Я узнаю твое имя!

В конце концов, Итэр, в очередной раз распахнув глаза, решился посмотреть на время. Двенадцать часов дня. Офигеть. Последнюю неделю он вставал в шесть от ощущения, словно все тело пахало в шахте всю ночь, а сейчас… Все наоборот. Тренировка назначена вечером, по идее, все весь день должны быть дома. Итэр снова сел, оценивая обстановку. На прикроватной тумбе около него лежит книга с простым карандашом, еще дальше – салфетки, а в качестве вишенки на торте красная пачка сигарет наверху всей конструкции, ну, конечно, что еще. Итэр поморщился, вспоминая: сигареты толстые и крепкие, дым от них душит, проникая в легкие, собственно, и застревая там о-о-очень надолго. Больше он курить не будет, опыт был неинтересным и невкусным. Вот как можно брать в рот такую гадость? Предварительно пододвинувшись чуть ближе и сбросив с плеч черное одеяло, указательным пальцем он аккуратно сдвинул коробочку «Мальборо» в сторону, чтобы посмотреть на обложку. «11/22/63» Стивена Кинга. Уголки губ медленно растянулись. Научную фантастику, значит, любит, все ясно. Было бы интересно посмотреть, что в тумбочке, но это все же не его комната, как-то неловко копаться в чужих вещах так откровенно. Сделав рывок веры через “не хочу” и выползя полностью из-под толстого одеяла, Итэр все же поплелся к выходу из комнаты. Окончательно разбудило то, что он умудрился одной ногой споткнуться о растянутые по полу удлинители с проводами, а мизинцем второй удариться об угол кровати и, конечно же, вопреки своей привычке не материться, в последствии растянулся по всему полу с протяжным, почти скулящим «Бля-я-я-я». Еще и чуть дверью по голове не прилетело, потому что она тут же открылась. Итэр моментально поднимает взгляд и мысленно убивается несколько раз всеми возможными способами, когда понимает, что это все же не Венти. – Ты проснулся? – Нет, я хожу во сне и нюхаю поверхности, ты мне мешаешь, – вроде съязвил, вроде отшутился. А вот не нужно глупые вопросы задавать! – Ясно, – спокойно отвечает Сяо, будто это действительно звучит как полностью весомый аргумент. – Травматичное хобби. Он подает руку Итэру, но тот отводит ее в сторону и встает самостоятельно: – А то. Ни черта не вижу. Спустя десяток потраченных секунд на нахождение очков около дивана и Итэр уже сел на ближайший стул на кухне рядом с Венти. Природа настолько очистилась, что он вышел из своей комнаты не под предлогом уйти по своим деловым делам делового взрослого мальчика из дома? Такое в последнее время случается не так часто. – Поздно ты, – бодро сказал Вен, пока очень увлеченно добавлял в свой чай сначала одну столовую ложку сахара, потом вторую и третью, совсем не замечая, как скривился Итэр от увиденного. Возможно, у него теперь травмирована психика. – Извините, что ничего не приготовил, я… Спал, – заторможено ответил Итэр и тут же чуть ли подпрыгнул от неожиданности, когда его ободряюще хлопнули по спине. Он еще не прогрузился, ему сегодня было слишком хорошо, поэтому загрузка может занять сегодня чуть больше времени, чем обычно. К тому же, некуда спешить. Ну, исключая тренировку вечером, но она же почти ночью, поэтому можно пока вообще не волноваться. – М-м-м, расскажи, как там в кафе дела обстоят? Как Чжун поживает? – Венти подорвался с места, будто что-то резко вспомнил, даже кружку свою оставил на столе. По скромному и субъективному мнению Итэра, переживший такое жестокое насилие чай уже сам считает, что его существование – огромная ошибка вселенной. Может это излишняя драматизация, а, может, три ложки сахара с горкой реально можно считать чудом света. – Ты его знаешь. Мир перевернется, если у него что-нибудь изменится, – тепло улыбнулся Итэр, наблюдая за коллегой. А еще он заметил тосты на столе, поэтому они автоматически становятся и его тостами тоже. А побежал Венти поливать свои растения. Ответственность с этим парнем не ассоциируется, но свои обязанности он выполняет на удивление идеально. Хотя Итэр не имеет права даже открывать рот в сторону Вена – он пару лет назад случайно засушил кактус. – Ну, не согласен, – качает головой. – Допустим, он как-то часто с рыжим тусуется, у него еще акцент чутка есть, это ты их подружил? – С каким рыжим? Тартальей? А ты откуда знаешь? На его памяти есть только один человек с подобной характеристикой. Этот рыжий всем рыжим рыжий, даже спутать с кем-то другим сложно. Да и Тарталья иностранец. Тут точно не спутаешь. Венти усмехается, звучно выдыхая, затем оборачивается и с видом великого мудреца произносит, не забыв выставить указательный палец. – Социальные сети, внучок, слышал о таких? Забавно, что по традиции всех реальных лучших друзей они с Тартальей не подписаны друг на друга. Кстати, пора бы. – Вообще, я хотел поговорить о… – Итэр проследил взглядом за Сяо, вошедшим на кухню. А еще нужно вернуть ту футболку, но это может подождать. Подождать примерно всю жизнь. Она просто слишком хороша, он ничего не может с собой поделать! К тому же, она не похожа на домашнюю, значит, прямо сейчас она никому не нужна. – Я передумал, не хотел. Итэр умоляюще посмотрел на Венти, затем резко перевел взгляд на дверь, на что последний лишь закатил глаза и щелкнул языком, а потом с выразительным взглядом уставился в ответ. В таком положении они просидели секунд десять, но Венти проиграл в гляделки первым: ровно после того, как Итэр средним пальцем медленно поправил очки. Поняв, что с кухни его все-таки выгнали, Вен встал, взял с собой чай и быстренько ретировался к себе в комнату. Итэр благодарно кивнул вслед, жаль, это не было замечено, и развернулся ко второму соседу. – Паранормальные явления дома творятся — люди во сне перемещаются. Колись, ты барабашка или это я случайно выселил тебя? Где-то в глубине души он краснеет и очень-очень сильно. Сяо в свою очередь лениво оглядывается, будто только что заметил Итэра, медленно закатывает рукава объемного худи и садится на корточки перед пакетами. Выглядит забавно, кстати. — Это я тебя перенес. О как. Какие интересные склонности к похищениям людей во сне, но сам то тоже хорош! Хоть бы ухом повел, идиот! А если бы дом горел? То есть Итэра можно просто поднять и унести? Замечательно. Замечательнее будет, если он храпел в тот момент. Не исключено, ведь Итэр действительно не проверял, делает ли он это.  – Надеюсь, матрас моей кровати удобнее, если хочешь, можешь оставаться там. Или мы купим раскладушку, хотя вряд ли она пригодится, если ты в конце концов вернешься домой.... Домой... У него есть дом, точно. Тут он по факту просто нахлебничает, хоть и за уборку с готовкой, но и то он делает, по правде говоря, херово. Краснеть от этого меньше не получается. Щеки горят чуть-ли не адским пламенем. — Разве я жаловался на диван? Совсем не помнится. Но говорить что-то о бесплатно предоставленном тебе месте было лишним, если он это все же сделал. Боже, какая он сволочь, получается... — Даже если и жаловался, то это бы ничего не изменило, – как можно уклончивее отозвался сосед. Он просто пытался сгладить углы настолько, насколько это возможно, может быть, потому что очень сильно видно, когда Итэр себя накручивает. — Но, Сяо, больше так не делай, это ужасно неловко, когда без твоего сведения ты прогоняешь хозяина из его собственной комнаты... В руки тут же опустились две банки любимой клубничной газировки Итэра, а сверху прилетела шоколадка. Он буквально за секунду замолчал, переключившись на то, как бы словить все и сразу. — Смотри, я купил тебе две банки, там в холодильнике яблочный сок, бери, если нужен, а еще сейчас ты можешь приготовить панкейки с растопленным шоколадом, только кинь его на водяную баню. Вечером я еду забирать пластинки, коллега попросила, правда придется ехать на другой конец города, ты со мной?  Итэр только успел открыть рот. Хорошо, он молчит. Он больше не возникает. Похоже, это было чем-то типа взятки. – Да… – растерянно хлопает светлыми ресничками, смотря то на жестянку, то на парня напротив. – Да, поеду.

***

Пару дней назад Тарталья, как и договаривались, подкинул Чжуна на автосервис. До этого правда проторчал не один десяток минут в пробке, но ради такой встречи и не жалко, он даже никого не обматерил за то все время, пока стоял. Только саданул по рулю, когда какой-то козел влез перед ним, еще и подрезал. В голове было слишком много других мыслей. На улице абсолютно сухо, от снега за пару дней не ничего осталось, что ж… Нормальную красивую зиму, как в сказке, он видел, наверное, только либо на картинках, либо в глубоком-глубоком детстве. Снег если и выпадал в последние годы, то ненадолго. Картина выходит немного тоскливая, когда смотришь на то, как дети выбегают из школ и тут же начинают пытаться скатать из тающих на глазах нескольких сантиметров снега маленькие комья для своих снеговичков, еще и втыкают вместо носа шариковые ручки. Тарталья недавно чуть не споткнулся о такого, но успел обойти и через парочку метров обернулся, смотря, как маленькие глазки-камушки благодарно блестят вслед. По крайней мере, он верил, что сформированная твердая вода могла бы хотя бы порадоваться, что на нее не наступили. А что? Чайльд всегда был мечтателем, к тому же, он душевно остановился где-то примерно в своих шестнадцати годах. Когда Чжун Ли сел в машину, в грудной клетке разлилось тепло, в том числе и сразу после того, как до водителя дошел любимый запах одеколона. Хм, может купить такой же? – Как всегда идеально выглядишь, – Тарталья кинул быстрый взгляд на мужчину, тот протирал очки кончиком шарфа. Какие аристократичные кисти, он давно заметил, что все движения Чжуна неспешные и, блядь, просто очень изящные. – Накинул первое, что увидел. Сначала едем на ту стоянку, потом в автосервис. Как будто “первое, что увидел” не должно выглядеть настолько чистым и выглаженным, что челюсть непроизвольно отвисает. Тарталья пожал плечами. – Вбивай адрес заранее. Он проследил за тем, как Чжун Ли аккуратно снял с подставки телефон Чайльда, быстро ввел адрес, поставил обратно. И пальцы у него длинные, как у музыкантов. А что, если они будут… Тарталья сглотнул и непроизвольно слишком резко нажал на педаль газа. – Ты в порядке? – с ноткой легкого волнения в голосе поинтересовался мужчина. – Я в порядке, – Тарталья нацепил на лицо привычную натянутую улыбку. Просто хотелось бы ампутировать на хрен мысли, а так все действительно в порядке. Сначала потоптались у эвакуатора, потом за эвакуатором приехали топтаться в автосервис – такое себе приключение. Как сказал Чжун Ли, ему сейчас легче просто заплатить за ремонт, чем добавлять себе еще больше нагрузки. Тарталья сильнее закутался в синий шарф, выходя на свежий воздух: сказали ждать четыре часа, а это значит, что можно посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Как только Чжун Ли позвонили с хорошей новостью, они буквально сорвались с места, оплачивая счет как попало. – Кстати, вышел новый фильм. Хоррор какой-то, – уже за рулем сказал Тарталья.  - Посмотрим, если ты хочешь. Только нужно это организовать. В целом, мы можем это сделать после собрания утром или вечером, когда....   – Чжун, как школьники? Не-е-ет, по сети скучно. Я бы и вино хотел прикупить. Мужчина усмехнулся, Тарталья это услышал. – Чайльд, ты такой романтичный: свечи, вино и ужастик. Еще скажи, что будешь пить каждый раз, как кого-то режут. – А что, тебе мама не разрешает? - Тарталья сузил глаза, улыбнувшись чуть шире. Чжун Ли недоверчиво глянул, слегка нахмурив брови, затем снова посмотрел вперед: – Я попробую ее уговорить на маленькую ночевку, чтобы ты потом не ехал обратно ночью, – подыграл идеально. Тарталья даже немного гордится им. – А то вдруг ты будешь бояться, что тебя в темноте съест зомби. Уже чутка не идеально, но зато они в расчете. – Отлично. У тебя нет аллергии на шерсть? – Тарталья – А ты собираешься отрастить? – с явной иронией в голосе спрашивает мужчина, но глазами хлопает так, будто вовсе и не пытается поиздеваться и подколоть. – Я - нет, а моя собака, которую я не могу оставить одной, вполне. – Ох, точно, у тебя собака, — Чжун Ли потянулся вперед, чтобы убрать громкость музыки. До этого он уже оценил плейлист Тартальи, начав рассказывать факты о группе, песни которой сегодня почему-то звучали чаще, чем обычно. — привози, познакомимся. Ну какой же он сладкий. Вот как не влюбляться в таких? – Тогда ты едешь за вином, а я – за Псом и вещами, идет? – Не теряй время, у меня все есть. Мне отдадут машину, я тебе скину адрес и потом встречу. Все займет примерно полчаса, если ничего собирать не будешь. Полчаса не получилось, но он пытался. Просто, возможно, у Чжун Ли никогда не было больших собак. Тарталья отсалютовал мужчине, когда тот выскакивал на улицу, быстренько метнулся домой, честно остановился только на секунду, чтобы удовлетворенно послушать, как Пес радостно лает, только услышав первый поворот ключа в замке. В квартире послышался скрежет когтей, будто он вылетел из соседней комнаты, а потом его немного занесло на повороте. Как только дверь открылась, огромный ретривер бросился хозяину под ноги. Тарталья улыбнулся. Он не заслуживает такого замечательного питомца. Он в целом много чего не заслуживает. — Малы-ы-ыш! Мальчик, так сильно ждал меня, да? А кушать хочешь? — от знакомых слов неповоротливый пес покружился на месте, хвостом успев как обычно сбить все вещи вокруг и удариться о ногу хозяина. Он полетел вперед Тартальи к миске, словно не его кормили пару часов назад. Наполнив миску, Чайльд взял с собой все самое необходимое, настолько быстро выгулял собаку, насколько это было возможным, ведь Псу нужно еще и выплеснуть накопленную за день энергию. И так через время Пес запрыгнул на переднее сиденье, а еще через время наконец-то перестал меситься по всему салону и спокойно сел, наблюдая за пролетающими домами и петляющими улицами в тонированное окно. В темноте глаза тут же нашли Чжун Ли там же, где он вышел вчера. Ювелирно припарковался, махнул, так, совсем не навязчиво, чтобы тот открыл дверь. И Чжун Ли открыл. Наверное, он не ожидал, что на него прыгнет огромный пес, которого он инстинктивно начал ловить, но, хотелось заметить, что тридцать килограмм счастья он удержал. Тарталья тем временем закинул на плечо рюкзак, обошел свою машину и как ни в чем не бывало встал рядом с шокированным мужчиной.  — Мы готовы, — объявил веселым голосом. Правильно, это не он только что чуть спину не сорвал. — У вас это семейное? — Что? — Чайльд наклонил голову, умиленно улыбнулся, смотря, как Чжун Ли опускает счастливую собаку, что принялась крутиться в ногах и обнюхивать нового знакомого. — Гиперактивность. И, наверное, совсем немного бросаться на людей с разбега. Тарталья не смог сдержать смешок, вспоминая, как недавно весьма драматично упал на Чжуна на катке. — Питомцы похожи на своих хозяев? — развел руками Тарталья. На улице сильно похолодало, даже немного чувствовался мороз, узкая улица, подсвеченная фонарями с белым, будто больничным, светом обрывалась через метров так двадцать сплошной непроглядной теменью. — Пожалуй, вы прямо-таки копии друг друга. Даже взгляд одинаковый, – заметил Чжун Ли, что заставило Тарталью убедиться в своем безграничном очаровании. Пес подбежал к хозяину, который прицепил поводок к синему ошейнику и побежал вперед исследовать новое для себя место. Чайльд, отчаянно тянущий за ленту и пытающийся хотя бы приостановить собаку, успел на пару секунд оглянуться назад. – А что у нас на ужин? *** Пес с безграничной радостью влетел в чужую квартиру, сразу изучая все новые для него запахи. Хотя… Он всегда чему-то рад, поэтому этого можно было и не отмечать. Собаки они такие. – На втором этаже спальня и ванная, на первом – кухня с балконом. У Тартальи отвисла челюсть: ему когда-то настолько нравилась концепция двухэтажной квартиры, что он хотел себе именно такую, когда вырастет. Пока вырос, правда, уже успел подзабыть. Интересно, насколько это удобно. В целом, дальше ничего необычного: можно подумать, что это одна из тех простых квартир, которые можно увидеть в поиске по картинкам на тему «квартира» или же в Икее, разве что только в магазине они намного меньше. Всегда забавляло: все, конечно, красиво, но очень непрактично. Когда-нибудь будет поднят вопрос, как, по их мнению, на этих трех с половиной квадратных метрах должны жить родители, два ребенка, собака, попугай и хомячок? Ладно, проехали. Это просто мебельный магазин со вкусной столовкой, что он докопался, и вправду. – Ого, я смотрю, ты фанат ароматических свечей? Кроме запаха от свечей можно было заметить, что дом Чжуна пропахся, очевидно, его собственным запахом. Да еб вашу ж мать. Кажись, он сам пришел в ловушку. – Это декор, – Чжун Ли косится на них так, будто до этого сам не знал, что они у него есть. – Идем, я тебе дам одежду. Через время, уже переодевшийся Тарталья в черные домашние штаны и серую футболку хозяина квартиры, надел на ноги пушистые тапочки – по-другому не выжить в стране, где в любом помещении всегда холодный пол – и аккуратно спустился вниз по крутой лесенке на запах жареного мяса. Чжун Ли уже доготавливал у плиты ужин, что-то мычал себе под нос, а затем неожиданно открыл нижний ящик ногой, чтобы что-то там достать. – Я так и знал! Мужчина вздогнул, мигом оборачиваясь, затем выдохнул, увидев, что Тарталья уже сидит на стуле позади. Не хотелось пугать деда, он правда случайно. Все же открывает ящики и двери ногами, как нормальный смертный! Чайльда аж гордость берет за то, что его предположение реально оказалось правдивым. Затем взгляд упал на пол – Пес крутился в ногах мужчины, пытаясь заглянуть ему в глаза жалобным взглядом так, чтобы и ему что-нибудь перепало. Хозяина, видимо, он уже променял на еду. – Не мешает? – Тарталья конечно же имел ввиду свою собаку. Интересно, у Чжун Ли же нет аллергии на шерсть? – Я стараюсь не смотреть на него, иначе меня начинает мучить совесть от этого высасывающего душу взгляда. – Тебе помочь? О, и вправду, мясо в кисло-сладком соусе. – Звучало так, будто ты был уверен, что я тебя обману. Тарталья встал рядом с мужчиной, нужно же все проконтролировать, никак иначе. Кстати, раньше казалось, что Чжун выше, чем есть на самом деле. Он завороженно смотрел, как хозяин квартиры лопаткой переворачивает мясо на сковороде. Даже не сразу получилось сформировать ответ на шутку, ведь в секунду пришло осознание: Чайльду дали свою одежду, его сейчас вкусно накормят, дадут посмотреть фильм, а потом уложат спать и вот тогда-то можно будет закутаться в теплое одеяло, пахнущее наверняка вкусненьким стиральным порошком. Так комфортно. Прямо как дома. Как в детстве. И никаких заморочек. – Ну а вдруг ты меня заманивал к себе потому, что хочешь меня съесть, вон, даже сказал ничего с собой не брать, – Тарталья подмигнул. Чжун снова повернул голову, сейчас он находился так близко, что его захотелось поцеловать. Но мужчина демонстративно закатил глаза и усмехнулся, отворачиваясь обратно, поэтому эта мысль быстро ушла сама. – Скажешь мне еще. Открывай ноутбук, ищи фильм, сейчас открою вино и достану клубнику. – Клубнику? – удивился Тарталья. – Ты не ешь? – Чжун Ли в моменте совсем немного замялся, сгорбился, бедный, но виду старался не подавать. – Нет, просто давно не ел ее. В декабре, особенно. Чжун Ли пожал плечами: – Странно. Она продается. Не странно. Он живет один и особо не старается готовить для себя, чаще всего травится доставками, выбирая в интернете наиболее «домашний» ресторан с плюс-минус здоровой едой, чтобы совесть не мучила. Он вообще маловато ест для взрослого мужчины, может вообще пропустить прием пищи. Нормальной едой в его доме не пахнет и не пахло никогда. Тарталья только открыл рот, чтобы что-то ответить, как Пес встал на задние лапы и пихнул его в бок. Маленький чертенок. – Идем-идем! Сейчас и тебя покормлю. Добившийся своего ретривер радостно посеменил за хозяином куда-то вглубь темной комнаты доставать свой пакет с кормом из рюкзака. Потребовалась пара минут и вот на столе стоят две тарелки с рисом и мясом, посыпанным сверху кунжутом, а на телевизоре уже высвечивается стоп-кадр из фильма. Десяток минут спустя они уже перебрались поближе к телевизору, на диван, открыли белое вино с клубникой и кое-как разлеглись по разным сторонам. Оказалось, ни Тарталья, ни Чжун Ли не входят в перечень впечатлительных людей. Полтора часа они просто смотрели в экран равнодушным взглядом и оценивали скримеры вслух, мол, этот на троечку, а ведь могли бы постараться с графикой. Что ж, забавно. Обычно так спокойно и по-семейному смотрят комедии, а не брызги крови и маньяков. А еще за два часа Тарталья так и не придумал, как можно ненавязчиво оказаться еще ближе к Чжуну. Желательно на его коленях, но это совсем уже какой-то наглеж. К тому же, путь преградила растянувшаяся прямо посередине дивана собака. Продажная душонка наелась и уснула, судя по всему, с концами. – Что-то не похоже это все на основанное на реальных событиях, – со вздохом подытожил Чжун Ли. Чайльд хихикнул: – Прошлая часть была лучше. Получается, совсем ничего не боишься тоже. – он уже час непрерывно чешет за ухом Пса, но только сейчас понял, что руку все же можно оторвать от шерсти – настолько это действие довелось до автоматизма. – Тарталья, я взял опекунство над подростком, мне уже ничего не страшно, – он на секунду остановился и вскинул голову, явно размышляя. И тоже положил руку на золотистую шерсть. А мог бы на Тарталью. Жаль. – Ну, по крайней мере, из такого разряда. Бокал за бокалом была выпита бутылка, появилось давно знакомое легкое ощущение ваты в голове и теле, поэтому Тарталья шумно выдохнул и поставил бокал на стол сразу же, как заметил, что начал пьянеть. Как раз начались титры. – Иди в душ первым, – Чайльд почти перебил хозяина квартиры, но ничего, ведь, очевидно, тот хотел задать вопрос на ту же тему. Тарталья полистал ленты социальных сетей в телефоне под тихий звук льющейся воды, как только дверь наверху открылась, подорвался с места и со всеми нужными вещами полетел мыться, даже не посмотрев на Чжуна. Почему-то сейчас хотелось быть как можно более трезвым, может, под холодным душем получится как-то еще больше привести себя в чувства. Он только минут пять стоял и сосредотачивался на том, как вода барабанит по его спине, рассматривал веснушки на плечах, которые зимой стали совсем почти незаметными. А летом и на руках у него есть, между прочим. В детстве он ненавидел их. В процессе намыливания волос взгляд Чайльда упал на множество баночек на полке. Кондиционер, какие-то сыворотки и бальзамы, ага… Так вот как за такой гривой ухаживать надо. Надавливая на какой-то дорогой ягодный шампунь Чайльд пытался извлечь как можно менее маленькую каплю, способную помыть его волосы. В чужих домах он и вправду ведет себя странно, будто боится помешать своим присутствием в то время, как его сами пригласили сюда. Может, этого не видно, но в глубине душе все так. Выключая воду, Тарталья смотрит, как оставшаяся вода убегает в водосток и со старческим вздохом открывает дверь кабинки. В этой футболке он и планирует спать, а вот штаны слишком уж теплые, в целом, пошли они далеко и надолго, вон футболка длинная. Хотя, как-то не культурно получается. А вообще… Ему же нравится Чжун Ли. А Чжун Ли, очевидно, тоже испытывает похожие чувства к Чайльду, но никто из них не хочет слишком рано это озвучивать. А зачем игнорировать-то? Скорее всего он были вызваны алкоголем, но сейчас потребности Тартальи включали в себя желание потактильничать здесь и сейчас. Ну, если уж в голову стрельнуло, то чего это стыдиться? Он обычно ничего не имеет против секса на первом свидании, а тут про штаны задумался и сопли жует. Трусы есть? Есть. Это главное. Нужно быть проще, вот именно. Предусматривая все возможные исходы этого вечера, он прополоскал рот водой с зубной пастой, ведь зубной щетки у него в арсенале не было. Вернувшись на первый этаж, Тарталья откинул на стол полотенце, которым вытирал волосы и застыл от увиденной картины без шанса пошевелиться: Чжун сидел вдоль матраса на том же диване с ноутбуком и уже высушенными волосами. С распущенными волосами, на секундочку. Серьезным взглядом через линзы очков серьезным взглядом буравил монитор. Как-то он находит это слишком сексуальным. Слишком-слишком. В голове уже крутиться парочка… Интересных сюжетов, так сказать. – Где ты хочешь спать? – Протянул мужчина, закончив накручивать на палец прядь и начав параллельно набирать текст. Монотонное клацанье заполнило все пространство. Тарталья улыбнулся мыслям, но ответ так и не озвучил. Вместо этого как ни в чем ни бывало (на деле-то и вправду ничего не было, но его воображение сейчас как раз работало на полную) пошарпал в тапочках к дивану, а там уже плюхнулся на ноги Чжуна прямо позади компьютера. Только тогда мужчина отвлекся: поднял вопросительный взгляд и дополнил его медленно взмывшей вверх бровью. Удивительно, даже без лишних вопросов. Смотрит так спокойно, будто не спрашивает, что именно происходит, а позволяет Тарталье продолжить свою идею уже вслух. Но в комнате не появляется каких-либо звуков, только где-то около стенки жужжит холодильник, но до него сейчас никому нет дела. И откуда-то издалека слышно дыхание собаки – малого уже отрубило на всю оставшуюся ночь, за него можно не переживать. Тарталья, продолжив молчать, растянул кончики губ в легкой улыбке. Он просто загипнотизировано смотрел в карие глаза, которые в полумраке казались черными. Или сам пытался загипнотизировать. Кто знает. На ноутбук продолжали приходить сообщения. Тарталья медленно наклонился вперед, соприкасаясь грудью с крышкой ноутбука и переставляя руки чуть вперед, чтобы было удобнее опираться. Голубые глаза заметили движение: Чжун сглотнул и сразу после этого облизал губы. Было бы странно не заметить этого, при условии, что их лица находятся на расстоянии нескольких сантиметров, а Тарталья неотрывно смотрит на чужие губы, блестящие от слюны в полумраке. Он сделал первый шаг, расклад дальнейших событий остается за Чжуном. Это точно не сон? Мыслей то ли нет от слова совсем, либо они превратились в настолько огромный нечитаемый ураган, что ощущаются звенящей тишиной. Чжун Ли смотрит. Ну пожалуйста. Тарталья боится пошевелиться, чтобы не упустить момент. Не дать ему забыться и перевестись в шутку. Не дать сбежать. Он успевает только моргнуть, когда с громким хлопком закрывает ноутбук и ставит на пол сразу после очередного пришедшего уведомления, настолько быстро кладя ладонь на затылок Тартальи и притягивая к себе, что голова кружится, а сам Тарталья максимально сбивается с толку. Чужие губы накрывают собственные, свободная рука же массирует плечо, но быстро соскальзывает на талию, невесомо проходясь пальцами по позвоночнику. Чжун Ли ощущается опытным. Тарталья вообще думал, что сам уже специалист – у него не одни отношения за плечами, многочисленные связи, самая разная практика, что с мужчинами, что с женщинами. Сразу после того, как оторвался от родителей, Тарталья вообще по уши погряз в разгульном образе жизни, пару раз в неделю он точно хлопал глазками, покупал или делал коктейли каждый раз новой красотке на вечеринках и вписках, до сих пор может вспомнить свой график в то время: днем стабильно готовится к сессии, а потом вспоминаются лишь отрывки из яркого света, тел, рук на собственных плечах, быстро сползающие на бедра, и ни одного лица... Однако он успел забыть, что каждый человек до безобразия разный. Чжун cтатный и взрослый, уж точно не похожий на робкую девушку. К тому же, такой не только на первый взгляд, ведь и в каждом его с виду легком и незамысловатом движении ощущается присутствие внутреннего стержня и непоколебимости, с ним можно позволить себе быть пластилином в надежных твердых руках. С другой стороны, хочется перехватывать инициативу. Он не разобрался. У него дрожат руки от переизбытка… Чувств, судя по всему. Только Чжун Ли начинает языком просить Чайльда открыть рот шире, как Тарталья неожиданно для себя разрывает поцелуй. Слишком много ощущений. Слишком близко. Это заставляет полностью растеряться. – А что это в нас такое проснулось? Тарталья чувствует, как рука Чжун Ли совсем ненавязчиво сжимает мягкие мышцы под боксерами, пока вторая легонько поддерживает, покоясь на спине. И ему нравится это не меньше того, если бы ладони добавляли вес на талии. Даже хочется непроизвольно порнушно изогнуть спину от таких щекочущих ласк, но он, конечно же этого не делает, лишь расфокусировано смотрит куда-то на лицо напротив. – А что это в нас такое проснулось? – хрипло начинает мужчина, а потом прочищает горло. – У тебя мокрые волосы? Вопрос и подкол остались без ответа навеки, видимо. – Ты мне нравишься, – шепчет Тарталья в губы и, пробуя выпросить еще один поцелуйчик, жмется еще теснее к чужой груди, но Чжун Ли никак толком и не реагирует, разве что забавно коротко дует в рот Чайльда, чтобы отогнать его подальше. – Ты не думаешь, что об этом нужно было говорить немножко перед тем, как ты сел ко мне на колени и полез целоваться? У Чжун Ли такая улыбка, словно он изначально должен был стать медийной личностью и иметь собственный бизнес. Если бы Тарталья увидел ее в какой-нибудь рекламе, он бы купил тот товар незамедлительно: настолько она чарующая и ласковая, что ему было бы наплевать, на что именно ушли деньги. Как говорится, за такую не грех отдаться. Правда он не знает, где так говорится, но где-то, да должно обязательно. – Так там все и так понятно было, – щелкнув языком и закатив глаза, Чайльд поддел пальцами подол отданной ему на время футболке (запах которой все еще сводил с ума, чувствовался и безумно нравился ). – Главное нужно было сказать это прежде, чем мы переспим, да? Смятая ткань отлетела куда-то в сторону. Под ладонью чувствовалось сердцебиение Чжуна, по лицу которого было понятно, что он еще в процессе расправы с полученной информацией. Боже, он и забыл, что пульс может быть настолько быстрым. Это хороший знак. Тарталья наклонился, провел кончиком носа по линии челюсти избранника, затем спустился еще ниже, залезая руками под темную футболку Чжуна. Уж очень хотелось посмотреть, что под слоем одежды. Тот сжимает влажные рыжие пряди: – Я думал, ты будешь терпеливее. Тарталья впивается зубами в толстую кожу где-то под ребрами, за что получает легкий хлопок по лбу, затем чувствует, как указательный палец ложится под подбородок и тянет его лицо ближе. Очевидно, он поддается. Целуется уже не так активно, как прежде, будто извиняется. Но Чжун Ли не оценивает такого жеста и предупреждающе кусает Тарталью за нижнюю губу. Это ловушка была, оказывается, вот оно что. – Я думал, что ты не настолько мстительный. Вот так ты с гостями обращаешься? Какой же он прекрасный. Может прозвучать слишком уж похотливо и странно, но его хочется облизать с низу до верху с первого дня их знакомства, каждый сантиметр, не забыв по душу. – С такими наглыми никак иначе не выходит, извини. Наглыми? Тарталья тут же поднимает щенячий вгзляд и старается смотреть прямо в душу. Он совсем-совсем не наглый. Сплошная клевета. – Ой, ну ты и актер, отвернись, – вопреки своим словам Чжун сам отворачивает голову. Рядом с Чжун Ли Тарталья подозрительно часто ощущает себя влюбленным пятиклассником, который хочет вредничать. И почему-то с этим нечего не хочется делать. С ним рядом комфортно и легко, это чувство хочется совершенствовать. Пока Чжун Ли не мешает, Тарталья выделяет время, чтобы посмотреть на его грудь: она широкая и достаточно накачанная, интересно, когда он успевает заниматься спортом? Зрачки возбужденно бегают из стороны в сторону, пока не замечают скопление маленьких родинок, вьющихся замысловатыми узорами на коже, словно маленькие созвездия. Он сам не заметил когда, но в какой-то момент Тарталья медленно начал вести горячим языком по мышцам, вскоре задевая бусину соска, как Чжун задержал дыхание, а пришел в себя, когда по телу под ним прошла еле заметная дрожь от контраста температур на чувствительном месте. – Не могу поверить, что меня целует словно одно из древних греческих божеств. А язык-то у него на сладкие комплименты всегда подвешен. Они стреляют так редко и резко, но вместе с тем очень даже метко, а главное, что они наполнены смыслом, в отличие от слов многих мужчин. Только вот он не знает, что первое имя Чайльда — не присущий ему комплекс, лучше к нему вообще ничего не привязывать, в том числе и его самого. Но конкретно этому мужчине Тарталья готов простить все. Тарталья как-то отрешенно кивнул, приклеившись сейчас только к одному занятию. Он просто хочет сделать приятно прежде, чем эгоистично попросит сконцентрироваться на себе. Где-то под ребрами родилось щекочущее чувство, которое перетекло в живот, делая еще чувствительнее некоторые части тела. Вдруг тело под его руками еще раз дрогнуло. Зазвонил телефон. Тарталья не сразу сообразил, что это его собственный – лежит синим чехлом вверх на столике перед диваном и орет стандартный рингтон. – Кто? – тихо спрашивает Чжун, и это заставляет Тарталью окончательно понять, что момент сломан. Спасибо. Кому-то сейчас явно не поздоровится. В голове быстро прокручиваются мысли. Машину поставил нормально? Да, она на паркинге никому не мешает. Дверь в свою квартиру закрыл? Закрыл. Долгов нет? Тех, которые нужно срочно выплачивать нет. Он ничего не искал, ничего не терял, собака тут. Так кому он, черт его сожри, нужен в девять часов вечера? Щелкая языком, Тарталья со вздохом тянется к телефону и садится уже рядом с хозяином квартиры, убирая неприятную мокрую челку с глаз. Не зарегистрированный контакт, номер другой страны упорно пытается добиться его ответа через мессенджер. Чжун Ли тоже пододвинулся ближе и обнял со спины так, чтобы видеть экран. А. Блядь. Блядьблядьблядь. Глаза смотрят о обрабатывают каждую новую цифру зазубренного номера. И с каждым совпавшим символом хочется спрятаться. Но палец смахивает значок вправо. – Да? – спрашивает так тихо, словно надеется, что его не услышат и скинут трубку, позволяя всему забыться. Только не сейчас. Не сегодня. Вот только все наладилось! Чувствуется, как все мышцы непроизвольно напряглись, а плечи поднялись. Захотелось сбежать. Зачем вообще поднял трубку, больной что-ли? – Добрый вечер, Аякс. Зря Чжун Ли вспомнил греческих богов. Вспомнишь солнце – вот и лучик.