Торжество [не]справедливости

Было что-то особенное в Лондонской подземке, её шумных поездах и нескончаемом потоке людей. Обычно волшебники пренебрегали этим способом передвижения, предпочитая аппарацию или каминный порох. Их можно понять: люди всегда ищут лёгкие пути. Гарри же позволял себе сложности. Может, потому что он был волшебником всего наполовину. В метро всем было на него плевать. На то, как он одет, что держит в руках, как выглядит. Каждый был сосредоточен на себе и своих мыслях и не обращал никакого внимания на парня со шрамом на пол-лба. Гарри любил разглядывать людей на сидениях напротив, отмечать их особенности, ловить жесты и улыбки, чаще посланные их попутчикам. В метро Гарри без всяких волшебных мантий становился невидимкой. Совершенно пустым местом для мира. Хотел бы он, чтобы и на поверхности было так. А ведь Гарри раньше устраивала его жизнь. До… этого всего. Его даже устраивала его популярность (за исключением нескончаемых писем от поклонников). Люди уважали его, к нему прислушивались, за ним оставалось последнее слово. Может, Гарри закрывал так свои детские комплексы — когда ему было семь, он только и делал, что исполнял приказы своих родственников. Волшебный мир перевернул всё с головы на ноги. Здесь Гарри любили, и Гарри полюбил эту любовь, с удовольствием отвечая на неё. Но после развода с Джинни изменилось всё. Весь брак был одной большой — громадной — ошибкой, и если бы Гарри знал, что его ждёт после, он ни за что не кинулся бы в это болото. Но разве мог он знать? Гарри винил себя, в основном. Стоило быть умнее. Теперь он потерял положение, признание и имя честного человека. На этот раз Гарри справился бы без признания. За столько лет он наигрался в знаменитость и был согласен исчезнуть из медиапространства. Однако Гарри знал, что это невозможно. Теперь уже нет. Если бы он не подыгрывал своей популярности все эти десять лет после войны и исчез бы сразу, то, возможно, всё было бы иначе. Теперь он может быть невидимым только в шумном вагоне метро. Именно там Гарри увидел это. Как раз на пути в агентство Малфоя, с которым накануне договорился встретиться утром. Напротив Гарри сидел господин в прямоугольных очках с вьющимися рыжими усами. В руках мужчина держал газету — картинки на ней шевелись, и вывод напрашивался сам собой: рыжий господин был волшебником. Должно быть, таким же любителем сложных путей, как и Гарри. Гарри даже не обратил бы на мужчину с газетой своего внимания, если бы не фотография его бывшей жены на развороте. — Простите, сэр. Вырывать газету — абсолютно не вежливо. Но Гарри не мог ждать и секунды. Он ещё раз извинился перед удивлённым мужчиной и внимательно изучил статью. «ГАРРИ ПОТТЕР — ЛЖЕЦ! Скандал набирает обороты. Если и остались те, кто верит словам мистера Поттера, то сегодняшняя новость их переубедит. Джиневра Уизли прошла проверку сывороткой правды! Сим установлено, что семейная жизнь с Гарри Поттером — настоящий ад. Ежедневно мистер Поттер терроризировал свою жену, убеждал её в своей исключительности, уничтожал Джиневру как личность, при этом вынуждая бедную девушку вести себя «прилично» (как выражался сам мистер Поттер) на публике, держать лицо, чтобы никто не мог догадаться, что творится за закрытыми дверьми. Но тайное всегда становится явным. Теперь любые слова Гарри Поттера — пустой звук. Будьте с нами. Кажется, это далеко не конец. Рита Скитер». — Простите, — протянул господин с усами, хмуро разглядывая Гарри. Его брови вдруг взмыли вверх, а лицо озарилось осознанием. — Вы Гарри Поттер? Гарри покачал головой, возвращая мужчине газету. Поезд подходил на станцию — и пусть до Драко оставалось ещё несколько кварталов, Гарри хотел выйти прямо сейчас: ему не хватало воздуха. — Нет, — сухо ответил он. Двери разошлись, и Гарри выскочил из вагона. Это провал. Гарри не мог знать, как Джинни удалось обмануть членов комиссии под сывороткой правды. Не знал и знать не хотел. Рита Скитер — сплетница, но в одном она была права. Теперь его слова — ничто для магического мира. Можно сколько угодно оправдываться, пытаться обелить себя, но Джинни пошла ва-банк. Гарри теперь никто не поверит. Никто кроме… Гарри зашёл за колонну, скрываясь от магловских глаз, и аппарировал. Глэдис едва встала, когда Гарри промчался мимо неё, намереваясь строго в одно место. Драко знал об этом ещё вчера. Откуда? Ему кто-то передал? У него есть знакомые в Пророке? Гарри влетел в кабинет Малфоя, почти выкрикивая задуманный вопрос, но резко остановился, осматриваясь. Весь кабинет украшали выстроенные в ряд коробки, наполненные бумагами. Малфой сидел за столом, на котором также возвышались бесконечные стопки документов. Он выглядел немного взъерошенным. Рубашка слегка помялась на рукавах и груди, а чёлка спуталась, будто её беспрерывно кто-то теребил. Уставшие глаза оторвались от кипы документов и уставились на Гарри. — Ты вообще спал? — Судя по всплеску твоей активности, до тебя дошла сегодняшняя новость. — Этого не может быть! — прежняя злость и негодование вмиг вернулись к Гарри. — Я не могу… Как?! — он замельтешил по комнате. — Мерлин, клянусь, я лично найду того, кто приложил к этому свою руку. Ты… — он повернулся, вглядываясь в безэмоциональное лицо Драко, — ты всё знал. Ты с ней заодно? Клянусь, Малфой, — он сделал наступательный шаг в его сторону, — если это сделал ты, я… — Ты — что? — вызывающе усмехнулся Драко, не отводя такого же внимательного взгляда от Гарри, — откажешься от моих услуг? Что ж, я с радостью передам твоё дело любому адвокату, который за это возьмётся. Конечно, если кто-то согласится с тобой работать после такого рода доказательств с противоположной стороны. Гарри раздражённо фыркнул, передёрнув плечами. — Ты оскорбляешь меня, — продолжил Драко. — Я бы не советовал так вести себя со своим адвокатом. Это я тебе как твой адвокат говорю, — он взглянул на часы и чему-то кивнул. — Отлично, ты вовремя. — Вовремя? — У нас встреча с прессой, — Драко вышел из-за стола, поправляя свою рубашку, подхватил Гарри за плечо и потащил за собой. — Что? — Просто держись рядом и кивай. Драко бесцеремонно затащил Гарри в лифт, нажал на первый этаж, повернулся к нему, оценивающе оглядывая, и шагнул ближе. Руки Драко вдруг оказались на галстуке Поттера. Гарри закатил глаза, тем не менее позволяя Драко разобраться с чёрной удавкой. Он и не заметил, как галстук съехал в сторону. — Объясни, — потребовал он. Малфой на секунду встретился с Гарри взглядом — суровые серые глаза блеснули, отражая яркий свет в лифте, — и вернулся к галстуку. Его холодные пальцы едва касались разгоряченной кожи. Гарри почувствовал, как от мягких касаний по телу побежали мурашки. Драко был непривычно молчалив. Не то чтобы Гарри часто с ним общался и умел различать его настроения, но эта отстранённость определённо что-то значила. — Мы не можем молчать ни секунды. Уйти по-английски? — Драко хлопнул Гарри по груди, оповещая о выполнении своей задачи, и спешно опустил руку, отвернувшись, теперь поправляя свою рубашку и причёску. — Нет. Мы сейчас же опровергнем всё сказанное Уизли. Правда пока только на словах. — У нас есть шанс? Драко на долю секунды вздрогнул, а потом усмехнулся чему-то своему. — Один на миллион, Поттер, — двери лифта звякнули, расходясь в разные стороны. — Твоими молитвами. У входа в офис со стороны улицы собралась толпа журналистов с колдофотоаппаратами, самопишущими перьями и прочими приблудами представителей столь благородной профессии, которых Гарри успел возненавидеть за последние несколько лет. Его слова не раз перевирали, выкручивали и резали, но раньше это было почти безобидно. Теперь же толпа журналистов виделась ему сворой бездушных падальщиков, доклёвывающих остатки былого поттеровского величия. — Готов? — Драко снова подхватил Гарри под локоть. — Нет, — признался Гарри. Казалось, любое «это не я, она наврала» будет выглядеть жалко. Но Драко лишь хмыкнул себе под нос, мягко потянув Гарри за собой к выходу. — Не могу поверить, что знаменитый Гарри Поттер робеет перед пером Риты Скитер. — Не могу поверить, что язвительный Драко Малфой великодушно поддерживает своего врага. Драко фыркнул напоследок, потянув ручку двери вниз. — Ты мне хорошо платишь, — и с этим Гарри не мог спорить. Как только Гарри сделал шаг за порог, он был вынужден сощуриться от количества вспышек. Журналисты загалдели, перебивая друг друга, и Гарри едва мог различить хоть один вопрос. Он вздохнул, собираясь рассыпаться речами об оскорблении его достоинства, но Драко его опередил. Он вышел из-за его спины, перетягивая на себя всё внимание, и поднял руку вверх, призывая толпу замолчать. — Мы собрали вас здесь, чтобы сделать ряд заявлений. Сегодня мы не будем отвечать на ваши вопросы. Прежде всего, рад сообщить, что с этого момента я представляю интересы Гарри Поттера. Новые вспышки озарили бледное слизеринское лицо, но ни один мускул на нём не дрогнул. — Также мой подопечный хотел бы сделать следующее заявление: его бывшая супруга, Джиневра Уизли, подтасовала результаты проверки сывороткой правды. Теперь Гарри различил чёткое «Это невозможно!», выкрикнутое женщиной с короткими зелёными волосами. Рита Скитер, занимавшая место в первом ряду, задумчиво прищурилась. — И ещё одно. Мой подопечный сам пройдёт эту проверку, — голос Драко звучал так ровно и спокойно, что казалось, скажи он сейчас любую чушь — ему поверят. — И что самое важное: мы подаём в суд на Джиневру Молли Уизли за клевету, порочащую честь и достоинство. Журналисты, притихшие на мгновение, снова встрепенулись и загалдели. Драко вежливо поклонился и великодушно предложил Гарри вернуться в здание, что тот с большим удовольствием и сделал. Его прежние адвокаты никогда не брали прессу на себя, и Гарри был благодарен Малфою за это, но всего лишь на йоту, поскольку: — Стоило обсудить со мной твоё решение подать в суд. Драко проигнорировал замечание, уставившись на своё запястье. Гарри заметил, что его руку украшают швейцарские часы премиум-класса. Пижон. — У меня встреча, — оповестил Малфой, видимо, не собираясь обсуждать с Гарри ведение его дела. Во всяком случае, сейчас. — Хочешь пойти со мной? — Встреча? С кем? — С тем, кто рассказал мне о сыворотке ещё вчера, — Гарри спешно кивнул, когда Драко окинул его равнодушным взглядом. — Твоя мантия-невидимка ещё при тебе? *** Драко расположился за столиком в самом углу, который, несмотря на светлое время суток, всё равно находился в тени, пряча Малфоя от лишних глаз. Гарри стоял рядом, укутавшись в мантию-невидимку, в ожидании уставившись на входную дверь. Малфой держал интригу до конца и не признавался, кто должен прийти на эту встречу. Однако настоятельно рекомендовал не снимать мантию ни в коем случае. Драко сделал заказ — чизбургер без лука и ягодный лимонад, — когда дверь наконец открылась. Тёмноволосая стройная женщина вошла внутрь и, даже не окинув помещение взглядом, направилась прямо к ним. Уже через мгновение Гарри различил в ней свою экс-благоверную. — Малфой, — Джинни села напротив Драко. Её взгляд выражал лишь строгость и неприятие. Друзьями они с Малфоем, судя по всему, не были, и это не могло не радовать. По крайней мере, эти двое не заодно. — Уизли, — Драко смело смотрел в ответ. — Сменила цвет волос? Тебе так лучше. — Под стать твоему вкусу. — Тогда тебе нужно было сменить не только причёску, — хмыкнул Драко, складывая руки на груди. Будь его тон мягче, а взгляды Джинни нежнее, Гарри посчитал бы это флиртом. Но флирта здесь не было. Лишь взаимная холодность. — Как поживает мой бывший муж? — К делу. Джинни опустила руку во внутренний карман мантии, выудила оттуда белый конверт и протянула его Драко. Малфой снова хмыкнул, надрывая бумагу. Гарри заглянул за его плечо: в оказавшемся обнажённым углу конверта виднелась цифра — внушительная сумма галлеонов, которую Гарри заплатил бы Малфою за целый год его работы. Джинни же предлагала её единоразовой выплатой. — И что ты за это просишь? — Не больше, чем ты можешь дать. Не принимай в этом участия. Драко на мгновение посмотрел в сторону, сталкиваясь взглядом с Гарри. Точнее Малфой смотрел в пустоту — он точно не мог видеть Поттера, но у Гарри создалось чёткое ощущение, что тот смотрит прямо на него. — Я не могу, — он отодвинул конверт обратно к Джинни и мягко ей улыбнулся. — Малфой… — Нет. Это решение окончательное. Поверь, у меня было время подумать. — Это большая ошибка, — Джинни поджала губы, как делала это всегда, когда была чем-то недовольна. Гарри видел это выражение лица чаще остальных. — Ты отправишься на дно вместе с ним. — Так тому и быть, — Драко улыбнулся ещё шире. Судя по всему, вся эта сцена доставляла ему удовольствие. Джинни театрально фыркнула, забирая конверт со стола, и поднялась, многозначительно осматривая Малфоя с головы до ног: — Ты об этом пожалеешь, — выплюнула она напоследок, раздражённо запахивая мантию. Гарри проводил её задумчивым взглядом, чувствуя, как крутится ком огорчения и разочарования в его груди. Он никак не мог поверить, что эта высокомерная девица когда-то была его школьной возлюбленной. Джинни изменилась до неузнаваемости — и возможно, это произошло раньше, чем Гарри успел это заметить. Да и все они изменились за это время. Вот, один Малфой чего стоит — Гарри перевёл на этого высокомерного засранца взгляд. Пятнадцатилетний Драко едва ли выдержал бы в одиночку нападки журналистов, а уж тем более не смог бы противостоять Джинни Уизли — каким бы своевольным он себя тогда ни считал. Когда дверь кафе за Джинни захлопнулась, Драко взмахнул рукой слева, ловко стягивая с Поттера мантию. Гарри хмыкнул своим мыслям — кто бы мог подумать, что вечно страдающий по всякой ерунде Малфой превратится в умного, уверенного в себе мужчину? — сложил мантию и сел на место, которое только что занимала Джинни. — Как тебе представление? — На… — официант наконец принёс Драко чизбургер. Малфой вежливо кивнул ему и потянулся за столовыми приборами на столе. — Десять из десяти. Теперь ясно, почему от меня отказались все мои адвокаты. — Не только из-за денег, — Драко смерил вилку и нож оценивающим взглядом, пытаясь отыскать на них загрязнения, — дело сложное. Тяжело решать такую задачку, да ещё и под таким давлением прессы. — Как долго ты следишь за моим делом? Драко, удовлетворившись состоянием столовых приборов, наконец отрезал небольшой кусок от чизбургера, наколол его на вилку и отправил в рот. — С самого начала, — сказал он, прожевав, и спешно добавил: — Из рабочего интереса. — И как много ты знаешь? — Многое. Но тебе придётся рассказать мне всё с самого начала. Информация лучше воспринимается из первых уст. К тому же, твои несравненные адвокаты, — судя по тону, Драко не питал к ним особого уважения, — наверняка упустили самое важное. Гарри покорно кивнул, наблюдая, как Малфой снова надрезает бургер. Мерлин, это издевательство над едой! — Малфой, ты серьёзно? — не выдержал Гарри. Драко поднял брови, пытаясь понять, что тот имеет ввиду. — Чизбургер едят руками. — О, раз это еда для нищих, нужно и поглощать её, как низшие слои общества? Гарри застыл в удивлении, но Драко будто не заметил его смятения и снова вернулся к бургеру. — Знаешь, как говорится, будь проще, и люди к тебе потянутся. Драко скептически изогнул бровь, а губы искривились в самодовольной усмешке. — Следуешь такому принципу по жизни? — Вроде того, — Гарри беспечно пожал плечами. — И как, помогло? Подобрать ответ Гарри не смог.