Торжество [не]справедливости

Когда Драко завёл Гарри в комнату, состоящую исключительно из четырёх серых стен — без окон, зеркал и лишней мебели (здесь находились только металлический стол и два стеклянных стула по центру), — Гарри почувствовал себя неуютно. Драко закрыл дверь, любезно отодвинул стул для Поттера, на который тот послушно сел, и принялся взмахивать палочкой, бродя вокруг стола и нашёптывая заговоры на тишину и прочие неизвестные Гарри заклинания. — Что ты делаешь? — спросил он, когда Драко сел напротив и поставил на стол свой портфель. Малфой достал оттуда блокнот с обычной шариковой ручкой и убрал сумку со стола. — Готов тебя слушать. — Не то чтобы, — Гарри неопределённо взмахнул рукой, — это всё было нужно. Мне нечего скрывать. — Каждому есть что скрывать, — резонно возразил Драко. — Чай, кофе? Эта комната зачарована. Что-то вроде Выручай-комнаты в Хогвартсе, но в несколько раз проще. — Нет, спасибо. Драко кивнул. — Начнём. Итак, как вы расстались с Джинни первый раз? — Это было спустя полгода после победы, — Гарри задумался. Их подростковые отношения были своеобразными. Было непросто. Только-только кончилась война, и с её концом появились новые, не менее глобальные и важные проблемы. Гарри затаскали по судам, где он чаще всего выступал свидетелем, навесили практически неподъёмную работу по поиску сбежавших Пожирателей и обязали посещать различные приёмы для поддержания мира во всём мире. Кроме того, за ним бесконечно бегала свора журналистов, отмечающая каждый его шаг: «Гарри Поттер резко осудил работников Грингготс!», — когда он по своей нелепости споткнулся на пороге и чертыхнулся. «Гарри Поттер обожает клубнику!» — когда он выбрал клубничный молочный коктейль вместо ванильного в кафе напротив Министерства; на следующий день в Лондоне закончились ягоды. «Гарри Поттер нашёл любовь своей жизни ещё в школе! Когда же будет свадьба?!» Свадьбу ждали все. Буквально все в окружении Гарри, кроме, пожалуй, Гермионы, спрашивали, когда же наконец Гарри свяжет свою семью с семьёй Уизли, когда же Джинни наденет свадебное платье и пройдёт к алтарю под руку с Артуром. «Прекрасная Джиневра и Гарри Поттер! Настоящая любовь, проверенная временем!» Если Гарри считал, что всю жизнь чувствовал давление общества, то в тот момент он понял, что до этого напор был еле ощутим. Все желали одного: надеть Джинни кольцо на безымянный палец. Все, кроме Гарри. Чем чаще он слышал вопрос «Когда же вы уже поженитесь?», тем меньше было его желание шагать на следующую ступень. Хотелось залезть на Астрономическую башню Хогвартса, заорать, что есть мочи: «Мне всего восемнадцать! Оставьте меня в покое!» — и сигануть вниз навстречу холодному ветру. Он мечтал, чтобы от него отстали, но с каждым месяцем давление общества только росло. Пропорционально его раздражению. Но самое важное, что Джинни тоже этого ждала. Это было ясно по её тяжёлым вздохам и грустным взглядам за большим столом в Норе, когда Молли ненавязчиво пыталась узнать у Гарри его планы на жизнь. Джинни ловко уходила от вопросов журналистов, дипломатично отвечая: «Мы не торопимся» или «Всему своё время», но обязательно упомянула об этом после ужина: «Знаешь, сегодня меня снова спросили…». Как будто женитьба Гарри Поттера стала идеей фикс для всего магического мира. Спустя год этих несчастливых отношений они расстались по инициативе Гарри. Он никогда не забудет тот сложный долгий разговор, полный слёз и пустых обвинений. Гарри всего лишь хотел немного воздуха, пространства, свободы — и Джинни, милая Джинни, не могла быть воплощением этих слов. Она много плакала в тот день. Гарри несколько раз порывался забрать свои слова обратно, извиниться и оставить как есть. Жениться на ней, в конце концов. Но в тот момент он отчётливо понял, что если сдаст назад, то больше не сможет распоряжаться собственной жизнью. И дело не в том, что Джинни как-то на него давила или была груба с ним. Дело в том, что Гарри её не любил. Кажется, вообще никогда. — Вы расстались друзьями? — Мне казалось, что да, — Гарри задумчиво прикусил губу, уставившись в голую стену. Он не мог дать чёткого ответа на этот вопрос. Джинни просто исчезла из его жизни. И так было лучше для обоих. — Помнишь, что она говорила в порыве злости? — О, — Гарри хмыкнул, — что она только не говорила. И обвиняла меня в бесчестии, и называла обманщиком, и проклинала за то, что никто не будет воспринимать её всерьёз. Ей отчаянно не нравилось звание «бывшей Гарри Поттера». Драко взял маленький блокнот и ручку со стола. Гарри поднял взгляд, наблюдая за тем, как Драко — совсем не аристократично, но тем не менее отчего-то завораживающе — вставил кончик ручки в рот и потянул за стержень вниз, освобождая её от колпачка. Он прищурился, сделал короткую заметку в блокноте, вернул ручку в колпачок, наконец вытаскивая его изо рта, и выжидающе посмотрел на Гарри. — Что-то ещё? Гарри моргнул, тут же нахмурившись, и сложил руки на груди. — Думаю, нет. — Что было дальше? Они разбежались. Газеты ещё несколько месяцев обсуждали этот неожиданный для многих разрыв, пытались отыскать подводные камни и понять истинную причину их расставания — словно никто не верил, что Гарри Поттер мог расстаться с Джинни Уизли. Джинни пропала со всех радаров на полгода. Пытать Рона было бесполезно. Её брат и сам не знал, куда она делась, несмотря на то, что Джинни раз в неделю присылала короткие письма: «Я в порядке. Мне нужно время побыть наедине с собой». Когда она вернулась, то с головой ушла в спорт — отправилась воплощать свою детскую мечту. Почему-то будучи в отношениях с Гарри, она не могла этим заниматься. Но и в одиночестве дорога до пьедестала оказалась для Джинни долгой и трудной. Гарри слышал, что её не любили и не уважали её же тренеры и ребята из команды, и ей приходилось потом и кровью доказывать свою силу. Через несколько лет Джинни всё же попала в сборную Соколов. Долгое время она просидела на скамье запасных, пока однажды, по счастливому стечению обстоятельств, не представилась возможность выйти на поле. После этого публика её полюбила. Спустя ещё какое-то время они столкнулись с Гарри в Министерстве. — Стоп, — Драко покачал головой, в задумчивости кусая нижнюю губу. Гарри заметил, что тот довольно часто занимался этим и, похоже, даже этого не замечал. — Вернёмся к тебе. С кем ты встречался после вашего разрыва? Гарри вдруг почувствовал неуместный жар в лице. Как будто в этом было что-то постыдное. Он не раз обсуждал свои прошлые отношения с адвокатами, но Малфой ведь был не просто адвокатом. История с Джинни и так уже стала достоянием общественности, так что было бы глупо хвататься за остатки конфиденциальности, но вот посвящать Малфоя в другие личные переживания Гарри не хотелось. Он нервно сглотнул. — Хелен Долиш и Сьюзен Гикат. Драко, сделав очередную заметку в своём блокноте, выжидающе уставился на Поттера. — Что? — глупо спросил Гарри. — Случайные связи? — Было несколько, — уклончиво ответил он. — Но я был под обороткой. Драко медленно цокнул языком. Раньше Гарри даже и подумать не мог, что такой короткий звук в принципе возможно растянуть. — Как неэтично. — Не то чтобы у меня был выбор. — Существует вероятность… — Нет, — прервал его Гарри. — Никто не мог меня узнать. — И всё же. Имена, лица? Девушки, парни? Гарри слабо поморщился. — За кого ты меня принимаешь? Я не гей. Драко закатил глаза, в очередной раз отмечая что-то в своей чёртовой книжечке. — Чтобы встречаться с парнями, не обязательно быть геем. — Малфой, нет, — Гарри хмуро посмотрел на Драко исподлобья. Ему не нравилось, куда перетёк разговор. Как так вышло, что они вдруг стали обсуждать его сексуальную ориентацию? Гарри считал себя убеждённым гетеросексуалом. Ещё будучи подростком, он обдумывал возможность интимной связи с парнем, но быстро понял, что это не для него. Например, Рон или Невилл его абсолютно не привлекали. — Только девушки. И я не помню имён. Это было всего пару раз. Случайные связи не в моём духе. Драко задумчиво кивнул. — Как скажешь. Вернёмся к Джинни. Вы встретились в Министерстве? — Да. Столкнулись у кабинета министра. — Что она там делала? Насколько я знаю, этот этаж недоступен для посторонних. — Её команду пригласили для колдофото. Драко чиркнул ручкой. — Продолжай. Первая встреча спустя столько лет ожидаемо оказалась неловкой. Гарри глупо улыбнулся, с присущей ему тревожностью взлохматив волосы на затылке, а Джинни протянула ему руку в знак приветствия, словно и не было никакого прошлого. Гарри думал, что эта случайная встреча ни к чему не приведёт. У них больше не было ничего общего. Даже Рон теперь не являлся связующим звеном — он рассорился с Джинни из-за какой-то ерунды много лет назад и с тех пор не имел с ней дела. Но через пару недель они столкнулись в кафе. Гарри любезно подсел к ней за столик, надеясь поддержать дружескую беседу. А закончилось всё сексом в его спальне. Драко слабо поморщился, услышав это: — Гарри Поттер и рыжие грабли. — Собираешься меня осуждать? Драко немного сместился на стуле, перебросив ногу на ногу, рисуя закорючки в блокноте. Его движения были неровные и отрывистые, словно он не чертил, а разрезал бумагу кончиком стержня. Пальцы правой руки, сжимающие книжку, немного напряглись. Какое-то время он молчал, сосредоточенно глядя на своё творчество. — Ты прав, — его плечи опустились. — Я не должен был этого говорить. Старая привычка, — Драко ухмыльнулся, поднимая на Гарри лукавый взгляд. Но тот и не думал обижаться. Это было бы совсем по-детски. В конце концов, им уже не четырнадцать. — Будешь должен, — Гарри подмигнул Драко, на что тот выразительно закатил глаза. — Продолжай. Гарри давно ни с кем не встречался, может, поэтому случайный секс с Джинни так взбудоражил его. Тем более, что она предложила продолжить их незатейливые встречи. Гарри согласился. Всегда лучше спать с тем, кого давно знаешь, чем со случайными встречными — так и страсти больше, и оргазмы ярче… — Я понял. Ближе к делу, — фыркнул Драко. На этот раз глаза закатил Гарри, оставшись довольным произведённым эффектом. Кажется, ему даже удалось немного смутить Малфоя. Это помогло Поттеру чувствовать себя менее уязвимым. — Спустя какое-то время я понял, что люблю её. — Как это было? — Я не… — Гарри нахмурился. Раньше ему такой вопрос не задавали. — Я не помню, — растерянно протянул он. — Двадцать минут назад ты упомянул, что никогда не любил её. — Я имел в виду, что не любил до второй нашей встречи, — неуверенно возразил Гарри. — Кто сделал предложение? — Драко тряс ручку, сжав её между указательным и средним пальцами, пристально глядя на Поттера. — Джинни. Но не в прямом смысле. Она просто предложила однажды, и я согласился. — Ты столько лет был против брака, — Драко перелистнул несколько страниц, вчитываясь в свои заметки. — С Хелен ты встречался три с половиной года, со Сьюзен — больше четырёх, и ни с кем ты не оформил свои отношения. С Джинни ты спал три месяца и так легко согласился? Гарри неопределённо покачал головой. — Послушай, я знаю, что это была ошибка. Я понимаю, просто… — Дело не в ошибках, Поттер. Я знаю тебя, — Драко прищурился, наклонившись через стол. Блокнот остался лежать на столе, и Гарри заметил на помятом листке порхающий чернильный снитч. — Ты не из тех, кто изменяет своим принципам. — Меня проверяли на зелья множество раз. В аврорате постоянные проверки. — Я знаю, — Драко вздохнул, отстранившись. — Я пытаюсь понять. — Есть вещи, которые просто случаются. Тогда я думал, что буду счастлив. — И был? — Около месяца. Почти месяц после долгожданной свадьбы всё было идеально — иначе и не скажешь. Журналисты радостно встрепенулись, бесконечно обсуждая счастливую новость, снова вспоминая банальности вроде «любовь на века» и прочую чепуху. Молли светилась от счастья, как рождественская ёлка, и даже Рон вновь стал общаться с сестрой. — В какой момент они помирились? — Это важно? — Да. — Ещё до свадьбы. Вроде за несколько дней. Я тогда на нервах начал сомневаться, — Гарри тихо засмеялся, вспоминая, как безумно переживал из-за всякой ерунды. — Он меня поддержал. Сказал, что Джинни — моя судьба. — Такой судьбе не позавидуешь, — саркастично заметил Драко, положив ручку на стол. Гарри пропустил это мимо ушей. А потом вдруг изменилось всё. Джинни будто подменили. Человек, которого Гарри знал много лет, стал совсем другим — скандальным, вспыльчивым и неустойчивым. Любой разговор приводил к ссоре и крикам. Гарри пытался не поддаваться, найти компромисс, предлагать решения возникающим проблемам — но это не помогало. Тревожность Гарри — награда за победу над Волдемортом — подскочила до небес. Он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться на ответный крик. Джинни обвиняла его во всём. От плохой погоды до неудачной тренировки. — Поднимала ли она на тебя руку? — Нет, — Гарри покачал головой. — Дальше криков мы, слава Мерлину, не заходили. Хотя она сейчас утверждает обратное. — Почему не ушёл первым? Гарри вытянул руку вперёд, ловко хватая ручку. Этот разговор его немного утомил. Он не любил это вспоминать. — Гермиона говорит, у меня синдром спасателя. — Гермиона всегда права. Гарри щёлкнул ручкой об стол. — Я её не бил. — Иди домой, Поттер, — Драко вдруг поднялся со стула, хлопнув блокнотом в руках. Гарри вздрогнул. — Это всё? Все твои вопросы? — Вопросов у меня предостаточно, но всему своё время. Драко убрал в портфель блокнот и ручку, отобрав её у удивлённого Гарри, и направился к двери, перед выходом хлопнув его по плечу. — Завтра в восемь. Готовься глотать сыворотку правды. Для начала только в моей компании.