Выше звезд и до самого дна

Нетейам хорошо помнил, как Кири приручила своего икрана. Вообще-то никто в здравом уме не стал бы делать из Кири охотницу. Сестра никогда не проявляла интереса к оружию, ей невмоготу было даже думать об убийствах. В старые времена она бы и мечтать не смела взлететь на собственном икране. Вот только новый вождь клана оматикайя не всегда следовал традициям. Впрочем, когда народ ушел жить в парящие горы, икраны стали ежедневной необходимостью. Ло’ак в первый раз не справился. Конечно, глупый братец выбрал самого здоровенного самца. Его первый икран чуть не сбросил наглеца со скалы, а после просто улетел. Во второй раз Ло’ак подготовился лучше. Когда пришла очередь Кири сразиться со зверем, ее страховали с десяток взрослых на’ви. Но всё снова пошло не по плану. Ее икран лишь несколько раз пронзительно крикнул, прежде чем Кири ловко замотала ему пасть, а после изящно запрыгнула на подставленную шею и сделала связь. Кири привыкла к тому, что всё вокруг любит ее. Наверное, поэтому она поздно среагировала. Они с ребятами снова были за рифом. Аонунг, конечно, позвал и Нетейама, и Кири. Он всегда выполнял старое обещание и не забывал ее приглашать. Что могло бы породить разные слухи, если бы Аонунг уделял ей хоть немного внимания вместо того, чтобы постоянно дёргать Нетейама. Друзья пытались охотиться, но больше дурачились. Гонялись друг за другом, прятались в водорослях. Пробовали стрелять из смешных подводных арбалетов. Нетейам учился разговаривать знаками, складывая ладонями короткие послания. Аонунг в ответ танцевал руками, рассказывая целые истории, и устраивая почти соревнования по тому, кто дольше задержится под водой. Он, конечно, всегда выигрывал у Нетейама, которому приходилось досадно часто всплывать. Кири тоже старалась не отставать, хотя ее внимание постоянно отвлекала какая-нибудь новая рыбешка или коралл. Вот и тогда она опустилась к самому дну, завороженно рассматривая колючих ежей на песке. Нетейам первым заметил ту рыбину. Он снова поднимался, чтобы отдышаться. Оттуда сверху можно было хорошо рассмотреть длинное серебристое существо, которое спокойно двигалось у самого дна. Существо извивалось, узкое тело ходило размеренными волнами, от которых оставался такой же красивый след на песке. Нетейам уже видел похожих подводных змей. Правда, те были гораздо мельче, а кричащий ярко-желтый окрас прямо говорил, что шкурка змеек ядовита. Но сегодняшняя гигантская рыбина лишь слегка серебрилась, почти незаметно скользя сквозь толщу синей воды. Большая голова с широким ртом постоянно качалась, позволяя рыбе рассмотреть больше. Она заметила Кири, на мгновение замерла, и тут же волны ее тела стали куда активнее. Рыбина разгонялась. Сестренка тоже обратила внимание на новое движение рядом. Ее глаза широко распахнулись от восхищения. Нетейам закричал, но в воде его ужас лишь выплеснулся пузырями, закрыв на секунду обзор. Он изо всех сил заработал конечностями, но успел лишь слегка зацепить пальцами скользкий хвост. Рыбина мчалась к Кири и уже распахнула зубастую пасть. Мелькнуло нечто голубое, Аонунг бросился наперерез хищнику, вставая между ним и все еще ничего не понимающей Кири. Удар от столкновения был таким сильным, что его потащило назад, он столкнулся с Кири. Нетейам растерялся в куче ног, рук, хвостов, песочной взвеси. Он понял, что сейчас потеряет их обоих. В голове зазвенело. Нетейам просто не мог думать, он ничего не чувствовал, лишь изо всех сил работал руками, пытаясь добраться до места схватки. Всё равно он не успевал. Песок быстро осел, стал различим контур коралла, к которому отнесло ребят. Аонунг яростно скалился, упирался, но удерживал рыбу за костистый нос, за клыки. Мышцы его рук напряженно взбугрились, от разодранных ладоней в воде вились темные струйки крови. Он изловчился и перехватил нос одной рукой, а второй прицельно ударил в желтый глаз. Рыбина дернулась от боли, по длинному телу прошла судорога, и в этот момент Аонунг мощно оттолкнулся от дна. Там, где только что была его голова, мелькнули большие ступни. Аонунг перекрутился в каком-то невероятном сальто, продолжая удерживать клыкастую пасть, и одновременно разворачивая рыбину брюхом вверх. Нетейам увидел, как воду тут же прошила стрела кого-то из ребят, но каменный наконечник лишь черкнул по прочной чешуе на боку. Но уже следующая стрела попала в центр мягкого подбрюшья, глубоко войдя по самый кончик. Рыбина отчаянно задёргалась, из раны ярко засочилась темная кровь, и, наконец, всё закончилось. — Почему он напал? — спросила дрожащая Кири, когда они все выплыли к ближайшему островку. Нетейам почти вынес ее на берег, Кири едва переставляла ноги, и усадил у корней. Рядом присел Ротто и принялся деловито изучать ссадины на счёсанной спине. Он осторожно пробежался пальцами и вытащил острый обломок. Нетейам тоже посмотрел, но, вроде, в остальном Кири была цела. Благодаря Аонунгу. — Почему? — Ротто отсел и рассеянно почесал спутанный комок мокрых волос. — Слишком сложный вопрос для такой здоровенной тупицы. Мы называем таких нгупла-а. У нее мозг с горошину, она вообще им не думает. Просто бросается на всё, что хоть немного похоже на еду. — Эти нгупла-а живут намного дальше в океане. Там, где нет рифа, где вообще ничего нет, только песок. Охотятся на крабов-падальщиков. — Теперь сама станет едой для крабов. — Странно, что вообще сюда доплыла. — Но всё-таки? Почему она напала? — потребовала ответа Кири. — Она бы не смогла меня съесть! Это глупо, это бессмысленно! — Почему же? Разорвала бы на кусочки и проглотила, — как ни в чем не бывало заметил Аонунг. — Ты же видела, какая она длинная. Один маленький на’ви вполне в нее поместится. Ну, или хотя бы половинка на’ви. Нетейам ярко это представил, и его передернуло от ужаса. Кири свернулась калачиком, пряча лицо в его плече, и тяжело задышала. Нетейам зашептал успокаивающее «теперь всё в порядке» и с укором посмотрел на Аонунга. Но тот тоже кривил лицо, устало покачиваясь. — Твои руки, — Нетейам только сейчас заметил, сколько крови сочится с израненных ладоней. — Ты порезался о клыки! — Не страшно, — Аонунг протянул руки подоспевшему Вирату, который тут же принялся заматывать их какой-то длинной водорослью. — Поплыли-ка мы домой. Мне нужно показать всё это матери. Кири, тебе нельзя сейчас устанавливать связь с илу. Ты его только напугаешь. Поэтому поплывешь с Ротто. А ты, — он тыкнул в Нетейама окровавленным пальцем, — везешь меня. Боюсь, сам я сейчас не смогу держать поводья. — Мне так жаль, — у Нетейама все внутри сжалось от чужой боли. Аонунг пожал плечами: — Главное, что Кири жива.

***

Ночью он резко проснулся, выдернутый из сна внезапной судорогой. Тревога держалась еще несколько секунд, Нетейам в полусне ощупал и пересчитал головы младших. Все были здесь. Тук крепко спала, обнимая Ло’ака, который всего лишь недовольно встрепенулся от быстрых прикосновений. И только Кири открыла глаза, когда Нетейам осторожно выполз из общего теплого клубка. Сестра тоже приподнялась, в темноте ее глаза будто светились теплым. Но Нетейам поднес палец к губам, прося ее не шуметь, и выскользнул наружу. До шатра вождя он добрался в мгновение ока. Никто из неспящих ночных рыбаков не обратил на него внимания. Он беспрепятственно скользнул внутрь и присел рядом с лежащим на спине Аонунгом. Его плечи темнели синяками, грудь размеренно поднималась. Нетейам и сам не понимал, чего именно хочет. Но стоило ему чуть коснуться щеки кончиком пальца, Аонунг открыл глаза. Он не стал ничего спрашивать. Просто сразу поднялся и пошел за ним, так, будто знал обо всем заранее. Они целовались в темноте, а потом плыли, невыносимо долго плыли до секретной пещеры. Был отлив, с мокрых стен гулко капало, журчала вода, отступая из пещеры. Улитки на сводах светились так же ярко, зеленый ковер на знакомом уступе был влажным и упругим. Нетейам никак не мог нащупать, определить чувство, переполняющее его сейчас. Казалось, будто сегодня должно произойти что-то важное, что-то непоправимое. Что-то равносильное тому колоссальному ужасу, что то и дело сдавливал грудную клетку от воспоминаний после страшного нападения. — Ты ее спас. Она была бы уже разорванной на кусочки, но ты ее спас, — слова лились нестройным потоком. — Что бы я делал, если бы она… Или ты… Если бы тебя… Аонунг молчал, помогая удобнее расположиться на выступе, так, чтобы сидеть совсем близко друг к другу. Его руки, такие нужные, такие знакомые, заботливо гладили по плечам, успокаивая. — Я так благодарен, — шептал Нетейам, пока Аонунг нежно целовал его лицо, снимал губами непрошенные слезы. — И все еще так боюсь… И всё это, я не знаю, как объяснить, я просто… И тогда Нетейам понял, что лжет. Всё он мог. Мог открыть Аонунгу свои чувства и своё сердце. Он осторожно перекинул через плечо косу, протянул сквозь пальцы и уложил на ладонь кончик, трепетно раскрывшийся, протянувший в пустоту нежные нити. Аонунг задохнулся, голубые глаза пораженно расширились. Он несколько раз глубоко вдохнул, а после торопливо перекинул свою косу. Усики потянулись друг к другу, надежно сплелись. Перехватило горло, Нетейам задохнулся от обрушившегося на него чувства. И ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это Аонунг, это его мысли, состояние. Колоссального объема желание. Нетейам поддался, прогнулся, оглушенный. Сердце меняло ритм, подстраиваясь. Он смотрел в глаза Аонунга, и видел себя в их отражении. «Мое сокровище», — родилась фраза, которую Аонунг вряд ли бы когда-нибудь сформулировал и произнес. Но именно так он смотрел на Нетейама. Как на драгоценность, которой хотел владеть. Обладать, жадно и безраздельно. Темное, опасное чувство. Нетейам тоже хотел. Он больше не понимал, где заканчиваются его чувства и желания, а где он черпает ощущения Аонунга. Все смешалось, он уловил нотку боли и вспомнил о раненных ладонях. С этим нужно было что-то решать, он мягко надавил, заставив Аонунга лечь на спину, взял его запястья и завел за голову, чтобы тот не причинил себе больше боли. Глаза Аонунга, его бешено расширившиеся зрачки, его жажда — Нетейам не мог больше этого выносить и наклонился за поцелуем, жадно сминая податливые губы и ловя не менее яростный ответ. Больше ничего не было важным. Нетейам лег сверху, прижался, чувствуя себя и чувствуя отклик Аонунга, задвигался, полностью растворяясь в наслаждении.