Влечение

      После вчерашней ночки Валерия выглядит… мягко говоря потрепанной. Девочка, с какой-то долей равнодушия, рассматривает своё отражение в зеркале, и лишь изредка ухмыляется проделанной работе. Само тело было лишь частично испачкано кровью, а вот руки… А вот руки были изрезанны в край, начиная от запястья и заканчивая плечевым суставом. Некогда гладкая и нежная кожа хрустальной девочки за одну ночь превратилась в окровавленную медь. Лерочка аккуратно взглянула на дорогу вен левой руки. До её вен порезы не дошли, во время остановалась, видимо. Ещё бы чуть-чуть, и она бы никогда увидела его каштановых волос и ярко изумрудный цвет этих добрых и наивных глаз, что так прекрасно блестели… Она порой сама себе удивляется: «Неужели я и вправду настолько ему верна? Неужто я готова идти за ним, как собачка на поводке, и в любой момент бросится в атаку, лишь бы нам остаться в живых? … Да…»       Лерочка уже была готова уходить, как вспомнила про поэму, что вчера написала ему. Столь чудесное творение, что было написано для него и только для него, безусловно должно быть доставленно к получателю. Для него это будет большой сюрприз, столько сил и времени было потрачено… но он поймёт, как она им дорожит… или нет? «Интресно, как он отреагирует, если вдруг узнаёт о моих утехах?» — подумала Лерочка. Ведь и вправду, что если девочка вместо такого особого признания в любви попросту спугнуть своего возлюбленного? Ведь, узнай она о том, что Леша резал себя и писал кровавые поэмы, мечтая по ночам о их слиянии, то она бы не хило испугалась… а потом бы крепко обняла и утащила в укромное место, дабы он всегда принадлежал ей, и только ей. Хотя, кто знает, может так оно и есть? В любом случае, девочка одела на замену вчерашней школьной одежде, что была испачкана в крови и «секрете», новую белоснежную блузку с длинными рукавами и манжетичками, а также юбку до колен. Интересно, ему понравится такой скромный наряд? Взяв со стола письмо с поэмой и нежно прижав её к сердцу, она, напоследок, изрезанными руками погладила кота и вышла за дверь… Однако вскоре вернулась. " Что, если я права? Что, если сегодня он тоже решит отдать мне кровавую поэму? Тогда как же… «. Взгляд упал на стол, точнее на маленький и неприметный ящичек. Сию секунду достав оттуда ножик, перед глазами пролетели фрагменты вчерашней ночки, и она, будто бы предсказывая будущее, тихо усмехнулась и облизнула лезвие. «Я возьму тебя с собой, мой единственный верный друг» — подумала она. Что она задумала? Девочка, даже не завтракая, оделась и вышла за порог, кутаясь в холод и мороз февральского утра.       ***       — Эй, Лер, зацени! — стоило ей лишь повернуть голову, как Лёшенька уже нежно пытался прижать к себе, скрывая это, будто он ее тащит. А «тащил» он её к стенду, что висел на стене школьного коридора, он аккуратно тыкал своим нежным пальцем на одно из объявлений — Дискотека, в пятницу, то есть сегодня! Я, конечно, не особый любитель потанцевать, но что думаешь ты?       Но Лерочка смотрела скорее не на объявление, а на его личико, что отражалось в блеске от пластикового кармана. Однако стоило ей лишь поймать его будто бы серьезный взгляд, она тут же оживилась и добротно покачала головой. Однако осознание пришло к ней только через несколько минут, и помимо ярко-изумрудных глаз, она так же вспомнила про объявление на 14 февраля в 18:00. «Что, дискотека?». Лерочка не то что любила танцевать, один взгляд в сторону танцпола вызывал у неё лютый страх и стеснение. Однако… Сегодня 14 февраля — день влюблённых, а значит… Что если под конец дискотеки будет медленный танец? Какой же это будет вечер! Девочка закрыла глаза и снова замечталась о своем:       * Спортзал, где и проводилась эта дискотека, то и дело блистал в разноцветных лучах свето-аппаратуры, и музыка, что играла из огромных колонок, заставляла людей пустится в пляс и гулким эхом разносилась по коридорам школы. Однако, в какой-то момент все утихает. Я всё же решаюсь спуститься по лестнице и заглянуть в зал. Диджей, подхвативший микрофон, озвучил, что самое время подхватывать свою вторую половинку и станцевать вместе. Группы, пары и просто одиночки, всё без исключения, соединились по два и приготовились к долгожданному танцу. Всё, кроме одного… Алексей повернул свою голову и поглядел на меня нежным взглядом, протянув мне на встречу руку, приглашая на танец. Поначалу я сильно застеснялась и побоялась выходить, однако всего пару секунд, и я все-таки решилась и вышла из-за двери. Он аккуратно взял меня за руки, и тут началась музыка… Пары кружились в такт нежной мелодии, кто-то уже умело танцевал, кто-то неуклюже, но все с такой же любовью. А мы… А мы, казалось, существовали в другом мире… Будто бы танцевали в воздухе, совсем не ощущая себя, но ощущая своего партнёра, будто читая его мысли. В какой-то момент он притянул меня к себе, наши лица были чуть ли не в плотную, а он так нежно прошептал: «Я получил твоё письмо… Лера, я… Я люблю тебя, так же сильно, как и ты меня! «. И… Этот поцелуй…*       — Лера, ты как? Лера!       Однако, погрязнув в свои мечтания, она совсем не следила за дорогой и въехала прямо в стену. Сначала она даже не поняла, что случилось, однако после приземления на мягкое место в голову дала боль от удара. «Но почему с задержкой? «. Лёша подхватил Лерочку своими нежными руками и поставил её на ноги, отряхнув её от пыли, что каким то образом успела образоваться на полу.       — Очки одень, слепошара ебаная — и следом за этими словами последовал, будто бы специально исковерканный, смешок. Сомнений не оставалось…       — Хлебало закрой, петушара!       — Ты как там меня назвал?! — один из них, тот, что начал всё это, начал толкать моего любимого, однако последовал ответ.       — Ты глухой блять или как? Я, лично для тебя повторяю: Закрой хлебало, пет…       Однако удар был раньше, чем он успел договорить. Это… так подло…       — Теперь не такой смелый, а?       Лешенька нагнулся и зажал челюсть рукой, но спустя время он поднялся, однако в его адрес прилетел ещё один удар. Мне захотелось закричать, начать умолять, требовать, чтобы они прекратили, но… Девочка решительно направилась к обидчику, несмотря на всё недовольные возгласы со стороны других хулиганов, и подойдя вплотную, вмазала ему в челюсть, а затем сама развернула его и снова вмазала, на этот раз в висок. Дальше девочка хотела повторно взять его за шиворот, однако кто-то подошёл сзади и уронил её на пол. Девочка почувствовала сильный удар по голо…       ***       Стоило ей начать приходить в себя, как боль в затылке стала усиливаться, гул идущий откуда-то сверху звучал громче внешней среды, но, и боль, и гул, были не столь мучительной, сколько раздражающей. И, открыв глаза спустя какое-то время она увидела над собой грязно-белый, уже почти посеревший потолок и белую ширму справа. Ширму? Девочка резко подорвалась с, как оказалось, кушетки, и стала нервно осматриваться по сторонам. Глубокий анализ местности составил результат — Лерочка была в медпункте.       — Без паники, юная леди — послышался чрезмерно спокойный, и от этого раздражающий голос молодой медсестры, что, как обычно, сидела на своем стуле рядом с окном, в очередной раз заполняя какие-то важные медицинские бумажки — Наконец проснулась… — и, неожиданно для Лерочки, она в кое то веке оторвавшись от своего стула, к которому, казалось, приросла, направилась к девочке на осмотр, и, уже осматривая девочку на наличие синяков помимо лица, продолжила разговор — Эти дебилы уже совсем страх потеряли. Мало того они Алексея Требушнего избили, так еще и тебе досталось, причём в лицо. Потом, знаешь, сижу в медпункте, а он врывается, тебя на горбу тащит. Не переживай, голубушка, с ним все в порядке: отделался парой синяков, домой его отправила. Не уверена, правда, что он ушел. Ну, это в его манере. А вот тебе, видимо, придется отдохнуть, да побольше. Синяк у тебя, конечно, не маленький, но — она достала из какого то контейнера мазь и помазала ею огромный синячище, что красовался на моем виске — думаю, где-то через недельку исчезнет, будешь как ни в чем не бывало.       Медсестра продолжала осмотр, сначала головы, потом шеи, но потом…       — Будь добра, сними блузку…       Снять блузку? … Нет… Нет-нет-нет-нет-нет! Девочка стала всячески отнекиваться и избегать рук медсестры, что так и норовила расстегнуть пуговицы.       — Лер, ты чего? Стесняешься что ли? На медосмотре вроде нормально себя вела, а сейчас… — но манжеты, которые я не затянула, не сыграли особой роли, и стоило медсестре лишь немного потянуть за рукав, как… — О Боже… — …край блузки опустился вплоть до локтя, раскрывая изрезанную и окровавленную кожу.       Меня заметили… Мой маленький секрет, который я хранила специально для Леши, раскрыт, и не им. А всё из-за того, что я полезла в драку… На глазах стали выступать еле заметные слезы, то ли обиды, то ли злости, то ли разочарования, то ли страха… И… Что теперь будет? Меня накажут? Меня отправят в психушку?       — Господи, Лера, как ты до такого дошла?       Медсестра, что до этого говорила столь спокойным и рассудительным голосом, теперь сменила тон на более нервный и взволнованный, обвила мою руку и стала внимательно рассматривать её, а я уже смирилась со своей судьбой, и не мешала ей продолжать, закрыв ладонью, что потихоньку стало заливаться красным из-за горького плача. Позже она в спешке достала из шкафа небольшой прозрачный контейнер со разными медицинскими принадлежностями, бинтами, жгутами и тому подобным, затем поставила его на кушетку. Однако перед обработкой она подняла меня и повела к раковине, у которой стала промывать мне раны.       — Лера, Боже, что ты натворила?! Ведь есть же другие способы, можно было бы обратиться за помощью к психологам, но не доходить до таких крайностей! А что, если бы он не притащил тебя сюда? Что, если бы я не решила тебя осмотреть, ты понимаешь? Они бы попросту загноились, твои руки бы сгнили заживо! Ты это понимаешь?!       Я слушала ее и буквально рыдала от осознания. До меня только сейчас стало доходить, что я, в погоне за приятными чувствами, просто изуродовала свои руки, изуродовала свое сознание. Но… разве слезы могли передать все мое раскаяние? После промывки обоих рук она снова посадила меня на кушетку и намочила одну ватку перекисью водорода, а другую обмазала какой-то мазью, и стала обрабатывать мне руки. Это было ужасно жгуче и ужасно больно, но даже если сложить эту боль вместе и умножить в несколько раз, она не сравнится с моей моральной болью, не сравнится с теми горькими слезами, что, казалось, текли без конца из моих жалких глаз.       — Просто запомни, Лера, — уже спокойным, но с некой долей нервоза, стала говорить медсестра, уже обвязывая мои руки бинтами. За своими рыданиями, которые, вроде как, прекратились, я и не заметила, как мои руки уже были обработаны — если тебе нужна помощь, то лучше обратиться за ней сразу, ибо последствия могут быть просто ужасными. Я понимаю, это сложно, но потом ты будешь об этом жалеть. Никому не станет лучше, если ты оставишь такие тайны при себе. Но…       Я всполошилась.       — Прости меня, но мне придется рассказать об этом твоему классному руководителю…       Что? У…Учителю? Нет… Нет, только не это! Пожалуйста, не надо!       Я буквально упала на колени и схватилась за халат медсестры, вновь залившись горестным ревом, давая ей понять, что ничем хорошим это не кончится. Но ее настрой и не думал меняться.       — Я знаю, что это опасно, и что за это тебе грозит сильная нервотрепка, и так же множественные консультации с психотерапевтами, но… это единственный выход, Лера, прости меня…       Медсестра упорно шла к выходу, но с большим усилием, ведь каждый шаг ей приходилось волочить меня, что привязалась к ноге медработника, в надежде остановить ее, спасти меня от этой участи, пощадить глупого ребёнка, но ее ничего не брало… Я… просто смирилась… Я отпустила ее ногу и осталась валяться на холодном линолеуме, пока медсестра решительно шла стучать на меня классному руководителю. Ну… Вот и все… Это конец… Я, мысленно попрощавшись с Лёшенькой, закрыла красные от слез глаза и приняла судьбу… Однако, стук подошвы резко прекратился, и дверь так и не открылась. Но, почему? Я медленно, будто бы стараясь не спугнуть медсестру, стала открывать глаза. Медсестра уже положила руку на дверную ручку и была готова выйти и направится к классной, но она замерла. Что ее остановило?       — Я… Я знаю… Что ты… чу-чу-чувствуешь… — по началу мне показалось, что ее голос все такой же спокойный, как обычно, однако позже я заметила дрожь в ее голосе, а когда она повернулась ко мне лицом… по ее щекам уже стекали слезы. Она… плачет?       Медсестра подняла меня с пыльного пола, отряхнула где-то наполовину расстёгнутую блузку и юбку, и тихо заплакала мне в плечо. Я почувствовала себя… странно? Сначала я рыдала, стараясь уговорить ее не раскрывать мой секрет, а теперь она сама ревет мне в плечо. Что на нее подействовало? Вроде бы успокоившись, она взяла меня и посадила на один из стульев, что стояли между столом и шкафом, а сама, как обычно, уселась на свое законное место. Однако, я все еще не до конца понимаю, почему она остановилась?       — Лера… П-просто… Ты мне… Я… Я вспомнила…       Она сделала глубокий вдох. выдохнула. вытерла слезы салфеткой и начала:       — Просто… Я вдруг вспомнила, как самой была такой… Я… Я тоже однажды изуродовала свои руки ножом, тогда мне казалось, что это лучший способ наконец-то забыться и успокоиться. Но… Лера, ты бы знала, к чему это приведет… Я, прямо как ты, вцепилась в ноги и старалась остановить его… но все было без толку… От меня… отказались…       …       — Но… я не хочу, чтобы с тобой случилось тоже самое. Лера… — она взяла меня за плечи и глубоко взглянула мне в глаза — Это останется нашим маленьким секретом, я никому не скажу о нем, но… просто пообещай, что такое больше не повторится, хорошо?       Она… тоже была такой? Я была потрясена… Но она права. Она сама не хочет ломать мне жизнь, не хочет, чтобы со мной случилось тоже самое. Я… Я еле заметно кивнула, еле сдерживая очередной шквал слез. Она облегченно вздохнула…       — Слава тебе, Господь… Знаешь… Когда у тебя снова появятся проблемы, или ты захочешь поговорить с кем нибудь просто так или на… колкую тему… Всегда можешь придти ко мне, я тебе помогу, честное слово.       Я снова пустилась в рев… Но уже не закрыв лицо руками, а уткнувшись в халат медсестры. Я как можно крепко обняла ее и прижалась, что есть силы. А она… А она нежно обхватила меня и стала гладить по голове, словно любящая мать. Неужели… кто-то еще, кроме Лёшеньки, так нежно и заботливо ко мне относится? Неужели кто-то из взрослых впервые меня понял? Я не верю в это…       ***       Девочка шла по коридору. Вроде как она направлялась в гардероб за курткой, однако она вновь бросила взгляд на стенд с объявлениями, уставившись на прозрачный стендовый карман с приглашением на дискотеку. «Точно, дискотека!». Девочка внезапно вспомнила сегоднешнее утро, как он предлагал ей сходить на тусовку. Она согласилась? Уже не помнит, но придти точно не будет лишним. С такой мыслёй она направилась к ряду её класса. Найдя свою желтушную куртку и уже собравшись уходить, она внезапно остановилась. Взглянув на соседний ряд, она какое-то время стояла в раздумии, а позже пустила руку в рюкзак и нарыла там небольшой конвертик. Направившись к соседнему ряду, она написала на листке его имя и фамилию, а после, найдя его крючок, нежно и аккуратно положила конверт во внутренний карман бордовой кожанки. Наконец-то…       Тепереча можно со спокойной душой идти домой, а потом… А потом отправляться на бал, точнее дискотеку, но, ладно…       ***       Девочка стояла у двери.       Аккуратно приоткрыв дверь, она взглянула внутрь. Пусто. Тихо закрыв за собой дверь, она стала снимать с себя верхнюю одежду и обувь. Ступая по полу, она старалась ходить именно по тем доскам, которые были надёжно прикреплены к основе, стараясь не скрипеть. Пройдя по лестнице и дойдя до своей двери, она убедилась, что никто не идёт за ней следом, и тихо-тихо закрыла дверь, щёлкнув железной защёлкой. Она была дома, в безопасности. Всего через пару часов надо будет идти туда, значит, уже пора подготавливать одежду. Так, что ему может понравится?       Девочка нарыла в шкафу серую худи и потертые джинсы. В принципе неплохо. Прогладив все это дело маленьким утюжком, который она хранит там же, девочка повесила одежду на вешалку и поместила всё это в старый деревянный шкаф, ждать своего часа. Лерочка с облегчением села на кровать. Она так переживает. Ей никогда не приходилось танцевать с кем то в паре. Да и к тому же… с таким красивым и добрым парнем. Может, посоветоваться с медсестрой? Она же говорила, что Лерочка может навещать её когда угодно. С этой мыслей Лерочка легла на кровать, укрылась мягким, тёплым пледом, что некоторыми своими особенностями напоминал её кота, и поставила будильник на 16:05, а почему бы и нет. Сон не заставил себя долго ждать, и она сама не заметила, как погрузилась в мир грёз…       ***       «Ну-у-у… Выглядит неплохо»       Девочка стояла у зеркала и любовалась собой, и, кажется, её все устраивает. Немного скучновато для дискотеки, да и для такой встречи стоило бы одется более… элегантно? Лерочка любит что-то простое, незамысловатое, всякие платья или что-то в этом роде точно не для неё. Да и стоило бы ей надевать платье? Думаю нет. Ему точно понравится такой наряд. Я уверенна…       Внезапно… Раздался стук в дверь. Стук был такой, будто в дверь долбили кулаком, и явно нетрезвым.       — Лера… Лера, открой блять! — за дверью был отец, и он опять был пьяным. Она понимала, что он идёт сюда не просто так… — Открой!       Конечно же, она не собирается её открывать. Подобные визиты её отца чаще всего были направлены на изнасилование, однако Лера либо успевала ускользнуть через окно, либо его останавливала мать. Однако, сейчас окно примерзло, его не открыть, а мать была на работе. Что же делать? Может… Девочка взяла из-за стола нож. Если придурок и захочет это сделать, то точно лишиться какой-нибудь конечности. Но это только если он сюда войдёт, а сейчас дверь закрыта, так что…       Лерочка надеялась, что он бросил попытки войти и уйдёт прочь, однако она не ожидала, что он пойдёт на пролом. Дверь слетела с петель. Огромная, бухущая в край туша упала вместе с дверью вниз, прорвавшись в её комнату. Теперь надеяться не на что. Еле как поднявшись на ноги, он покачал головой и пошёл в мою сторону. Девочка попятилась назад. Пятилась, пока не упёрлась в шкаф. Его дрожащие, но уверенные и наглые руки потянулись к ее худи. Этот ублюдок хотел стянуть ее! Однако… Лерочка подняла правую руку вверх и резко ударила ножом его руку, кисть получила огромную сквозную рану. Лера чудом не запачкала свою одежду кровью, что пошла из руки. В комнате раздался истошный крик. Она, рано или поздно, была уверена, что нож будет использован по назначению, и не прогадала, когда покупала его. Она пнула алкаша в пах и направилась к выходу. Сердце стучало с невероятной скоростью, адреналин хлыстал. Она боялась… Она боялась, и по этому продолжала бежать без оглядки. На глазах выступили слезы то ли печали, то ли ярости. Неужели она делает это взаправду? Неважно… НЕВАЖНО БЛЯТЬ! Мигом спустившись по лестнице, она оделась и обулась, а потом побежала в школу. Нельзя было медлить.       ***       — Знаешь, Лера, ты выбрала очень удобное время. Сейчас пройдет дискотека, начнется медленный танец, и ты ему все скажешь, так? Довольно мило следить за вашим романом… Нет-нет, ты не подумай! Я как подруга говорю, честное слово! А… А-а-а… Вот оно что…       Они сидели и пили чай, словно две подружки, которые обменивались сплетнями. Медсестра стала говорить со ней, как с подругой, и… это конечно немного странно, но приятно. Хоть с кем-то из взрослых у Леры нашелся общий язык. Они сидели и пили чай, будто бы ничего не произошло… Конечно же, Лерочка не стала ей рассказывать о том, что произошло полчаса назад. Зато она не побоялась рассказать о своих планах на этот вечер. Медсестра была в небольшом замешательстве, когда узнала о том, что она его любит. Но она еще не знает, что из-за этой самой любви Лера и изуродовала свои руки. Пока-что не стоит.       - Ладно, время пришло. Тебе пора идти, Лера.       И вправду, на часах было 17:53. Лерочка встала, но в ее голову что-то взбрело, и она обняла медсестру. А медсестра… в свою очередь тоже ее обняла. Слегка удивилась, но обняла.       — Ничего не бойся, всё получится!       Дверь захлопнулась. Время идти.       Валерия медленным шагом шла по коридору, спустилась по выцвевшей лестничной клетке и направилась в спортзал. На входе, к счастью, никого не было. Уже в коридоре было слышно громкую музыку. Ничего необычного, обычная попса. Она спустилась по ступенькам и схватила дверную ручку. Сердце забилось с невероятной скоростью. Скоро должно свершиться то, ради чего она всё это ждала. Ради чего всё это сейчас происходит. Голова слегка закружилась, рассудок немного помутнел, но она всё ещё крепко стояла и ждала, пока согласится с самим собой. Всё… Пора… Девочка открыла дверь… Но…       Пройдя всего пару шагов, она нашла его… не одного…       Он…       Он…       Он что, танцует с другой?       Что?       Нет…       Не-е-ет…       Нет, не может быть! Нет!       Это точно он, я знаю! Каштановые волосы, изумрудные глаза! Это он! Почему?! Почему он танцует с другой?!       На глазах выступили слезы. Я стала задыхаться. Я была переполнена ненавестью. Я… Я так долго… Я всё это… Нет… Я стала плакать. Я выбежала за дверь…       Сейчас самым лучшим вариантом будет пойти к медсестре, она… она поможет, подскажет. Не может же это быть правдой? Ведь не может же?! Еле сдерживая слезы я скорой походкой направлялась к лестнице, я была настойчива. Однако…       — Опа, а вот и ты! А мы тебя искали!       Нет… Нет!       — Че, ныла чтоль? У-у, рева корова!       Они стали толкать меня. Я старалась от них отвязаться, пройти мимо, но они толкнули слишком сильно, пока я не упала на пол.       — Че, а врезать в лицо никак, а? А днём такая смелая была вся!       Пожалуйста, отстаньте…       — Я те, блять, покажу, как на на нас лезть!       Пинок.       Он пнул меня?       Еще один.       У них нет совести.       Каждый раз я пыталась сесть на корточки, попытаться встать, но всё равно падала. Снова и снова…       И снова…       И снова…       …       …но моё терпение лопнуло…       Их шестеро, нас двое.       Как раз, они перестали. Я, кряхтя, с трудом поднялась на ноги, опустив глаза вниз и засунув правую руку в карман худи. Он подошёл ко мне. Он поднял мой подбородок и взглянул мне в глаза.       — Какая же ты жа…       …но он не успел сказать. Клинок, что лишь на долю секунды, блеснул на электрическом свету, вошёл в него, прямо под ребро. Он не мог говорил, что-то хрипел, увеличив зрачки и смотря куда-то в потолок. Я резким движением вынула нож. Он… пал на колени… передо мной. Выблевав сгусток крови, он, будто бы, хотел умолять меня, протянул руку к моим джинсам, но я, поставив ногу на его голову, ударила его об пол, а потом, когда он снова поднял голову, ещё раз, и ещё раз, пока полностью не ослаб.       Кто-то из их толпы хотел подбежать к нему, оказать какую-нибудь помощь, паренёк с короткой стрижкой под единицу и кожанной ветровкой, однако ударом колена я помешала его планам. Он сложился в угол под 90 градусов, оперевшись на моё колено, однако не дав ему перевести дух, я всадила нож прямо между лопаток, прямо в позвоночник. Показалось, будто что-то хрустнуло, но скорее всего это был один из позвонков. Его уже точно не вернуть. Я убрала колено, вынула нож, и он из последних сил сложился пополам, умирая в ужасной агонии.       Я встряхнула нож от небольшого количества крови и оглядела оставшихся ублюдков. Эти четыре урода сбились в кучку, в их глазах был животный страх. Сначала они издевались надо мной, не проявляли никакого сочувствия и жалости, а теперь чуть ли не плачут, задавшись в уголок. Как всё быстро меняется… Я облизнула окровавленный край ножика. Вкус побеждённого врага… Как сладко.       Внезапно, один из них накинулся на меня! Он ударил меня в лицо, я потеряла равновесие, но рука продолжала крепко держать нож. Он оказался надо мной и уже было захотел ударить ногой, как я ударила первой. Он попятился назад. Оперевшись о стену, он был беззащитным, и я уже подняла руку, как кто-то сзади схватил её, и попытался отнять у меня нож. Он попытался отнять нож — моего друга, который меня точно никогда не придаст! Я и до этого была не в себе, а теперь он разозлил меня пуще прежнего. Он обеими руками схватил мою ладонь, что давало мне возможность ударить его в бок. Так я и сделала, что дало мне возможность нанести удар. Схватив его за шкирку, я замахнулась и ударила ножом прямо в щеку, проломив его рот насквозь. Обе щеки, зубы, десны… Вынув его, подняла руку ввысь и нанесла удар прямо в череп. Произошел глухой хруст. Как только нож был полностью внутри, я потянула его вниз и расширила разлом, разорвав череп чуть ли не на две половины. Он упал вниз, из его головы вытекало что-то безформенное, серое или белое, не могу разобрать.       Пока я разбиралась с ним, я стояла спиной к тому, кто решил первым на меня напасть, и он не упустил возможность ударить меня. Как только я получила удар в затылок, я развернулась и пару раз вмазала в висок рукоятью. Это его точно угомонило, он стал держаться за висок и снова упёрся в стену. Схватив его сальные волосы, я подняла его голову вверх и медленно, словно пытая его, провела ножом вдоль горла. На разрезе моментально выступила кровь, я вскрыла сонную артерию. Он бессильно упал вниз, заливая пол кровью.       Сзади послышались частные шаги. Я обернулась. Бежал! Ещё один бежал! Я подорвалась с места и вскоре нагнала его. Ударив рукояткой по затылку… он вырубился. Я уже хотела расправляться с ним, однако вспомнила, что есть ещё один… И он, если я не займусь им сейчас, точно успеет сбежать…       Медленной походкой я прошла к углу, где стоял последний гад. Ну, как стоял, он зажался в углу и смотрел на меня дикими глазами, полными слез отчаяния и сожаления. Однако, щенячьи глазки не спасут его от смерти, которую он заслуживает по праву. Как только я подошла к нему, он неожиданно упал на колени, сложив ладони вместе, слёзно умоляя меня о пощаде:       — Лера, Лерочка, прошу, пожалуйста, умоляю, не-не надо, пр-прошу! Я… Я всё сделаю, обещаю! Я-я буду делать всё, что ты с-скажешь! Я стану кем угодно, даже твоим рабом, я понесу любое наказание, только пожалуйста, не надо…       Одним пинком я отправила его в лежачее положение.       — НЕТ! Не надо! — он уже рыдал, кричал, чтобы я успокоилась и остановилась. Но разве он сможет меня переубедить? — Пожалуйста!       Еще один пинок, уже по голове. Я села на него и замахнулась рукой.       — НЕ НАДО!!! ПОЖАЛУЙСТА!!! ХВАТИТ!!! Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ВСЁ!!!       Удар в грудь.       — А-А!!! НЕТ!!!       Еще один удар в грудь!       — ПЕРЕСТАНЬ, ПОЖАЛУЙСТА!!!       Еще один удар, и ещё один. У него уже не осталось сил на крики и мольбы, он просто хрипел и заливался слезами, пока я кромсала его грудную клетку.       — По-жа-луй…ста…       ЗАТКНИСЬ УЖЕ! Я со всей силы ударила ножом по лицу, проломив его голову до самого пола. Ещё один удар, ещё один, ещё один! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИИИИСЬ! Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ ТВОЁ ЛИЦО, УРОД! СДОХНИ ПО НАСТОЯЩЕМУ!       …       Я кромсала и кромсала его лицо, пока его голова не стала похожа на кровавое месиво из крови, мозгов, кусков черепа и зубов. Он заслужил это…       Я встала с него, огляделась и оценила проделанную работу. Коридор был залит кровью, на полу и у стены валялось порядка пяти трупов и одного, вроде как, живого, но на него у меня просто не хватает сил. Я… Я так устала… Всё эти годы мне приходилось терпеть их издёвки, страдать от их рук. Каждый день, по дороге в школу, я боялась лишь одного. Что они, рано или поздно, выйдут из-за угла, опять начнут приставать, изобьют… Но… Карма не заставила себя долго ждать. Смерть в моём обличии отправила их в ад, куда им и дорога. Но, совсем скоро, я с ними встречусь снова.       Я открыла дверь и пройдя 4 этажа, я спустила лестницу и забралась на крышу…