Здесь нет места для нас

***

Каменные ворота уже были позади. Первая остановка на его пути — Мондштадт. Панталоне относился к землям ветра и свободы безразлично. Если не считать того, что именно эта земля стала родиной Восьмой предвестницы. Это, пожалуй, единственный недостаток. Мондштадт — маленький уголок спокойствия на карте Тейвата. Главный город не отличался особыми изысками и во многом напоминал обычную деревушку. Девятому предвестнику не оставалось ничего другого, кроме как остановится в Мондштадте. Им необходимо было восстановить силы перед долгим путешествием по пустошам до самой границы безмятежных земель, где находился небольшой порт. Ему сообщили, что лёд ещё не успел сковать главный порт Снежной, а это означало, что они могли сократить путь через холодное море. — Господин, возникли некоторые проблемы… — В чём дело?

***

Его долгое путешествие подошло к концу. Экипаж прибыл незадолго до начала предновогоднего бала. Панталоне с необъяснимой грустью вглядывается в вечно холодный край, где царит долгая ночь, а ночное небо переливается множеством ярких красок. За время своего отсутствия он успел забыть, как выглядит тёплая одежда с меховыми подкладками. По мере приближения к землям Снежной омега ощущал, как холод пробирается под его лёгкую одежду. Ему пришлось спешно одеваться на ходу, чтобы согреться. Панталоне, разглядывая через окошко местность, поймал себя на мысли, что действительно скучал по пушистым сугробам и завывающему ветру за окном. Омега покидает тёплый экипаж и с наслаждением ощущает, как снег скрипит под его ногами. Девятый предвестник делает несколько шагов по каменной дорожке, расчищенной от снега, и замирает, завороженный открывшейся перед ним картиной. Из его уст вырывается горячий воздух. Руки, облачённые в бархат, медленно опускают капюшон, украшенный густым мехом. Вот он снова здесь, в месте, где, кажется, для него никогда не было места. Ветер вальяжно треплет его отросшие до плеч волосы. Омега опускается вниз, туда, где свежей горкой лежит мягкий снег. Сняв перчатку, он касается пушистого снега, берёт его в ладонь и наблюдает, как он тает, стекая по коже прозрачными ручейками. Панталоне резко сжимает ладонь, ломая десятки снежинок. Холод приносит неприятную боль. — И снова я здесь, — проговаривает он, поднимаясь. Надев перчатку, он шествует до лестницы из гладкого камня, по бокам виднеются слегка запорошенные снегом скульптуры. Панталоне ступает по лестнице, приближаясь к величественной двери. Перед ним торжественно расступается караул. Девятый предвестник кивает и проникает вовнутрь. От тепла, исходящего от стен, омега слегка вздрагивает. К своему удивлению, мужчина не потерялся в длинных коридорах. На пути к своим покоям он останавливается у широкого окна в коридоре, чтобы полюбоваться заснеженным садом. Девятый предвестник соскучился по неприветливым морозам и однообразным пейзажам. Он вырос в каменной долине, куда холод не добирался. Как бы ни обжигал мороз нежную кожу, мужчина видел в этом особую красоту. Панталоне касается стекла, он проводит пальцами по той части, что украшена плавными линиями инея. Природная картина завораживает. Кончики пальцев обводят рисунок. — Красиво… Опомнившись, омега стремительно развернулся и направился в свои комнаты. Уже у дверей он застыл, отрешенно глядя перед собой. Его рука остановилась, так и не коснувшись позолоченной ручки. — Хватит уже бояться, — тихо произносит он и решительно тянет за ручку, открывая дверь перед собой. Внутри ничего не изменилось. Всё так же, как и до его уезда. Всё по-прежнему. Слегка пустовато и пыльно. Ничего, позовет слуг, изменит обстановку, и можно дальше проводить вечера в компании камина и книг. Его тихие шаги звучат громко в тишине. Панталоне снимает перчатки и кладёт их на массивный деревянный стол. Воспоминания горчили. Стены рабочего кабинета помнили тихие вечера и неторопливые разговоры. Они могли говорить обо всем, в очередной раз говоря обо всем и ни о чем. Они могли осквернять любой предмет роскошного интерьера. Не время предаваться воспоминаниям, через пару часов его ждут в бальном зале. Панталоне покинул кабинет и добрался до спальни, где оживленные слуги носились из стороны в сторону. Багаж уже выгрузили. От его ленивого махания рукой все слуги разбежались. Сняв теплую накидку, мужчина долго рассматривал тяжелые чемоданы. Он отложил поиски одежды на вечер и, по его приказу, для него приготовили горячую ванну. Омега наслаждался теплом, позволяя мыслям свободно течь в голове, сменяя одна другую. Его не покидали воспоминания о недавнем разговоре в Мондштадте. — Могу ли я узнать, почему вы отказываетесь впускать нас, хозяин отеля… — Мой старик слишком растерял хватку, раз позволяет якшаться на землях Монштадта таким преступникам, как вы. Панталоне проводит руками по плечам. — Пошли ты своего очередного пса, я выкинул бы его за шкирку на улицу, — произнес этот мужчина, одетый в простую одежду. Сам Панталоне стал чувствовать себя в дорогих одеждах неуютно. Всё-таки он знал правило: хочешь договорится с человеком, говори на его языке. Он опускается ниже, почти полностью прячась под водой, от которой исходил пар и приятный аромат. — Господин Гёте… — Господин Гёте отошел от дел. Выйдя из тёплой ванной, он слегка поёжился от прохлады. Закутываясь в пушистую ткань, омега вновь и вновь прокручивал в голове весь разговор. — Я Алард, садись. Служишь где? — мужчина кивает на деревянный стол с двумя стульями. Сам Панталоне занял один из стульев. — Вино не предлагаю, только горячий чай. — Да. В… — Вижу, птица высокого полета. Служба-службой, ты скажи, семья-то есть? Одобряет это вот всё? — он кивает в его сторону. После принятия ванны он надел халат и отправился в кабинет, где весело потрескивал огонь в камине. Его волосы, отросшие до плеч, не мешали и быстро высыхали в теплом воздухе комнаты. Как же удобно! И почему он раньше не додумался до такого? Сколько проблем решилось! Вместе с ощущением комфорта это новое изменение во внешности принесло ему легкость и уверенность в себе. — Семья… Семьи у меня нет. Только брат. Несмотря на жестокие слова, он простил брата. Оставил горечь обиды в прошлом. Спустя годы омега продолжает считать его семьей. Чтобы ни случилось, это будет так. Неосознанно он цеплялся за эту частичку прошлого и искал какие-либо известия о любимом человеке из прошлого. Панталоне пододвинул кресло к камину и уселся, подобрав под себя ноги. — Ясно. Фатуи. Не бойся, раскрывать твои секреты каждому встречному не буду. Не изливаю душу в барах. Панталоне хранил молчание. Мужчина средних лет бросил на него удивлённый взгляд и издал фыркающий звук. — Недоверие — хорошее качество. Только от моего нюха ничего не скроешь, от тебя за версту несет вонью и молоком. Помеченный, недавно родивший омега, разъезжающий по Тейвату? Девятый предвестник искренне удивился. С него словно содрали кожу. — Поэтому я не вышвырнул тебя и твоих псов на улицу. Не питаю симпатий к Фатуи, но… Совесть даже у меня есть. Я не хочу брать на себя грех и оставлять за дверью омегу, который спешит к своему новорождённому ребёнку и мужу. Он чуть не подавился чаем. Никогда раньше омега не смотрел на этот ошибочный договор под таким углом. Панталоне почти не думал о «ребенке». Предположение же о «муже» оказалось неверным. Все привыкли считать людей с метками супругами, это не всегда так. Ребенок… Нет, сын. Сын. У него есть сын. Не чудовище, не монстр или паразит, а сын. Такое простое слово резануло по внутренностям острым лезвием. Это ведь правда, которую он отрицает. В холодном регионе у него и правда есть сын. Не страшный монстр с множеством конечностей и жутким обликом, а обыкновенный ребенок. Он не знал ни имени, ни цвета его глаз и волос, ни запаха. Он ни разу не держал его на руках. Ничего из этого омега не знал. Так лучше для него, убеждал он себя каждый раз, подавляя внутренние муки. Он дал Снежной нового послушного воина. Панталоне смотрит на сгорающие бревна. Мысли о том, что он снова встретится с этим ребенком, не покидают его разум. Эта встреча неизбежна. Ничто не может изменить это. Как бы он ни старался этого избежать — не выйдет. Он боялся. Тогда на крещении омега был подавлен. Никаких эмоций и чувств, только желание смерти. Сейчас всё иначе. Эмоции, ощущения, чувства — всё при нём. Панталоне смотрит на часы и нехотя встает с кресла, лениво потягиваясь, он приближается к багажу. — А муж твой кем будет? — У меня нет… — начинает омега, но его быстро прерывают. Он встретился с взглядом мужчины и понял, что тот не примет отрицательный ответ. Панталоне внутренне усмехнулся. Какие они, супруги Дотторе? Девятому предвестнику нужно расположение Аларда. После того как Синьора своими грубыми действиями навела шума, мало кто в этом городке желал сотрудничать с Фатуи. — Доктор, — отвечает он прямо. Чем больше он правды скажет, тем больше шанс того, что этот альфа ему поверит. Для всех Дотторе играл роль беты. Сегменты, что видел весь Тейват, не имели запаха. Скажи, что его альфа — Второй предвестник, да никто бы ему не поверил. Для всех Дотторе сумасшедший ученый-бета, утонувший в своем же безумии и своих бесчеловечных экспериментах. — Врачеватель? Значит, точно хороший человек и любит тебя. Панталоне чуть не поперхнулся чаем вновь. Быстро взяв себя в руки, он поспешил поправить мужчину. — Не уверен, что могу с вами согласиться… — Этот твой альфа… От тебя разит этой ужасной вонью за лигу. Не повезло, конечно, но это, увы, нельзя изменить. — Разит? — Еще как! Отбивает нюх похлеще сумерских приправ. Видно, любит тебя сильно. Да еще пометил. Нынче альфы даже этого не делают, — он делает смачный глоток вина. — Альфы обычно держат при себе, а ты вон служишь и путешествуешь. Как же то не любит? Руки с трепетом касаются мягкого шелка. Панталоне с любовью перекладывает каждую вещичку. Обнаружив искомое, завёрнутое в плотную бумагу, омега незамедлительно разрывает её. Полуночный шелк сияет в теплом свете камина. Вышивка из серебряных нитей завораживает своим переливанием на свету. Пальцами омега обводит рисунок. — Только не говорите, что пустили меня из-за моего альфы? — Пожалел я тебя, чего скрывать. Говоришь красивые слова, а за душой полно грязи. Вам, омегам, тяжело живется. Терпите столько… Мой брат родился тоже омегой. Не повезло, бабка говорила, злой на нашей семье… За окном разыгралась непогода. Большие снежинки падали на землю, не тревожимые ветром. Панталоне, открыв окно, с восхищением наблюдал за падающим с неба снегом. Он протянул руку, и в лунном свете на его ладонь упала маленькая неповторимая снежинка. Она медленно растаяла от тепла его руки. — Возвращайся к своему альфе. Уверен, он тебя не обидит. Для меня поступки куда важнее слов. Он прокручивал в голове частички этого диалога вплоть до самого начала торжества. Пунктуальность — одна из его положительных черт, однако сегодня он решил пренебречь ею, убеждённый, что никому нет до него дела. Легкой походкой он направился в торжественный зал, где собрались все важные личности Снежной. На нем накидка, обшитая мехом. Расслабленной походкой он идет по длинным коридорам, иногда встречаясь с людьми и коротко кивая им. Раз в году Заполярный дворец открывает свои двери, чтобы произвести впечатление на всю местную аристократию. Панталоне не раз был приглашенным участником. Одно он знал точно — великий и ужасный Иль Дотторе не станет тратить своё время, чтобы появиться здесь. Панталоне остановился у широкой арки, крепче сжал вещь в руках. Он — непостижимая грация. Просто очередная маска и поза. Он сменил таких сотню за свою жизнь. Наконец-то Девятый предвестник появился в бальном зале полном людей. Панталоне, сбросив меховую накидку, привлёк к себе множество взглядов. Слуги поспешно унесли меховое изделие, а омеге не было до этого дела. На бальном вечере многие оделись, как популярно в Снежной, по моде Фонтейна. Сам Панталоне смешал свой образ с традиционным одеянием Ли Юэ. Удивленные взгляды стоили той бешеной суммы, отданной известному модельеру Фонтейна. Его насыщенный тёмно-пурпурный шёлк выделял его из толпы. Вышивка из серебра и инадзумских аметистов подчеркивала его высокий статус. И всё же самым необычным были его открытые шея и плечи, на которых виднелся побледневший след от укуса. Панталоне со скукой разглядывает зал, раскрывая веер с рисунком гор в ночи. Столы ломились от разных угощений. Большой зал заполнен людьми, кто-то нашёл своё место у столиков со сладостями и игристыми напитками, кто-то предпочел сбиться в небольшие компании. Девятый предвестник продолжал осматриваться, только теперь он не обращал внимание лишь на обстановку. Он видел знакомые лица. Никак не верится, что когда-то он сам был маленьким мальчиком, что смотрел на господ в ярких одеждах с завистью, а теперь среди них. Вырвать из тяжелых мыслей его смогли стойкие перешептывания. Многие предвестники были в сборе. Он заметил Арлекино, облачённую в строгий мундир. Синьора была, без сомнения, великолепна. Её алое платье, расшитое золотом, с глубоким декольте, на которое были устремлены все взгляды, идеально ей подходило. От его взгляда не скрылся Тарталья, снующий между столов с закусками. Совсем мальца не кормят, что ли? Плывущей походкой он направился к возвышающейся над всем торжеством Царице. На мгновение он был сражен красотой и величием Крио Архонта. — Рада, что ты все-таки вернулся, — говорит она своим нежным голосом, пока Панталоне оставляет вежливый поцелуй на ее руке. После Девятый предвестник кивает, якобы соглашаясь с её словами. — Прошу прощения за долгое отсутствие. Я обещаю, что скоро вернусь к своим обязанностям. — Не стоит беспокоиться. Обитель моего близкого друга помогла вернуть тебе прежний румянец, и это самое важное. Знала бы великодушная Царица истинные мотивы его возвращения, то лично бы убила его, не дожидаясь суда. В течение всего вечера он не переставал улыбаться, лишь изредка скрывая своё лицо за расписным веером. С юных лет он принадлежал обществу, где произносились высокие речи и расточались притворно сладкие улыбки. Куда бы он ни пошёл, он сразу становился центром внимания. — Прекрасно выглядишь, честно, не ждал твоего появления здесь, — прозвучал голос позади. Омега прекрасно знал, кому этот голос принадлежит. Мерзкий страх промчался по коже. Панталоне, ударив ребром веера по ладони, подавил это выползающее из тёмной бесконечной бездны чувство. Ухмылка отразилась на его лице. — Как и я вашего, Доктор, — специально назвал мужчину по титулу омега, создавая иллюзию огромной пропасти между ними. Увиденный Дотторе перед ним точно не был бредом или безумной фантазией. Второй предвестник, прилично одетый, выглядевший почти в точности как в их последнюю встречу, только слегка посвежевший, стоял перед ним. — Позволь мне угадать. Первый предвестник пригрозил сжечь все твои лаборатории? Панталоне отвернулся, разглядывая зал и веселящихся людей. — Почти. Он много говорил что-то про обязанности и то, как я их не соблюдаю… — И ты запомнил из этой речи только про уничтожение лабораторий? — это сорвалось с языка быстрее, чем он успел обдумать сказанное. Как обычно, он теряет выдержку с этим альфой. Это не могло не злить омегу. — Да. Панталоне не удержался от короткого смешка. Вот и первый разговор за пару месяцев разлуки. Если не считать приступ бреда в пьяной горячке, конечно. В поисках того, что он испытывает к этому мужчине, Панталоне не нашел ничего. Не ненависти, только небольшой страх. Он не раз задавался вопросом: кто для него Дотторе? И если до беременности он смело мог ответить с теплотой в голосе: «близкий партнер», то после сошелся на определении «гребанный мудак». Сейчас его взгляды на этот вопрос изменились. Обвинять во всех грехах одного зазнавшегося ученого глупо. Нужно учиться на ошибках. Но готов ли он простить его? — Вот и снова мы встретились. Что за совпадение? Странное чувство овладевает им. — Рок судьбы. — Понимаю, сложно быть не очарованным самым красивым альфой здесь. — Если бы я искал внимание самого очаровательного альфы, то пополнил круг поклонников Капитано… — быстро срывается с его губ, он чувствует прикосновение к своей руке, но не отвергает его. Взглядом он ищет что-то, чего сам не до конца понимает. Омега начинает придумывать догадки одну за другой. Фиалковые глаза наконец-то находят причину внутренней паники. — Как всегда остёр на язык! — отвечает Дотторе, но, заметив его встревоженность, быстро меняется в лице. — Что с тобой? А… Царица пригласила кое-кого… Фиалковые глаза распахнулись в ужасе. Сердце бешено стучит, отдаваясь эхом по всему телу. Он пытается вдохнуть как можно больше воздуха, но его всё равно не хватает. Одетый в торжественные одеяния под стать гео элементу, в зале появился Моракс. Или, как он себя именует сейчас, Чжун Ли. Вслед за Чжун Ли в помещение проникла тяжёлая атмосфера пыли и сандала. Вокруг него уже кружил рыжеволосый омега, улыбаясь, словно влюблённый мальчишка. Очаровательное зрелище! Панталоне закрывает глаза и делает пару вдохов. — Твоя реакция весьма любопытна. — Заткнись, — цедит омега, свободной рукой проводя по волосам, другой же сжимая сложенный веер. — Я посмотрел бы на тебя, если твой злейший враг, сияя в лучах великолепия, зашел в этот зал. Как бы выглядел ты, если на месте Моракса оказалась бы Рукхедевата? — К ней я не питаю никаких чувств. — А семья? — Панталоне с вызовом повернулся к альфе, глядя прямо тому в глаза. Омега не сдерживается от тихого резкого выдоха. Кажется, он попал в точку. — Будь это кто-то из Академии или кто-то из твоей семьи… — Это невозможно. Ублюдки из Академии мертвы. Моя мать, эта сука, давно сгнивает под землей, а отец — его я никогда не знал. Откровение вышло в стиле Второго предвестника. Никогда прежде Дотторе не рассказывал о своей семье, даже вскользь. — Что? — удивляется омега. Мгновенно он ощущает чей-то взгляд. Он разворачивает и сталкивается с янтарными глазами. Глаза, подобные драгоценному корляпису, смотрели на него. Панталоне узнал этот взгляд. Когда-то давно мужчина с похожей внешностью встречался ему. В далекой жизни, когда он владел чайным домом и выступал на сцене вместе с ученицами, показывая старинный танец уничтоженного северного народа. Тарталья, что был возле Чжун Ли, с удивлением на лице что-то спрашивает, а затем находит объект столь пристального внимания альфы. Одиннадцатый предвестник в смятении. Он отстраняет чужую руку и движется вперед с тяжестью в груди. Глядя на этого мужчину, он понимает, что это — он. Он главный виновник всего. Из-за него погибла вся его семья. Панталоне ощутил боль от призрачных царапин на руках. Когда-то в юности он возлагал цветы у статуи и, сложив окровавленные руки, шептал молитвы. — Добрый вечер, — говорит Панталоне, приблизившись к бывшему Архонту. Тарталья остается позади и с неодобрением смотрит на них. — Добрый вечер, — отвечает с глубоким произношением людей из Ли Юэ. — Мое появление здесь принесло вам смятение. Я прошу прощения за наши давние разногласия. Архонт, просящий прощения? Только ни одно красивое слово не вернет ему семью. Девятый предвестник почтенно кивает, принимая извинения новоиспеченного альфы. Чжун Ли собирался покинуть его общество, возвращаясь к брошенному Одиннадцатому предвестнику, но Панталоне резко дергает альфу за предплечье. — Если ты думал, что сможешь спокойно жить в обличие альфы и создать семью, то ты ошибаешься, — ухмыляется омега, кивая в сторону Тартальи. — Только не с ним. Бывший Архонт не сразу осознал смысл его слов, но когда до него дошло, его безмятежное лицо исказилось от ярости. Девятый предвестник делает шаг назад, безумно наслаждаясь тем, что видит перед собой. Отказавшись от небесного престола, чтобы провести остаток жизни с человеческим юношей, Архонт не ожидал такой подлянки. Панталоне не был благородным человеком — мерзкие поступки часть его личности. Неописуемо, как это действие принесло ему наслаждение. Из-за сделки с Чжун Ли Панталоне обрекли на вынужденное рождение жизни, а он, как дурак, повелся. Тарталья же теперь никогда не сможет породить новую жизнь. Он разворачивается и направляется вперед, даже не глядя перед собой. Его пробирает на безумный смех. Ему хочется громко рассмеяться. Месть — это пылающий огонь, ласкающий своими яркими всполохами душу. Месть приносит желанный миг власти и торжества. Миг величия… И кажется, что мир у твоих ног. Ему понравилось это чувство. — Куда так стремительно направляешься? — ловит его Дотторе прямо у выхода. — Разве тебе есть до этого дело? — странная игривость проскользнула в его голосе. После маленькой мести чувства радости и наслаждения не оставляли его. — Есть. Я догадываюсь, почему душевный друг Её Величества в таком смятении. Малец не заслужил такого исхода, но что сделано, то сделано. Прогуляемся? Панталоне кивнул. Ему не было никакого дела до того, где и с кем он окажется. Удовлетворение от мести заглушило разум. В какой-то момент они остановились посреди коридора. Омега привалился к стене, его мысли путались в голове. — Поговорим? — О чем? — О твоем долгом отсутствии… — Сам-то хоть раз поинтересовался как я за это время? — Я хотел дать тебе время прийти в себя, восстановиться, — отвечает Дотторе. Панталоне же безучастно решается на кое-что. Наверно, у него на роду написано, чтобы он кидался в объятия к безумцу. Астролог действительно шарлатан. Как можно было не заметить, что его судьба тесно переплетена с одним безумцем? Это так просто — поднять безвольные руки и провести ладонями по спине и чуть скомкать дрожащими от волнения пальцами ткань рубашки. Прильнуть, ощутить знакомый запах и полностью забыться. — Спасибо, — шепчет омега. Сказав это, он припал к его губам нежным поцелуем. Он быстро попадает в чужие руки. От этого хотелось окончательно растаять и расслабиться, но на задворках сознания всплыл весь тот ужас, что творил с ним Дотторе, а внутри… Омега изловчился, чтобы укусить за губу. Предугадав следующие действия, Дотторе перехватил запястья. Его губы целуют шею Панталоне, ему лишь оставалось безвольно откинуть голову и громко дышать, кусая губы. Языком обводит бьющуюся венку и оставляет засос на бледной коже. Они оба уже возбуждены до полного предела. — Нас могут увидеть. Осознание абсурдности происходящего, то, что сейчас их может застукать кто угодно. Страх быть пойманным с поличным неплохо возбуждал. Неприятные мурашки и тянущее ощущение внизу живота. — Могут, — утробный смех коснулся мочки уха. Если бы не его настойчивое шипение, то Дотторе вряд ли бы сдержался и отымел его прямо здесь. Этой ночью он снова утонет в объятиях. Отпустит все обиды… Честно, в глубине своей неизведанной души он желал такого исхода. Один из возможных исходов. Пальцы рук не слушались. Дотторе выругался. Чёртовы пуговицы отделяли его от желанной кожи. Только в спальне он смог их одолеть. Панталоне повалили на кушетку, и он охотно принял в себя мужчину. Двигался рвано и слишком резко. Омега прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением. Шептал имя, отчаянно цепляясь за мужчину. Мышцы сжимались в блаженстве. Ему так не хватало этого. Столько времени он тайно мечтал вернуть те дни, когда они были просто обычными любовниками, не связанными никакой ужасной историей. Он ничего не забыл. Будь проклята блядская природа, что наслаждается прикосновениями, но даже она не заставит забыть того ужаса. Он никогда не забудет этого. Даже этой вспыхнувшей страсти не даст отнять у него желание мести. Панталоне знал одно: если желаешь кого-то обмануть, прежде нужно обмануть себя. Он пообещал себе никогда не лгать, но сегодня вечером всё же сделал это.