Бабочки не мстят

      Детей временно спрятали, хотя требовалось везти их в больницу, чтобы очистить организм от наркотиков и обеспечить медицинский уход, но там их точно бы обнаружили люди Мина. Отбивать ребят уже никто не станет, но могут попытаться их просто убить, чтобы избавиться от нежелательных свидетелей.              Решено было спрятать их в небольшом буддистском монастыре, расположенном в лесу, недалеко от города. В этот монастырь не допускались туристы, поэтому народу там было мало. Ли сам упрашивал настоятеля, чтобы приняли детей и позаботились о них. Конечно же, вера буддистов, основанная на сопереживании и сострадании, подтолкнула их принять несчастных детей, но никого из взрослых не впустили дальше приёмного домика. Этого, в принципе, было достаточно, главное, что на территорию монастыря не впустят и других посторонних.              Но у ворот всё-таки остались дежурить Бонхён и Саймон, а Ли со своим помощником отправились в город. Целью было — забрать свою машину, бросить грузовик где-нибудь у границ города, связаться с суперинтендантом их участка, чтобы дать зелёный свет на начало большого кипиша. Звонок специально производился в черте города, чтобы невозможно было отследить нахождение детей. А ещё инспектор вызвал пару знакомых журналисток. Очень важно было такое дело деликатно вывести на экраны телевизоров, чтобы замешанные в делах борделя лица не смогли его так просто замять за спинами общества. Пресса — это рискованный ход, но очень мощный. Ли должен скрывать нахождение детей даже от своего начальства до тех пор, пока ему не пришлют должное сопровождение и охрану для них, чтобы отправить в Сеул. Лишь убедившись, что все люди, которых пришлют, знакомые ему, он отведёт их в монастырь. Вместе с журналистами.              Об участии в спасении детей Бонхёна и Хвана никто не должен будет узнать, чтобы избежать нападок на них со стороны так называемых клиентов детского гарема, равно как и со стороны самого Мина.              Детей увели в монастырь, никто из спасателей не сомневался, что буддисты позаботятся о несчастных ещё получше медиков. Бонхён и Саймон сидели в машине, припаркованной неподалеку от главных ворот монастыря. Сидели молча, гоняя обогрев салона и глубже закутываясь в пальто, так как тепла всё равно было мало из-за пробитого лобового стекла - оно ещё оставалось висеть, но было испещрено паутиной трещин, а в месте прострела Саймон поковырял дыру для обзора пути.              — Неплохо было бы заправиться, — тихо проговорил Саймон, зависнув взглядом на приборной панели. — Иначе не выбраться нам из этого леса.              Бонхён согласно покивал, тоже отстранённо куда-то всматриваясь. Опять замолчали, никто не кинулся гнать на заправку. В желудках уже урчало, но почему-то этот дискомфорт игнорировался обоими мужчинами. Замерзшие пальцы, носы и уши покраснели, но пар изо рта пока не виден был. И на всё было плевать, так как головы сейчас то ли были переполнены кучей мыслей о произошедшем блокбастере в их жизни, то ли, наоборот, были абсолютно пусты.              В Пхёнтхек Саймон уговорил поехать Хвана лишь с одной целью — найти детей и Мина. Почему Бонхён? Наверное, потому что тот лучше всех мог распознать или предугадать, где именно Мин скрывался. Логика, конечно, слабовата, но всё же этот мужчина несколько лет работал на хозяина борделя и, осмотревшись в «Звёздном дожде», мог хотя бы узнать миновских псов, что уже точно подтверждало бы присутствие хозяина здесь. К тому же он знал, как обычно действует охрана Мина при угрозе.              Ничего это не понадобилось, Мина не обнаружили. Детей нашли, но никто не планировал устраивать огнестрельные разборки. Всё произошло быстро, в каком-то адреналиновом тумане, когда люди делают то, что никогда бы не сотворили в своей обыденности. Сам Саймон лично никого не убивал (почти), он и не жалел этих людей, не боялся вида кровавых трупов, но, увидев детей, которых эти мёртвые мрази заставляли заниматься проституцией, которых в такой мороз согнали в холодный фургон, как собак бездомных, он как будто коснулся чего-то ужасного. Шоковое состояние до сих пор витало в его сером веществе, не давая шанса расслабиться. Время уже подходило к обеду, но Саймон продолжал переосмысливать всё случившееся, до головной боли гоняя нейронные связи. Отобрав бедных детей у монстра, Саймон нисколько не ощущал себя спасателем, наоборот, он вспомнил, как в разговоре с инспектором отказывался ему помогать, чтобы держать свой зад в безопасности. И это тогда, когда вот эти дети страдали. Он, как всегда, выбирал наименее рискованные пути, жил в своё удовольствие, гонялся за идеей мести, обманывал всех и вся, — чтобы добиться чего и ради чего? Вся его месть казалась сейчас такой мелочной, никому… абсолютно никому не нужной. Хотя, если бы он всё-таки добился смерти Мина, то это послужило бы освобождением для многих людей. Но он никчёмен. Единственное, чего он добился, смерть отца, травма Джэджуна, разрушенный брак…              Вот чем занимаются взрослые, пока где-то, за их спинами, происходит насилие. Саймон не сомневался, что Мин такую идею, завести детский бордель, не с потолка взял. Скорее всего, скопировал уже действующую и до него организацию. Ведь сколько детей бесследно пропадают, некоторых находят мёртвыми, списывая их смерть на дело рук маньяков, которых никто никогда не найдёт. Да и взрослые не исключение. Работорговля до сих пор продолжается, люди как скот продаются и покупаются. И хоть сколько бейся с этим — бесполезно.              Сейчас у Мина забрали его товар, но, пока его самого не найдут, кто помешает ему набрать новую группу? Он знает лазейки, знает клиентов, знает, как избавиться от ненужных свидетелей. Всё это спасение временно, да и… Детей уберегли только от смерти, но не от того болота кошмара, в котором они тонули. Всё это страшная сторона нашего реального мира.              — Как думаешь, — заговорил Саймон, не глядя на Бонхёна, — если я попрошу вежливо, меня пустят в туалет?              Хван посмотрел на ворота, ведущие в монастырь. Все было наглухо закрыто, чужих здесь не приветствовали, хотя буддисты ведь обычно собирали еду по деревням, общались с людьми, принимали подаяния, на что и жили. Но, похоже, эти приспособились по-другому. Возможно, своими силами продукты выращивали.              — Не думаю, — глухо ответил Бонхён. — Эти эмпаты вряд ли захотят войти в твоё положение. Лес в твоём распоряжении, либо завяжи узлом до тепла.              Саймон посмотрел в сторону промозглой рощи и поёжился. В машине, конечно, было холодно, но хотя бы всё самое драгоценное и важное сохранялось в тепле, а сейчас ему предстояло выйти в лес и, более того, поморозить себя в самом чувствительном месте. Саймон даже почувствовал, как яйца опасливо и возмущенно поджались. Но идти все равно придётся, мочевой пузырь прижимал, угрожая взорваться.              Когда он ушёл, в его сумке на заднем сиденье раздался телефонный звонок. Бонхён повернул туда голову, но без интереса. Мало ли кто там мог быть, не было никакого желания сейчас отвечать, тем более не на свой звонок. Ли свяжется с ними по наушникам, так что не было смысла беспокоиться о левых вызовах. Но, когда Саймон вернулся, Хван всё-таки известил его, что ему звонили два раза. Цзюнь, потирая холодные руки и подставляя их под горячий поток обогревателя, так же инстинктивно обернулся на заднее сиденье. На лице яркой эмоцией отобразилось какое-то сожаление, но смартфон он доставать не стал.              — Я обещал Джэджуну, что вернусь утром, — пояснил Саймон, хотя Бонхён не задавал никаких вопросов и вряд ли ему это было вообще интересно. — Скорее всего, он сейчас беспокоится, но не факт. — Посмотрел на соседа. — Я просто не смогу сейчас ответить беззаботным голосом, что всё хорошо и я скоро приеду. И… Боюсь услышать его.              Бонхён ответил косым взглядом. Такое дружественное общение с Гуном вовсе не стало обозначать, что он принял гейскую связь Джэджуна с Цзюнем. И слушать про их семейные неурядицы тоже не собирался. Но и бороться с ними он тоже не планировал уже. Больше не было в этом смысла, ведь о произошедшем узнала и Чжиён. И она-то как раз более лояльно к ориентации сына отнеслась, а Бонхён просто молча поддержал её политику даже в таком вопросе.              Но Саймон всё-таки решил продолжить, так как хотелось сейчас хоть в чём-то найти облегчение. Гуну даже не с кем было поделиться всеми своими переживаниями и мыслями. В его жизни не осталось никого, кроме Джэджуна, коллег и клиентов.              — Он говорит, что не любит меня, но… Мне кажется, его глаза говорят о другом. Я хочу сделать его счастливым… Как думаешь, это возможно? — Цзюнь с надеждой в глазах посмотрел на Хвана, но тот лишь усмехнулся и глубоко вздохнул. — Да, пожалуй, это будет трудно, — сам же ответил на свой вопрос. — Я заберу его к себе, и ваше мнение здесь учитываться не будет, — сразу же уведомил, а то вдруг вздумают раскидываться ненужными советами. — Я… Нам вообще нужно будет уехать куда-то в тихое место. Все эти люди… Нас никто не поймёт. — Саймон покивал своим мыслям. — Да нам и не нужно их понимание. Плевать на всех.              Он вспомнил своих друзей, Боджина и Минчжуна, что живут вместе, несмотря ни на что. Если будут гонения, значит, соберутся и уедут. Вот и Саймон должен так же себя настраивать. Не нужно им держаться за место и работу, лишь друг за друга. Сердце вдруг так защемило непонятным смешанным чувством. На расстоянии его душка казался ещё более желанным и родным, бабочка, что вызывала радость в глазах Цзюня. Это его цель в жизни, это его смысл. Это его оберёг от плохого настроения, даже когда тот глупости морозит.              Гун откинулся спиной на кресло и закинул голову назад.              — Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — тихо протараторил он на выдохе. Прикрыл глаза и улыбнулся, почувствовав небольшой оптимизм в груди от воспоминания душки. — Долго нам ещё здесь сидеть? — На невыспавшуюся больную голову уже давил сон, да ещё прохладный воздух способствовал этому.              — Часа два, — коротко ответил Бонхён.              — Тогда я вздремну немного, — проговорил Цзюнь, опуская спинку кресла. — А ты следи за бензобаком.       

       ***

      Сон прервался, как показалось, очень быстро. Но не Бонхён был тому причиной, а заскуливший в сумке телефон. Цзюнь потянулся рукой, а вслед за ней и всем затёкшим телом. Сон был пустым, но всё же дал толику отдыха, привнося ещё и вялость в мышцы. Саймон кое-как, еле шевеля пальцами, нащупал телефон и раскрыл глаза. Бонхёна в салоне не было, на улице поднялся ветер, от воя которого казалось ещё холоднее в машине, возле ворот монастыря никто не появился. Пока Саймон осматривался в поисках Хвана, телефон уже замолчал. Продрогшие пальцы не хотели слушаться, поэтому не сразу удалось его разблокировать. Звонил Джэджун. В этот раз Цзюнь всё-таки решил перезвонить, так как их ведь скоро должны будут отпустить, так что было чем успокоить душку. Набрав номер, Саймон в ожидании ответа поднял спинку кресла.              — Алло, — тихо ответил Джэджун. — Сэми…              — Здравствуй, Гун, — тут же перебил другой мужской голос, на что Саймон свёл брови, вспоминая, где слышал его. — Мы с малышом тебя уже заждались.              «Малышом?! Мы?! Мин, мать его!»              — Какого чёрта ты там делаешь? — строго спросил Саймон, наращивая в грудной клетке свой гнев и разгоняя кровь по зачахшему и замёрзшему телу.              — Приехал навестить старых знакомых, — яростно рыкнул Мин на приветствие Гуна. — Я слышал, ты мой товар прихватил. Что ж… Некрасиво ты поступил, некрасиво. Ну, а сейчас тебе придётся его вернуть. Как я думаю, ты ещё находишься в Пхёнтхеке. Мы с малышом как раз направляемся туда, так что место встречи определим… Ну, например… Недалеко от дороги в Чхонджу, на развязке триста семнадцатой и сорок пятой трасс. Фургон с детьми оставишь перед мостом сороковой трассы. Пока всё понятно?              В этот момент в машину вернулся Бонхён и с интересом глянул на раздраженного Гуна с телефоном у уха.              — Да ты… — Саймон чуть не захлебнулся своим возмущением. — Ёбнулся умом, похоже. Все дети уже в полиции, и никто их тебе не отдаст.              — Язык свой лучше прикуси, пока не ухудшил своё положение ещё больше, — прикрикнул Мин в трубку. — Ты ведь совсем не желаешь, чтобы Джэджун пострадал вновь из-за твоей глупости? Если бы дети были в полиции, как ты говоришь, я бы уже знал об этом, но… Тишина. Похоже, вы их где-то спрятали. Это даже хорошо, меньше проблем будет. Просто пригони фургон к мосту и твоему любовничку ничего плохого не сделаю. У тебя есть в запасе пять часов.              Саймон изо всех сил сжимал свои зубы, чтобы сейчас не сорваться и не наговорить лишнего. Джэджун опять попал к Мину, этому ненормальному извращенцу, и сейчас главным было — успокоить ублюдка, но при этом навелить свои условия для договора.              — Мин, ты реально не понимаешь, что детей тебе не отдадут, и у меня их просто нет. Просить невозможное — это заранее провальная идея, — голос Саймона задрожал то ли от холода, то ли от яростного возбуждения. Он вздохнул поглубже, чтобы привести свои мысли спросонья в порядок. — К тому же, твоему обещанию, что ты не тронешь Джэджуна, я мало верю.              — Думай от обратного. Если ты не сделаешь, как я сказал, то твоего дружка начнут полосовать стальным лезвием. В это ты веришь? — Мин закряхтел в трубку, засопел. — Иди сюда, — говорил он на заднем фоне. — Ну же, пикни хоть что-то… Давай же… — Похоже, он заставлял Джэджуна попросить Гуна о помощи, чтобы тот без сомнений бежал выполнять поручения Мина. Послышался шлепок пощёчины, и Саймон хотел было уже заорать в трубку, но как оказалось… — Ах ты сопляк… — ошарашенно взревел Мин, которому, видимо, хорошо прилетело от Джэджуна.              По позвоночнику Саймона прошёлся мороз. Не тот, что царствовал на улице, а тот, что сковал и белое, и серое вещество мозга льдом. Но шея при этом вспотела, кожа была чересчур чувствительной, и поднятый воротник шерстяного пальто неприятно стал давить и колоться. Саймон глянул на экран телефона, как будто пытался увидеть, что там происходило. Тело напряглось максимально, готовое куда-то рвануть, чтобы помочь, спасти, вытащить из лап монстра своего человечка.              — Не трогай, — прошептал Саймон, не понимая, что его слышит только Бонхён. — Не трогай… Не трогай… Не трогай… — голос становился всё громче, и вот уже он кричал в динамик. — Не трогай его, ублюдок. Я убью тебя, слышишь?              Прижал телефон к уху, вслушиваясь в звуки на другом конце связи.              — Мразь, хватит, — крикнул Саймон, хотя ничего предосудительного или наводящего на мысль о насилии он так и не услышал. Но, зная дебильный характер этого человека, особенно в такие моменты, когда его товар воруют, а любовник дерётся, следовало предположить, что ответ на это будет не самым ласковым. — Слушай, Мин, давай о делах, оставь Джэджуна в покое.              Послышалась хаотичная возня, щелчки, писк нечаянного нажатия на сенсор.              — Значит так, Гун, — раздался наконец запыхавшийся голос Мина. — Тащи свой зад, куда я сказал. И никакой полиции, иначе я избавлюсь от парня в первую очередь, понятно? У тебя уже четыре часа. Если к моему приезду фургона с товаром не будет, я оставлю на обочине в том месте все пальцы Джэджуна, — ублюдок противно хохотнул, отчего кишки Саймона скрутились. — Тебе на память. Помнится, твои стали не такими симпатичными, как у малыша.              — Да чтоб ты сдох, сраный… — Саймон не успел до конца прокричать свои проклятия, так как прозвучали короткие гудки. Он сжал губы и зарычал в них, выбуривая взгляд в неизвестность. Сорвался и обеими руками ударил по рулю. Тот выдержал, и Саймон решил, что можно ещё раз, и руль жалостливо скрипнул. — Убью его. Придушу собственными руками, гиену ползучую, — закричал и снова замахнулся для удара, но Бонхён решил немного его приструнить, хватая за предплечья.              — Эй, хватит уже, — заворчал охранник, немного потреся Гуна, чтобы отвлечь его от бедного руля. — Лучше расскажи, что случилось. — Саймон обезумевшими глазами просверлил Хвана, словно собирался сейчас кинуться на него, чтобы выместить свою ярость. — Джэджун у Мина? — спросил Бонхён, на девяносто девять процентов уверенный, что именно это и случилось. Один он всё-таки выделил на то, что Гун просто умом рехнулся. Он, выдержавший в спокойном сосредоточенном состоянии обыск «Звездного дождя» и перестрелку, сейчас был похож на психопата в состоянии аффекта. Но это лишь один процент.              — Да. Да, мать твою, у него, — почти выкрикнул Саймон, часто кивая в подтверждение ещё и головой. — Что за сраный круговорот? Какого чёрта этот хрен делает там, если должен быть здесь? — Сейчас он уже отрицательно замотал головой и схватился за рычаг КПП. — Меня уже просто достало передавать пас и ждать, когда Мина порешит Чон или схватит полиция. — Автомобиль Гуна сорвался с места. — Задолбало надеяться на толстожопых спикеров, тупых наровцев и сердечные приступы. Сам… Сам всё сделаю.              — Убить его хочешь? — абсолютно спокойно поинтересовался Хван, задумчиво глядя при этом на дорогу.              — И вообще, срать я хотел, что это незаконно, — угрожающе прорычал Саймон, подтверждая догадку Бонхёна. — Прострелю ему башку, чтобы уже закончить всю игру. Ненавижу… — Руль сейчас хоть и не били, но руки с яростью сжимали пластик обода. — Я ему руки вырву, которыми он лапал Джэджуна. Вот, сука…              — И мы сейчас направляемся… Куда? — насмешливо спросил Бонхён.              — Я заберу тот грузовик, на нём буду поджидать Мина в условленном месте, — лихорадочно, но уже более спокойно ответил Саймон. — Когда они приедут, я убью эту тварь.              Хван скрутил губы в трубочку, представляя себе эту отчаянную картину, и вскинул брови.              — Чем ты собрался его убить, если не секрет? Уж не взглядом ли? — голос оставался по-прежнему бесстрастным, но Саймон всё ещё распознавал в словах насмешку. Неуверенно покосился на пассажира и сдвинул брови.              — Ты дашь мне свой пистолет. У тебя ведь есть, — пробурчал он.              — Пистолет есть, — подтвердил Хван и достал своё оружие. Покачал в руках, словно вес проверял. — Но… Он пуст. Ты не забыл, что мы недавно только игрались в ковбоев?       Саймон поёрзал на кресле, всматриваясь в прореху в окне. Такой поворот ситуации совсем не понравился. И так всё было хуёво, так ещё и оружия, оказывается, нет.              — У тебя что, нет запасной обоймы с собой? — громко возмутился Саймон и цокнул очередному тупику.              — А ты думал, у меня дома склад оружия? Что успел ухватить с бывшей работёнки, то и взял. Извини, к войне не готовился, — Хван хмыкнул и убрал пистолет за пояс брюк.              — Ну, ёб… Твою мать, — Саймон закатил глаза и вновь, правда не сильно, ударил по рулю. — И как мне по-твоему сейчас убивать Мина? — претензионно спросил у Бонхёна, как будто тот должен был заранее всё продумать и закупить пуль, ну, или сэкономить имеющиеся, и предоставить это всё Саймону сейчас.              — Имея даже два пистолета полных пуль в руках, ты не успеешь и двух шагов сделать, как тебя проперфорируют псы Мина. Думаешь, он один припрётся на встречу и встанет перед тобой мишенью? Твой план — куча тупого дерьма.              Эйчар обиженно и гневно засопел, вновь вперяясь взглядом в растрескавшееся стекло на дорогу.              — От тебя, как обычно, до хера поддержки, — проворчал он. — Я всё равно постараюсь вытащить Джэджуна, а ты можешь обратно под юбку мамки возвращаться. Делов-то, прийти и всех перестрелять. Я даже без пистолета это сделаю. В конце концов, рогатки ещё никто не отменял.              — В таком безмозглом состоянии ты разве что палец из носа сможешь вытащить, и то с помощью фомки, — беззлобно усмехнулся Бонхён, хотя Саймон воспринял это как издёвку с его стороны, и, понятное дело, заскрежетал зубами.              — Ну, блять, уж ты-то обязательно предложил бы развернутый, продуманный до мелочей, беспроигрышный план. Ты ведь просто мастер стратегии у нас, — Саймон даже руль отпустил, разведя руками. — Может, просветишь, какие мысли посетили твою светлую головушку? Скажу сразу, отсиживаться — не мой стиль.              — Ну, если ты так сильно умоляешь меня, так уж и быть, подскажу пару мелочей. — Бонхён с деланым равнодушием стал набирать на навигаторе запрос в поиск. — У нас нет силы, поэтому придётся ухищряться и обманывать, а не с пистолетами прыгать.              Саймон, собиравшийся выдать неприличную колкость в адрес Бонхёна, сейчас внимательно посмотрел на высветившийся на экране значок ближайшей заправки.       

       ***

      Джерим оценил время и довольно хмыкнул: «Вовремя». После чего поднёс телефон к уху.              — Надеюсь, ты с приятными новостями, Гун. Никакие внештатные ситуации меня не устроят.              — Товар я пригнал, — чересчур спокойно ответил эйчар. — Но не к мосту. Там рядом есть карьер, оставил грузовик там.              — Что за поправки? Ловушку задумал? Учти, я проверю всё, прежде чем заберу товар. Не дай бог там обнаружатся полицейские штучки-дрючки… — Мин посмотрел на съёжившегося в углу Джэджуна звериным взглядом, отчего тот, видимо, почувствовав, обернулся. — Жалко будет портить сучку.              — У грузовика разбито лобовое стекло, — поясняет Гун. — Чудо, что меня не остановили по дороге и не проверили документы. Если оставить автомобиль на дороге, это привлечёт внимание полиции.              — Хм, будем думать, что только это причина изменений. Мы скоро подъедем, будь на месте.              Мин отложил телефон и глубоко вздохнул. Если всё пойдёт по новому плану, то он успеет сделать всё задуманное за пару часов. Но, если Гун всё-таки приготовил сюрпризы, придётся ещё придержать самолёт. А это дополнительные затраты. Если бы не желание разорвать этого кадровика на мелкие кусочки, Мин, скорее всего, просто оставил бы товар. Нанять людей для расправы над мешающими свидетелями нетрудно и собрать новый бордель не составит труда. Главное, не потерять клиентов.              — Кан, позвони нашим в полицию и разузнай, всё ли там тихо. И что слышно о борделе? — Мин обратился к охраннику, что сидел на переднем пассажирском. — И ребятам передай, что место встречи будет в карьере. Пусть едут туда первыми и всё проверят. Не нравится мне спокойствие этого Гуна, — Мин задумчиво сморщился, а затем вернул свой взгляд малышу.              Джэджун сидел тихо всё время пути, даже когда Гун позвонил в первый раз. Видно было, что он напрягся и замер дыханием, чтобы расслышать весь разговор, когда у него отобрали телефон. Значит, переживал. Любовь этих двоих их же и погубит.              Мин положил руку на бедро Кима, и тут же в неё впились кончики ногтей, но не сильно, лишь предупреждающе.              — Ты сегодня чересчур плохо себя ведёшь, малыш, — Мин досадно цокнул. — Хотел я по-тихому убрать твоего ёбаря, но придётся, исключительно в целях воспитания, устроить тебе назидательное шоу. Надеюсь, ты поймёшь, почему нельзя мне отказывать. — Ногти неохотно отступили в своей агрессии.              — Ты сказал, что отпустишь нас, если тебе отдадут бордель, — настороженно проговорил Ким и тут же вздрогнул от раздавшегося смеха.              Мин действительно не сдержался от такой наивности Джэджуна.              — Неправда, — хлопнул парня ладонью по ляжке. — Я такого не говорил. Вспомни, я упомянул лишь, что не стану над тобой издеваться, если Гун сделает всё, как надо. И мои ребята тебя не тронут. Ну, а в этом, — Мин протянул руку к разбитой губе Джэджуна, и тот отстранил голову назад, — ты сам виноват. Не стоило тебе распускать руки. — Мин всё-таки дотронулся. Ким отвернулся, но Джерим ухватился за его подбородок и заставил смотреть на себя. — Ты должен быть послушным, малыш, тебе же будет проще и спокойнее. Тогда никто не пострадает. — Мин протиснул два первых пальца ладони между сжатых губ, а Джэджун в протесте ухватился за его запястья. — Ну же, я жду. Может, хочешь поучаствовать в расчленении Гуна? Это гораздо неприятнее, чем облизать мои пальцы. — Ким, вздрогнув бровями, ошарашенно разжал зубы. — Вот и молодец, — проурчал Мин, елозя пальцами во рту Джэджуна. — Сомкни губки посильнее.              Мин раздул ноздри от балдежа, что доставляла ему такая покорность. И нужно-то всего лишь припугнуть. Как же люди боятся будущего, готовы даже настоящее испоганить и продать, лишь бы им обещали счастливый исход и спокойную жизнь. Джерим вовсе не собирался расчленять Гуна, сейчас у него не было времени на забавы, но Джэджуну об этом совсем не обязательно было знать. Да и вряд ли Мин смог бы заставить малыша участвовать в таком, даже под страхом смерти, тот, скорее всего, просто лишился бы чувств или начал блевать, а потом биться в истерике.              Джерим потянул малыша на себя, вытащил облизанные пальцы и впился в пухлые губы. Никакого ответа не было, но и не оттолкнул, хотя руки инстинктивно упёрлись в плечи господина.              — Если… Если я попрошу тебя… — Джэджун явно сейчас переламывал себя, решившись на что-то. — Если я соглашусь, ты отпустишь Саймона?              — Согласишься на что? — спросил уточнения Мин, хотя понимал, на что намекает Ким.              Глаза парня прыгали по сторонам из-за неуверенности в правильности своего выбора. Но его слабая натура брала верх.              — Переспать с тобой…              На этот раз Мин сдержал свой приступ смеха, хоть и всхлипнул. Он отстранился от Кима и поправил ремень безопасности, всё ещё улыбаясь.              — Малыш, ты кажется недопонимаешь всей действительности. Драть тебя… Ох, прости... Спать со мной ты будешь независимо от твоего согласия. Я же объяснил, что ты вправе выбирать только, как это будет происходить. Либо ты покоряешься и получаешь удовольствие, либо его получаю только я, а ты отправляешься залечивать раны до следующего раза.              Лицо Кима почернело от осознания безысходности и подступившей злости. Почему-то только сейчас, когда смерть его любимого человека показалась такой близкой, он стал понимать, что ничего не получается, как показывают в фильмах. Оставалась только одна надежда, что в карьере действительно засада спецназа.              — Господин, — окликнул Кан. — В полиции всё тихо. Никто не звонил, о борделе не сообщал. Тот полицейский, что ведёт это дело, вообще зависает на чьей-то свадьбе. Наровцы тоже статично сидят. Сейчас ещё проверяют участки Пхёнтхека.              — Это хорошо, — одобрительно покивал Мин. Всё шло, как нельзя отлично. — Всё равно отправляй в карьер, Гун может притащить своих друзей. Если кто-то будет, пусть уберут всех, но Гуна оставят мне.              Кан кивнул и отвернулся. Мин оценил реакцию Джэджуна на это сообщение, наверняка тот рассчитывал на помощь полиции. Ким лишь растерянно смотрел куда-то вниз и крутил пуговицу пальто. Мин до последнего не верил, что этот мальчишка мог потерять память. Почему-то казалось, что он притворялся, обманывал всех, чтобы не рылись в его прошлом, косил под дурачка… Но, то ли эта роль пятнадцатилетнего парня, на которого резко обрушилась взрослая непонятная жизнь, сильно въелась в привычки Джэджуна, то ли тот действительно потерялся в этом мире и сейчас не понимал, что происходит вокруг него. И было странным вновь видеть своего, такого покорного малыша абсолютно невоспитанным. Это Мину не нравилось совсем. По новой всё начинать? И это при том, что сейчас рычагов управления у Джерима практически не останется, лишь угрозы здоровью. Насколько хватит психики мальчишки после травмы? Какой процент остаётся на повтор попытки суицида?              При подъезде к месту назначения, отправленная разведка сообщила, что никакой полиции они не обнаружили. Последние следы на снегу вперемешку с грязью, ведущие в карьер, принадлежали грузовику, который стоял на открытом месте. Гун сказал, что не отдаст ключи от машины, пока ему не покажут Кима.              Мин невольно усмехнулся на требования обречённого. На что он надеется? Неужели тоже верит, что всё будет, как он захочет? Мин встречался с такими людьми не раз. Да, были те, которым приходилось уступать, признавая своё поражение. Но ненадолго. Мин оставлял в своём общении только полезных ему людей, а всех, кто пытался прыгнуть выше головы и подставить ему подножку, он терпеть не собирался. Гун не просто зубы показал, он развалил дело Мина. Пусть не своими руками, но его лицо являлось представительским в этом положении, поэтому и ответит за всё он, тем более он пытался увести малыша. Как Джерим может такое спустить? Да сам факт, что Гун дышит воздухом, а не ядовитым газом сейчас, это непозволительная роскошь для этого ублюдка.              — Его проверили? — спросил Мин.              — Он чист. Ключей нет. Не говорит, где они, — отчитался Кан.              — А дети?              — В фургоне слышен какой-то писк и редкие голоса, но ничего более. Времени прошло много, действие наркотиков должно уже пройти. — Мин задумался. Всё, конечно, как ему надо, но слишком просто. Как ещё подстраховаться? — Мы можем сами потом вскрыть этот фургон. Или Гуна потеребить, чтобы отдал ключи?              — Нет, я сам хочу посмотреть на эту расправу, — Джерим задумчиво поелозил нижней челюстью. — Да и времени нет. Если сейчас нет полиции, то она может позже появиться. Ладно, едем туда. Покажем ему, что хочет. Как только ключи передаст, делаем все дела и сваливаем.              Мин доверял своей интуиции редко, но сейчас она просто вопила, что они едут в ловушку, поэтому его напряжение достигло своего максимума. Он понимал, что в одиночку Гун против них ничего не сможет сделать, да даже если тот будет с помощниками… На открытой местности людей не спрячешь, скорее всего, если они и есть, то либо далеко прячутся, либо в фургоне, а последнее легко можно проверить. К тому же под прицелом будет Джэджун, что не позволит Гуну лишний раз рисковать. Но всё равно сердце было неспокойно…              Автомобиль Мина остановился, но никто не торопился выходить. Джэджун стал глубоко, но сдержанно дышать, когда увидел эйчара в окружении шести охранников, под дулом пистолета. Похоже, он почувствовал, что любая доля секунды может лишить Гуна жизни. И прямо у него на глазах. Ким как будто одышку снимал, не в силах успокоиться. Мин заметил дрожание его рук, что пытались отстегнуть ремень, но из-за переживаний он не мог сосредоточиться на правильном распределении силы, поэтому бесполезно дёргал фиксатор.              Джерим помог парню, но, когда тот открыл дверь машины, чтобы выскочить, схватил его за руку.              — Сидеть. Пока я не скажу, ни шагу, — гаркнул хозяин. — Кан, иди первым, оцени всё своим взглядом. Чувствую я, что-то здесь нечисто, — Мин сощурил до минимума глаза, словно таким образом пытался увидеть скрытое. — Ты, — он хлопнул водителя по плечу, — дай мне свой наушник, чтобы я мог отсюда приказывать.              Кан вышел из машины и направился к своим подчиненным, оглядываясь при этом по сторонам. Мин наблюдал за ним из машины, пытаясь всё-таки понять, что происходит. Гун притащился абсолютно беззащитным, надеясь, что ему так просто отдадут заложника. У него даже машины с собой не было, как он собирался отсюда выбираться? По-любому кто-то ещё есть, не автостопом же. Грузовик стоял в отдалении от дороги, на разрытой земле, покрытой тонким слоем снега, что немного подтаял и создал грязь. Вокруг были небольшие насыпи переработанного грунта.              Когда в ухе прозвучал вольная, Мин вышел из машины. Джэджуна потащил за собой, хотя тот и не сопротивлялся. Даже наоборот, попытался броситься к своему любовнику, видимо, надеясь, что ему будет разрешено обняться с ним, но Мин резко дёрнул его на себя, останавливая прыть.              Гун гиеной наблюдал за приближением Джерима, посылая испепеляющим взглядом различные проклятия. Он заметил припухшую губу Джэджуна, но промолчал, понимая, что никто за это виниться не станет.              — Где ключи? — громко спросил Мин, когда расстояние между ним и Гуном составляло около пяти метров.              — Спрятаны, — ответил эйчар. — Я немного подстраховался. Условие такое: вы даёте нам с Джэджуном уйти, после этого я звоню и сообщаю, где ключи. Вы забираете детей и катитесь куда хотите.              Бровь Мина изломилась в изумлении. Весьма сумасбродный план отчаявшегося глупца. Такого он не ожидал от хорошего специалиста, пусть и в области рекрутинга. Хотя, возможно, этот человек действительно хватался за соломинку в попытках спастись, ведь иного выхода у него всё равно не было.              — Скажи, как ты думаешь, что мне помешает просто убить тебя, а фургон вскрыть фомкой?              — Ты не знаешь ещё наверняка, что за товар в этом фургоне. Хочешь кота в мешке? — Гун с безразличием пожал плечами, словно был уверен, что Мин выберет другой вариант. — Пожалуйста, оружие у тебя есть. Убейте меня, меня всё равно без Джэджуна ничего не держит на этом свете. Ты, мразь, убил всех моих родных, искалечил моё тело и жизнь, так что смерти я не боюсь. Но… А вдруг там нет детей? — Гун прищурился, делая вызов на сомнения. — Ведь, я их выкрал, и только я знаю, где они.              Мин перевёл вигильный взгляд на фургон. Там действительно что-то слышалось. Что? Троянский конь с полицией внутри? Чего ожидать?              — Если дети там, то мне проще тебя убить и вскрыть фургон, — предложил Мин. — Но, если их там нет, тогда мне тем более нужно тебя убить и ехать по своим делам, просто за невыполнение моих условий пострадает твой благоверный. — Гун сейчас посмотрел на Джэджуна, интуитивно шагнул в его сторону, но Кан, что стоял рядом с Кимом, тут же нацелил в голову пистолет, и нога Саймона замерла. — Оба варианта не в твою пользу. Что ещё предложишь?              — Я тебе кое-что объясню, раз ты сам не видишь перспектив, — Саймон набрал в лёгкие морозный воздух и принял расслабленный вид, все силы бросая на мозговую работу. — Во-первых, зная твоё пристрастие до Джэджуна, я сомневаюсь, что ты отдашь приказ его убить либо лишить пальцев и других органов. Всё-таки ты постараешься сохранить его в надлежащем виде, чтобы в постели не было противно, хотя его тело уже исполосовано шрамами от плети и ножа. Благодаря тебе, кстати, поэтому это слабое основание, не верить тебе. Ведь навредить ты можешь по-разному. А я не желаю этого своему благоверному.       — Во-вторых, ты так до сих пор точно и не знаешь, что или кто в фургоне. Может, дети, а может, полицейские, а может, никого… И не факт, что двери фургона я не заминировал, страхуя своё положение, так что советую вам не торопиться со взломом, ведь четырех часов вполне хватит, чтобы провернуть такой трюк.       — В третьих, я вовсе не лелеял надежды, что ты так просто выполнишь нашу договорённость, поэтому припас кое-какие козыри в своём рукаве. Какие? Сказать не могу, сохраню интригу.       — По этому всему я советую тебе, сделать всё, как положено. Я ухожу с Джэджуном, звоню тебе и говорю, где ключ, а также, где отключить бомбу.              Как любят говорить люди, уверенные в себе: «Выбор есть всегда». Не тот, что приведёт обязательно к победе, а тот, о котором мы после не пожалеем, независимо от исхода. Если иметь время на обдумывание и толковых советчиков, которые помогут со всех сторон осмотреть ситуацию, есть шанс сделать именно такой выбор. Но, если перед тобой стоит прожжённый манипулятор, а время поджимает, то, скорее всего, тебя загонят в ловушку. Мин уже понял, что этот эйчар всё-таки оказался хитрее любого шимпанзе и подгонял его сейчас именно в капкан. Но также он не исключал возможность, что тут Гун просто блефовал. Во всём. И никаких козырей в рукаве у него не было. Опасаться или нет?              — Где гарантии, что после твоего ухода сюда не нагрянет полиция, а ты действительно скажешь, где ключ? — спросил Мин, уже закипая от потери времени на пустые разговоры.              Гул покусал свою губу то ли в досаде, то ли в придумывании гарантий.       — Моё слово.              — Ха. Ха-ха, — сардонически усмехнулся Мин. — Вы сегодня с Джэджуном прямо решили до колик в животе меня рассмешить? Твоё слово? Твоё… Слово? — Мин стал орать, сорвался со своей выдержки. — Да на хер мне твоё никчёмное слово? Всё, хватит с меня этой болтовни. Взять его, — приказал охранникам, и тут же к Гуну подскочили двое ёжиков. Эйчар ещё решился попятиться, но его подхватили под руки и с силой вдавили дуло в лоб. — Вскройте уже этот фургон. Вместе посмотрим, что там. Ну, а если что… — Мин схватился за ворот пальто Джэджуна и подтолкнул его к фургону. — Пострадает и он. И это, кстати, будет уже твоя вина, — он выставил указательный палец в сторону Гуна.              Вот, наконец Джерим заметил неприкрытый страх в глазах эйчара. Его попытки вырваться привели лишь к активным действиям со стороны его стражников, что не постеснялись применить и боксёрские приёмы.              — Значит, всё-таки бомба? — победно рассмеялся Мин. — Вот ведь прохвост. Ставьте его к дверям, — он кивнул на перепуганного Кима. — И сбейте уже этот замок. Обойдёмся без ключа. Гун, — чуть задыхаясь от переполнившего восторга, что наконец-то всё закончится, Мин подошёл к эйчару и хищно блеснул глазами, — сейчас ты убедишься, что я не такой придирчивый к своим шлюшкам. Если у Джэджуна будет немного обожжена кожа на лице, это не помешает мне его драть. А хвастаться им я уже не намерен. Превращу его в подвального раба.              — Нет-нет-нет, не делайте этого, — прокричал Саймон. В это время один из охранников прицелился в задвижку, что закрывала двери фургона. Рядом, не зная что делать, куда бежать и что кричать, топтался Джэджун. В фургоне вдруг раздался детский плач. — Не стреляйте, там же дети. Мин, ты потеряешь всё, если вы так вскроете фургон, — панически прокричал Гун. Джэджун попытался отойти от фургона, опасаясь взрыва и выстрелов, но Кан снова остановил его своим пистолетом.              — Тогда давай ключ, — уже без смеха гаркнул Мин. — Говори, — схватил Гуна за грудки и стал трясти, — где ключ, отщепенец? Где этот чёртов ключ?              — Он… Я отдам… Он закопан, вам не найти. Я принесу, — сдался Гун, виновато глядя на Кима, который от страха обнял сам себя, смотрел ответно с сопереживанием и эмоциональной болью.              Мин всегда получал некое наслаждение от сдачи противника, позорное сложение флага, унылый и сломленный взгляд, сгорбившаяся от душевной тяжести спина — это состояние илота, трофей для победителя.              — Отправляйся с ним, — Мин кивнул одному охраннику, а сам направился к Джэджуну. — Малыш, я тебя напугал? — настроение хозяина вмиг стало приподнятым от приближающейся развязки и уже хотелось поделиться им. — Ну же, успокойся, — он подошёл, но Ким отпрянул, выставил для защиты руки и попятился в страхе назад. — Это же был блеф, я вовсе не собирался тебя подвергать опасности. — Мин, преодолевая хаосное сопротивление, умудрился обнять Джэджуна. — Перестань сопротивляться, — уже строго приказал он.              — Не надо меня трогать… Не лезь… — Джэджун в состоянии, приближённом к истерике, стал изворачиваться, царапаться, толкаться… В конце концов он сообразил и просто пнул Мина по берцовой кости твердым носком ботинка.              Хозяин с диким выкриком вцепился в свою ногу, отпустив Кима, но тут же к заложнику подскочил Кан, ловко заломил руку парня за спину и захватил его горло в тиски локтя. Мин, перетерпливая боль громким фырканьем, выпрямился и пронзил убийственным взглядом свою взбесившуюся сучку.              — Ну что ж, похоже, Джэджун, ты сегодня добился…              Точно неизвестно, чем могло бы закончиться это сопротивление Кима, приведшее к дикой ярости господина Мина, который уже решился применить свои приёмы по укрощению парня. Наверное, к новым синякам, а может, переломам, если бы не…              Вдалеке послышался звук сирен полицейских машин, который привлёк внимание всех присутствующих и прервал задуманное Мином. На пару секунд люди замерли, прикованные взглядом к дали, даже Джэджун не обращал внимания на удушающий захват и с вспыхнувшей надеждой следил за мерцающими огоньками.              — Надо уходить, — первым очнулся Кан. — Это точно по нашу душу.              — В машину его, — крикнул Мин на эмоциях и кивнул на Джэджуна. — Быстро. Кан разберись с Гуном и придержите полицейских немного. Подожгите фургон и гоните в аэропорт. Ещё есть шанс, что самолёт не успели блокировать.              Кан потащил Джэджуна к машине, не без усилий втолкал его в салон, так как тот продолжал сопротивляться, сейчас ещё подпитанный осознанием, что помощь близко, а Гуна убьют.              — Да приструни ты его уже хорошенько, — заворчал Мин, пережидая эту толкучку двух людей.              Кан, избегая удара в голову, оторвался на животе Кима, выбив воздух из лёгких ударом под дых. Парень тут же беспомощно согнулся пополам, а через момент уже оказался на заднем сиденье. Мин быстро скользнул в салон и крикнул: «Гони». Машина сорвалась с места, выбрасывая из-под колёс грязь.        Кан, вызвав по связи подчинённого, что был отправлен с Гуном на поиски ключа, не получил никакого ответа. Бросившись за ними по следам на снегу, чтобы лично разобраться в этом молчании, он нашёл лишь бессознательное тело подчинённого, а следы Гуна уходили в сторону дороги. Разумно рассудив, что времени на поиски уже нет, Кан вернулся к грузовику, проконтролировать совершаемый поджог. После того, как облитый бензином фургон заполыхал, вся бригада ринулась в машины и… Так и не смогли никуда уехать, так как автомобили просто натужно покряхтели, зажигание царапанно повизжало и заглохло. Все недоуменно переглядывались, лихорадочно перебирая в мозгах причину поломок.

***

             Мин в это время пристально смотрел в заднее окно, отслеживая, есть ли погоня. Всё его внимание было приковано к дороге, хотя рука ещё крепко сжимала пистолет, которым и ткнул в лицо Кима, который, оклемавшись немного от боли под грудной клеткой, решил выпрыгнуть из машины на ходу. Двери салона тут же щёлкнули на засовы.              — Малыш, сиди тихо, иначе не доживёшь и до аэропорта. Мне лишний груз тоже везти неохота.              — Тогда просто выпусти меня. Я всё равно ничего про твои дела не знаю. Отпусти, — взмолился Ким, бесполезно дёргая ручку двери. — Отпусти, я уйду к нему. Если он умрёт, то мне будет всё равно до твоих угроз. Отпусти нас…              — Сиди тихо, я сказал, — прикрикнул Мин, схватив Кима за волосы и прижав пистолет к подбородку. — Не мешай мне, иначе встретитесь с ним там, наверху.              Мин с усталым презрением заметил в глазах Джэджуна слёзы. Как же люди любят страдать. Начинают киснуть, рефлексировать, впадают в депрессию. Мин такое ненавидел. Поэтому отстал от парня, оставляя его со своими страхами. Взгляд вновь устремился назад, на пустую дорогу. Им всё-таки удастся сбежать, лишь бы Кан успел, да забронированный самолёт дождался. Товар Мин потерял, даже не разобравшись до конца, был ли он в фургоне. Да ещё по наушнику Кан сообщил, что Гуну удалось сбежать. Совпадение ли это всё или эйчар продумал такой план? В любом случае, сбежать удалось, так что он проиграл...              Машина вдруг притормозила, а потом и вовсе остановилась. Джерим недоуменно посмотрел на молчавшего всё это время водителя.              — Какого черта ты встал? Гони давай, иначе эти голубые огоньки быстро нак… — Мин так и остался сидеть с раскрытым ртом и недосказанной фразой, когда на него наставили пистолет. Бонхён, что был вместо рулевого, лишь уверенным и гневным взглядом показывал, что ситуация резко поменялась.              Дверь в машину с переднего пассажирского места открылась и в салон запрыгнул взявшийся ниоткуда Гун. Потерев промёрзлые ладони друг о друга, он перенял пистолет у Хвана.              — Всё нормально? — сосредоточенно спросил охранник у Гуна, возвращаясь к рулю. Машина тронулась, продолжая своё движение неизвестно куда.              — Всё как надо, — сухо ответил эйчар, распиливая взглядом тело Мина на запчасти. — Ты как? — спросил он у Джэджуна, который сейчас по своему обыкновению ошарашенно-обожаемым взглядом покрасневших глазах уставился на него. Ким даже не смог ничего ответить, лишь растерянно покивал, утверждая, что всё хорошо. А для него вообще сейчас стало всё прекрасно. — Забери у него пистолет, только аккуратно, — Гун кивнул на застывшего Мина. — А ты не вздумай рыпаться. Убивать тебя я пока не хочу, но вот нос отстрелить можно.              Джэджун, сглотнув от чувствования возложенной на него ответственности, взглянув на Мина злобным лазером, протянул требовательно руку и замер в ожидании. Вся его угнетённость вмиг улетучилась. Конечно, ведь рядом тот человек, в котором заключался смысл жизни Кима, живой и одержавший победу.              Мин, сжав свои губы в последних сомнениях, стоит ли сдаваться, всё-таки разжал пальцы, отдавая пистолет Киму. Это лишь временное поражение, у него есть ещё шанс выпутаться из такой невыгодной для него ситуации. Вокруг него дилетанты, простые люди, что не привыкли убивать, кроме, конечно, Хвана. Машина направлялась в отдаление от полицейских, а значит, сдавать его не собираются. Убьют?              — Наушник у него заберите. Не думаю, что его охранники вырвутся оттуда, но подстраховаться стоит, — сказал Бонхён, изредка наблюдая за Мином в зеркало заднего вида.              Мин отдал средство связи, тем более, что Кан уже сообщил о неработающих автомобилях и что все разбежались от полиции. Дело дрянь.              — Что ж, признаю, — притворно бодрым голосом проговорил Мин, не собираясь психологически сдаваться, — ваш план хорошо сработал. Отвлечь всех моих людей на себя, а потом ещё посеять панику с помощью полицейских, было очень рискованно. В который раз обещаю себе, что в следующий раз не стану разглагольствовать, а просто пристрелю тебя.              — Следующего раза уже не будет, — спокойно сообщил Гун. — Не надейся, что в этот раз тебя спасут твои псы или юристы. Ты остался один. И я позабочусь, чтобы твоя смерть была запоминающейся. Ты будешь гореть в аду и при этом страдать от воспоминаний, как ты умер.              Мин лишь скептично искривил губы на эту угрозу, а Джэджун, который вроде тоже готов был разорвать своего мучителя на заплатки, нервно кашлянул. Похоже, что убийство в его планы не входило. Только заплатки.              — Интересно, сам будешь убивать или этим займётся твой напарник? — поинтересовался Мин, взглянув на водителя.              — А какая разница? Когда ты будешь гореть, тебе будет всё равно, кто совершил поджог. Во время аутодафе уже не думается: а вот… а если бы… а может быть… Просто будешь корчиться от боли, умоляя о быстрой смерти.              Машина вывернула на асфальтированную трассу и, как заметил Мин, направилась в сторону города. Если бы Гун действительно замыслил сжечь ведьму на костре, вряд ли стал бы устраивать это близ города, где множество людей, машин, камер. Возможно, Мина просто запугивали. Для чего? Хотели выудить признания для полиции? Наверное, где-то у них запись работала. Полиция — это не самый плохой вариант, ведь Мин действительно мог нанять хороших адвокатов и, даже если его обвинят, добиться минимального наказания.              — А твоя совесть выдержит потом? Уверен, что не пожалеешь о своём преступлении? — спросил Мин у Гуна. — На убийство мало кто решается, и большинство ещё потом грызут себя чувством вины до конца жизни.              — Не сомневайся, я выдержу, — заверил Гун, лишь усмехнувшись на предупреждение Мина. — Я так долго к этому шёл, что сейчас обрету только спокойствие, глядя на то, как ты корчишься в предсмертных муках. И постараюсь запомнить эти моменты надолго, чтобы до конца жизни смаковать их.              — Похоже, ты решительно настроен, Гун. Чувствую, что мне конец, — спокойно ответил Джерим, всё еще надеясь, что его везут именно в полицию. — Тогда, может, всё-таки откроешь тайну, что было в фургоне?              — Ууу, неужели беспокоишься о детях, которых ты приказал сжечь заживо? — презрительно фыркнул Гун, готовый и плюнуть в собеседника. — Мин, ты такой ублюдок, что я даже не знаю, примет ли тебя ад. Но скажу, никаких детей там не было, так что твои действия были провальными, правда, твой грех это не умалит. В фургоне был телефон, включенный на громкую связь, этого хватило, чтобы я услышал условный знак, на который никто и не обратил внимания.              Джерим прокрутил в своей голове произошедшее, стараясь вспомнить этот момент. Всё проходило как-то сумбурно и, казалось, чисто случайно, но каждое движение было продумано.              — Детский плач? — уверенно предположил Мин. — В фургоне раздался детский плач, после которого ты согласился отдать этот проклятый ключ. Ведь не было никакой бомбы, и весь твой страх за Кима — было лишь актёрской игрой. Ты именно на это и разводил меня, чтобы тебя заставляли отдать ключ, чтобы я думал, что победил, а ты сдался?              — И всё твоё внимание было уделено лишь себе всесильному, — продолжил за ним Гун. — Я с первой встречи заметил в тебе чересчур сильную самоуверенность, хотя ты не выглядел отличным стратегом, разбирающимся в людях. Скорее всего, всё это время тебе просто помогали твои приспешники. Оставшись один, — эйчар изобразил жестами пальцев взрыв, — ты просто лопнул. И проиграл. Твоё время утекает, Мин, начинай молиться, возможно, эти жалкие попытки немного облегчат твою дорогу по кругам ада.              Автомобиль приближался к Пхёнтхеку, который уже горел вечерними огнями. Гун упорно продолжал запугивать, и Мин уже стал сомневаться, что его отдадут в руки слепой Юстиции. Лихорадочно-сумашедший взгляд эйчара мог быть симптомом того, что ведьму ждало неприятное отхождение на тот свет. И тут вряд ли поможет Ким, который уже опасливо посматривал на своего любовника и не так уверенно держал свой пистолет. Даже если Мин разведёт его на жалость, Гун всё равно сделает своё. К тому же ещё присутствовал Хван. Что думал тот, вообще было непонятно. Остановит ли бывший подчиненный мучительную расправу или поддержит её, самолично поджигая Мина?