Выше звезд и до самого дна

— Я рассказал отцу. — Что? — Всё! Нетейам с трудом поднялся на ноги. Он уже час как прятался ото всех в зарослях на краю пляжа, но Аонунг нашел его даже здесь. Нетейам не хотел его сейчас видеть. Небо с самого утра затянули серые облака. Он целый день провел в хижине: мастерил циновки из пальмовых листьев, помогал матери готовить обед, переплетал косички Тук. Делал всё, чтобы не выходить из шатра и не встречаться ни с кем из рифовых. И это у него получалось. Не получалось только отключить голову. Мысли гоняли по кругу. Нетейам старался вникать в разговоры, думать о деле, но стоило только забыться… «Аонунг, Аонунг, Аонунг», — мысли сворачивали в одно и то же русло. Нетейам вспоминал счастливые минуты: прогулки на илу, тренировки, объятия у водопада. Ласковые прикосновения и жаркие поцелуи. Или и того хуже. Воображение рисовало картины невозможного будущего, где они вместе. Убегают от семей, от клана, живут отдельно на диком острове, только вдвоем. И каждый раз Нетейаму приходилось осаживать себя. Он злился. Раздражал запах вареной рыбы, страшно надоевшей за последние месяцы; раздражали глупые перебранки Ло’ака и Кири. Он едва держался, чтобы не накричать на непоседливую Тук, которая выскальзывала из рук, не давая доплести прическу. Нетейам держал лицо. И никак не мог перестать думать об Аонунге. К концу дня он уже мечтал о том, чтобы никогда его не встречать. Но сейчас Аонунг прямо-таки светился самодовольством. Голубые глаза шало блестели, волосы растрепались, будто он со вчерашнего дня ни разу не переплетал пучок. — Что ты ему рассказал, ушибленный? — у Нетейама внутри всё смёрзлось от предчувствия. Он осторожно вышел на песок, стараясь держаться на расстоянии от Аонунга. — О нас! — Что?! — Ну, после всего, что было, — Аонунг беспечно пожал плечами. — Правда, он немного в шоке. И, кажется, не рад. Нетейам отступил. Перед глазами поплыло от ужаса. Аонунг рассказал Тоновари. Разом вспомнилась ярость собственного брата. Но одно дело бестолковый Ло’ак, а другое — вождь… Если узнал Тоновари, узнала Ронал, то теперь и весь клан… — Конечно он не рад! — простонал Нетейам. — Одно дело Ло’ак, который ошивается рядом с Циреей, и совсем другое — это! — Какая разница? — отмахнулся Аонунг. Он перехватил косу и протянул между пальцев до самого кончика, намекая. — Я объяснил ему, что мы уже сделали связь. А это значит, что теперь мы вместе. — Это ничего не значит, — мотнул головой Нетейам. Все обещания, данные Ло’аку и Кири, его переживания и даже его безопасность больше ничего не значили. Всё рухнуло разом. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! — В чем дело? — в голосе Аонунга проступил холодок сомнения. — Мы сделали связь, — вкрадчиво повторил он. — Всё решено. — Нет. — Да почему?! — Аонунг в несколько широких шагов оказался рядом, навис, глядя сверху вниз. Нетейам не выдержал требовательного взгляда и отвернулся. Но Аонунг грубо подхватил его под подбородком, сжал холодными пальцами, заставив смотреть прямо. — Теперь ты мой. Мой. — Я не собираюсь быть твоей верной женушкой, — слова сами просочились сквозь стиснутые зубы. — Еще как будешь, — зарычал Аонунг. — Мы пойдем к дереву духов и еще раз покажем Эйве свою связь! Она увидит! Все увидят! — Ни за что. Аонунг оскорбленно насупился. А после попытался его поцеловать. Теплые губы настойчиво прижались, Аонунг толкнулся языком, побуждая открыть рот. Нетейама будто током ударило. Да как он посмел? Он дернулся, а после в каком-то злом порыве цапнул его за губу. Аонунг тут же отступил. Красивое лицо исказилось обидой. Он осторожно потрогал пострадавшее место, утёр каплю крови. Нетейам на всякий случай отошел на пару шагов. В ушах шумело. Колотилось сердце. — Что?! — Аонунг чуть сгорбился, встряхнул головой, растерянно положил руку себе на грудь, тоже успокаивая дыхание. — Почему? Ты не любишь меня? И будто пощёчину залепили. Аонунг бросался такими словами… Чего он ждал? Как он мог такое спрашивать?! Сам Аонунг ни разу не сказал, что любит. Они не говорили о любви. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — снова обреченно повторил Нетейам. — Так объясни! — Объяснить? — изнутри вырвался истеричный смешок, насколько этот спор был бессмысленным. — Что тебе не понятно? Может быть то, что ты — сын вождя? И у тебя должна быть настоящая жена и дети? Как у всех? — Обойдусь. Это не обязательно. — А как насчет того, что я здесь — никто! Просто беженец, без племени, без дома! — Это не так, — качнул головой Аонунг. — Ты уже один из нас. Ты наш. Нетейам скривился: он не мог поменять цвет кожи. Он всегда будет выделяться. Будет чужим. — А что насчёт того, что за мной, за всей моей семьей, по пятам идет смерть? — Что за чушь. — Нас ищут небесные люди! Ты забыл? Забыл, почему мы вообще здесь появились? — Нетейам не знал, какие слова подобрать, чтобы точно выразить то ощущение, что давно было зашито в него. Он вспомнил огонь, выстрелы, смерть, — всё это живо промелькнуло перед глазами. Нетейам перевел дух и горько продолжил: — Как только они возьмут след, мы снова уйдем. Чтобы спастись. Чтобы отвести беду от вас. Аонунг переступил с ноги на ногу, обдумывая сказанное. А после презрительно сплюнул. — Небесные люди? Мы здесь не боимся небесных людей. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Они мелкие и нелепые. Глупые зверушки с большим самомнением. — Ага. И в железных костюмах. С таким оружием, которое от деревни оставит горстку пепла. — Что за ерунда, — Аонунг устало протер лицо. — Почему мы об этом говорим? — Однажды я уйду. Рано или поздно. Нетейам не выдержал и отвернулся к океану. На самом деле он успел полюбить эту большую воду. Ее мягкие объятия при погружении, бесконечную синь. Соленый вкус на губах. Неутихающий шум прибоя. Он будет скучать. — А как же я? — растерянно проговорил за спиной Аонунг. — Как же наше будущее? — Нет у нас никакого будущего. — Ты, что, обманывал меня? — Аонунг снова подошел и грубо развернул его к себе. — Обманывал всё это время? Притворялся? — Я тебе ничего не обещал, — буркнул Нетейам, отпихивая навязчивые руки, что пытались удержать его рядом. — А мне кажется, ты просто струсил. Нетейам отшатнулся в гневе. Никто не смел обвинять его в трусости. — Какой же ты скаун, — процедил он. — А вот Оло’эйктан всё сразу понял. — Что понял? — раздраженно уточнил Аонунг. Нетейам качнул головой: — Он никогда не примет меня. — Это ты ничего не понимаешь! — закричал Аонунг. — Очнись! Твой брат. Лоак уже столько времени наворачивает круги вокруг Циреи. И никто его не гонит! И тебя не станут. — Это другое. — Это одно и то же. Он не знал, как объяснить. То ясное ощущение, что Ло’ак сможет остаться. А он, Нетейам, нет. То, что Ло’ак приспособится, сольется с рифовым племенем. У него есть Паякан. И Цирея. Он сможет вписаться. Повесит клык акулы на шею, нанесет татуировки на лицо. А он, Нетейам, всегда будет обязан защищать свою семью. — Ты не часть моей семьи, — понял он и посмотрел на Аонунга. — Ты не моя семья. «И не важно, хочу ли я это изменить». — Вот как, — лицо Аонунг исказилось, он отпрянул и оскалился. — Вот, значит, как. Все переменилось, воздух будто потяжелел. Нетейам ощутил реальную угрозу, зашевелились волосы на загривке. — А теперь ты меня послушай, — тихо проговорил Аонунг тяжелым, не своим голосом. — Мы сделали связь. Теперь ты мой. И ты будешь мне подчиняться. — Подчиняться?! — всё становилось только хуже и хуже. Нетейам качнул головой и выдавил: — Никогда. — Будешь, — Аонунг и не думал отступать. — Или пожалеешь. — И что ты сделаешь?! — тело само приняло стойку, готовясь к скорому неизбежному нападению. — Заставлю, — Аонунг шагнул вперед, опасно сокращая расстояние. Нетейам не мог отвести взгляд от его сжатых кулаков. — Кишка тонка, — тихо процедил он и получил в ответ угрожающее: — Не забывай, с кем говоришь! — Это ты не забывай, — зарычал Нетейам и первым толкнул Аонунга в грудь.