Бабочки не мстят

      В 2023 году Соллаль праздновался 22 января.              Джэджун втянул носом холодный воздух и всеми альвеолами прочувствовал, как тот проникает внутрь, теряясь в мелких тоннелях. Это должно было помочь, по меньшей мере, насытить организм кислородом, которого почему-то так не хватало сейчас, просто катастрофически. Нужно было успокоиться. Ким задыхался, хотя и вдыхал очень глубоко и часто. Но добился лишь неприятного головокружения. Правда, крылья за спиной не давали упасть, наоборот, приподнимали вверх и пьянили этой невесомостью. Джэджун не замечал человеческой предпраздничной суеты вокруг, яркого не по-зимнему солнца, городского шума, аромата свежей выпечки, исходившего из кафе, рядом с которым он сейчас стоял. Ничего не видел, роясь в своей голове. Все мысли были заняты лишь одним человеком, тем, кто должен был вот-вот появиться. И собой заменить весь окружающий мир. Именно должен, обязан, потому что обещал, но пока запаздывал, нагоняя волнения.        До сих пор Джэджун даже не понимал, насколько сильно он ждал Цзюня, как беспросветно скучал по нему, каким одиноким он чувствовал себя без него. Чтобы ожидание не было мучительным и не превращалось в паранойю, Ким постоянно глушил в себе все эти чувства, не давая им разрастись, как глупец уговаривал себя не ждать, твердил, что не нужно привязываться... Но уже рано утром он спустил тормоза, раскрыл свою фантазию и позволил ей властвовать в голове. Моментально в душе зацвели все чувства, что он прятал доселе, зацвели и уже давали плоды. Никаких блокнотов не хватит на то, чтобы переписать все желания, которые возникли в Джэджуне в предвкушении очередного свидания. Он не хотел таиться, скрываться, притворяться, он жаждал показать всему безумному миру, какой у него есть человек. Есть ли у кого-то ещё такой? Гун три недели изо дня в день писал ему, весьма обыденные сообщения, но такие нужные Киму. Джэджун словно ощущал себя в своей собственной семье, не с родителями: Гун намекал на будущие планы совместной жизни, отчитывался о сложности отработанных смен, неизменно интересовался здоровьем Джэджуна и конечно же не забывал упомянуть о своих чувствах. Цзюнь принадлежал ему, Ким это чувствовал, и ломка сотрапа не давала сердцу покоя. Всё это было давно, кажется, годы назад. А сегодня утром наступил рецидив, стало ещё хуже. Джэджун словно сходил с ума, не имея сил ждать. Душа так и намеревалась вырваться из груди, оставляя его ничего не могущее сделать тело, и улететь на встречу с Гуном.              Но… Всегда есть такое гаденькое и противненькое «но». Джэджун ведь уже распознал, что это в нём говорит его отвратительная натура, которая, если не бороться с ней, захватит его и будет руководить поступками. Вот как сейчас, стыдно, но очень хотелось увидеть Гуна на коленях перед собой. И дело даже не в сексуальном удовлетворении, просто он хотел им пользоваться в угоду себе, тешить своё самолюбие, играться, а когда надоест — выбросить его. И этого как раз Джэджун не хотел допускать. Он должен будет обо всём рассказать Саймону, повиниться, разбить его розовые очки, через которые он смотрел на него, и пусть тот имеет право сам выбирать: оставаться с ним или бросить. Но всё должно быть честно. Это решение сильно омрачало предвкушение от встречи, но Джэджун был решительно настроен, поэтому сейчас всё тело дрожало.              На телефоне спиликало сообщение, и Джэджун включил экран. Гун извинялся, что опаздывал, в следующих смс нёс какую-то чепуху про погоду. Все сообщения были короткими и быстрыми, Джэджун даже не успевал продумать ответ, как приходило следующее. И ещё, и ещё. У него уже брови заболели от того, как он хмурился от этого бреда. Какого чёрта тот решил сейчас упасть в переписку?! В конце концов он решил написать, чтобы тот перестал нести ахинею, как пришло очередное странное смс.              «У тебя так сексуально губы дуются, когда ты сосредоточен, а эта складка между бровей так и просится, чтобы я её лизнул.»       « И Сочан была права, чёрный цвет волос тебя делает очень жгучим.»              Джэджун совершенно неосознанно поднёс руку к своим окрашенным в чёрный цвет волосам и только тут понял, что за ним всё это время наблюдали. Резко обернувшись, он встретился взглядом с темно-карими смеющимися глазами. Гун стоял прямо за спиной, совсем близко, держа в руках телефон. От неожиданности Джэджун даже не успел взять себя в руки и хоть чуть-чуть сдержанно встретить его, как планировал. Не обращая внимания на прохожих, в эмоциональном порыве бросился на шею мужчины, от блаженства прикрывая глаза. Руки Цзюня пробежались по его спине, сумбурно шаря по плечам, лопаткам, талии и пояснице, тоже видимо, не зная, как сдержаться.              — Я так долго ждал этого, — Цзюнь прижался щекой к своему душке и изо всех вдыхал аромат его кожи, всё такой же молочный, сладко-сливочный. Так хотелось прямо сейчас сантиметр за сантиметром целовать его, изучая всё тело. — Не представляешь, как я рад тебя видеть, с ума сходил всё это время.              — Представляю, ещё как, — шептал Джэджун, поливая бальзамом сердце Цзюня. А то распускалось, как красная роза, становясь ещё больше и уже болезненно толкаясь в солнечное сплетение костей.              — Ты замёрз? Может, зайдём в кафе? — предложил Цзюнь, отстраняя от себя любимого человека, пока они не переступили моральные нормы общества у всех на глазах.              И тут Джэджун резко переменился в лице, как будто вспомнил что-то раздражающее его. Где так его память работала совсем даже не плохо, обламывая весь кайф от встречи. Он поджал губы и уже сам отшагнул от Цзюня, стал поправлять шарф.              — Тут такое дело, — робко замялся он с ответом. — Я пришёл не один. Так получилось, что… — набрал в лёгкие воздуха. — В общем…              — Джэджун, — тут же раздался в дверях кафе девичий звонкий голос, и оба повернулись туда. — Ты скоро? Я уже всё заказала, сколько можно ждать? — Саймон с непонятной тревогой наблюдал, как какая-то девица подбежала к ним и… Блять, схватив Джэджуна за руку, уставилась на него. Ким, конечно, тут же нервно выдернул свою кисть, но Саймон всё это успел заметить, и его взгляд потемнел. — А это и есть твой друг? Который Саймон? Я Джихва, — гордо, но с улыбкой произнесла она и протянула руку. — Джэджун, наверное, рассказывал вам про меня.              Саймон, возненавидив девушку с того момента, как её щупальца дотронулись до руки Джэджуна, всё же сохранил на лице весьма хладнокровную маску и слегка склонился, не став пожимать её ручку. Чересчур хладнокровную, как показалось Джэджуну, ни разу не видевшего его в таком настроении, по крайней мере, после того, как потерял память. Выглядело это опасно, для кого именно — ещё непонятно.              — К сожалению, нет. А должен был? — сухо поинтересовался Саймон, даже опасаясь посмотреть в этот момент на Джэджуна. Если он сейчас увидит улыбку душки, которая одобряла бы появление этой девицы, Цзюня бы просто порвало.              — Скорее… Наверное, нет. Просто раньше…              — Джихва, хватит, — зло просипел Джэджун. — Пойдёмте уже в кафе.              — Ох, он такой стеснительный. Он и раньше скрывал наши отношения… — тут Джэджун не вытерпел и толкнул её легонько в сторону здания. — Ай, что ты делаешь? — возмутилась девушка, всё же направляясь внутрь кафе. — Иду я уже, иду.              Цзюнь был весьма рад новому знакомству. Джэджун заметил, что его любовник резко поменялся, словно колючей корой сосны покрылся, скрывая свою радость и любовь, которыми светился минуту назад. Вигильный взгляд карих радужек провожал девушку, а осанка натянулась тетивой, хотя в остальном его вид никак не выдавал недовольства, казался абсолютно равнодушным: кулаки не сжимались, дыхание не сбивалось, брови не хмурились. Джэджун даже немного разочаровался такой реакции Саймона, почему-то ему казалось, что тот, такой страстный и пылкий в сексе, будет более эмоциональным и в ревности. Или её совсем не было?              Он досадно вздохнул и последовал за подругой. За столом он уселся не рядом с ней, а напротив, чтобы Цзюнь мог разместиться около него. Но Джихва, успев воспользоваться отсутствием Цзюня, перескочила на диванчик к Джэджуну, опять занимая, как ей казалось, предназначенное для неё место. Саймон, ни слова не говоря, аккуратно устроил своё пальто на сиденье и уселся напротив, беспристрастно разглядывая парочку перед собой. Он решил первым завести разговор, до сих пор сохраняя подозрительность во взгляде.              — Так вы, говорите, встречались раньше? — поинтересовался он, перебегая глазами с одного на другого. — А сейчас? Как я посмотрю, вы очень близки с моим… другом, — резанул взглядом по Джэджуну, а тот отчего-то покраснел и склонил голову, но Саймон успел уловить слабую улыбку на его лице. Чего тот так блистал? Рад был компании этой девицы? На черта он позвал её на встречу с ним? Счастливая встреча превратилась в… попизделие.              — Раньше, да, но сейчас… Вы же знаете, что Джэджун ничего не помнит. Я сейчас помогаю ему в восстановлении памяти, но мы пока лишь друзья. Хотя его мама была бы не против продолжения наших отношений, но я ведь понимаю, что торопиться не стоит, реабилитация, новое место жилья, все дела… В общем, всё постепенно, — девушка оживлённо пересказывала свои мысли, наверное, даже при быстром лепетании всё-таки не успевая за ними. — Мы всё пропланировали, всё обсудили. Семья, это ведь такое ответственное дело, нужно хорошо к этому подготовиться. Хотя, я уже не против заиметь детей, но… — Её пнули по ноге под столом, и она резко осеклась, с удивлением посмотрев на Джэджуна. Но замолкать на этом всё же не планировала. — Джэджун сказал, что вы тоже из Сеула. Мы могли бы с вами дружить, я работаю в салоне красоты. Если хотите… — она сосредоточенно пригляделась к лицу Саймона. — У вас тоже красивые брови и ресницы, стоит ухаживать за ними, чтобы сохранить эту пышность и густоту. Приходите, я сделаю вам всё. У меня самые новейшие материалы…              — Спасибо, — сухо перебил Цзюнь, абсолютно не проявив интереса к рекламе девушки. — Я как-нибудь постараюсь выжить и без этого. И когда же вы успевали раньше встречаться? — продолжил свой допрос. — Насколько я знаю, Джэджун был очень занят. Прямо даже по ночам был занят, — сообщил ей, глядя при этом на своего благоверного, на лице которого улыбка вдруг потерялась. Похоже, тот не ожидал, что девушка без стеснения начнёт выкладывать всю ситуацию.              Девушка замерла взглядом, видимо, вспоминая или подбирая правильный ответ. Джэджун тоже посмотрел на неё с ожиданием ответа. Если она врала всё это время, Цзюнь сможет это сейчас распознать, так как он про личную жизнь душки знал больше всех.              — Он приезжал ко мне домой. В свободные дни. То есть ночи. На самом деле мы не так уж и долго встречались. Но я, как его подруга, должна оставаться рядом с ним даже в трудную минуту — Джихва с аппетитом принялась за токпокки, принесённые официанткой. — Верность — это моя черта характера. Я не брошу его в столь тяжёлый период, ведь я его девушка.              Джэджун напряг ноздри, начиная злиться на вываливаемый бред.              — Бывшая девушка, — резко уточнил Цзюнь. Когда Джихва недоумённо посмотрела на него, добавил мягче: — Сейчас, как я понял, ты уже являешься бывшей девушкой. Верно?              Джэджун мысленно проклинал себя, что не смог отказать матери и взял эту пигалицу с собой. Всего-то и делов, категорично сказать нет и закончить на этом обсуждение, но ведь собрались все: Мира, Бонхён, мама и Джихва. Четыре пары глаз своими лазерами убивали всякую категоричность в его тоне, да что уж там тон, ему вообще не давали слова вставить, быстренько пропланировав уже все его действия. Как сейчас объяснить всю эту ситуацию Саймону? Как оправдать своё малодушие? Встреча с любимым, а внимание обоих обращено на Джихву, словно она центр вселенной.              — Не совсем, — Джихва растянула губы, оголяя зубы. — Я же сказала, мы просто решили не торопиться. А у вас… Ой, мне же можно называть просто Саймон? Ведь вы же друзья, я тоже, вроде как, друг. Ну, Джэджуну друг, то есть подруга. — Не дождавшись никакого разрешения, видимо, решив что молчание, длившееся долю секунды, является знаком согласия, продолжила уже в более близком обращении. — Так у тебя, Саймон, есть кто-нибудь? Девушка или невеста? — она заинтригованным взглядом посмотрела на эйчара.              — Джихва, не сочиняй про нас. Никаких «мы решили» не было. Между нами ничего нет и не будет, и Саймон это, кстати, знает. — Джэджун уже устал от неё, хотя она приехала только час назад. Он вообще не представлял, как они ещё несколько часов проведут вместе, и понятия не имел, как избавиться от балласта, чтобы остаться с Гуном наедине. Тот же оставался абсолютно непробиваемым, спокойно ел, медленно пил, лениво разглядывал окружающих, ему словно не было никакого дела до них двоих.              — Я ничего не сочиняю. Сам же сказал, что пока не готов к отношениям. Это значит, что в скором времени ты настроишься. Тебе совсем не обязательно сейчас показывать свою стойкость перед женщинами при Саймоне, думаю, он и сам ярый поклонник девушек. К тому же, его внешность явно привлекает их. Не сомневаюсь, что сейчас у него точно есть пассия. — Она хлопнула веками и воззрилась на Гуна. — А может, и не одна, — расплылась в загадочной улыбке, наполненной каким-то пониманием того, чего не было.              — Хочу уверить, Джихва, — хмыкнул Цзюнь, — что у меня нет девушки. Ни одной. Недавно я расстался со своей невестой и пока не ищу никаких отношений. Слишком… Тяжелым получился развод, так что мне сейчас не до девушек.              — О-о-о, вы разругались? Почему вы расстались? Не сошлись характерами или она полюбила другого? — Джихва даже глаза расширила от интереса, который проснулся в ней к этой истории. — Психологи говорят, что не нужно всё держать в себе, расскажи нам, мы тебя поддержим, станет легче, вот увидишь.              Даже Джэджуна это заинтересовало, и он не стал одёргивать девушку, так же уставившись на Цзюня в ожидании истории. Хотя он ведь знал, что разошлись они из-за него, просто хотелось увидеть эмоции Саймона на это. Ким как-то и не задумывался раньше, что стал причиной трагедии Цзюня, кроме того, что он собирался предупредить его о странных домыслах по поводу своего дрянного характера. Очередная волна чувства вины легла камнем на сердце. Сейчас уже за то, что он не думал о душевном состоянии этого мужчины.              — Ничего интересного. Мы просто не подходим друг другу, — равнодушно ответил Цзюнь, явно не собираясь перемывать кости своим скелетам в шкафах.              — Это печально, — понимающе закивала Джихва. — Вот мы с Джэ друг другу хорошо подходим. Я сверяла астрологические карты, а также пробовала гадание Маджонг, чтобы уж быть уверенной в своём выборе. — Джэджун обречённо прижал ладонь к глазам, словно прятал свой кринж, потому что больше не было сил переубеждать подругу, что у них не может быть отношений. Эта девица не переставала фантазировать, и более того, трепалась о своих сказках другим. Так и женят его без него, а там и дети могут появиться. — Мама Джэджэ подметила, что мы красивая пара, так что даже в этом нас судьба сводит. А ещё я как-то сидела…              — Простите, — Цзюнь резко поднялся. — Я отлучусь на минутку.              Сердце Джэджуна ёкнуло, когда он провожал взглядом уходящего в сортир Саймона. Показалось или нет, вроде как тот был расстроен. Наверное, болтовня Джихвы его задела. Поверил? Обозлился? Каким бы мудаком Джэджун себя не считал, но сейчас он искренне запереживал, что Цзюнь мог всё неправильно понять. А этого ему очень не хотелось, поэтому, пропустив мимо ушей возмущения Джихвы, он тоже поднялся, растерянно оповестил, что также на минуточку и, не дождавшись, когда его пропустят, перелез через ноги подруги, запнувшись и чуть не распластавшись в проходе. Каждый его шаг равнялся нескольким придуманным оправданиям, что он скажет Цзюню, но, встав в коридоре перед тремя белыми дверями, под ручкой которых краснела надпись о занятости, он растерял все мысли, не зная куда кинуться. Почему-то непременно хотелось поторопиться, чтобы обида не успела сильно расползтись в душе Цзюня. Но стучаться в каждую дверь и просить понять не было выходом. Одна комнатка тут же освободилась, но вышел не Цзюнь, поэтому Джэджун встал между двумя другими, задумчиво переводя взгляд.              Правда не дождался, так как сзади чьи-то руки ухватились за его талию и затолкали в освободившуюся кабинку. Немало струхнувший Джэджун успел таки развернуться в хватке, но сопротивляться не стал, так как непонятно откуда взявшийся Цзюнь тут же запечатал его губы поцелуем. Дверь хлопнула за спиной эйчара, его рука крутанула защёлку, а вторая пустила воду из крана, после чего они обе вернулись к телу Джэджуна, дёргая за джемпер, видимо, стараясь задрать. Он не успевал вдохнуть, атакованный языком эйчара, да и не хотел, радуясь выделенным минутам уединения.              — Даже не сомневался, что ты пойдёшь за мной, — шепнул Цзюнь, освободив рот Джэджуна и задорным взглядом прошарив по его раскрасневшимся щекам.              — Я хотел пояснить, — тут же вспомнил, зачем потащился за Цзюнем, Джэджун и стал выхватывать из памяти заготовленные фразы. — Она несёт какую-то чушь. Я ей говорил, предупреждал, даже угрожал, но это просто верх упрямства. Она сумасшедшая…              — Иди ко мне, душка. Хватит уже болтовни, — Цзюнь снова принялся его целовать, совсем не слушая разъяснения своего любимого человека, до которого добрался впервые за несколько недель. Трепет, вырвавшийся из глубины сердца при виде ожидающего его, только его, Джэджуна, не давал покоя в течение получаса, что они находились вместе, но вынуждены были только смотреть друг на друга, как экспонат и посетитель музея. Так хотелось обласкать душку, упаковать его в свою любовь, поделиться своим восторженным настроением, чтобы ловить светящуюся улыбку Кима, и преклонить перед ним колени. И вовсе не сексуальное ублажение своего либидо жаждал он от Джэджуна, с каких-то пор простое присутствие в своих руках этого человека делало Саймона безумно счастливым.              Ким так же, соскучившись, отвечал на поцелуи, отодвигая девушку-проблему на второй план. Они вместе, и никто больше не нужен был, даже думать про посторонних не хотелось. Терзали губы друг друга, не желая прерываться, готовые упасть вот в такую бесконечность, где вместо открытого крана шумел бы водопад, а хлопанье дверей сменилось на взрывающиеся гейзеры, и они одни на всём белом свете. Саймон скользнул губами к уху Джэджуна, забывая о том, что не собирался сейчас доводить парня до возбуждения, просто намереваясь сделать приятное, но тут же услышал сорвавшийся с губ душки «ах». Руки Кима сразу окольцевали шею Цзюня, сам душка поднялся на цыпочках, инстинктивно желая быть выше его и подминать под себя, отдавая при этом своё тело. Он всё больше тонул в страсти, желая прикоснуться к Саймону голой кожей, снова испытать экстаз от его пребывания в себе, от его нежностей, а в некоторых моментах и грубостей. Искра Джэджуна моментально зацепила и Цзюня, такой порыв и стремление к сексу от Кима выбивало из колеи разумности, словно в пьяном угаре он перебирал ладонями по телу, зверея от каждой выпуклости, нащупанной им. Он с такой жаждой хотел сейчас содрать этот трикотаж с тела душки, закинуть его ноги на свои руки и отыметь как следует, чтобы прошедшие недели ожидания скрылись в тумане сознания.              Но не здесь, не в этом маленьком туалете, за дверью которого слышно было почти всё. Первым сексом с Джэджуном Цзюнь занимался в душевой спорткомплекса. Уже тогда это казалось ему лишь прелюдией к чему-то настоящему, а сейчас это и вовсе вспоминалось как нечто изощрённое, словно две мышки пошуршали в тёмном уголке, стараясь не привлекать внимания находящегося за дверью охранника. Это было ассоциацией их несвободы, памятью тех тяжелых дней рабства и унижения, через которые прошёл Джэджун. Повтора этого Саймон не хотел. Наверное, он уже мог бы понять Санну, которая не соглашалась заниматься сексом нигде, кроме кровати, ну или в крайнем случае — диване. Цзюнь, конечно, не вычеркнул из своего списка и другие места, которые могли бы послужить аэродромом для секса, но понял точно, что с любимым человеком это лучше делать в уединенных, ничем не ограниченных местах, где можно было бы расслабиться окончательно и наслаждаться в полной мере любовью Джэджуна.              Резко, чересчур неожиданно для обоих, Цзюнь отступил на шаг, когда Джэджун полез рукой к нему в штаны. Замер на расстоянии, Саймон зажмурил глаза, пытаясь усмирить эрекцию, что завладела им, сбивая все мысли. Как же было больно и обидно вот так отрываться от душки, брать себя в руки ценой непомерных сил и стараться делать всё правильно.              — Что случилось? — немного испугавшись и пристыжая самого себя, спросил Джэджун, глядя на болезненную гримасу Цзюня. — Я что-то не так сделал? Ну же, Саймон, не молчи…              — Всё хорошо, Джэджэ, — наконец выдохнул Цзюнь. — Просто я не хочу заниматься этим в туалете или каком-то другом укромном уголке. Сейчас мы поедем в домик на берегу моря, который я снял на всё время отпуска, и там мы будем свободны во всех желаниях. — Цзюнь вернулся к Джэджуну, прихватил ладонями его голову и провёл большими пальцами по румяным щекам. — Не будем мы, как бродячие псы, по задворкам прятаться. Хочу видеть тебя во всей красе, чтобы ты щеголял своей наготой передо мной в открытую, чтобы мы занимались этим у камина, в свете огненных языков. Возьмём бутылку вина… Нет, несколько, чтобы растянуть это дело до самого утра. Встретим праздник так, как хотим мы.              — Ты снял домик на берегу? Мы встретим там праздник? — заворожённо спросил Джэджун, распахнув удивлённо глаза.              — Да, душка, так и есть. Все две недели будем там с тобой глазеть на серое море, которое в закате окрасится яркими красками. Я буду терпеливо ждать тебя каждый вечер после работы, а утром с трудом выпускать из объятий, — Саймон даже пальцы поджал от нетерпения, всего этого уже хотелось очень сильно. Напитаться этим вайбом до тошноты, а потом всю жизнь вспоминать с упоением. Джэджун расплылся в блаженной улыбке, представляя себе камин и тёплые пледы на полу. Прекраснее не бывает, это уж точно лучше, чем перепихон в туалете маленького кафе. — Я так люблю тебя, и хочу, чтобы этот праздник стал символом нас с тобой, как единой пары.              Улыбка Джэджуна нервно дёрнулась. Ему сейчас показалось, что надуманные им сомнения в себе теребили за рукав, привлекая внимание к себе и призывая не забывать о том, что он решил рассказать всё Саймону, предупредить, что вообще-то он пользовался им всё это время, вовсе не планируя их отношения на дальнейшее будущее.              — Но ведь… мы хотели встретить праздник с мамой и Бонхёном, — досадно вспомнил он. — Да ещё вот Джихву пригласили. И… Мы же хотели скрывать всё это, а десять дней ночевания с тобой я не смогу уже объяснить, что просто было поздно для возвращения домой.              — Значит так, не смей сейчас грустить. Бонхён уже и так всё знает про нас, а с твоей мамой я сам поговорю, — решительно озвучивает свой план Саймон. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Как я видел, Чжиён — женщина не глупая, всё поймёт. Ну, погрозит немного пальцем, но примет тот факт, что мы с тобой встречаемся.              — А как же Джихва? Она ведь, вроде как, ко мне приехала, а я уйду к тебе, — Джэджун ещё пытался немного остудить пыл Цзюня, ещё раз подумать о своём решении связать свою судьбу с ним. Слишком быстро Гун стал всё решать за двоих, он ведь сейчас даже не спрашивал, а хочет ли этого Джэджун, само собой подразумевалось, что хочет и согласен.              — И вот ещё, — Саймон психованно втянул воздух носом и убрал руки от лица Джэджуна. Посмотрел на него немного осуждающе. — Эта девица всё врёт. Влюбилась в тебя по уши, а теперь пользуется твоим состоянием, чтобы привязать к себе. Ни с кем ты не встречался до потери памяти, кроме меня, и вообще у тебя с женщинами напряг был. Откуда она вообще вынырнула?              — Она работает в салоне красоты, в который я раньше приходил. Там мы с ней познакомились. Ещё она помогала мне несколько раз… Я не совсем понял, от кого я там скрывался и зачем, вообще похоже на какую-то странную историю про шпионов или мафиози. Не знаю. Типа мы в этот момент встречались с ней, и я доверял ей передавать тайные письма сестре. Мира рассказала, что Джихва уже тогда беспокоилась за меня, но она не обратила на это внимания. Возможно, я просто использовал девушку в своих целях, обманывал её, строил из себя тайного агента, чтобы та влюбилась. Кто знает, о чём ещё я мог её просить.              — Джэджун, ты никогда не смог бы использовать людей в своих целях, если бы это не спасало других людей, — уверенно проговорил Саймон. — Я вот вижу, что эта Джихва пользовалась твоим бедственным положением, чтобы обязать тебя. И сейчас пользуется, разве ты не замечаешь? Её нисколько не интересует твоё мнение, у неё цель — ты, она старается убедить всех вокруг, что ты уже принадлежишь ей, а эти окружающие заставят тебя своим давлением принять Джихву. Но это неправильно. Ты сам вправе решать, кто тебе нужен, кто должен быть рядом с тобой, кого ты будешь любить. И я надеюсь, — Цзюнь кашлянул, — что ты выберешь меня… Но об этом мы сможем поговорить позже, а сейчас мы уже задержались здесь, — Саймон погладил плечи Джэджуна, а потом закрыл кран. — Пойдём. Ещё нужно обойти несколько торговых центров. Надо же мне будет завалить твоих женщин подарками, чтобы меня выслушали хотя бы терпеливо.              Джэджун вынужден был согласиться перенести разговор на потом, так как действительно уже непозволительно задержались здесь. Сейчас главное было, незаметно выйти вдвоём из туалета, чтобы не получить презрительный плевок под ноги.              После кафе вся троица направилась шляться по магазинам, которые были полны народу. Канун праздника вызывал огромный ажиотаж у населения, все торопились приобрести всё забытое имущество в предыдущую неделю, а также скоропортящиеся продукты, несущественные мелочи и украшения для дома. Три дня почти всем корейцам давалось, чтобы побыть вместе со своими близкими и любимыми. Предпраздничная горячка всё же не отягащала лица людей, и те сияли улыбками и благодушием, раскланиваясь перед знакомыми и продавцами.              Джэджун старался изо всех сил вести себя обычным образом, по большей части лишь копируя выражения лиц собеседников, так как мало что внимал. Разговор в туалете вызвал в нём смятение, вопросы сыпались в мозгу водопадом, отчего уже и голова начала пухнуть. Он ведь собирался постараться рассказать Саймону о себе плохом, но опять смалодушничал. Хотя у них было не так много времени, чтобы это обсудить, так что можно было перенести этот разговор на вечер, но нужно было ещё как-то уговорить Цзюня отложить беседу с мамой на потом. Бонхён, как оказалось, уже знал об отношениях Цзюня и Джэджуна, возможно, сам догадался, а может, и Цзюнь разболтал. Зачем-то ведь они уходили вместе, что за разговор состоялся между ними тогда? Раз Бонхён знал об отношениях и при этом уговаривал присмотреться к Джихве, которая, как оказалось, сочинила историю их любви, значит, он заведомо будет против встреч Джэджуна с Цзюнем. Возможно, это он настраивал маму на то, чтобы та сводила Кима с девушкой. Да и что будет дальше, когда правда всплывёт? Позор и презрение. Захочет ли после такого с ним общаться Мира? А мама? Что может знать про неё Цзюнь? Она строга в своих решениях и не терпит оспаривания их. А тут… Мало того, что Джэджун подвинет её любимую «невестку», так ещё и заменит её на мужчину. Это будет концом.              Джихва ловко пользовалась пришибленным состоянием Джэджуна, постоянно беря его под руку. Наверное, Ким уже просто стал привыкать к такому её наглому поведению, оно не приносило ему хлопот или проблем, кроме собственного дискомфорта, поэтому сейчас даже не замечал этого, а точнее, не принимал какие-либо меры. Лишь словив укоризненный взгляд Гуна или получив тычок костяшкой пальца в бок, он очухивался и быстро убирал руки девушки от себя. Всё-таки его беспокоил предстоящий праздничный ужин, и он никак не мог сосредоточиться на реальной прогулке по магазинам.              Цзюнь уже стал беспокоиться по поводу душевного состояния Джэджуна, он заметил эту растерянность, отсутствующий взгляд и запоздалое реагирование на вопросы. Совсем не праздничное настроение. Что-то случилось во время их разговора. Возможно, Саймон опять ляпнул лишнего, а может, он поторопился с озвучиванием своих планов и напугал Кима? Как бы то ни было, им обязательно нужно всё разъяснить друг с другом, чтобы не было вот таких зависаний в фрустрации ни у кого.              Улучив моменты, когда Джихва затерялась между рядами ярких аксессуаров для гардероба, Саймон решил поспрашивать Джэджуна.              — Ты как? Устал? — они уже несколько часов бродили по отделам, рылись глазами в витринах, перебирали товар, — выдержать такое может не каждый. — Может, хватит уже, поедем домой?              Джэджун вроде согласно кивнул, но потом поднял лихорадочный взгляд.              — К кому домой? — быстро и, похоже, опасливо прошептал он.              Саймон, совсем не ожидавший такой реакции, немного затормозил с ответом. В голове вдруг проскользнула мысль, что за время его отсутствия Джэджуну могли снова сниться кошмары с ним в главной роли, и сейчас он просто боялся оставаться с ним наедине. Этот страх никак не отпускал Гуна. Тогда непонятно было то поведение в туалете.              — А куда бы ты хотел поехать? — ответно спросил Цзюнь, уже подозревая однако, что ответом станет не тот домик, который он снял.              — Давай отвезём Джихву в её отель, чтобы мы могли спокойно поговорить. А там ты уже сможешь сам решить, куда ехать.              Ну пиздец! Чуйка Саймона била уже грозным набатом в сердце. Намечался очень серьёзный разговор, и был лишь небольшой процент того, что он будет приятным. Шопинг быстро свернули, Джихва, видимо, тоже нехило уставшая, даже не сопротивлялась тому, что её так быстро разлучили с не её парнем. Когда девушка ушла, в машине наступила пятиминутная тишина. Саймон не торопил Джэджуна, не подгонял вопросами, наверное, всё-таки опасаясь услышать то, что он задумал.              — Я хочу разъяснить про нас с тобой, — начал Джэджун и скосил взгляд на Цзюня, лицо которого было напряжено, губы поджаты, только кадык дёргался. — Ты, наверное, считаешь меня каким-то идеальным, может, ждёшь от меня очень многого. Но я буду обманывать тебя, если буду притворяться, что люблю тебя ответно. Я делал так раньше… Я думаю. — Джэджун зажмурил глаза, потягивая мышцы век, чтобы встряхнуть себя немного. — Мне кажется я обманывал так очень многих людей, скорее, для того, чтобы привлекать внимание, пользоваться их любовью… Ничего хорошего во мне нет. И не было. Этот Мин… Как я узнал из интернета, его разыскивают, подозревают во многих преступлениях. Я работал на него и наверняка был таким же отморозком, как и он. Такие люди не умеют любить. Вот и сейчас… Ты надеешься на наше с тобой счастливое будущее, потому что уверен, что я люблю тебя, и всё это из-за того, что я говорил раньше, врал тебе. Наверное, тоже что-то нужно было тогда от тебя. Я не знаю, но бесконечного будущего вместе я не вижу. Прости.              — А что тебе нужно от меня сейчас, раз ты решил мной пользоваться? — сухо спросил Цзюнь. Этот вопрос говорил о том, что Джэджуна слушали, но на лице Саймона абсолютно ничего не отразилось от этой речи.              — Секс. Только он. — Джэджун замолчал, давая шанс задать вопросы, но Цзюнь тоже молчал. — Я знаю, что это всё неправильно и подло. В общем, я решил, что такое продолжаться не может, потому откровенно сейчас тебе всё рассказываю, — он шумно выдохнул, сбросив наконец этот долг с себя.              — И чего же ты ждёшь сейчас от меня, рассказывая всё это? Что я должен сделать? — уже с некоторым интересом спросил Гун, слегка поворачивая голову в сторону Джэджуна.              — Ну… Ты наверное сейчас… Может, и не сейчас, а потом… Будешь злиться на меня. Но мне всё равно. И… Возможно, захочешь уехать, и я не имею права тебя уговаривать продолжать такие потребительские отношения. — Джэджун покивал головой, сам с собой соглашаясь, а потом глубоко вздохнул, чтобы снизить своё волнение. Он вообще хотел принять вид, что ему абсолютно всё равно до их отношений, что бы ни решил Саймон, это никак не повлияет на него, но как только пытался расслабиться, тут же руки начинали трястись. Всё тело предательски ныло от переживаний. Наверное, всё же не так уж и всё равно. — Поверь, мне очень жаль, что тебе пришлось бросить невесту ради меня, и всё остальное… Тоже было напрасным. Если бы я мог, то всё это предотвратил.              — Значит, только секс? — заговорил Саймон после двухминутного молчания, а Джэджун с небольшим испугом глянул на него, словно ожидал после этого вопроса удара. — Думаю, нам есть о чём поговорить. — Он завёл двигатель. — Дома разберёмся.              — Но мне ведь… Почему сейчас всё не решить? Скоро ужин, все соберутся за столом, я не хочу пропускать праздник из-за перетирания моих ошибок, — завозмущался Джэджун, сразу поняв, что Цзюнь подразумевал под словом «дом». Ему вовсе не улыбалось выяснение отношений, отчитывания и прослушивание требований положенной любви.              — Мне нужно немного расслабиться, а я за рулём, так что выпью дома. Не волнуйся, такси здесь недорогое, я оплачу. Но нам действительно нужно во всём разобраться.               Цзюнь говорил спокойно, но слышно было лихорадочное дыхание, шумевшое в словах, словно он задыхался при этом. Это показалось угрожающим моментом, Джэджун даже не стал больше противоречить, опасаясь вызвать гнев мужчины, который закипал в нём. Он надеялся, что по приезду в дом, тот всё-таки немного успокоится и уже осознает, что ему сказали, а потом и вовсе не захочет с ним говорить, поэтому сразу отправит домой.        Быть взрослым, принимать взрослую ответственность, поступать как нужно, продумывая при этом последствия, делать правильный выбор — было чересчур сложно, Джэджун уже устал переживать от своих признаний, и хотелось просто закрыться в своей комнате и никого не видеть. Но даже там он не смог бы остаться один, так как приехавший парень Миры был расположен в комнате Джэджуна. Он приятный молодой человек, но Ким сейчас просто хотел спрятаться ото всех, поэтому общение даже с ним не сулило ничего интересного. И пришлось молча согласиться на поездку.              Домик явно был не из числа дешёвых: стоял особняком, никаких соседей на расстоянии ста метров, но и не было забора, так как имелась открытая терраса для вида на море, внутри всё было обставлено в европейском стиле, видимо, больше рассчитанное на иностранных туристов. Имелось две спальни с отдельными ванными, кухонный островок, отделенный от общего зала огромным прозрачным электрокамином. Стена, отделяющая террасу от дома, была полностью из панорамных окон, поэтому, несмотря на теплый пол, в доме всё же было прохладно. Наверное, этот камин действительно кстати: сидеть перед ним с бутылочкой пива и получать свою долю тепла — очень было бы приятно. А если ещё и голым под одеялом, обнимая другого согревающегося человека, то совсем в кайф.               Джэджун, стоя на пороге, медленно переводил взглядом по обстановке, отмечая чистоту и качество мебели, дизайнерский вкус и практичность. Ему самому хватало футона да столика для компьютера в комнате. Правда, гардероб всё-таки тоже надо было размещать по всем имеющимся шкафам, так как своего не хватало. Джэджун опять вспомнил, что ещё недавно вел такую бестолковую, презренную жизнь, и вновь обозлился на себя же за проявленную слабость перед соблазнами. Это всё нужно было искоренять, он больше не хотел становиться безмозглой скотиной.              — Ну, чего замер на пороге? — окликнул Саймон, уже извлекая продукты из пакетов и раскладывая их по столу. — Те пакеты оставь в комнате, иди сюда и поставь на огонь воды в небольшой кастрюльке. Сейчас сварганим джин с маслом, чтобы быстрее согреться.              Джэджун разулся и снял своё пальто, ещё сильнее ощутив при этом прохладу, от которой дом казался неприветливым и неуютным. К тому же, солнце уже пряталось за горизонтом, так что даже приятные лучи это здание не освещали. Поставив свои пакеты на диван, Джэджун прошёл в зону кухни и осмотрелся.              — Я не буду пить. Ты сам сказал, что я не в ладах с алкоголем, и я даже не хочу узнавать последствий этих неладов, — заявил он категорично.              — Не волнуйся, — спокойно ответил Цзюнь, как раз рассматривая бутылку джина в своих руках. — Этот алкоголь я разбавлю, так что он не сильно на тебя подействует. Если, конечно, ты не начнёшь хлебать литрами. — Достал из пакета ещё одну такую же бутылку, а вдобавок ещё и парочку вина. — Ставь воду, я сейчас камин включу.              — Обязательно устраивать попойку, чтобы решить несколько вопросов? — поинтересовался Ким, снимая кастрюльку-ковш с крючка. — Это вот всё совсем ни к чему разводить, мне лучше уехать и…              — Обязательно, — прерывая его предположения, крикнул Саймон, направляясь к камину. — Я не могу думать, когда тело мёрзнет. А спирт — самое лучшее топливо, так что тебе придётся потерпеть, потому что у меня есть кое-какие вопросы. Ты ведь должен мне всё толком разъяснить, чтобы я уехал без сомнений в голове.              Джэджун досадно прикусил нижнюю губу от этих слов, наверное, для того, чтобы его вопрос не прозвучал слишком расстроенно.       — Значит, ты уже решил уехать?              Он сейчас надеялся, что предательский хрип в шёпоте не услышат на таком расстоянии, но, видимо, Саймон даже не услышал вопроса, так как молча продолжал разбираться в настройках камина. Джэджун подставил сотейник под струю воды и хмуро смотрел на пузырящийся поток. По его мнению, Цзюнь как-то быстро уже решил всё бросить, никаких особо сомнений, борьбы за отношения, за него — не произойдёт? Или именно сейчас он устроит тут концерт? Похоже, что это и есть тот эгоцентризм, которым Джэджун руководствовался в прошлом. Такой быстрый отказ от него вызвал недовольство у самовлюбленного нарцисса. Нет, он не станет идти на поводу этой стервозности и раздражаться от решения Саймона, тот уедет — значит, так надо. Разве не этого хотел Джэджун, рассказывая ему о своих мыслях и извращённых желаниях?              Пытаясь разобраться в кнопках плиты, Джэджун запутался: пальцы непослушно паркинсонили, а всё больше подступающая горечь не давала сосредоточиться на том, какой режим выбрать.              — Делай максимум, чтобы довести до кипения, потом сбавим, — тихо проконсультировал Саймон, заглядывая при этом через плечо Кима. — Я сейчас добавлю джин, а ты распечатай сахар.              Джэджун, немного струхнувший от неожиданно оказавшегося рядом Цзюня, согласно кивнул и включил уже плиту. После, подошёл к столу с выложенными продуктами, чтобы взять сахар.              — Ты можешь начать задавать интересующие тебя вопросы прямо сейчас, зачем тянуть? Мне ведь нужно домой, — решился спросить он у Гуна. — Тебе что-то непонятно из того, что я сказал? Хочешь знать, как я так мог с тобой поступить? Почему раньше не сказал?              — Отмерь примерно сто грамм сахара, можно чуть больше, я люблю сладкие напитки, — игнорируя вопросы Джэджуна, скомандовал Цзюнь, ковыряясь с бутылкой.              Ким всё же дёрганно схватил коробку с сахаром, показывая, что был затронут таким невниманием к себе и своим просьбам. Больше он просить не стал, решив терпеливо дождаться расспросов, чтобы потом быстро на них ответить и уехать. Саймон всё это время спокойно готовил свой джин и раздавал указания Киму по подготовке столика у камина и нарезке фруктов.              Когда они всё же расположились в комнате, а на столике стояли две толстостенные кружки с прозрачным парящим напитком, раздающим аромат мускатного ореха и корицы, Джэджун уставился на Цзюня, требуя вопросов. Гун же, всё ещё не торопясь всё заканчивать, для начала взял дольку апельсина.              — Ну что, — нетерпеливо выдохнул Ким, — так и будем молчать? Неужели так хочется в отместку нервы потрепать?              — Ты говоришь, что не любишь меня, — спокойно начал Цзюнь, возможно, действительно пытаясь понервировать, — так же как и раньше лишь пользовался. Правда, непонятно чем. Я обдумал твои слова. — Саймон взял кружку и прижал ее край к губам, втянул аромат и сделал небольшой пробный глоток, почмокал губами, распознавая вкус. — У меня есть два варианта выхода: либо я соглашаюсь быть просто сексуальным партнёром для тебя, пока не надоем, либо сохраняю свою гордость и уезжаю. Так?              Джэджун кивнул в ответ и тоже взял кружку, уже чувствуя по тону Цзюня, что разговор будет тяжёлым именно для него. Напиток оказался на удивление приятным, хоть и горячим ещё. Добавление сливочного масла в него придало молочного вкуса, а спиртовые пары как будто испарялись вместе с прозрачной дымкой ароматов.              — Так ты решил выбрать второй вариант? Уезжаешь? — ещё раз спросил Джэджун, чуть замирая в дыхании, чтобы не выдать своего волнения. Он, вообще-то, был бы не против, чтобы Цзюнь остался, просто боялся, что по истечении времени он всё-таки начнёт вести себя как Джихва, по умолчанию воспринимать их как любовную пару, а потому рассказать всё матери.              — Завтра я уеду, — тихо ответил Цзюнь, задумчиво рассматривая свою кружку. — Но в честь праздника подари мне ещё одну ночь.              — Не вижу смысла, — рвано повёл плечом Джэджун. Получив ответ на свой вопрос, он почувствовал, что лёгкие резко сократились. — Боюсь, что тебе же будет тяжелее потом уезжать. — А ему будет тяжелее просто расстаться.              — Пожалуй, ты прав, — кивнул Цзюнь. — Скажи, когда ты вдруг решил, что ты был отморозком? Ты что-то вспомнил или тебе кто-то что-то рассказал?              — Интернет помог мне разобраться в своей натуре. Я встречался с проститутками и мужчинами, пользовался наркотиками, гулял по клубам, был… Протеже человека, которого сейчас разыскивает полиция. То, что тебе пришлось спасать меня из охотничьего домика, говорит о том, что Мин занимался опасными делами, и я был с ним несколько лет. Также он убил твоего отца и тебя пытался… Не знаю, в курсе ли всего этого был я, но почему-то не кинулся к тебе на помощь, скорее всего, мне было всё равно до твоей участи. — Джэджун в волнении сделал ещё глоток джина и встал, не в силах спокойно усидеть на месте. — Даже тот факт, что я платил за допобразование Миры, не отменяет моей глупой растратности. Я набирал столько дорогой одежды, ювелирных изделий, жил в собственной квартире… Ладно, не совсем в собственной… Суть в том, что при этом моя мать работала прислугой. Понимаешь? Я таскался по барам, пока мама драила полы. Я — сволочь, никого не люблю, кроме себя. — Джэджун, нервно выхаживая перед камином, сейчас остановился и снова схватил стакан с джином и сделал уже глоток побольше. — Бонхён сказал, что я стал гомосексуалистом, потому что мне не дали выбора. Это, наверное, потому что поначалу нельзя было заводить связей на стороне, чтобы не нарваться на каких-нибудь засыльных, шпионов, полицейских, ну и всяких других. А внутри… В смысле, из знакомых… Ну, доверенных, были только мужчины, вот и результат. Я больше не хочу становиться таким. Конечно, отсутствие денег и связи с криминалом поможет мне в этом стремлении, но… Мне нужно…              — Тебе нужен секс? — закончил за ним Цзюнь. — Причём, именно с мужчиной. Так? А если точнее, именно со мной, потому что ты изредка вспоминаешь наши с тобой совместные моменты. — Джэджун покраснел от точного отображения ситуации и кивнул. — Думаю, что кроме этого и ночных кошмаров ты не вспомнил ещё ничего, так как твоё напряжение от прошлого страха ещё велико, несмотря на принимаемые лекарства. Заметь, ты никого не вспомнил: ни отца, ни Мина, ни даже Бонхёна и Джихву, никого из предыдущих любовников, кроме меня.              Джэджун озадаченно приоткрыл рот, в поисках объяснения этой странности. Но кто может понять поведение памяти? Что может быть вообще причиной её затворничества и выборочных моментов для раскрытия? Джэджун ведь и в самом деле не помнил даже родителей из того периода жизни.              — Наверное, это потому, что ты был последним, с кем я встречался. Как я понял, Джихва приврала свою роль в моей жизни на то время, была всего лишь знакомой, поэтому я не вспомнил её. А ты…              — А я был, видимо, немного бо́льшим, чем просто любовник, ведь других ты тоже не вспомнил.              — Я же говорю, — упрямо вздохнул Ким, — это из-за того, что ты был последним. Я не могу ничего утверждать, так как не помню, но вот даже сейчас, я объясняю, что хочу от тебя только секса. Причём не совсем такого…              — Хочешь грубости? Хочешь, чтобы я стал сабом? — на удивление Джэджуна Саймон с совершенным спокойствием это спросил. Ким быстро замотал головой в отрицании, но так же резко вдруг кивнул. Да, похоже, именно этого он и хотел. Не зря же он читал про игры хозяина и раба, при этом растягивая улыбку по лицу, а глаза хищно прищуривая, представляя Гуна послушным щенком. Саймон хмуро задумался. — Знаешь, тогда, когда я попал в подвал Мина, ты решился на убийство человека, чтобы спасти меня. Но не получилось, так как ты слишком близко подошёл к нему. Тебе предлагали уехать, чтобы спастись самому, но ты решил, что лучше умрёшь, чем бросишь меня, что почти и случилось, — тихо рассказывал Цзюнь, а Джэджун неверящим взглядом уставился на него. — И, кстати, никаких любовников у тебя, кроме меня, не было. То, что за тобой бегали ухажёры — да. Но я у тебя был вторым в сексуальной жизни. Первый человек, которому ты сказал, что любишь, — это я. Поверь, я ничего этого не требовал, так как собирался уже жениться, просто ты… Тебе так нужен был любимый человек. Это ведь я пользовался тобой, обманывал, чуть ли не навязывался на секс с тобой … Господи, как же всё поменялось, — Саймон протёр с силой лицо ладонью. Хлебнул джина и послал дольку апельсина в рот. — Ты никогда не был никаким отморозком, все грязные дела Мина старался обходить стороной. Знал, конечно, про убийства и… Многое другое, но, так как ничего с этим не смог бы сделать, просто молчал. А матери не мог помочь, потому что у самого не было ни воны денег. Я соврал, что ты оплачивал учёбу Миры, чтобы успокоить твои переживания относительно матери. Ты был самым нищим в мире действующим гендиректором крупной компании. Покупал только то, что тебе разрешалось. И уж, конечно, ни о каких наркотиках не могло быть и речи, поменьше доверяй вольной прессе.              Голова Джэджуна стала сильно нагреваться, угрожая уже пустить пар через уши, поэтому он решил отойти от камина, надеясь тем самым охладиться. Но от скачущих мыслей и гоняющего их алкоголя так просто не избавиться. Он раскраснелся, взгляд метался по окружающим предметам, словно в них искал подсказки, что чувствовать, какие эмоции испытывать, узнав такие подробности из своей жизни. Он бухнулся обратно на пол, за столик, и решил зажевать это смятение виноградом.              — И кто же за меня всё платил? Мин или?.. Кто был моим первым любовником? — небольшими порциями стали посещать догадки обо всей ситуации. — Это был Мин, — тихо ответил сам себе. — Я спал с ним, потому он и поставил меня гендиректором сразу, как только я отучился. Потому и оплачивал мне всё, выучил и меня, и Миру. Я продался за высшее общество, как проститутка, — он с горечью улыбнулся. Новая теория оказалась не менее противной, чем старая. — А потом полюбил тебя… Неудивительно, что Мин решил разделаться со мной, ведь я изменял ему, а он не такой человек, чтобы спускать такое предателям.              — Ты никому не продавался, всё это высшее общество ты ненавидел, — устало опроверг его теорию Цзюнь. — Деньги? Ради них ты точно не стал бы ни с кем спать. Ты всего лишь защищал свою мать и сестру. А потом и меня стал, опасаясь, что Мин навредит мне. Какой же ты глупый, раз надумал себе такую историю со второй личностью, которая совершенно противоположна…              — Почему мне пришлось защищать маму, что ей угрожало? Она была заложником? Мира тоже? Я ничего не понимаю, — Джэджун замотал головой. — Ведь Мин, получается, нас содержал, чем он мог нам угрожать? Расправой? Тогда я просто бы уехал, раз на то пошло. Или мне понравилось это? — он мученическим взглядом посмотрел на Цзюня, требуя всех ответов. — Что же там было?              Саймон дёрнул одним уголком губ, сделал глоток джина, поставив стакан на столик, закинул руку на диван, что располагался за их спинами и использовался в качестве опоры, так, словно обнимал Джэджуна. Наклонившись к нему ближе, пристально осмотрел лицо и расплылся в улыбке.              — В тебе вот вообще ничего не изменилось, — спокойно сказал он, но глянув на волосы добавил: — Кроме цвета волос, конечно. Ты и раньше постоянно думал про себя плохое, хоть и старался изо всех сил не показывать этого. Когда ты меня отталкивал, объяснял это тем, что рядом с тобой очень опасно. Не Мин опасен, а рядом с тобой опасно, потому что считал, что ты являешься проблемой для других.              — Но ведь… Так и есть. Разве ты так не думаешь? — Джэджун не стал отстраняться от Гуна, позволяя губам мужчины скользнуть по щеке щекотливым касанием. — Даже вот сейчас… Всем приходится со мной возиться, опасаются за моё здоровье; вместо того, чтобы работать нормально, как настоящий мужчина, на тяжелой денежной работе, я книжки перебираю в библиотеке; нет, чтобы завести приличную семью, так я шляюсь с мужчиной, — он стыдливо опустил взгляд, не в силах смотреть на того самого мужчину, с которым так хотелось и дальше шляться.              Саймон ласково поцеловал оба века, переносицу, щёку, а затем и висок любимого лица.              — Ты опять начинаешь? — укоризненно спросил он и наклонил голову, чтобы поймать взгляд Джэджуна. — Хватит себя корить за какие-то сложившиеся обстоятельства. Я тебе уже всё рассказал, надеялся, что это развеет твои сомнения в себе самом, но ты упёрто придумываешь, какой ты ужасный человек. Мне уже начинает казаться, что ты так просто нарываешься на кучу комплиментов. — Джэджун поднял резко глаза и нахмурился. — Скажи, Джихва тебя прославляла? Говорила какой ты красивый, умный, сильный, какой ты заботливый, ну и всякое такое? И тебе ведь это нравилось.              — Хочешь сказать, что я специально сам себя очерняю, чтобы посторонние люди мной восхищались при этом? Это глупость. Мне совсем не нужны чьи-то дифирамбы. Да, приятно, не спорю, но мою самооценку это не повышает, так как реальность остаётся при этом прежней. — Джэджун отвернул голову. — Ты так и не ответил, почему Мин мог угрожать нам? Я ведь должен был тогда в полицию обратиться.              Саймон вовсе не собирался прекращать свои ласки, зарылся носом в изгиб шеи и плеча, отодвигая ворот джемпера.              — На твоих родителях, а именно, на Хан Тэвук и Хан Юджин, висит долг перед банком. Думается, очень большой, раз твой отец решил укрыться под крылышком Мина, — Саймон лизнул по выступившей от наклона головы Джэджуна мышце, который невольно раскрывал себя и млел от прикосновений Цзюня. — Вам сделали новые документы, но долг всё ещё остался. Даже сейчас есть риск, что Мин вернётся и раскроет ваши личности. Пока что тебя не проверяли, так как ты потерял память, но я думаю, что если прижмёт, полицейские могут и докопаться до истинного имени твоей матери.              — Опять всё из-за денег? — возмущенно поморщился Ким. — Кругом эта зависимость, денежное рабство, что превращает людей в животных, власть, которая даётся людям не из-за уважения к их способностям и уму, а за деньги. Секс за деньги. Счастье за деньги. Если ты беден, то несчастлив и унижен, не имеешь права жить.              Саймон вдруг прижал свою ладонь к груди Джэджуна, что так часто вздымалась, останавливая его недовольную тираду. И продолжал нежить подставленное плечо своими поцелуями.              — Успокойся, душка. Сейчас тебе ничего не угрожает, поэтому и не было смысла всё это рассказывать, теребя твою душу. Мин засел в сапе и вряд ли решится в ближайшее время появиться. А полиция, я надеюсь, уже скоро уберут дела в стол. Вот разберутся, что ещё внести в список обвинений, и отложат на потом.              Джэджун наконец повернулся к Цзюню. Этот разговор перевернул с ног на голову все его планы, разрушил все его теории, расколол всю решительность расстаться с Гуном. Всё стало более-менее понятно про прошлое, но что сейчас? Что они решат? Ведь Саймон собрался уехать завтра. Джэджун уже не мог понять, что он чувствует к этому мужчине, ведь он до сих пор не видит их совместное будущее, не представляет, насколько они будут счастливы вместе, ему это не нужно. Но потребность всё-таки имеется, призрачная, лёгкая, еле ощутимая.              — А что ты думаешь про нас с тобой? — задал вопрос Ким. — Я ведь не сочинял про своё отношение к тебе сейчас.       — Я сейчас не стану своими вопросами подгонять тебя к правильным выводам. Времени нет. Просто скажу, как бы ты не отбрыкивался, но ты любишь меня. Да, да, — Саймон победно улыбнулся. — Именно поэтому ты опять не сдержался и обнял меня первым при встрече; именно поэтому старался убедить меня, чтобы я не верил в трёп Джихвы, так как тебе не всё равно, что я думаю о тебе; именно поэтому ты сам предложил мне интим, первым, даже прикрываясь лишь потребностями организма; и ты вспомнил меня первым, ни мать, ни сестру, а меня, потому что тебе сейчас очень нужна именно моя любовь. При всём количестве народа вокруг тебя, я нужен тебе больше всех, нисколько в этом не сомневаюсь, так как и ты мне больше всех нужен. — Саймон поднял руку к лицу Джэджуна и склонился, чтобы поцеловать его приоткрытые губы. — Я люблю тебя так же, как и ты меня, душка, и совершенно не собираюсь расстрачиваться на обманные эмоции.              Прижался губами, скользнул языком внутрь, отключая мышление разумного существа, ладонь проплыла по бедру Джэджуна, напитывая его жаром похлеще камина и джина вместе взятых. Забывая на данный момент о неудавшемся разговоре — всё осталось как и прежде, Джэджуну ещё предстояло это всё рассосать — он, подталкиваемый своими хотелками, протянул руки к Гуну, обнял за шею и взгромоздился на его колени верхом, продолжая поцелуй. В животе запорхали бабочки, а дыхание стало глубже и напряжённее, инстинктивно таз задвигался, ища ублажения в потирании. Пальцы Джэджуна спрятались в шевелюре Гуна, в остром позыве в паху сжались, губы стало больно от того давления, с которым он впивался в рот эйчара.       — Душка, душка... — тихо пробормотал Цзюнь, уворачиваясь от поцелуя. — Ты же не хочешь пропустить весь праздник? — он откинул голову назад, чтобы лучше видеть любимые глаза, жадно блуждающие по нему. Говорил, а сам требовательно месил мягкий зад. Джэджун действительно намеревался довести прелюдии до важной части, и сейчас влажные губы вздрагивали, желая присосаться к подставленному подбородку, покусать его за грубое перебивание.       — Давай быстренько, — прошептал Ким, с коротким всхлипом толкнувшись промежностью в него. — Быстро и так... Яростно.       — Ну уж нет, красавчик. Если я на тебя залезу, то не слезу долго. Я даже пуговицу на штанах боюсь сейчас расстёгивать, — Цзюнь нервно усмехнулся. — Давай встретим как следует праздник, а потом я возьму тебя так яростно, что ты запомнишь этот Соллаль на всю жизнь. — Джэджун расплылся в предвкушающей улыбке. — Мне ещё нужно вручить тебе подарок, — мурчаще добавил Цзюнь и чмокнул в горло. — Такой тёплый и мягкий, похожий на тебя.       — Ты ведь собрался уехать, — бровь Кима вздернулась вверх, требуя разъяснений.       — Не волнуйся, душка, тебя я так просто не оставлю. И никак не оставлю. Сейчас я закажу такси, мы проведём несколько часов с твоими, а потом я до завтрашнего вечера буду терзать тебя. Потом кое-куда быстренько сгоняю, вернусь и уже оставшиеся дни буду иметь тебя так, как ты захочешь. Окей?       Джэджун так и не понял про «сгоняю», но согласно кивнул, хотя слезать с такого уютного трона жуть как не хотелось.