Rākṣasī (Ракшаси)

—У меня есть отвратительнейшая теория, коллеги! Роуз многозначительно выгибает бровь, Лима приосанивается на стуле, Киллиан кладет сцепленные в замок руки, локтями на стол, Рэйтан до сих пор не свел с индианки своего тяжелого, жгуче-черного взгляда, Амала в ответ на это тихо хмыкает и открывает блокнот на первой странице. —На счет убитого в переулке мужчины, он четвертая жертва, символ, вырезанный на руке, позволил мне понять, что стоит обратиться к шактизму, но с уклоном в почитание Кали, рассказывать нюансы не буду слишком их много. Подкрепляет эту теорию то, что именно в Калькутту в девятнадцатом веке согнали все староверов. —А староверы — это шактийцы, — уточняет Лима. —Шакты, если быть точной. Дальше, если обращаться к столетию, в котором мы живем это Кали-Юга, не самое приятное времечко, если слушать брахманов, но выбирать не приходилось, — под конец Амала ели слышно бурчит себе под нос, пробегаясь глазами по блокноту, — в таком случае, что бы отменить конец света нужно девять жертв и двенадцать служителей Кали, по одному из великой дюжины. —Какая еще, нахрен, великая дюжина? — гаркнул Роуз. Даже бровью, не поведя Амала продолжила ровным голосом: —Двенадцать великих семей Индии, я бы не советовала в свете последних событий упоминать ее в таком сочетании, можете войти в хит-парад смертей. В любом случае, если мы берем за мотив религию, многое встает на свои места: первая жертва — детоубийца, вторая — обреченный с рождения, третий — вечный лжец, четвертая — предавший дело касты, пятая — безбожник, шестая — желающий прыгнуть выше касты, седьмая — белая вдова, восьмая — грязный как чандал и девятая — чистый как сам Кришна. И вот что странное, местные прекрасно знали, что торговец — четвертый трупп и, к слову, он был торговцем продающим поддельные драгоценности — это вполне себе тянет на предательство касты. —Блядь, — тихо шепчет себе под нос Киллиан с силой потирая переносицу, — ебаная дюжина. —Прикуси язык, атташе, — рыкнула на мужчину Амала, — эти семьи сделали очень многое для сохранения истории и культуры Индии, когда твоя страна столетиями пыталась разрушить все что строил мой народ тысячелетиями. —Амала, но ведь ты тоже англичанка, — пытается, мягко свести на не конфликт, Лима. —Моя мать — индианка и этого всегда было достаточно для определения моей крови. В любом случае, я бы не советовала злить сильнейших людей страны, стоя двумя ногами на их территории, — заканчивает свой спич Амала, садясь в кресло и скрещивая руки на груди. Вайш молчит и ласково-ласково смотрит на нее, точно гордый отец, смотрящий на первые шаги любимой дочери, Амале хочется повести плечами, что бы сбросить это ощущение, мимолетно она думает, что лучше бы он говорил хоть что-то, а не сидел молча каждый раз смотря своими глазами-колодцами. —Итак, какова вероятность что вечный лжец наш дипломат, мисс Кхан? — очень устало спрашивает Роуз. — Если мы берем за основу что дипломат убит восемь дней назад, то все плохо — тогда было полнолуние — идеальное время для ритуала. Тогда и торговец вписывается в эту картину, так как он был убит в третью четверть луны, — чуть запнувшись пока высчитывала луны, ответила Амала. Роуз и Киллиан нехорошо переглядываются. —Тогда это точно серия, — озвучивает подозрения всех находящихся в этой комнате Лима. —Что? — одновременно спрашивают Амала и Рэйтан. —Ну, серия? Серийное убийство — то есть убийства, совершенные более трех раз с одним мотивом, относительно новый термин, был введен шесть лет назад, — мягко пожав плечами пояснила Лима. —Спасибо, — с легким поклоном благодарят ее индусы. —Вышколка у вас одинаковая, — тихо и как бы невзначай бросает Роуз. Как говориться, если бы взглядом можно было убивать, Роуз был бы мертв. Порой Амале действительно хотелось узнать, что заставляет, миролюбивого и достаточно флегматичного, Рэйтана ненавидеть мистера Роуза так сильно. —Я запрошу доступ в архив, — откашлявшись сказал Роуз, — Амала, Рэйтан будем помогать как сможем, на хинди и бенгали говорите только вы и вся надежда на вас. На сегодня все, — устало откинувшись в кресле массируя виски отдал приказы Роуз. Поймав девушку у выхода и пользуясь разницей в росте Рэйтан тихо шепнул: —Поговорим с глазу на глаз? Едва заметно кивнув Амала тепло прощается с коллегами и подходит к застывшему в ожидании Вайшу. И дождавшись пока Роуз покинет переговорную они вошли в нее. Спустя недолгое молчание и под выразительным взглядом Амалы Рэйтан сдался и мягко легко-легко рассмеялся. —Право слово, Госпожа Кхан, вы первая из всех сходящих с ума женщин, которая так быстро запрягла свое безумие. —Господин Вайш, еще один комплимент подобного рода, и я перестану разговаривать с Вами, — шутливо отвечает Амала, не сводя внимательно-острого взгляда с мужчины. —Ты первая женщина из своей семьи за последние два столетия, что родилась не кареглазой, — внезапно выдает тот, — неужели так влияет поганая британская кровь? В тебе нет и следа внешности твоей матери. Встав и обойдя стол по кругу что бы оказаться ближе к мужчине, девушка встает за его спиной и положив руки на его плечи мягко и вкрадчиво говорит: —Я сказала это британцам, скажу и Вам, я индианка и всегда ею была. А что до моих глаз, да будет Махадева Рита-Шива свидетелем моих слов, свои глаза я унаследовала у свой матери. Вы же помните кто мать рода Басу? Амала выходит из комнаты, не прощаясь и мгновенно сбегает вниз по лестнице. Он вздрогнул на словах про Рита-Шиву. Как они влипли, Великая Мать. Как она влипла.