Выше звезд и до самого дна

Нетейам понимал, что сейчас всё решится. Он не спускал глаз с Аонунга, тот пристально смотрел в ответ. Всё или ничего. Рядом ласково клокотала Циви, лезла под руку. Она тоже сильно соскучилась по совместным полётам. И в то же время толпа мелких нави вблизи, очевидно, ее нервировала. — Не смотрите ей в глаза, — попросил Нетейам, тоже оглядывая притихшую группу мальчишек. Они совсем недавно на этом же месте обзывали его трусом, а теперь сами опасливо жались друг другу, не решаясь подойти поближе. Цирея, которую Ло’ак тоже зачем-то привел к обрыву, держалась позади брата, и единственная смело и прямо разглядывала икрана. Наверное, понимала, что её-то Нетейам точно не станет звать полетать. Кири и Тук парили над островом, то и дело хвастливо опускаясь пониже, давая рифовым нави оценить их навыки. Вообще-то, Тук была его последним аргументом. Мол раз уж семилетняя девочка не боится, то что тогда говорить о толпе будущих воинов. Ло’ак то и дело завистливо поглядывал вверх. Ему в их затее довелось по земле вести толпу ребят в условную точку. Впрочем, идею попугать местных он горячо одобрил. И сам предложил устроить всё на той же скале, с которой их недавно заставили прыгать. Каменная площадка уступа идеально подходила для взлёта. В песке икраны вязли, взлетали тяжело, а деревья острова были слишком низкими и неустойчивыми. Их семейная стая облюбовала скалистые вершины острова, Нетейаму и сестрам пришлось встать еще засветло, чтобы добраться до их нового гнезда. — Все оматикайя проходят обряд посвящения в охотники, — рассказал Нетейам собравшимся. — Для этого нужно укротить икрана. Сделать с ним связь до того, как он откусит тебе голову или сбросит с горы. Циви уловила интонацию и зловеще щелкнула зубами. Нетейам хорошо помнил, как в день их первой встречи, яркая и восхитительно красивая самка яростно бросилась на него, распугав громким криком половину гнездовья. И помнил изумление, затопившее разум икрана, когда они установили связь. Помнил свой восторг и радость первого полета. Циви тоже ее ощутила, и с тех пор любила Нетейама верно и преданно. — Хорошая девочка, — приласкал ее Нетейам, погладил по костистому наросту под пастью. — Сегодня Циви может прокатить кого-нибудь из вас. Есть кто храбрый? Никто из здешних не знал, как прекрасен их остров с высоты. И Нетейам мог бы это показать. — Вы что, с ними сражаетесь? — просипел в ужасе Ротто. — Посмотрите, какие когти! — А какие клыки! — А за что держаться в полете? — А что, если упадешь? Нетейам усмехнулся, довольный реакцией. То-то же. Пусть знают, чего стоит лесной народ. После первого полета он недели проводил в воздухе, наслаждаясь ветром, высотой, свободой. Хотелось только лететь, маневрировать в подлеске или подниматься до самых облаков. Циви разделяла его чувства и делилась своими. Ощущением мощного тела, уверенностью, азартом хищника. Всё это здорово помогало, когда отец начал брать их на вылазки и боевые задания. Циви ничего не боялась. Ни железных машин, ни вертолетов, ни громких звуков битвы. И Нетейам тоже чувствовал себя таким смелым. Но война осталась далеко. Он понимал, что сейчас здорово подставляет Аонунга. Тот или решится лететь первым, защищая свою честь и место лидера в их компании, или просто рассмеется и уйдет. Если Аонунг откажется, они больше не будут друзьями. Ветер подхватил косички, бросил в лицо. Циви шумно выдохнула, встряхнулась. Затрепетали хрупкие пластины на крыльях. В животе вдруг резко повело от ужаса и сожаления. Нетейам почувствовал, как запекло в глазах. Показалось, что он сейчас по-детски разревется от досады. Зачем они всё это затеяли? И что теперь делать? Рассмеяться и перевести всё в шутку? Извиниться за глупую выходку? За неуважение, проявленное к хозяевам острова? Но Аонунг всё-таки сделал шаг вперед. — И как тут устоять, — протянул он и осторожно подошёл, с опаской поглядывая на икрана. Циви нетерпеливо переступила с ноги на ногу, когти угрожающе заскрежетали по камню. Аонунг тяжело сглотнул. — Я буду рядом и буду тебя держать, — попробовал успокоить его Нетейам, но Аонунг лишь едва слышно попросил: — Только не убей меня, друг. Кири и Тук спустились и показали, как правильно разместиться, чтобы икран смог поднять двоих всадников. — Держись здесь, за перевязь. — Нетейам с трудом двигал напряженные конечности Аонунга, помогая другу занять правильное положение у самой шеи. Тот рассеянно улыбался друзьям, но его тело казалось каким-то деревянным и негибким. Нетейам запрыгнул позади, распределил вес, чтобы Циви смогла нормально взлететь. Широкая спина Аонунга вдруг оказалась совсем рядом, хвост лежал под самыми ногами. Нетейам почему-то смутился от такой близости, но поменять уже ничего не мог. Циви радостно закричала, когда Нетейам сделал связь. Он почувствовал ее желание, ее взволнованность. Икран расправила крылья, красуясь, а после тяжело зачерпнула первый воздух, примеряясь к прыжку. Подхлестнуло что-то злорадное, Нетейам прижался к голубой спине парня, чтобы тот не соскользнул, перехватил икрана за длинные усы, уперся ступнями. — Сейчас ты у меня получишь, — прошептал он на ухо Аонунгу. И направил икрана почти вертикально в небо. Разом сместился центр тяжести, Аонунга отбросило назад, но Нетейам был к такому готов. Циви мощно загребала воздух, набирая и набирая высоту, пока не попала в восходящий поток и не заскользила в нем, заходя на крутые виражи. Нетейам глянул вниз, фигурки друзей стали почти неразличимы. Кири и Тук уже взлетали вслед за ним. Он радостно рассмеялся, опьяненный холодным ветром и открывшимся простором. Горизонт отодвинулся дальше, под ними было столько воды, бесконечный океан, бездонное небо. Но что-то пошло не так. Он почувствовал сначала недовольство, а потом обиду Циви. Ей стало больно. — Не так сильно, — попросил Нетейам, касаясь побелевших пальцев Аонунга, которыми тот отчаянно вцепился в длинные усы икрана. Но тот ничего не ответил. И только сейчас Нетейам понял, что его пассажир находится в полнейшем ступоре. Аонунг прижался к шее, с силой зажмурив глаза и, кажется, даже не дышал. — Тише, тише, — зачастил Нетейам, пытаясь успокоить всех разом. Циви плавно заскользила в сторону океана. — Отпусти, пожалуйста. Ты делаешь ей больно. Аонунг лишь промычал что-то невнятное. Нетейам переступил, встал устойчивее. Он с трудом разжал закаменевшие пальцы. Аонунг реагировал плохо, словно едва мог с собой совладать. — Держись лучше за меня, — попросил он, позволяя Аонунгу сжать собственное запястье. Вторую ладонь тот переместил уже сам, резко, болезненно вцепившись. — Прости, я не знал, что так будет. Я не хотел. Он мягко развернул икрана и спланировал вниз, позволяя Циви лететь почти над волнами. — Уже не высоко, — он попробовал расшевелить Аонунга. Они летели на том уровне, куда поднимались те краснокрылые акулы, цураки, и уже ловили брызги волн. — Попробуешь открыть глаза? Но Аонунг только замотал головой. Нетейам разочаровано прикусил язык. Он рассчитывал на другое. Он думал, что Аонунг увидит мир его глазами, разделит его восторг. Но вышла какая-то ерунда. Он все испортил. Он направил Циви в сторону пляжа, подальше от скалы, чтобы у Аонунга было время отдышаться, прежде чем нагрянут ребята. Он просто не мог показать им такого Аонунга. Не мог подставлять его еще сильнее. Они спикировали, Циви тяжело опустилась во влажный песок, сложила крылья. И Аонунг тут же мешком свалился со скользкой спины и неуверенно, на четвереньках, пополз к воде. «Спасибо», — послал сигнал Нетейам, спрыгивая и отпуская икрана. Циви не улетела сразу, потянулась за руками, не желая расставаться. Но у Нетейама не было на нее времени. Он махнул, гоня ее прочь. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь еще попросил покататься. Аонунг добрался до мелководья и рухнул в воду, уйдя с головой на дно. Нетейам замахал парящей над ними Кири, подал знак, чтобы та не спешила, и побежал разбираться с тем, что натворил. Аонунг в воде перевернулся на спину и теперь просто лежал на песке, глядя вверх широко раскрытыми глазами. По его телу пробегали солнечные блики от волн. Нетейам присел рядом и осторожно положил ладонь ему на грудь, слушая, как быстро бьётся сердце. Нетейам не знал, как помочь ему справиться с приступом паники. Он чувствовал себя ужасно виноватым. Время шло, и он не придумал ничего лучше, чем просто сунуть голову в воду. Они почти столкнулись носами, Нетейам широко выпучил глаза и надул щеки, а потом резко выдохнул в сторону Аонунга струю воздуха, забурлившуюся пузырями. Аонунг вздрогнул, задергался, оттолкнул его, а после поднялся, отфыркиваясь и тряся головой. — Ты как? — осторожно уточнил Нетейам. — Какой кошмар! — прохрипел тот, отплевываясь от попавшей в рот воды. Он быстро оглянулся на Нетейама, пихнул его в плечо и отвернулся спиной, то ли неуверенно посмеиваясь, то ли всхлипывая. Нетейам придвинулся ближе и стал аккуратно гладить его по плечам, по лопаткам, нежно чесать затылок, успокаивая. Закаменевшие мышцы спины понемногу расслаблялись, Аонунг затих и даже стал крутить шеей, подставляя лучшие места для почесывания. — Легче? — Ага, — расслабленно протянул Аонунг. — Но ты продолжай! — Смотри, сейчас остальные прибегут, — Нетейам кивнул в сторону обрыва, с которого уже почти спустились друзья. — Больше никого на икрана не посажу. Вы к этому не приспособлены. — Да это вы просто бешенные, — ответил Аонунг, подставляя под почесывание горящее ухо. Малышка Тук тоже всегда успокаивалась, когда ее гладили по голове. Еще она любила забираться Нетейаму на руки. Но Аонунга он бы не рискнул сейчас поднимать даже на метр над землей. — Очень страшно было? — Я ничего не боюсь, — отрезал Аонунг. — Но на эту зверюгу больше не полезу. Ни-за-что. Нетейам только усмехнулся. Их время вышло, он поднялся и потянул Аонунга на берег. Тот все еще выглядел немного заторможенным, но внезапно разом встрепенулся. — Что это? — Аонунг схватил его за запястья, где уже начали проступать синяки. — Это я сделал? Какой ужас! — Пустяки, — не стал заострять Нетейам. — Но мне так жаль… — У нас есть проблема посерьезней, — он кивнул в сторону бегущих по пляжу ребят. — Мой брат. Ло’ак непременно захочет покатать Цирею. Ты должен ей запретить. Аонунг понимающе закивал. Когда прибежали друзья, он хохотал, хвастался и дерзил, будто бы ничего страшного не случилось. А Нетейам шепотом рассказывал раздосадованному Ло’аку, почему ему не следует пугать полетами дочь вождя. Потом, когда они шли обратно в деревню, снова выбрав джунгли, вместо того, чтобы проплыть вокруг, Аонунг задержал Нетейама. Все ушли вперед, голоса удалились и затерялись в зарослях. Аонунг осторожно взял его за запястья, снова рассматривая синяки, примерил места, точно совпадающие по его пальцам. — Прости, — он приблизился еще, чтобы Нетейам смог разобрать виноватый шепот. — Это ты меня прости, — не согласился Нетейам. — Зря я это затеял. — Нет, не зря. — Я так хотел тебя порадовать, — признался он. У Аонунга сделалось очень сложное лицо. А после он подступил еще ближе, придержал за руки и быстро поцеловал. Нетейам ошеломленно отстранился. Аонунг еще несколько секунд ловил его взгляд, а после осторожно переплел их пальцы, развернулся и пошел дальше по тропе, подтягивая растерявшегося Нетейама за собой.