал с усердием кожу, прожевал оба его уха и при этом ещё успевал ковырять пальцами в растраханной дырочке. Вряд ли Джэджун мог чем-то удовлетворить модельку в таком состоянии, но тот всё равно подсунул свой член к нему в рот, растянув челюсти. Похоже, пока Мин приходовал свою шлюшку, этот вновь возбудился и решил закончить дело. Моделька встал на четвереньки поверх Джэджуна и начал трахать его в рот, поглядывая при этом в камеру и передавая свои эмоции. Он разочарованно ворчал, когда малыш, задыхаясь от члена во рту, вертел головой, и поправлял.              — Плохой мальчик, плохой, лежи смирно, — сказал Карл и прижал ладонь ко лбу Джэджуна, фиксируя его голову. — Но такой сексуальный… — Охнул, когда продолжил вбиваться в его горло.              Залив ещё и его глотку спермой, Карл отстегнул поводок и помог малышу подняться. Внутреннее давление крови тут же бухнуло в голову Кима, и он покачнулся, но моделька придержал торс. Убедившись, что Джэджун уже устойчивее устроился на коленях, молодой человек ушёл за вином. Ким пил жадно, пытаясь перебить вкус спермы во рту и забыть его, подали уже и второй бокал, отчего озноб стал проходить. Он уже не рычал и не возмущался, что Карл, в то время пока он пьёт из его рук, вылизывал его тату, языком повторяя линии рисунка.              — Карл, тебе не кажется, что Джэджуну стоит помыться? — поинтересовался Мин, хотя, видимо, это его мало волновало, так как он мог просто приказать малышу принять душ.              — А разве тебе не нравится такой его вид? — ответно полюбопытствовал моделька. — Посмотри, он такой липкий, такой грязный, такой низкий и пошлый… — Карл пальцем провёл по подбородку Джэджуна, где смешалась стекающая сперма с белым вином, а после засосал его терпкие губы, чуть приподнимаясь над ним, хватаясь за волосы.              «Больной… Он точно шизанутый. Что Пак, что этот Карл — оба ненормальные. А Мин… Похоже, он стал сдавать, Карл вертит им исподтишка. Шизанутый, но умный».              — Всё равно нужно его помыть, котёнок, перед проколом, — настаивал Мин, устраиваясь в кресле с бокалом вина. — Сделай это, пока я отдыхаю.              Джэджун даже вздрогнул от слова прокол. Прокол чего? Когда-то Мин попросил проколоть мочку уха, чтобы можно было «украсить» своего малыша. Но это было сделано не в наказание и не на свидании, а в будний день в салоне. Что ожидало его сегодня?              — Ты прав, Джедже, — с досадным выдохом согласился Карл и, склонив голову на бок, осмотрел Джэджуна. — Я сам тебя помою, шлюшка.              — Не называй меня так, — рыкнул тихо Ким, глядя на модельку из-под бровей. — Тебе разрешено трахать, но язык свой держи за зубами.              — Оп-ля, — удивился Карл и приподнял брови. — Ты даже так умеешь разговаривать? Я думал ты только стонать и умолять можешь. — Он едко улыбнулся. — Успокойся, я же любя.              Моделька стал расцеплять его запястья от лодыжек, чтобы тот сам смог дойти до душевой. Джэджун тяжело поднялся, распрямив наконец все свои конечности, и направился в ванную. Этот хлыщ последовал за ним, снимая по пути свою маску кота, и не отпуская поводка. Когда они вошли в душевую, Джэджун крутанул краны, а Карл быстренько подскочил к нему, пытаясь прижаться своим телом.              — Я сам помоюсь, — огрызнулся Джэджун, прижавшись спиной к стене, чтобы держать Карла в поле зрения. — Можешь тоже идти… отдыхать. — Он ожидающе поджал губы.              — Разве ты не хочешь, чтобы я тебе помог? — замурлыкал кот, приблизившись лицом к Джэджуну. — Мой язычок может промыть тебя внутри, сегодня мы там немало насвинячили.              — Я тебе уже сказал, чтобы ты держал свой язык за зубами, моделька, — снова прорычал Джэджун и оттолкнул прижимающееся тело.              Но Карл не собирался так просто отступать. Натянув резко поводок, он дёрнул Джэджуна на себя и ухватился с силой за его подбородок.              — Кажется, ты забыл, что Джедже сказал мне заняться тобой, — прошипел ответно Карл. — Может, хочешь пригласить его сюда и обсудить это? Насколько я знаю, ты сильно насолил ему недавно, Мин был очень зол в то время. Очень. Не думаю, что тебе следует сейчас ругаться со мной и испытывать судьбу. — Он грубо развернул Джэджуна и припечатал к стене лицом, прижался своей накачанной грудью к его спине. — Ты правильно сказал, трахать мне тебя разрешили. — В очередной раз Джэджуну раздвигают ягодицы и пробиваются внутрь, игнорируя мытьё. Карл обхватывает рукой шею, давит костью предплечья на горло Кима и притягивает к себе максимально, грубыми рывками вбиваясь в его зад. — Я знал, что ты так просто не сдашься, что лишь перед Джедже прогибаешься, но сейчас я дёргаю за ниточки, и тебе придётся ублажать меня. — Джэджун начал хрипеть от сдавленного дыхания, пытаясь немного оттянуть руку Карла, но тот железной хваткой вцепился в него. — Лучше тебе меня не злить, а то в следующий раз я подам Джедже идею с пирсингом на члене.              В этот раз Карл быстро отшлёпался, видимо, злость сыграла триггером для оргазма, либо тот принял что-то. Джэджун впился ногтями в его руку, пытаясь сглотнуть, в голове шумело, пульс пробивал виски, а в глазах плясали белые мушки. Когда его отпустили, первый обширный вдох вызвал кашель. Карл развернул малыша обратно и, пока тот приходил в себя, начал его спокойно промывать. Сейчас Ким уже не сопротивлялся, не огрызался, бесполезно, лишь крепче сжимал зубы. К тому же, Мин действительно сказал Карлу заняться помывкой, а также отдал малыша на растрах.              — Не думай, что я всегда такой грубый, — говорил Карл, проводя губкой по груди малыша. — Я умею быть ласковым и нежным, если ты мне сдашься, я сведу к минимуму извращения Джедже. Тебе нужно будет лишь любить меня чуточку больше, чем его. Скоро я хочу попросить его о свободном доступе к тебе в то время, когда он будет занят. — Голос Карла казался Джэджуну шипением змеи, а медленные мягкие движения, передвигающие губку по телу, гипнотическими вращениями. — Наедине мы сможем избегать уже жестокости и боли, только ты, я и нежный секс. Я позволю тебе быть сверху, позволю иногда командовать, ролевые игры я люблю…              Джэджун почти не слушал его, прикрыл глаза и игнорировал все эти увещевания, ему сильно хотелось домой, хотелось остаться одному и никого не видеть. Говорят, что в одиночестве человек не сможет жить, что ему нужно хоть с кем-то общаться, но дома у Джэджуна есть кактус, и этого хватит, чтобы не сойти с ума. Но общаться вот с этими людьми сил нет совсем. Мин сделал из него раба, а хозяевами над ним хотят побывать многие, почему-то считая, что его жизнь предназначена именно для этой роли, что он родился с целью ублажать чей-то член в ущерб себе или что это ему до безумия нравилось. Никакой статус гендиректора не заставит уважать тебя, если сам как шавка облизываешь задницы хозяев.              — Хочу тебя огорчить, — наконец произносит Джэджун, не отследив, что последнее сказал Карл. — Ты лишь один из многочисленных сучек Мина, что быстро куда-то разбегаются. Не знаю, как далеко сможешь ты убежать, но скоро тебя точно не будет рядом с ним, как и всех предыдущих. Если раньше хозяин даже не звал меня к себе, пока с кем-то встречался, то сейчас, когда ты якобы дёргаешь за его ниточки, он уже второй раз зовёт меня и наслаждается моим телом вместо твоего. — Джэджун сплюнул воду, что натекла в рот, под ноги модельки. — И я не собираюсь любить тебя, каким бы нежным ты ни был. Только шагнув за дверь этой комнаты, я забуду о твоём существовании, так же как обо всём этом вечере, и продолжу жить спокойно, пока хозяину… я повторю… хозяину, не приспичит меня вызвать. И ещё, твоя модельная задница не прельщает меня ни сантиметром, так же как и эти два мешка силикона.              Карл усмехнулся на грубую речь, но промолчал в ответ, а Джэджун вышел из-под потока. Обтеревшись полотенцем, он вернулся в комнату, где Мин просматривал на камере отснятый материал и сам с собой улыбался. Джэджун сел на кровать, ожидая следующих указаний.              — Карл тоже решил помыться? — поинтересовался Мин, подходя к Джэджуну. — Как он тебе, малыш?              — Весьма своеобразный тип, — не размышляя, угрюмо ответил Джэджун.              Мин сел рядом с ним и заглянул в лицо, завёл руку назад и поглаживал по спине малыша круговыми движениями.              — Ты прав, но в этом и есть его прелесть. Таких мало. — Мин поджал рукой на спину Кима, заставляя того лечь на живот. Джэджун послушно устроился, опираясь на локти, и развёл ноги. — Он многогранный человек, с богатым внутренним миром. Он умеет рисовать, много читает, знает итальянский и французский немного. И в сексе не любит однотипности и скуки.              — Я заметил, — буркнул Джэджун. — Возможно, я лишний на ваших встречах, раз этот Карл так хорош.              Мин прощупывал ягодицы Кима, поглаживал бедра, склонился и начал целовать их, прикусывая после этого кожу зубами и оставляя отметины. Растолкал его ноги чуть шире и провёл пальцами по члену, что торчал из-под тела.              — Не стоит ревновать, малыш. Ты остаешься лучшим. — Мин помял яички, потер его пенис. — Ты сегодня так ни разу и не кончил, Джэджун. Неужели это из-за ревности? — ухмыльнулся Мин, видимо, немного польщенный такими своими выводами. — Малыш, я не предам своих родных людей, и не буду заменять их на других. Ведь ты мне как сын, а сыновей не меняют.              Джэджун лишь выдохнул и возвёл глаза вверх, когда снова началась нотация о родственных душах. Вообще, это странно твердить чушь про семейные узы и тут же трахать «сына» или бить. Но Мин, кажется, свято верил, что Джэджун слушается его по большей степени из-за этой ереси, отдавая свой сыновний долг, раздвигая ноги.              Мин набрал смазки на пальцы и протолкнул их между ягодиц Джэджуна, начиная выискивать простату, чтобы порадовать малыша.              — Мы с твоим отцом были как братья, — продолжил господин, ковыряясь в анусе Кима. — Ты похож на него, такой же буйный. Мы изначально планировали строить бизнес вместе, но он, к моему разочарованию, сбежал, решил в одиночку добиться успеха и власти. Но не получилось. Надеюсь, это будет для тебя примером того, как не стоит поступать, малыш. Свобода — это не всегда хорошо.              Наверное, это можно было отнести к списку самых страшных пыток Мина, когда приходилось выслушивать бред и молча соглашаться с ним. Указательный и средний палец скользили в анусе Джэджуна, а большой — проглаживал под яйцами, но эрекция, вызываемая тереблением простаты, постоянно сбивалась то болью, то очередной сказанной глупостью.              — Ну что это? — прозвучал звонкий возмущённый возглас Карла, вышедшего из ванной. — Играетесь без меня? Шепчетесь?              — Ты непозволительно долго находился в душе, — строго осадил Мин. — Мой малыш заскучал.              — Ох, сейчас я его взбодрю, не волнуйся, милый.              Карл подошёл к столу с контейнером и достал оттуда небольшой серебряный футляр, а также пластиковый бутылёк с прозрачной жидкостью. Мин встал с кровати и пошёл за вином. Джэджун, предчувствуя самое главное блюдо на сегодня, напрягся, особенно при приближении Карла к нему.              — Поднимайся, малыш, — щебетал моделька, улыбаясь во весь рот. Взялся за манжету Кима на запястье и потянул её к щиколотке, снова фиксируя цепочкой. — Это на всякий случай, чтобы ты не делал глупостей, не беспокойся.              Джэджун пристально наблюдал за серебряной коробочкой, догадываясь, что там самое страшное, так как флакончик оказался всего лишь с физраствором. Прокол… Пирсинг… Похоже, в его теле сегодня сделают ещё одно отверстие, скорее всего, в отместку за своевольную татуировку. После этого Карл отошёл к столу и натянул силиконовые перчатки, захватил ватные диски и бумажную упаковочку.              — Это, малыш, катетер, которым мы сегодня… То есть, с помощью которого, мы украсим твой сосок, — рассказывал добродушно Карл, указывая на бумажную упаковку. Достал ватный диск и смочил дезраствором сосок Джэджуна с той стороны груди, где не было тату. — Значит так, если хочешь, чтобы всё прошло быстро и безболезненно, вдыхаешь, когда я начну колоть, и замираешь, а когда я разрешу — медленно выдыхаешь. Понятно?              Джэджун поджал губы и закатил глаза, но согласно кивнул. Выхода у него сейчас всё равно не было, и если есть шанс перетерпеть это безболезненно, значит, он его использует. Карл достал иглу из упаковки, зажал сосок между пальцев, Джэджун набрал в лёгкие воздуха…               В общем-то, сам прокол занял секунду, видимо, моделька делал это не в первый раз, больше заняла возня с золотой штангой. Ну и, действительно, обошлось без слёз.                     — Скоро это украшение будет заводить тебя не хуже вибратора, — кокетливо заметил Карл и щелкнул пальцем по штанге. — Почаще обрабатывай прокол, чтобы быстрее зажило, и сильно не дёргай. — Он наклеил сверху лейкопластырь и поднялся. — Вот теперь ты был хорошим мальчиком, малыш. В ближайшие дни прокол поболит, так как всё равно теребления не избежать… Если, конечно, ты не собираешься трупом лежать следующую неделю… Но это всё пройдёт.              — Штангу будешь носить постоянно, — грозно добавил Мин. — Не смей никогда снимать, понятно? Я серьёзно говорю.              — Как тебе, Джедже? — Карл стянул перчатки и подошёл к Мину, уложил руку на его плечо и прижался всем телом. — Через месяц можно уже будет надевать цепочку, как ты и хотел. Вторую часть можно провести через… — он замолчал и прищурившись посмотрел на Джэджуна. — Можно в пупок вставить кольцо.              Мин с довольным видом посмотрел на Джэджуна и облизнулся.              — Ты хорошо постарался, котёнок, — похвалил он Карла, обнимая его. — Давно пора было добавить шарма малышу. Ну что, на сегодня отпустим его? Надо бы отдохнуть уже.              — Пожалуй, у меня завтра с утра съёмки, — согласился моделька, потягиваясь в притворной усталости.              — Джэджун, ты можешь быть свободным на сегодня. Но ещё раз предупреждаю, пирсинг не снимать, — повелел хозяин.              Можно было спокойно выдохнуть. Наконец-то этот вечер закатился в бездну. Джэджун, проклиная любовников и восхваляя время, что всё-таки течёт и меняет обстоятельства вокруг него, убирая ненавистных людей, спустился в машину. Сосок действительно начал ныть от веса штанги, член ему вторил, поджимаемый брюками, анус горел, а голова разрывалась. Почему вся жизнь зависит от идиотизма одного человека? Чего ожидать в следующий раз, к чему готовиться? Чем больше Саймон обнадёживал о подступающем конце всего этого бедлама, тем тяжелее было терпеть. И уже хотелось опять прекратить верить в Хэппи энд такого существования, сидеть и глупо жалеть себя самого, не предпринимая никаких попыток высвободиться, и думать, что судьба однажды резко всё сама изменит. Но процесс уже был запущен, а бросать Гуна в деле, которое он начал из-за Джэджуна, было бы омерзительным поступком.