Revenge

      

***

      «Утро начинается не с кофе» — думает Гермиона, поворачиваясь в сторону храпящего спутника. Картина удручает своим проявлением: щека смялась от одного положения длительное время, рот приоткрыт, подушка принимает на себя удар, впитывая слюни Уизли.        Грейнджер закрывает глаза в надежде открыть их через мгновение и оказаться в комнате девочек в Хогвартсе, или же в гостиной Гриффиндора.        Но только не здесь.       Не в холодной скрипящей постели.       Каждый раз оказываясь наедине с Роном Гермиону окутывает миллион чувств. Не нежных и милых как это было раньше, нет. Эти чувства с привкусом горечи, разочарования и постоянного стыда за человека, который в непосредственной близости находится большее количество времени.       У них же о т н о ш е н и я.       Ей хочется выйти из штаба и проплеваться, дабы убрать из своего рта послевкусие от этого слова.        Жизнь превращается в рутину из повторяющихся действий. Вот она на завтраке, который приготовила Молли, вот на собрании Ордена, которое занимает энное количество времени, после библиотека и снова поиски чего-то, что может помочь им победить в этой схватке, следующая остановка — одна на двоих постель с Уизли, который одержим сексом, пытаясь отвлечься от всей ситуации. Оно и понятно — война беспощадна и каждый находит утешение в чём-то, что на время выкинет тебя из реальности и заставит почувствовать себя вне войны. Только Гермиону воротит от этого. После ситуации, где она узнала о тайне Ордена, что была скрыта от неё.        Любовное зелье приходит на помощь, спасая и заставляя забыться. Только после гриффиндорка идёт в душ и раздирает себе кожу, пытаясь отмыться от влажных, липких прикосновений. Накладывает Муффлиато на комнату и рыдает, со слезами выплёскивая всю накопившуюся боль и ненависть. Здесь, в маленькой ванной штаба, она может позволить себе дать волю эмоциям. После — снова надевает маску явернаордену и проводит очередной день, среди которого в голове бегущей строкой проносится «они убили твоих родителей». Это мотивирует прокачивать скилы актёрской игры и не останавливаться на пути к главной цели.       Грядущий день не отличается от других: утренние ритуалы не меняются. Разве что Грейнджер не будет сдирать с себя кожу под горячей струёй воды. Когда она вернулась от Малфоя — Рон уже спал, чему девушка была очень рада.  — Тебя не было вечером в штабе. Где ты была?        Выйдя из душа её сразу застал врасплох вопрос рыжего парня. Гриффиндорка надеялась думала, что когда она сделает все водные процедуры Уизли ещё будет спать и у неё будет возможность подготовить все ответы на его вопросы, если такие будут.       «Надо всегда продумывать все действия наперёд» — думает она, а Рону отвечает с лёгкостью: — Рональд, напомни когда наши отношения вышли на уровень, где я должна отчитываться? — и отругав мысленно себя за фразу, резко исправляется: — Гуляла, патрулировала квартал. — Тонкс видела как ты аппарировала рядом со штабом, — произносит рыжий и Гермиона напрягается.       «Этот пункт тоже нужно отработать» — Мне показалось, что за мной следят. Допрос окончен?        И сама делает точку в разговоре, сушит волосы и уходит на завтрак, оставляя парня в одиночестве.

***

      Звук аппарации совмещается с глухим падением в саду Мэнора. Малфой младший еле стоит на ногах, ночь проведённая в баре Забини не проходит бесследно. Несколько литров огневиски, выпитых с другом дают о себе знать потерей координации, лёгким головокружением и отсутствием тёмных мыслей в голове.       Состояние алкогольного опьянения показывает человека с другой стороны, открывает его настоящего и явно не с той стороны, с которой с ним все знакомы. Так и Малфой — после первых пяти стаканов креплённой жидкости расслабился, выключил в себе всё тёмное, что существовало, снял маску пожирателя вместе с маской ненависти и злобы.        В маленьком баре Забини, совмещённом с совсем не маленьким борделем ему было комфортно, там он полностью чувствует себя уверенно и расслабленно. Друг знает все его стороны, ведь они на полном доверии, что позволяет излить душу друг другу, а после — поддержать, либо же дать хлёсткую оплеуху и оповестить о том, что кто-то из них конченый урод. Но всё остаётся между ними. И никто не узнает их слабостей и секретов.        Стена фасада дома становится надёжным пристанищем, когда Драко опирается на неё, не имея возможности крепко стоять на ногах. Чувствует себя мальчишкой, что пытается пробраться в дом без шума, чтобы не привлечь внимание родителей. Вот только тот возраст ушёл и его вряд ли кто-то пристыдит в содеянном, разве что Нарцисса грозно посмотрит в его сторону, когда сын будет проходить мимо гостиной, где она по утрам пьет свежезаваренный чай с молоком. Но через секунду взгляд превратится в сочувствующий и понимающий, ведь она как никто другой знает, что та жизнь, которая выпала Драко тяжела морально и физически. Нарцисса жалеет, что их семья приняла на себя такую сложную участь. Но также она понимает, что сложно представить другие исходы ситуации.        Дверь Мэнора поддается с трудом, так как открывающее заклинание произносится невнятно и только с третьего раза она открывается с противным скрипом, что бьёт в виски Малфоя. Слизеренец одной рукой опирается о косяк двери, а другой хватается за голову, в которой скрип повторяется миллионы раз, разрывая мозг, по ощущениям, на тысячи мелких частиц.        Нарцисса по классике на своём излюбленном месте, с прямой спиной стоит у окна, попивая чай из чашки. Малфой, качаясь, проходит мимо арки, кидая смазанный взгляд на мать, она поворачивает голову к плечу, практически не оборачиваясь назад, грустно улыбается и возвращается в исходное положение. Драко ухмыляется на такой жест родственницы и продолжает движение дальше по поместью, желая поскорее добраться до своей комнаты: чёрной, мрачной, с тонким солнечным рассветным лучом, что проникает сквозь плотные портьеры.        Солнечные лучи здесь только утром — указывают на смену дня, именно их встречает Нарцисса, раздвинув шторы больше обычного, чтобы насладиться рассветом.       Ведь когда солнце полностью выйдет из-за горизонта — его затянут плотные тучи, лишая возможности напитаться теплом и светом, которых так сейчас не хватает.        Драко с трудом поднимается на второй этаж, огибает крутую лестницу, скользя руками по перилам, с туманом в голове открывает дверь, добирается до балкона, садится в плетённое кресло-качалку, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Платиновые волосы поблескивают в рассветных лучах, пригревая белоснежное лицо. Слизеринец тянется к карману брюк, достаёт серебряный портсигар, что был подарен на одном из приемов у темного Лорда Долоховым. Ухмыляется, бросив взгляд на изображение змеи на нём.       «Однажды сигареты задушат меня также как змея этот меч. Но не сегодня».        Закуривает. Выпускает дым из легких, заставляя их сжаться от давящего дыма. Ментоловое начало заставляет взбодриться, а сочетание персика и тёмного, как его нутро, шоколада в послевкусии смягчает тяжелый табак, набитый в скрученные сигареты. Выдыхая дым — отпускает последние живые эмоции, обещая себе после лечь спать и проснуться другим человеком: рассудительным, мыслящим разумно, принимающим решения с холодной головой. Ему явно пригодится сегодня такой настрой. Коллективным дружеским решением под литрами алкоголя было принято, что Драко совершит визит в поместье Волан-де-Морта. Малфой примет предложение Грейнджер. И сделает все для спасения своей семьи.       Малфой плюхается в мягкую вип-зону с резным столиком, запрокидывая голову на спинку красного бархатного дивана. Закрывает глаза, переваривая разговор и ситуацию в целом. В голове воронка, по стенкам которой закручивается водоворот: из мыслей, чувств и противоречивых эмоций. Его душат проблемы обрушившиеся на плечи. Или это не проблемы вовсе? Может это решение всех проблем? Действительно, шанс реабилитировать себя и родителей, приняв предложение Грейнджер.        От иронии ему становится смешно. Кто бы мог подумать, что потеряв надежду посреди океана именно Грейнджер бросит спасательный круг, подогнав свою лодку помощи?  — Спать пришёл? Не выйдет, — на край стола левитирует стакан с горячительной жидкостью, а Блейз опускается на такой же бархат в аккурат напротив Малфоя.       Губы друга растягиваются в улыбке, глаза открываются, голова и тело возвращаются в сидячее положение. — Ты не думал, что красный бархат — это лютая безвкусица? — ухмыляется обладатель платинового блонда, опрокидывая залпом огневиски. — Не более чем твоя прическа на первых курсах, — дарит в ответ зеркальную ухмылку и выпивает. — Засчитано, — щелкает пальцем, улыбаясь в посудину со спиртным. — Цель визита? Ни за что не поверю, что соскучился по мне, — Забини смеётся, находя шутку смешной, а после в миг становится серьёзным смотрит на слизеринца с прищуром, — Малфой, серьёзно? Ради меня? Мой хороший.       Блейз кидается в объятия, пересаживаясь на диван друга и оба заливисто смеются.        Будто нет Воландеморта, войны и убитых товарищей. — Ладно, кроме шуток, кто сегодня? Мелисса, Джулс или Клэр? — заискивающе представляет девушек темнокожий. — Забини, — Малфой закатывает глаза, — тут вопросы посерьёзнее, — Блейз вмиг сбрасывает маску шута и внимательно слушает друга, изгибая бровь в вопросе. — На меня вышла Грейнджер, — глаза итальянца медленно округляются, ожидая продолжения, — Она хочет вступить в наши ряды.       Взгляды исподлобья встречаются. — Заучка-грязнокровка? Малфой, скажи, что ты шутишь. — произносит Забини, откидываясь на спинку дивана.       Но Малфой не шутит, а в подробностях рассказывает о диалоге, предложении и воспоминаниях, которые он увидел, расписывая всё в мельчайших деталях. По мере рассказа официант Викто’р, в атласном чёрном костюме, с комично-зелёной повязкой на поясе и слизеринским платком на шее — левитировал один за другим бокалы. Друзья рьяно накидывались, пока длился рассказ. — Реально трахается с Уизли, чтобы вытащить информацию из него? Не верю, — Блейз явно удивлён отнюдь не грифиндорским поступкам Гермионы.        В голове рвутся шаблоны и не собираются воедино, Грейнджер и ненависть к своим — вещи не совместимые. — До сих пор перед глазами его тупое лицо, — злость накатывает неимоверно быстро, как только в голове возникает ненавистный образ, — Думаю, остановлю свой выбор сегодня на Джулс, — Драко подмигивает другу и уходит в приватную комнату.       Блейз переваривает информацию, пока Малфой в соседней комнате удовлетворяет свои сексуальные потребности, исследуя знакомое до мелочей тело и сжимает упругие ягодицы, наблюдая за процессом в зеркало за спиной девушки. «Надо показать это воспоминание Уизли» — думает Драко перед тем как полностью раствориться в желании достигнуть пика удовольствия. 

***

      Слово «радужно» — это явно не про то, как обстоят дела у Ордена в последнее время. Собрания проходят всё напряжённее, нехватка денег связана с увеличением пострадавших, которых нужно на что-то содержать — всё это в совокупности привело к созданию ещё нескольких штаб-квартир и убежищ, для всё тех же людей, что были ранены в боях с Пожирателями.       Однако сегодня погода за окном кажется особенно мрачной. Время суток явно не совпадает с тем, что на улице.       Вечный поздний вечер.       Тучи нависают тёмной ватой над душами людей, птицы больше не радуют своим голосистым пением, а весенний ветерок, который по всем законам природы должен был быть тёплым в это время года — продувает до костей.       Будто кто-то высосал жизнь буквально ото всюду.       Солнце уже давно не радует своим появлением, оно и понятно: солнце ассоциируется с чем-то светлым, радостным, но в нынешних реалиях это стало такой редкостью, что перманентные тучи за окном стали частью рутины.       Молли накладывает согревающее заклинание, в попытке создать хоть капельку тепла и уюта. Только вот оно согревает лишь тело, душу — вряд ли. Вспышки молний отражаются в глазах людей, изредка поглядывавших в окно. Собравшиеся утром за круглым столом ждут человека, организовавшего данное собрание.       Тишину прерывает, постукивающий пальцами по столешнице, Артур Уизли, в попытке успокоить и без этого тревожного ожидания, расшатанные нервы. Молли сидит рядом с мужем, положив голову на плечо, пытаясь унять тревогу. Свою или его — неизвестно. Экстренное собрание никогда не приносит радостных вестей. — Артур, прекрати, — начал было Грозный Глаз, но его прерывает скрип открывшейся двери.        В комнату входит Люпин, от его тяжелого выражения лица, помещение сужается до размеров маленькой коробочки от перенапряжения.       Картина за окном полностью передает весь спектр эмоций на его лице. — И к чему было запирать дверь Колопортусом? — мужчина проходит к столу, присаживаясь на свободный стул, находившийся рядом с Нимфадорой, — Если бы Псы прознали и об этой штаб-квартире, вряд ли бы это заклинание их остановило. — отрезал он, окидывая взглядом всех причастных к данной летучке. — Римус, милый, что случилось? Что значит и об этой? — спрашивает девушка-метаморфомаг.        Вопрос, кажется, больше риторический — ведь все присутствующие уже начали догадываться о теме сегодняшнего собрания.       Мужчина тяжело вздыхает, обводит всех присутствующих не менее тяжёлым, чем вздох — взглядом, поворачивается к жене и продолжает: — То и значит. Пожиратели, чёрт бы их побрал, узнали о том, кто именно является хранителем тайны одного из штабов, — нервно сглатывает, вытирая платком выступивший пот со лба, — Они его выследили и схватили. Ну, а дальше ничего нового, — Молли прикрывает рот рукой, все понимают, что если Псы схватят одного из них — то это всё равно, что билет в один конец. И в методах добычи информации у них нет равных. — В общем, когда я прибыл туда, там уже никого не было, всё ценное они забрали, а от самого штаба мало что осталось, лишь чёрная метка над развалинами.       Римус горько усмехнулся, перевёл взгляд в окно, где раздался очередной раскат грома. Тонкс сменила свой яркий цвет волос на черный. Настроение стало ещё отвратнее.  — Римус, какой именно штаб и каковы потери? — в разговор вступил Бруствер. Этот мужчина всегда был серьёзным, казалось, ему вообще чужды эмоции. Холодный, расчётливый и ему совсем не важно какая цена будет у победы, главное что бы эта самая победа была на его стороне. — Штаб был относительно небольшим, сейчас он служил больше госпиталем и складом. Однако, от этого проблем не меньше, на момент нападения там было двенадцать человек, шестеро из них ранены. Так же на прошлой неделе туда поступили припасы: еда, лекарства, ингредиенты для зелий, деньги. В целом потери немалые. — со вздохом закончил мужчина.  — Подожди, но как они вообще узнали про то, кто именно был хранителем тайны? И, кстати, кто? — Артур, который до этого обдумывал информацию, так же подключился к разговору. — Майкл Корнер.        Глаза Молли наполнились слезами, она со скрипом отодвинула стул и встала на полусогнутых коленях, после — выпрямилась и направилась к выходу.  — Простите ребята, мне нужно отойти, — компания бросает на удаляющуюся женщину понимающий взгляд, и снова возвращает внимание к разговору.        Однако, когда дверь закрывается — согревающие чары развеиваются: женщина забрала с собой ту толику тепла и уюта, витавшую в воздухе.        Остался только холод.        Но никто даже не вздрогнул, потому что теперь холод — часть каждого их них. — На сколько я понял, — начал Люпин, — Симус вытащил Майкла в какой то бар, чтобы отдохнуть. Как вы понимаете, без алкоголя не обошлось. Они напились и, видимо, Майкл ляпнул что-то на тему, касающуюся Фиделиуса. Только вот эти два гения забыли о том, что сейчас даже в самых отдалённых уголках у Псов есть уши. Когда они решили вернуться обратно в штаб, Майкл вышел подышать воздухом, пока Симус оплачивал счет. Выйдя на улицу, он успел заметить лишь то, как парочка пожирателей в маске аппарируют под руку с Майклом.  — По сути, мышка сама прыгнула в лапы коту. — горько усмехнувшись, подытожила Тонкс.        Римус лишь кивнул.   — И какие наши дальнейшие действия? — спросил Артур.  — Наступление. — коротко ответил Римус.

***

— Драко, милый, — сквозь сон слышится нежный материнский голос. — М-м-м, — слизеринец не может разлепить веки.       Нарцисса расположилась на стуле в аккурат рядом с постелью Драко. Нежно поглаживает его руку от плеча до кончиков пальцев и воспоминания о маленьком Драко роем проносятся в голове, заставляя женщину улыбнуться от ностальгии.       Она наслаждается моментом, находясь рядом с безмятежно-сопящим сыном, обычно он не проявляет свои чувства к матери, закрываясь за выстроенными стенами, не давая учуять Тёмному Лорду его слабости. А мать являлась таковой: самой сильной слабостью в его истории. Любовь к Нарциссе Малфой не измерялась бесконечными объятиями и громкими словами, она хранилась в глубине сердца, согревая его в тёмные моменты прошлого и настоящего, отрезвляя в моментах забвения и заставляя держать марку, потому что «мама не одобрит». — Гермиона поможет нам, Драко. Не сомневайся.       До парня медленно, через пелену сна доходит фраза Нарциссы, но ответить на неё не хватает сил: количество выпитого даёт о себе знать, уволакивая разум и тело в измерение, где мир кружится вокруг, подкидывая сновидения для спокойного сна. Впервые за долгое время. Малфой спит, веки слегка подрагивают от сменяющихся картинок в голове, выстраивая их в увлекательный видеоряд. Там всё о семье. Потому что рядом с матерью не может быть по-другому. Только спокойствие и умиротворение.       Но он вспомнит как мать острожно отодвинула прозрачную вуаль, в которую превратились кирпичные стены, возведенные с особым трудом. Малфой не против, он доверяет матери как себе, а Нарцисса также понимает, что для погружения в такое состояние, сыну необходима довольно веская причина. А в настоящее время, все веские причины связаны с Воландемортом. Ей нужно знать. Она имеет на это право.       Накрывает сына пледом, целуя в лоб — как в детстве. Малфой искренне улыбается, понимая, как ему не хватало таких жестов именно со стороны матери, а не бульварных девушек легкого поведения.       А Нарцисса счастлива находиться рядом, гладить его, успокаивая прикосновениями — вряд ли это удастся кому-либо ещё: привнести в жизнь покой, лишь дотронувшись. И Миссис Малфой гордится тем, что она единственная, но в глубине души надеется на появлении достойной партии для Драко.       Этим вечером в окно Гермионы ударяется чёрный филин, держа в лапах письмо с печатью поместья Малфоев.