Здесь нет места для нас

***

Небо окрасилось в яркие цвета, словно разгневанный художник щедро разлил краски по белоснежному полотну. Солнце уже скрывалось за горизонтом, унося с собой тепло и свет. Оттенки рыжего и пурпурного цвета отражались на поверхности безмятежных вод. Мужчина смотрит вдаль, на бесконечные морские просторы, которые, кажется, не имеют границ. Дальше на юге изогнутая линия скалистых островов — регион, где властвует электро стихия. Восточнее за темными водами находится белая брешь на карте Тейвата. Что скрывается за самой восточной линией моря? Возможно, это неизведанная плодородная земля, на которой процветает особая культура… А может быть… Но это лишь домыслы, которые только отвлекают от насущных дел. Раздаётся глухой стук, что-то падает на землю. Глава чайного дома закрывает книгу, решив отложить чтение на потом. Во дворе с беседкой раскинулся восхитительный сад, в котором росли разнообразные фруктовые деревья. Куда ни посмотри, зелёная трава укрывала сад, словно защищая беседку с крышей, чьи удлиненные края будто стремились к небу. У маленького фонтанчика, окружённого валунами, покрытыми мхом, царила атмосфера умиротворения. Мирный уголок, скрывающий в себе тяжбы жизни. Мягкими шагами он идет по помосту, а дорогой шелк одежд струится за ним. Маленький ручей приветливо журчит. — Совершенствуешь танец? — спрашивает омега, улыбнувшись уголком губ. Темноволосая девушка, прервав своё созерцание веера, подняла взгляд на омегу. Синий веер с изображением волн идеально сочетался с её нарядом и глазами глубокими, как морские глубины. В этих солёных омутах бушевала нешуточная буря. — Господин, эта нерадивая ученица снова огорчила вас, — тихо произнесла она. — В чём дело? — спросил он. — Через месяц будет выступление, и я не смогу присутствовать на нём… Я не хочу стать причиной вашего позора. — Не станешь, — он наклоняется к подстриженной траве, на которой лежит брошенный веер. Омега задумчиво крутит в руках это изящное изделие из плотной бумаги и окрашенного бамбука. Кивнув, он делает круг вокруг девушки, сидящей на траве. — Что ты знаешь о красоте? — Красота — это то, что приятно глазу. Наше искусство… — Красота — это не искусство, — мужчина останавливается напротив нее и бьет по раскрытой ладони деревянным ребром веера. — Красота — это гармония. Гармония, создающая баланс с природой, с нашим началом и нашим концом. Омега раскрывает веер, совершая пару идеально плавных движений. — Прислушайся к своему дыханию. Помни, ты часть природы. Слушай ветер, то, как он треплет твои волосы, то, как мягко обдувает кожу. Иди с ним рука об руку, направляй его по собственному желанию, но не пытайся покорить. Тогда ты достигнешь истинной гармонии. Гармонии со всем сущим и собой.

***

Гул голосов заполнил всё пространство. Тихая музыка, разливающаяся по залу, едва уловима среди этого шума. Здесь царил полнейший хаос. Люди с нетерпением ждали особого представления для избранных. Те, кому не посчастливилось стать частью этого представления, а не просто наблюдать со скукой или возбуждением, робко жались по углам клеток с высокими решетками. Он лениво обвел взглядом торжественно украшенный зал, уделив чуть больше внимания тем, кто сидел в центральной ложе. Блеск драгоценных камней, громкие разговоры и женские сплетни наполняли воздух. Роскошь и лоск — неотъемлемая часть Фонтейна, региона справедливости, лжи и красоты. Длинные одежды, словно волны, мягко касаются деревянных полов. Дракон из серебряных нитей обвивает его тело, привлекая множество взглядов. Он словно экзотическое животное, привезенное из далеких уголков Тейвата. Его появление в длинной накидке из темного густого меха вызывает неподдельное удивление. Этот великолепный блестящий мех, добываемый с пушных зверей, обитающих в самых северных районах Снежной, недоступен даже для аристократии Фонтейна. Для Девятого предвестника такая роскошь вполне приемлема. Удивительно, но омега наслаждался всеобщим вниманием. Каждый, кто видел его, сразу понимал насколько значима его персона. Но больше всего людей удивлял его запах. Появление столь важного человека из Снежной с запахом омеги казалось чем-то невероятным. Панталоне не отвечал взаимностью на удивленные взгляды окружающих. Пусть смотрят, он здесь для этого. — Добрый вечер! — приветствует омега собравшихся в отдельной ложе. Его руки согнуты в локтях, а пальцы образуют замок, что придает его позе особое изящество. — Ах, с вашим появлением вечер и правда стал добрым, — мужчина с заметной сединой поднимается с кресла, чтобы взять его руку и нежно поцеловать ее тыльную сторону. К такой вежливости можно привыкнуть. Нравы Фонтейна разительно отличаются от тех, что царят в холодных краях крио региона, где люди более суровые и черствые. — С радостью проведу с вами этот вечер, — с очаровательной улыбкой говорит Панталоне. Его умение обольщать людей слегка утратило свою остроту. Кажется, он почти полностью потерял навык вызывать у людей нужные ему эмоции. Поход в место, где проводились подпольные игры, — маленькая тренировка. Владелец подпольных боёв неоднократно отправлял ему письма с приглашениями. Девятому предвестнику было необходимо поприще для сражений в словесных поединках. В противном случае месяцы работы над собой оказались бы напрасными. Два месяца потребовалось Панталоне, чтобы вернуть себе былую стать и уверенность в себе. Именно эти качества привлекали к нему людей в юности. За один короткий год он их утратил, вынашивая «чудовище». Иногда его мучил вопрос: не умерло ли то существо, которое он породил на свет? Панталоне старался подавлять эти странные мысли, с особой жестокостью вспоминая всё, через что ему пришлось пройти. Он стремился полностью избавиться от сочувствия к тому, кто его не заслуживает. Благодаря строгим диетам, регулярным прогулкам и тренировкам, а также возобновлённым урокам фехтования, его тело стало вновь стройным и подтянутым. Шрам на подтянувшемся животе портил общую картину. Но омега был рад, что рана успела зажить и больше не причиняет ему беспокойства. Ничто не напоминало о том ужасном дне. Вершинки на груди иногда покалывали, но в целом не доставляли особого беспокойства. Омега боялся подходить к высоким зеркалам и завесил их тканью, чтобы не видеть себя целиком. Он оставил нетронутым лишь небольшое зеркальце с позолоченной рамой. Панталоне запрещал себе долго разглядывать себя в нём. В Фонтейн он прибыл, чтобы поразвлечься. Поездка через северные уголки Ли Юэ подарила парочку незабываемых впечатлений. Всё-таки ему не хватало чувств, получаемых от смены местности. В четырёх стенах его одолевали мрачные воспоминания. Казалось, стоит закрыть глаза, как откроет их он уже от резкой боли. Панталоне с легкой грацией опустился в кресло. Ему тут же подают бокал с алым вином. Интересно, организатор знал о его предпочтениях или это просто удачное совпадение? Рука Панталоне потянулась к бокалу, но на мгновение замерла в воздухе, так и не коснувшись его. Наконец, обретя уверенность, теплые пальцы нежно обхватили холодное стекло. Он вычеркнул из своего рациона алкоголь. Но сегодня он позволит маленькое исключение. — Я удивлён, что вы всё же решили приехать. — К сожалению, дела Снежной не давали мне возможности даже покинуть пределы комнаты, — ложь легко и сладко срывается с его губ. В Снежной он не был с самого начала осени, когда поспешно сбежал, едва разродившись. — Слухи о деяниях Фатуи разлетаются по всему Тейвату… — То, чем занимаются мои коллеги на благо всех нас здесь. К сожалению, моя работа менее значительна и не имеет особой важности за пределами северных границ. Никто, кроме узкого круга лиц, не должен знать о том, чем занимаются Фатуи. Сам он, занятый своей беременностью, не уделял этому должного внимания. Предвестники одерживают победу, распространяя своё влияние и страх по всему Тейвату — это всё, что он должен знать пока. Этой информации достаточно. — Добрый вечер, прошу меня извинить за опоздание. Панталоне, повернув голову, увидел статного мужчину. Девятый предвестник не мог не признать, что брюнет был весьма привлекателен, хоть и являлся бетой. Статностью этот мужчина походил больше на альфу. Это вызывало некоторые сомнения, но отсутствие запаха подтверждало обратное. Как же давно омега не рассматривал мужчин как потенциальных партнёров для краткосрочных отношений! За почти год он успел забыть каково это — испытывать желание. Всё-таки, чем он ни занимался, ему нравилось постоянство. Частые связи были частью его работы, но, несмотря на это, внутри него скрывалось желание чего-то определенного и стабильного. След от укуса на плече — пятно неприятных воспоминаний. Его запах изменился, но желания вернуться к тому, кто оставил этот след, не возникло. Ни один альфа не посмотрит на него, но для бет это не имеет значения. — Луис Леженвен. — Девятый предвестник, Панталоне, — честно представился он, сразу обозначив свой статус. Зачем ему скрывать это? Пусть знают. — Для меня, скромного сборщика старья, честь встретиться с известным коллекционером прекрасного, — мужчина мягко ловит руку омеги и оставляет на ней поцелуй, на пару мгновений задерживая свои губы больше положенного. Намек ясен. Он симпатичен этому бете. — Луис, и ты обычный сборщик старья?! Он ещё не понабрался опыта и принижает себя, не обращайте внимания. Вы уже сделали ставку? Ставки. Омега ознакомился со списком участников жестоких боёв, но не увидел никого, кто бы его заинтересовал. Этот вид досуга не привлекал его. Тем не менее, он не оставался в стороне и оказывал помощь в финансировании, предоставляя кредиты один за другим. Не всё, что приносит хороший доход, должно ему нравится. Он давно это уяснил. — Да, я изучил список претендентов на победу и всё же решил остановить свой выбор на прошлом победителе. Не изучал он ничего. Панталоне не считает потерю в несколько миллионов моры — большой трагедией. Расточительство на его должности недопустимо, но иногда можно сделать исключение из правил. — Уместно. Вы не сторонник новых, неразведанных путей? Этот известный в узких кругах коллекционер прослыл тем еще любителем риска. Каждый раз его появление с редкой диковиной, обнаруженной им, вызывало фурор в обществе Фонтейна. Панталоне не верил в удачу и в то, что этот мужчина обладает собачьим чутьем, способным находить среди обычного хлама ценные творения искусства. Мастерски перепродавать, создавая нужную репутацию, — да. Девятый предвестник сам этого не чурался: приобретал товар по низкой стоимости и перепродавал втрое дороже. — Риск… Этот новый неизвестный путь несет в себе финансовую опасность. Этим вечером я не хочу рисковать. — Очень жаль. Панталоне бросает взгляд на арену. — Сегодня я намерен рискнуть, — шепот проносится у уха омеги. Панталоне делает глубокий вдох. Он слегка взволнован, но старательно этого не показывает. Кажется, внутри всё вздрагивает от предвкушения. Ему хотелось этого. Течка после родов так и не наступила. Означало ли это конец его омежьим страданиям — он не знал. Крики с арены привлекают его внимание. Жалкие подобия людей убивают друг друга на потеху зверям в шелках. Животные. Одни борются за свою жизнь, другие же взирают на эти попытки, брызжа слюной от возбуждения. — Какова ваша ставка? — Два миллиона моры. Я не азартный человек, — подмигнул омега и заметил, как заискрились карие глаза коллекционера. — Я готов удвоить вашу ставку, — с улыбкой произносит он. — Но при одном условии: только вы и я, и впереди целая ночь. Девятый Предвестник не хотел отказываться от этой возможности. Дело было не в ставке, а в его желании. Он устал от постоянной жалости к себе. Панталоне, поглощённый страданиями, совсем разучился радоваться жизни. Ему захотелось вновь почувствовать себя привлекательным. Ничто так не повышает самооценку, как очарование мужчины. Если бы он не был так подавлен, то ограничился бы простым флиртом. Но сегодня ему хотелось хорошего секса, такого, чтобы партнёр не был абсолютным садистом. Он остановил выбор на этом коллекционере. Когда объявили победителя, Панталоне коротко кивнул самому себе. Решительность в нем становилась с каждым мгновением сильнее. — Желаю вам приятного вечера, — произнёс омега, сделав последний глоток вина, и с очаровательной улыбкой встал с места. Он шёл лёгкой походкой, изящно покачивая бёдрами. Завоевание мужчины мгновенно вернуло ему забытое чувство превосходства. В уединённой комнате этот мужчина, не теряя времени на вежливость и прелюдию, начал раздевать его. Панталоне, усмехнувшись, вспомнил, как когда-то в другой обстановке чуть не совершил подобную ошибку. Лучше бы он тогда довёл дело до конца. Какой же он слабак! Он жмурится от пробегающего по телу удовольствия. Кажется, омега успел позабыть, насколько приятна близость. Теперь у него есть шанс исправить ошибку. Бета целовал, а омега чувствовал восторг. Не поддаться нежности, с которой к нему относились, было грехом. Теплый поцелуй, нежные руки, ласкающие тело. Не жадно хватающие, не грубо касающиеся кожи. Это все давно забытый опыт. Из далекого прошлого. Его уложили на кровать. Омега даже не заметил, когда полностью оказался во власти этого мужчины. Лучшая ночь за последний год жизни. Страстный и чуткий любовник, то, что нужно было, чтобы почувствовать себя увереннее. Той ночью он почувствовал себя наконец-то живым.

***

Осень быстро сменилась зимой. В Ли Юэ зима почти никогда не ощущалась. Панталоне вернулся в свое логово в приподнятом настроении. Одухотворение не покидало его все возвращение из Фонтейна. Путешествие вернуло ему вкус жизни. Умиротворенный климат, теплое солнце и морские ветра слегка подрумянили легким загаром кожу. Порой частые дожди причиняли неудобства тем, что появлялись слишком неожиданно, но даже это никак не испортило впечатления. Мягкими шагами он поднимался по алой лестнице, улыбаясь каждому мимо проходящему. Идя по высокому мостику, омега проводит рукой по окрашенному алому парапету. Ветер взлохмачивает слегка отросшие волосы. Не сильно длинные кудряшки пушились и вечно лезли в глаза и рот, но омега научился с ними мириться. У самой двери его встречают вежливыми кивками. Охрана, как всегда, приветлива. Панталоне заходит вовнутрь пестрящего роскошью помещения. Омега шел вперед по выстеленной по центру ковровой дорожке. Все, мимо кого он проходил, вежливо склоняли головы. Ни капли уважения в этом жесте омега не видел, только страх и желание угодить. — Доброе утро, господин. Позади него заносят тяжелые сундуки с вещами. Не привезти ничего из Фотейна омега не мог. Не устоял перед собственной натурой и любовью к красивым дорогим предметам. Связь с коллекционером порой очень даже выгодна. — Доброе, прошу не беспокоить до завтрашнего дня. Поездка достаточно утомила меня, — сказал он, продолжая идти вперед и снимая перчатки на ходу. Желание побыть в одиночестве, спонтанность. Страх от возможных распоряжений из Снежной становится всё сильнее, пуская корни всё глубже. Неизведанность пугала, как и такое долгое тревожное молчание. О нем все забыли — прекрасно. Страшнее не само молчание, а то, что может за ним последовать. Он сидел за накрытым столом на стуле из песчаного дерева. Перед ним стояло всего одно блюдо — рыба-белка. Иногда стоит себя побаловать. Чай с рисом уже успел ему надоесть. Рыба таяла на языке, оставляя кисло-сладкое послевкусие. Она казалась в сотни раз вкуснее, чем обычно, потому что он мог наслаждаться ею, не опасаясь, что к горлу подступит тошнота. Внезапный стук в дверь прервал его ужин. Панталоне отложил палочки для еды и недовольно произнес: — Я же просил не беспокоить меня! Неужели кто-то важный умер и не мог подождать, пока я доем? — пробормотал он, а затем уже более громко добавил, — да? — Господин, простите за беспокойство… — Ближе к делу, — отмахивается омега. — Вам срочное послание из Заполярного дворца. Кажется, его отдых подошёл к концу. Панталоне с тяжестью внутри кивает, понимая, что деваться некуда и следует с достоинством принять новое испытание судьбы. Пальцы касаются гладкой бумаги, а фиолетовые глаза с интересом смотрят на знакомую печать. — Как мило, что они вспомнили обо мне, — тихо проговорил Панталоне. — Что? — Ничего, можешь быть свободен. Когда двери захлопнулись, омега, не теряя времени, ломает печать на письме. Панталоне с облегчением подумал, что в конверте, вероятно, не содержится приказ о его казни. Такие вещи не отправляют в письмах — их приносят только в сопровождении палачей. Приказ Первого предвестника. Прибыть Девятому Предвестнику ко двору к банкету в честь Дня Рождения Её Величества Царицы. Панталоне усмехнулся, бросив бумагу на стол. Он оставляет свой ужин так и недоеденным, перемещаясь в спальню. Девятый предвестник опускается в мягкое кресло и долгое время без интереса смотрит куда-то в стену. Заполярный дворец снова откроет перед ним свои двери. Снова бешеные псы сорвутся с цепи и вцепятся в его тело острыми клыками. Его снова толкают в эту пучину боли. Опять заставляют пережить ту боль. Панталоне склоняется к коленям, запустив пальцы в волосы, ногтями проводя по чувствительной коже. Он жмурит глаза и плавно дышит в желании угомонить бьющую по всему телу тревожность. Каждый день он убеждал себя, что справился. Оставил всё позади. Только это не так. Убеждать себя легче, чем правда отпустить прошлое. Он опускает руки и смотрит перед собой, пока глазами не находит укрытое плотной тканью зеркало. Искать недостатки в своем отражении было одним из его любимых увлечений. С того дня, когда он остриг волосы, он запретил себе вглядываться, пристально разглядывать собственное отражение. И по сей день неукоснительно следовал этому правилу. Он боялся, что в следующий раз не обойдется одними волосами. Мысли об истязании себя не покидали его, иногда проскальзывая в голову, и он содрогался в ужасе от одного представления, что мог сотворить с собой. А каком возвращении может идти речь, если он отражения своего боится? Панталоне приближается к зеркалу. Рука аккуратно стягивает ткань. Ткань небрежно падает на пол. Он ожидал увидеть что-то страшное, что-то, что могло вывести его из себя, но нет. Пальцы касаются отражающего стекла, повторяя в точь-в-точь движения двойника. Панталоне касается отросших волос. — Мне идет. Чем дольше омега разглядывал себя, тем сильнее удивлялся увиденному. В один момент, глядя на отражение, он перестал видеть ужас или уродство — он стал видеть себя. Просто себя. — Вся жизнь — сплошная ложь… — срывается с его губ. Не пора ли перестать лгать и стать тем, кем он всегда был? — Соберись же, сука, наконец, — со всей силы ударил себя по щеке омега. На его щеке остался яркий красный след от ладони. Осознание ударило в голову. Как он мог считать себя уродливым только потому, что не похож на прежнего себя?! Он — это он. Не важно в каком состоянии и положении. Всегда красив и привлекателен. Омега или бета — не имеет значения. А что поменялось-то? Теперь он не мог скрываться под личиной беты. А разве это проблема? Люди и боги не ставят омег ни во что, но разве это повод сдаваться? Сдаваться и прятаться в раковине… Не нужно ли научить их уважению к себе? Так что же такое красота? Учить кого-то оказалось проще. Спустя годы он не сомневался: красота — это гармония, прежде всего, с самим собой. Мужчина быстро встал с кресла и направился в кабинет. Он искал неразобранные сундуки, которые доставили из Снежной. Среди этого хлама, утратившего для него интерес, Панталоне обнаружил маленькую шкатулку. Он нежно погладил её гладкую поверхность. В обшитой бархатом шкатулке он находит некогда любимые им украшения. Четыре кольца со вставленными дорогими камнями прямиком из разрушенной Инадзумы. Унизанные пальцы блестящими кольцами придавали некую силу. Панталоне не собирался больше тонуть в ничтожности и жалости к себе. Не собирался сдаваться на потеху остальным. Он вернется в Снежную. Теперь он официально представит себя каждому омегой. Его вылазка в Фонтейн доказала, что дело не в его вторичном поле. Дело в силе и власти. Он же как-никак задумывал о плане мести? Пора воплотить желанное. Им всю жизнь двигала жажда власти. Власть уже не нужна ему, только месть. Ему пора в путь. Сбор вещей и подготовка экипажа заняли несколько дней. Панталоне внимательно проверял все бумаги и отчёты, понимая, что в Снежной ему будет не до бюрократии. — Почему я не могу проводить вас? — раздался взволнованный голос секретаря. Панталоне не остановился и продолжил свой путь к выходу, где заканчивали погрузку последнего багажа. — Ты мне нужнее здесь, — коротко ответил он. — Но господин… — Кем ты себя возомнил, что смеешь оспаривать мои решения? — он останавливается и поворачивается к секретарю. Совсем все от рук отбились. Панталоне делает еще шаг, приближаясь к растерявшему всю смелость секретарю. — Не стоит так переживать. Больше нет нужды доказывать свою преданность. Дотторе в Заполярном дворце сам сможет следить за мной, — тихо говорит омега, стараясь, чтобы никто не услышал его слова. На лице секретаря отразилось удивление. Панталоне, несмотря на множество дел, нашёл время, чтобы прочитать интересные письма, которые ему удалось перехватить. Письма предназначались для Второго предвестника, и этот учёный до сих пор проявлял интерес к его делам. Панталоне был польщён таким вниманием. — В эту игру можно играть вдвоём, — с воодушевлением произносит мужчина, беря в руки письменные принадлежности. Он внимательно изучает письмо и, не раздумывая, начинает писать, без труда повторяя чужой почерк. Подув на листок, он с гордостью рассматривает результат своей работы. — Идеально. Тем же вечером Панталоне отправляет послание. — Господин… — Не волнуйся. Разобью пару тарелок и вернусь. Девятый предвестник, отступив на шаг назад, поднял левую руку, сжатую в кулак. На его лице засияла улыбка, и он медленно разжал кулак, демонстрируя открытую ладонь. Чтобы отвлечь внимание от своих действий, он несколько раз помахал рукой, якобы прощаясь с секретарём. Затем, развернувшись, мужчина уверенно направился к дверям, его улыбка по-прежнему была яркой и радостной.