hell-bent

Начало того, как Чимин каждый миг сгорает изнутри, ознаменовывается не менее горячим днем. Жара в более сорок градусов никого не оставляет равнодушным, отвратительная и жалящая, от которой кожа буквально вскипает на глазах. Учиться в такой день кажется кощунственным, но даже самые ненадежные студенты не рискуют пропускать самый первый день занятий, особенно у новых преподавателей. Чимин, хоть частенько и стесняется своих чересчур пышных форм для хрупкого парня, утром влезает в коротенькие мягкие шортики коралловой расцветки и блузу без рукавов из вискозы с двумя пуговками у v-образного выреза. С такой погодой сражаться себе в убыток, это просто нужно перетерпеть и пережить, желательно не зажарясь заживо. Лифчик он решает не надевать, как и более плотные шорты из джинсы, чтобы совсем не сойти с ума от тесноты и сдавленности в интимных местах. К тому же под бюстгальтером все будет потеть в три раза сильнее. Грудь замечательно проветривается, пока он быстро семенит на пары и благо не торчит на виду и не просвечивается сквозь тонкую, лоснящуюся ткань. Гореть еще и от смущения совсем не хочется. Сиськи у него небольшие, но упругие, так что даже без белья стоят хорошо, чему юноша безумно радуется. Это лучший выбор лука для такого дня, на его взгляд. Чимин оттягивает кромку шортиков вниз сначала с одной ноги и следом — с другой, чтобы они не поднялись выше линии ягодиц. Если этого не делать, ткань имела дурацкую особенность впиваться в промежность и выставлять напоказ изгибы, которые по обыкновению должны быть скрыты от чужих глаз. Зря, наверно, он купил именно эти трикотажные шорты, но мальчик польстился на невероятно мягкую и приятную к телу ткань, которая облегала, как вторая кожа. Первая пара у нового профессора математики в новом семестре вибрирует нервным напряжением, жутчайшим запахом пота и коротенькими шортиками и юбочками. Все поголовно светят открытыми телами, избегая даже крошечного, лишнего кусочка одежды, и лакают из маленьких бутылочек воду, как обитатели животного мира на сафари. Большая часть проблемы заключается не столько в кипящей, словно бурлящий поток горной лавы, температуре, сколько в абсолютно не проветривающихся помещениях. Все окна во всех аудиториях распахнуты нараспашку, но кажется, что каждая комната — мини котельная. Когда Чимин сидит в первых амфитеатровых рядах в центре огромной аудитории на сто человек и обмахивается новенькой тетрадкой с изображением котика, в кабинет заходит без преувеличений мечта. Высокий мужчина в строгом костюме тройке и с очками в тонкой оправе на носу выглядит внушающим, аристократичным и подавляющим своей аурой. Борясь с мыслью насколько лицо выглядит пепельным и заостренным от суровых эмоций, Пак отталкивает от себя липкого одногрупника, который шепчет что-то похожее на «и как красавчику не жарко в таком костюме». Честно, юноша даже не пытается делать вид, что его волнует что-то помимо дрожи от первых слов и вида учителя. — Добрый день. С этого дня я буду вести у вас все дисциплины, связанные так или иначе с математикой или математическим уклоном. Скорее всего вас введет в заблуждение мой внешний вид, поэтому сразу объясню, также чтобы миновать лишние вопросы — мне 30 лет, однако я уже получил ученое звание профессора. Соответственно обращаться ко мне попрошу именно так и никак иначе: профессор Мин Юнги. Веду пары я строго, но справедливо, так что не расслабляйтесь и покажите все, на что способны. Аудитория разражается громким галдежом до момента, пока мужчина властно не махнет рукой. Всю пару бедный Пак не может сосредоточиться на вышмате, что впрочем его, как учащегося гуманитарного направления, мало волнует. Оценки — да. Этот год у некоторых здесь вводный, у него же начинаются узконаправленные дисциплины, и почему-то семестр все еще включает в себя кучу бесполезных и ненужных предметов для книгоиздателя. Так что Чимину главное не завалить предметы, вроде вышмата, психологии и философии, по которым им влепили гребаный экзамен, а не зачет. А как выясняется, благодаря чарующе низкому и прошивающему до колючек на затылке голосу Мин Юнги, экзамен просто так он не проставит. Только если у студента будет почти стопроцентная посещаемость, все сданные задания и ответ на билет из двух вопросов. Пиздец. Ну, хотя бы за посещаемость Пак не будет переживать — пропускать пары красавчика математика ни рука, ни нога не поднимется. Чимин, однако же, волнуется минуты три от силы, а дальше пускает слюни на красавца преподавателя, как и большая часть аудитории. К черту все треволнения, когда перед тобой распинается такой лакомый кусочек. У него даже проявляется что-то наподобие оральной фиксации. Он и раньше замечал за собой странные мурашки и нетерпеливое возбуждение, скользящее по коже, когда во рту оказывался карандаш или ручка. Вся верхушка предмета канцелярии покоится во рту, а язык активно очерчивает контуры колпачка, выкручиваясь и обсасывая пластик. Это плохо для зубов, но для безутешной и безудержной фантазии просто отлично. Чего только юноша не представляет на месте несчастной ручки. Черт, и почему Чимина так расплющивает от одного вида этого человека? Пыл умеривается, когда парень случайно перехватывает темные глаза профессора Мина. Эта заминка в несколько секунд, когда цепкий взгляд глубоких черных глаз поверх очков, приковывает тело к месту и убивает все целостное и невинное в Чимине. Парня будто заживо разделывают на доске мясника, как пышную и аппетитную тушку цыпленка-бройлера. Он тут же начинает медленно вытаскивать ручку изо рта, пытаясь не сгореть со стыда, однако этот жест лишь больше концентрирует пристальный взор на обхвате полных губ. Зрачки профессора кажется следят за каждым мокрым миллиметром пластика и тем, как губы изгибаются под давлением, уже порядком красные от длительных посасываний Чимина. Когда ручка полностью покидает рот, студент смущенно сжимается всем телом и опускает глаза в полупустую тетрадь. Кожа щек пылает изнутри, так же как и киска в плотном обхвате маленьких трусиков и шорт. Какое же позорище. Чимин ерзает на деревянной скамье, слегка обмахиваясь рукой и стирая пот с висков, и чувствует, как повлажнело влагалище внутри от всех этих манипуляций и опасного взгляда взрослого мужчины, поймавшего студента на горяченьком. Когда Пак вновь поднимает робкий взгляд, Мин Юнги на него, конечно, уже не смотрит. Судорожный, облегченный выдох вылетает из порочного рта юноши в момент осознания, что преподаватель самозабвенно ведет пару, но ненадолго — до громкого оклика. Солнце запутавшееся в волосах спадает на глаза, подгоняемое временем, и слепит, так что мальчик не сразу понимает, что имеют в виду его. Каждый мускул в разморенном жарой и легким возбуждением теле напрягается, а потеть Чимин начинает с еще большей интенсивностью. Тут стоит еще раз сказать себе спасибо, что Пак надел блузку без рукавов и влага быстро сохнет и не впитывается. — Вы, — указывает в его сторону профессор. Он успел подняться на ноги, заправив после жеста ладонью обе руки в карманы брюк, и кажется за время ведения пары скинул пиджак и даже растегнул несколько верхних пуговиц хрустящей, белоснежной рубашки. Чимин пораженно смотрит на испарину на лбу и непослушные вихры длинных волос, которые наверняка щекочут шею сзади. — Студент на втором ряду по центру. Да, вы. К доске. Окажу вам честь в первый учебный день. Как ваше имя? На трясущихся ногах Пак поднимается, дрожа словно новорожденный жеребенок. Он немного ерзает, чувствуя небольшое неудобство из-за ткани шорт, но не придает этому большого значения. Не будет же он поправляться на виду у всей аудитории? Все внимание сейчас сосредоточено на нем как назло. — П-Пак Чимин, профессор Мин. Второй курс, специальность «книгоиздательское дело». — Что ж, проходите к доске, студент Пак, — когда мальчик мнется и еле передвигает ногами, зажато протискиваясь между однокурсниками и студентами с другого потока, то мужчина весело хмыкает. — Не бойтесь, я не кусаюсь. Математика тоже. — Я н-не уверен, что… — Не хотите принимать пальму первенства? Чимин молчит, неловко жуя губу. Пальчики неловко выкручиваются от нервов. — Эта тема новая, я вам помогу. Так что не волнуйтесь. Но я бы попросил вас поспешить, время у нас не резиновое. Пара не закончится прямо сейчас, как бы медленно вы не шли. За спиной раздаются тихие смешки на шутливую реплику профессора, но все пораженно затихает, когда Чимин наконец покидает свой ряд и ступает на лестницу ведущую вниз к преподовательскому столу, трибуне и доске. Чимин непонятливо воротит голову назад, когда до ушей доносятся пихания, шуршания и громкие «вау» многих парней. — Что? — шепчет он, ни у кого конкретно не уточняя и фактически обращаясь в пустоту. Что-то вызывает определенный ажиотаж, Пак просто надеется, что на светлых шортах нет пятен от смазки из-за воздействия подавляющей ауры профессора. Впрочем, каким бы стеснительным Чимин не был, юноше нравится мужское внимание в любом проявлении. Это неимоверно льстит. Особенно комментарии о прекрасном, идеальном теле или комплименты его сиськам и киске. Особенно, когда из большого потока соблазнительных, пышущих красотой девушек выделяют и отдают предпочтение именно ему — Чимину. Когда он встает спиной к обширной аудитории слушателей и смотрящих и берет мелок в руку, готовый записывать необходимые для решения данные из задания под диктовку, то замирает. Гомон студентов так и не прекращается, наоборот усиливаясь, кто-то даже свистит. Может к нему прилипла жвачка или на блузе какое-то пятно? Хотя если бы что-то было не так с внешним видом, то все бы посмеялись, а не… восхищались? Но даже если он позорится прямо сейчас, то не ударит в грязь лицом, нужно всегда держаться достойно. Чимину просто надо решить как можно скорее этот дурацкий пример и ретироваться на место. Сердце, правда, у Чимина стучит, как самый настоящий отбойный молоток, но почему-то ни задания, ни даже объяснений мальчик не получает, поэтому удивленно смотрит поверх левого плеча и мягко произносит: — Профессор Мин? Я готов. Мужчина стоит напряженно, поза скованная, и конечности кажутся задеревенелыми. Взгляд стопроцентно неотрывно смотрел на что-то на спине Чимина секунду назад, до того как скакнуть на лицо. Вид у красивого математика какой-то странно взъерошенный, а глаза сверкают взбудораженным блеском, будто он увидел то, что не должен был. Спина немного сдвигается, когда профессор полностью поворачивается корпусом к Паку, а язык быстро скользит по губам, смачивая. Этого уж точно никто, кроме Чимина, не заметил. Или не должен был заметить? Прочистив горло и уведя взгляд куда-то в сторону, преподаватель надиктовывает крошечное задание и произносит еще более короткое решение. Парень даже двух минут у доски не проводит, не говоря уже о напряжении извилин. — Это все? — интересуется он, не скрывая ноток удивления в голосе и повернувшись к профессору. — Да, вы можете сесть на свое место. Оценку я поставлю в журнал, — мальчик настолько сбит с толку, что тупо кивает и, хмурясь, начинает топать к своему ряду. Когда он проходит мимо стола учителя, тот его останавливает, протягивая пустую папку-скоросшиватель. — О, и вот. Вам это нужнее. — Что? Я не понимаю, о чем… Профессор Мин смотрит куда-то за чиминову спину, отчетливые скулы трогает легкий румянец, и тут до студента внезапно доходит. Блядство. Мягкие шортики, которые он не стал поправлять, впились в киску и пышную задницу, поднимаясь выше линии изгиба половинок. Шов ткани упирается в ложбинку так сильно, что ткань приносит дискомфорт, но Чимин был слишком взволнован, чтобы в полной мере это заметить, черт. Сейчас он явственно ощущает, как половые губы, полностью облепленные тканью, выпирают. Даже трусики бикини не стали помехой, хотя и неудивительно, они ведь из прозрачной сетчатой ткани, чтобы белье не сильно выпирало из-под шорт. Наверняка контур вагины был отчетливо виден всему помещению, и вся его проходка выглядела ужасно по-блядски. Вот же кошмар! А профессору Мину — и того хуже — выпал билетик в первом ряду. Мальчик хочет громко захныкать от своей глупости и невнимательности. Пылая всем лицом и даже шеей, Чимин на грани слышимости шепчет «спасибо» и, прикрывая папкой свой зад, несется к привычному и насиженному месту. Похабные мальчишьи посвистывания и смешки все еще раздаются, когда парень, спеша, плюхается на свое место. Поверх тетради он обнаруживает по меньшей мере дюжину смятых листочков и бумажных самолетиков с номерами телефонов. Поднимая взгляд на доску, на мгновение он ловит взор профессора Мина, который, Чимин верно спит, криво ухмыляется. От черного взгляда, направленного исключительно на его зажатую фигурку, вагина начинает пульсировать, а это трение ткани и ощущение елозенья по щелке и клитору — сущий ад. Что ж, теперь Чимин уверен в нескольких вещах: он никогда больше не наденет эти шорты на публику, а лучше сожжет, как только вернется домой, ему придется либо дрочить, либо вызванивать Чонгука, чтобы тот трахнул его так сильно, как сможет, и ему безумно нравится один статный профессор математики.

✘✘✘

К сожалению или к счастью, первая пара с профессором Мином, не единственный случай, когда Чимину пришлось опозориться. Спустя месяц, которым парень не гордится, потому что чуткий, втюренный мозг всячески ищет встреч и столкновений с понравившимся мужчиной, Чимин начинает подмечать, что очень часто фортуна оказывается на его стороне. И это не просто совпадения. Каждый раз просматривая расписание в холле (и надеясь, что все пары волшебным образом превратятся в вышмат), Пак чересчур часто стал натыкаться на преподавателя математики. Сейчас это происходит правда случайно: Чимин не хочет опоздать на пару философии и решает проверить номер аудитории, чтобы сразу помчаться в правильное крыло, когда его окутывает легкий дурман терпкого одеколона. На секунду он даже забывает, где стоит и зачем, пытаясь вдохнуть чудесный, сильный аромат глубже. Конечно, Чимин отлично знает, кому он принадлежит. Слегка отстранившись в толпе еще нескольких студентов, спина натыкается на крепкую грудь, тяжело вздымающуюся и обтянутую привычной тройкой. Сглотнув, Пак поворачивает голову и невинно хлопнув глазками, тараторит: — Здравствуйте, профессор Мин. — Здравствуй, Чимин, — больше, чем от неформального обращения, парня прошибает от грудного, низкого тона. На него смотрят свысока, улыбаясь уголком губ так, чтобы никто кроме самого Чимина не видел. Он же не придумал это себе от перевозбуждения, правда? — Уже подготовил задание к следующей паре? — всего лишь формальность, чтобы продолжить диалог и оставаться близко друг к другу затерянными в чужих телах. — Да, я всегда готовлюсь к вашим парам усердно, профессор Мин, — мурчит парень. Понятен ли намек в голосе или нет, большего Пак сделать не может — нападать на учителя и предлагать секс в качестве взятки за оценку или простого перепихона Чимин явно не собирается. Но надежда на то, что мужчина все поймет и возьмет то, что захочет сам, тает, как масло на солнце, растекаясь жирными разводами разочарования в груди Чимина с каждым новым днем игнорирования со стороны любимого преподавателя. — Молодец. Я уверен, что ты отлично сдашь экзамен. А Чимин не уверен. Он не уверен даже, что доживет до этого экзамена, потому что чувствует, как кончик журнала, что находился в руке профессора Мина, задевает край его клетчатой юбки и ползет слегка вверх. Под томным, хищным взглядом юноше становится еще больше не по себе. Блять, Чимин от этих детских, едва заметных прикосновений мокнет, как сучка в течку. Почему Мин Юнги не может просто нагнуть его, наконец, в одном из кабинетов и выебать? Как только звенит звонок, вся толпа вокруг потихоньку рассасывается, и Чимин тихо сбегает, увидев в конце коридора идущего навстречу Чонгука. Мужчина так и остается стоять у расписания. — Чонгук-и-и-и, — хнычет Пак, повисая на парне и клюя его в губы быстрым поцелуем, — я уже не могу. Он либо издевается надо мной, либо я просто озабоченный подросток. А еще моя попка устала сидеть целых три пары, а еще целая впереди. Раскатисто рассмеявшись с возмущений друга, Чонгук обнимает тельце крепче, стискивая задницу, едва прикрытую юбочкой, в руках. Одна ладонь скользит ниже и проникает под ткань, наминая упругую ягодицу. — Чимин-и, ты честно заебал со своим Мином. У меня уже уши в трубочку сворачиваются от одного его упоминания. — Ну, Чонгук-и! — ноет Пак, стуча кулачками по груди Чона. — Я скоро начну заводиться просто от мыслей о нем! Он же такой восхитительный, такой сильный, такой умный, такой… такой… — Такой ревнивый долбоеб, — заканчивает, ухмыляясь, Чонгук. — Если хочешь, так возьми, чего недотрогу из себя строить. — О чем ты? — хмурится Пак, судорожно выдыхая от приятных манипуляций с болящими мышцами. Чон наклоняется к самому уху Чимина и шепчет: — Твоя неприступная цаца сейчас прожжет во мне дыру. Только не оборачивайся. Его глаза неотрывно следят, как я делаю массаж твоей потрясающей заднице, детка. Чимин вздрагивает и цепляется пальчиками за футбольную куртку-бомбер Чонгука. — Клянусь, Чон Чонгук, если это очередная твоя шутка, то я мокрого места от тебя не оставлю. — Еще чуть-чуть и мокрое место это все, что отстанется от тебя, — весело хохочет парень. — Я не шучу. Даже сейчас глазищи свои протирает, хотя должен пялиться в расписание. — Заткнись, — фыркает Чимин и громко стонет, прикусывая губу. — Слушай, у тебя есть сейчас немного времени? Мне правда, правда очень надо. — Блять, только не снова. Мы же договаривались, Чим. Скоро мой член сотрется, вот тут уж точно без шуток. — Ну Чонгук-и-и-и, — хнычет Пак. — Пожалу-у-уйста. — Блять, — с поражением выдыхает Чон и хватает парня за руку. — Пошли, принцесса. И почему я должен отдуваться за этого цифродрочера? — Гук-и! Выбирай выражения, сколько можно говорить. Они заворачивают за угол и проносятся мимо вереницы кабинетов естественных наук, оказываясь в конце крыла. В лаборантской тесно и темно, что довольно странно — все разы до этого, когда они трахались здесь, было очень ярко и светло от солнца, отражающегося в склянках и пробирках. Пахнет химическими реагентами невыносимо, но терпимо. Чонгук узнал про это место от нового молодого аспиранта — Джина, который по пьяни разболтал, что здесь никогда никого не бывает, только ранним утром, чтобы взять химические вещества для подготовки к парам и кромешным вечером и то, не всегда. Влетев в комнатку, Чимин быстро целует Чонгука в губы, скорее для проформы, и прижимается к одному из низких стеклянных шкафчиков. Он спускает трусики вниз и задирает юбку на поясницу. Чон быстро достает член из штанов и проталкивается в горячую мокрую узость, уже порядком возбудившись от мысли секса в общественном месте. Чимин знает об этом фетише Чонгука и пользуется по случаю, за что потом ему прилетает от друга. Но что больше поражает каждый раз — то, как сильно Чимин мокнет из-за преподователя математики. Из киски уже вытекает маленькая густая капля, которой Чон обмазывает пульсирующую, изнывающую выпуклость клитора. У них очень мало времени — пара уже началась, стоит поспешить, чтобы не влепили прогул, так что Чонгук сразу набирает не щадящий темп. Иногда перепихиваться во время пар так блядски хорошо. Быстрый и горячий секс снимает напряжение лучше бутылки соджу. — Ах, да, вот так, — стонет Пак, ныряя пальцем вниз и натирая кончиком мокрую, пульсирующую точку, где концентрируется возбуждение, чтобы поскорее кончить. — Быстрее, Гук. Мне надо успеть сдать доклад. — Ты слишком требовательный, — смеется парень и толкается глубже, послушно вколачиваясь. — Это я должен выдвигать требования за то, как ты нагло используешь мой член. — Ты мой лучший друг, имею право, — мурлычет Чимин, шлепаясь бедрами навстречу. — Да! Вот так хорошо, Гу! Ох, черт, черт, да! Это часть их отношений нравится обоим — крепкая дружба, подкрепленная периодическим, необходимым обоим, сексом. Чимин доверяет Чонгуку на все сто, а тот чувствует Пака как никто лучше, и самое забавное, что их дружба началась со случайного перепихона на вечеринке по пьяни. Но сейчас это максимум снятие напряжения, не больше, как только кто-то из них найдет себе пару или постоянного партнера, то отношения примут чисто платонический характер. — Я близко, — скулит Пак, когда Чонгук хватает юбку и натягивает пухлую пизду на член сильнее, — ч-черт, сейчас кончу! Ах! Внезапно раздается скрип ручки, и дверь открывается. Пак даже не успевает подумать, какого хрена Чонгук не закрыл замок. Чимин шокировано смотрит на бесстрастное выражение на лице профессора Мина, и тут киска сокращается, и изо рта вырываются скулящие, завывающие звуки, когда он кончает на член Гука. С тихим «о» мужчина отступает назад и резко захлопывает дверь. — Ты в порядке? — взволнованно спрашивает Чон, гладя по спине друга, чтобы успокоить после оргазма. Он знает, что Чимин в эти моменты гиперчувствительный не только телом, но и эмоционально. — Сейчас со стыда сгорю. Это ужасно. — Лучше поторопись и поговори с ним, а то твой принц подумает лишнего. — С дуба рухнул? — ахает Пак, неловко натягивая трусики и чуть не падая из-за слабости в ногах. — Чтобы я вообще откинулся перед ним? Он, наверно, подумал, что я какая-то шлюха. — У тебя есть шанс его в этом разубедить. И если бы ты не был так сильно занят своим оргазмом, то увидел бы, как голодно он смотрел на твою растянутую пизду. — Гук, замолчи! — пищит парень. Чимин по ощущениям за секунду приводит себя в порядок и выскакивает за дверь. На удивление мужчина стоит прямо около лаборантской, прижавшись спиной к стене и сложив руки на груди. Вокруг него воздух звенит, как наэлектризованный. Мин, очевидно, недоволен. Челюсть, крепко сжатая, указывает на то же самое. Чимин в дерьме. — Простите, пожалуйста, профессор Мин. Ужасно неловко, что вы это увидели. Мы просто… — Не стоит. Меня это волновать не должно, — грубо отрезает мужчина. — Я зашел за бумагами по просьбе Намджуна. А ты уже должен быть на парах. Строгий тон и холодный взгляд заставляют покраснеть еще сильнее. Чимин сумбурно извиняется и сбегает, желая поскорее оказаться дома и расплакаться. Подобного позора в его жизни еще не было.

✘✘✘

Сопротивляться чарам профессора Мина не представляется возможным. Однако, представлять всякое очень даже. Чимин долго обдумывает каждый момент взаимодействия с мужчиной, которые, к сожалению, почти сошли на нет из-за чиминова фиаско, и ломает все стебли у маленьких ростков девиантных мыслей и проявлений. Его беспокоит не только значительная разница в возрасте, но и их положение в обществе — даже хуже — в студенческом обществе. А самое худшее — этот краеугольный камень имеет столько же минусов, сколько и плюсов. Честно говоря, Пак не особо верит в прелюдию и любые ласки, предшествующие сексу. Все парни, с которыми ему удосужилось делить постель, во время прелюдии мяли его, как дошколята пластилин. Пак ужасно себя чувствовал, ничего кроме желания сбросить чужие лапищи со своего тела не возникало, не говоря уже о возбуждении. После каждой такой неудачной ночи парень находил на себе горстку синюшных следов, поэтому стал редко экспериментировать, предпочитая иногда сбрасывать напряжение в компании проверенного Чонгука. Поэтому первым безусловным плюсом в копилочку Юнги падает опытность. Взрослый мужчина, наверняка повидавший множество кисок, определенно, определенно знает, как с ними обращаться. Черт, одна мысль об этом сводит Чимина с ума. Во время пар парень старается не смотреть на жилистые руки профессора Мина, которые часто оголены из-за привычки закатывать рукава рубашки, ибо в ту же секунду картинки коррелируются с фантазиями о том, какими умелыми могут быть эти пальцы. А что же до пресловутого клише, столкновения двух антиподов, двух противоположных миров, которые по обыкновению не могут быть вместе, чаще из-за общественных предрассудков — отношений студента и преподавателя — Чимина это заводит. По началу он даже себе боялся в этом признаться, потому что всегда излишне привязан и зависим от мнения окружающих. Все из-за матери, которая считала своим долгом по поводу и без вставлять свои пять копеек по типу «что о тебе подумают люди» или «какое мнение о нас с отцом сложится из-за тебя». Теперь же это играет против Чимина: что-то наподобие запретного плода, сочного и манящего, который непременно хочется надкусить. Чимин хочет надкусить Юнги. Хотя бы чуть-чуть. Но природная робкость и малоопытная в соблазнениях натура подводит. Профессор Мин, несмотря на то, что почти каждый день находится на расстоянии метра от Пака, непреодолимо далек. Как пылающее солнце или, и того дальше, — последняя планета в солнечной системе. Когда-нибудь, возможно, юноша наберется смелости и пригласит мужчину на чашку кофе или, если совсем осмелеет, на свидание. Но это «когда-нибудь» настолько далекое и расплывчатое, что с каждым учебным месяцем отдаляется все дальше за черту «выпускной». Уже первый семестр подходит к концу, а Пак все пытается собраться, чтобы подступить к желанному предмету воздыханий. Мальчик вздрагивает, выныривая из глубокого бассейна собственных мыслей, и краснеет щеками от громких стонов из динамика. Прелюдия, да… именно с нее Чимина занесло. А все потому, что хоть парням он в этом вопросе ни на йоту не доверяет, но вот себе — еще как. Начинать все медленно, постепенно лаская себя то тут, то там заводит Чимина до отметки «беспредельно». Юноша снимает с горячих ног нагревшийся ноутбук с трудом — влажная, потная кожа липнет к нижней панели. Поставив гаджет на кровать, аккурат рядом с правым бедром, Чимин решает не выключать порно, ведь ему безумно нравятся мяукающие стоны, которые выдает парень, втрахиваемый в стеклянный кофейный столик. Вжавшись поплотнее в подушку, он ерзает устраиваясь удобнее, чтобы поясница после не болела. Киска уже вся мокрая внутри и отдается приятной, тянущей истомой. Парень не спешит ее трогать, прежде он шелестит ладонями от шеи по всему голому телу: огибает налитую грудь с торчащими сосками, мажет между ребрами и щекочущими движениями пальцев оглаживает впалый живот, дрожащий и выгибающийся. От манипуляций с собственным телом, громких звуков секса и фантазий о том, что это могли бы быть они с преподавателем, Чимин чувствует, как вагина сжимается, желая получить что-то внутрь. Ноги непроизвольно раздвигаются, а таз поднимается на несколько секунд от кровати. Подсознание так и вопит «коснись себя, коснись себя!» Облизнувшись, Пак медленно возвращается поглаживающими движениями вверх и сжимает в ладонях обе свои груди. Они не такие большие «дойки», как у чиминовой двоюродной сестры, но нравятся парню безумно. Его маленькие сисечки, прекрасно помещающиеся в небольшие ладони. Идеальный размер для него: самому Чимину грудь никак не мешает жить, а любому мужчине есть, что потрогать. Юноша сжимает и разжимает пальцы, сближая округлые титьки друг к другу и отдаляя, а затем принимается массировать соски, уложив по два пальца на вершины и давя. — Ах-х, — не выдерживает он и испускает громкий стон, — да-а-а. Так хорошо. Отпустив правую грудь, парень скользит рукой между дрожащих ножек и сразу запускает пальцы в киску, массируя клитор. Как только перед глазами появляется лицо профессора, и воображение подкидывает картинки длинных, узловатых пальцев Чимин дергается и стонет еще громче. Черт, он так близок. Чимин никогда не был так близок от начала. А все из-за профессора! Поняв, что сил больше нет оттягивать и не способный бороться с желанием кончить, Чимин кладет средний палец на клитор, придавливая, и раскачивается бедрами. — О боже! — громко скулит он, сжав левой ладонью чувствительную грудь еще крепче. — Да, профессор Мин! Еще! Ах, Юнги! Палец все елозит между гладких, пухлых стеночек, надавливая на клитор, а когда кончик начинает проскальзывать в дырочку, Чимин ускоряется и дрожит спустя какие-то секунды. Тело бьет крупной дрожью, а голова желает отключиться как можно скорее. Он давно так хорошо не мастурбировал. — Вау, — разбито шепчет парень, а поняв, что кончил с именем преподавателя на губах, громко мычит. — Бли-и-ин. Чимин переворачивается на живот и бьет ножками по кровати, как маленькое дите, которому не дают съесть сладкое. Если бы он мог вернуться назад в прошлое, то непременно дал бы себе затрещину, потому что за сладкой дрочкой у него совершенно вылетела из головы пересдача экзамена. Пересдача у профессора Мина.

✘✘✘

Чимин пытается убедить себя уже целых две недели, что тупой и необучаемый, чтобы не казаться самому себе инфантильным подростком. Потому что, ну серьезно, какой нормальный человек станет дважды заваливать экзамен специально и идти на пересдачу только из-за оттягивания момента расставания с любимым профессором. И это «любимый» относится не просто к понравившемуся предмету и тому, как грамотно учитель подает информацию. Чимин и правда глупо влюбился в тридцатилетнего мужчину. В его чарующий голос, в его пронзительный взгляд, в его кошачью походку, в его милые повадки, в его вредные привычки, вроде курения за зданием университета, даже в его ненавязчивые жесты, которые тот сам не замечал: сморщенный нос на неправильные ответы, закатывание глаз на пошляцкие комментарии гормональных переростков и таинственные ухмылки на заминки у доски (особенно в сторону Чимина, боже). Поэтому сейчас, одиноко сидя в аудитории посреди пересдачи с очередным пустым листом, в самой короткой, которую он смог найти в шкафу плиссированной черной юбке, сетчатых трусиках и с торчащими сквозь полупрозрачную белую ткань сосками, Чимин пытается убедить себя, что поступает правильно. Во всяком случае, это будет первая и последняя кричащая попытка пойти на сближение со стороны мальчика, раз уж намеки мужчина не хочет расшифровывать. После случая в подсобке, когда Мин Юнги застал, как Чимина трахал Гук, их ненавязчивые контакты сошли на нет, что невыносимо расстраивало. Красивый преподаватель так отчаянно игнорировал своего соблазнительного студента. Но, бог Чимину судья, отказаться от преподавателя у Пака не выходит до сих пор. Особенно после того, как он увидел Чонхи с другого потока, которая клеилась к математику на перерыве. Ревность выжигает на костях имя профессора. Чимин голодает и это не его вина. Быстро заполнив лист и ответив на оба вопроса с точностью и развернутостью отличника (все-таки вышмат ему дается легко), Чимин подходит к столу преподавателя, который выглядит утомленным рабочим днем, но таким же нестерпимо сексуальным и желанным. Если написать ответы не составило труда, то вот отвечать на вопросы мальчик принципиально не станет. Все или ничего. Чимин кладет лист вниз лицевой стороной и присаживается на стул сбоку от профессора Мина. Тот самозабвенно рисует отметки в зачетках и заполняет итоговые листы по каждому курсу, не поднимая носа. Вообще-то Пак почти самый последний из всех сдающих, даже из пересдачников. — Можете начинать, студент Пак, — отстраненно говорит преподаватель, даже не поднимая головы от зачеток. — Надеюсь, в этот раз вы меня не разочаруете. Юноша хочет обидеться, но не может отступать от намеченного плана. Рвано выдохнув и собравшись с силами, парень елозит голой задницей по стулу из-за собравшихся между половинками тонких трусиков до того, как поясница прижмется к спинке. Чимин молча ставит левый каблук лофера на кончик стула, сгибая ногу полностью в колене, а затем проделывает то же самое с правой. Черная мягкая ткань застревает в изгибах таза и задирается, открывая все сокровенное великолепие. Студент знает, что эти трусики лучшие. Кружево выгодно подчеркивает выпуклость киски, просвечивая, а полоска между ягодиц привлекает внимание. Профессор Мин отрывается от бумажек и заинтересованно смотрит, что делает студент. Он расслабляет галстук и расстегивает пару пуговиц. Скорее от духоты и утомленности, чем от возникшей картины, но Пак надеется, что его вагина производит такое же неизгладимое впечатление, как и его знания на листке — пять с плюсом, не меньше. Наблюдать за тем, как медленно взгляд математика скользит по каждому участку тела, темнея, захватывающе. Ручка с тонким браслетом на запястье ныряет к промежности и ложится на маленькое, мокрое пятнышко. Только думая о своем смертельно опасном плане, ведь его могут привлечь к дисциплинарной ответственности и исключить за приставания, он мокнет внизу. Пальчики круговыми, дразнящими движениями гладят киску поверх ткани, надавливая в месте, где располагается пульсирующая вершинка. С губ срывается тихий, отчаянный стон, и мужчина поднимает глаза на Чимина, которые горят и разят опасностью за километр. — Что вы делаете, студент Пак? — вкрадчиво, со сталью в голосе вопрошает мужчина. — Предлагаю вам взятку, профессор Мин. О-ох, так хорошо, — руки тянутся ниже, обводя контур истекающей дырочки сквозь ткань. — И что же я должен взять? — М-меня. Парень протягивает вторую руку вниз и хватается за свою ляжку рядом с пышущим жаром местечком. Откинув голову назад, он приоткрывает рот, испуская едва слышные мяуканья, чтобы хоть как-то выпустить изнутри наслаждение. Терпеть и сдерживать себя становится совсем невмоготу, когда палец проскальзывает внутрь трусиков и мягкими, аккуратными движениями поглаживает раззадоренный клитор. По центру трусиков расползается длинная влажная линия, а тонкая полоска в его попке уже вся намокла от просочившейся смазки из дырочки. Чимин чувствует, как нутро пульсирует и желает быть заполненным, и стонет просяще и высоко. Нравится ли профессору Мину шоу? Чимин надеется, что да. Страшно быть пойманным на таком, ведь дверь в аудиторию даже не закрыта, но, по идее, сейчас никого не должно быть в здании. От мысли, что кто-то из студентов или — еще лучше — коллег Мина зайдет сейчас в эту дверь и увидит, как студент Пак, коего Мин Юнги нахваливал и звал лучшим из потока, раздвинув ноги ласкает себя на стуле… Что ж, теперь Пак возбужден так сильно, что ощущает как внутри вагины хлюпает жидкость. Он сжимает ножки вместе, повинуясь порыву и пытаясь почувствовать желанное давление, а после вновь раздвигает. Спустя пару минут внимательного наблюдения, профессор вдруг хлопает по столу тяжелой ладонью, от чего мальчик вздрагивает. Глаза встречаются: одни просящие, вторые — давящие. — Ко мне на стол, — кивает мужчина, видно, как его желваки двигаются от напряжения, — чтобы я мог получше рассмотреть ваши… знания. В порыве смелости и получив явный зеленый свет, Чимин соблазнительно шепчет: — Х-хотите рассмотреть мои знания… или мою мокрую киску? Указательный отрывается от бугорка и ныряет ниже — щекоча дырочку. Сквозь сетчатую ткань все манипуляции отлично видны. Чимин хрипло стонуще выдыхает, не сдерживаясь. Другая рука отпускает красную кожу бедра и шуршит блузкой, пробираясь к налитой сиське. Парень мнет свою горячую грудь, задевая торчащие соски и с наслаждением охая. — Живо, — грубо и рычаще вырывается у Мина, — ко мне на стол. Как тут можно сопротивляться? Спустив дрожащие, занемевшие ноги, Чимин мягкой поступью скользит между математиком и столом, а затем голыми ягодицами опирается на деревянную поверхность. Мин резко хватается под округлостями и подсаживает своего студента выше, чтобы и киска уместилась на столе, прямо перед носом. Чимин даже пищит от неожиданности, а когда мужчина нетерпеливо и по-варварски сбрасывает часть своих бумаг на пол, чтобы освободить место для представления мальчика, то сладко хихикает. — Смотрите, профессор Мин, — тонкие пальцы скользят со спины мужчины на шею, ласково дразня, а затянутые поволокой похоти глаза неотрывно следят за чужими черными зрачками, — смотрите только на меня. Мужчина хрипло смеется, перехватывая маленькую ладошку и целуя в выпирающие костяшки. — Как будто у меня когда-то был выбор. Чимин скидывает с ног лоферы и прочерчивает стопой линию по бедру любимого математика, останавливаясь у паха. И делает те же манипуляции другой ногой, упираясь руками в стол позади себя. Ширинка уже так отчетливо топорщится, что Чимину хочется хныкать. — Хочу съесть твои бедра, — исподлобья смотрит мужчина, когда с силой сжимает кожу. Та белеет от следа ладони и тут же окрашивается в красный. — Терпение, мистер Мин. Терпение. Вам ли этого не знать, учитывая, что каждая задача требует досконального и точного решения и доказательства? — Не издевайся, Чимин. Или мы будем разговаривать по-другому. — Как? — выдыхает парень, делая несколько плавных фрикций бедрами вверх. Скрытая под юбочкой вагина маняще показывается с каждым движением. — Мне нравятся все ваши стороны. И мягкая, и строгая. И я был бы не против увидеть даже жесткую вашу сторону. Под конец фразы мягкий голос обращается в шепот и затихает совсем. Мужчина сглатывает и нетерпеливо откидывает подол юбки, немедля стягивая мокрое белье по аппетитным ножкам. — Черт, — выдыхает рвано профессор, когда видит блестящую от выделений пизду во всей красе. — Восхитительный. Каждая твоя часть сбивает меня с толку. Такая восхитительная малышка. Для меня. — Для вас, — шепча на грани слышимости, вторит юноша. Вагина Чимина настолько маленькая и возбужденная, что толстые складки не могут прикрыть весь этот беспорядок между ног мальчика. Красный пульсирующий клитор, который должен быть скрыт половыми губами, торчит на виду профессора. Блестящий и как леденец красный. Тягучие соки, вытекающие из Чимина из-за показательной сцены, которую он устроил специально для мужчины, заливают всю пизду, каждую неровную складку и выступ. И все это находится на виду у Юнги, которому сейчас, Чимин уверен, приходится очень тяжело. От голодного, пригвождающего к столу взгляда, мальчик ощущает, как влагалище щедро выталкивает новую порцию вязкой, прозрачной смазки, и та начинает течь вниз между пышными ягодицами. Там становится так мокро. Чимин такой мокрый для своего профессора. — Вы были не слишком-то снисходительны ко мне последнее время, — наигранно надувает губы мальчик и описывает коленками круги, чтобы посмотреть на лицо взъерошенного мужчины, когда киска сожмется и разожмется, слипаясь от хлюпающей влаги. Кадык на бледной шее Мина дергается, пропуская слюну в глотку. Чимину даже забавно от того, насколько молодой математик открыт в своем желании вылизать и попробовать на вкус его киску. — Блять, — мужчина сжимает свой член через штаны, смотря на желанную вагину во всем ее великолепии. Стопы Чимина все еще покоятся на бедрах, отяжеляя их. — Ты даже не представляешь, как тяжело давалась мне каждая пара. Каким немногословным я становился лишь бы не выдать что-то лишнее. Ты хоть представляешь, что делала со мной каждая твоя дразнящая юбочка и короткие платьица, а, малыш? — Догадываюсь, — елейно улыбается парень, — я старался для вас, профессор Мин. Для тебя, Юнги. — Черт, — сипло выдыхает мужина, очевидно растерявший весь свой словарный запас. — Покажи мне себя, Чимин. Пак шелестит рукой по гармошкой собравшейся юбке, стучит подушечками пальцев по лобку, привлекая внимание, которым его и так одаривают сполна, и медленными мазками массажирует тонкую кожу на лобке. Кончики пальцев раздвигают мокрые складочки, являя Юнги красную щелку и сжимающуюся дырку. Чуть ниже пульсирует такая же, но сморщенная и сжатая. Парень действительно начинает волноваться, как бы у профессора не начала капать слюна, настолько вожделенным он выглядит. И как бы ему не хотелось, но сейчас для вылизывания не очень подходящее время. Паку отлизывали всего раза два или три, но партнеры были настолько неумелыми со своими языками, что получение оргазма становилось непосильным квестом. Невозможно выразить словами, как он хочет попробовать своей пиздой взрослый язык Юнги и убедиться в том, что это не он странный, потому что не может кончить, а все его бывшие пассии были не теми со своими слабыми, неопытными языками. Сейчас же все, о чем может думать Чимин — как сильно он хочет кончить на члене любимого мужчины и желательно не быть застуканным. — Пожалуйста, Юнги, — просит он с нажимом, — пожалуйста, возьми меня. Возьми мою дырочку. Посмотри, как она ждет тебя, ох, б-блять! Чимин взвизгивает, когда в него без предупреждения толкается длинный палец. Хоть он не так давно и ублажал себя, но это ощущается чересчур. У мужчины пальцы пианиста, тонкие и длинные, и достают так глубоко, как не заходит даже маленькая игрушка-вибратор Чимина. Возможно, разум просто затуманен слепым обожанием преподавателя, но по крайней мере Паку так кажется. — Д-да, вот так, — звонко стонет парень, подмахивая бедрами, — так глубоко. В-ваши руки, профессор Мин… Так давно мечтал о ваших руках, ах-х… Хрипло хмыкнув и положив другую руку поверх пизды, чтобы сжать ее, мужчина говорит: — Да уж, я видел, как ты прожигал глазами мои руки во время пар. О чем ты думал, когда каждый раз сосал ручку, м-м-м, Чимин-и? Тебе нравится издеваться надо мной? Протолкнув второй палец и подарив еще большее растяжение, Мин вжимает большой палец другой руки в клитор и размеренно вколачивается в мягкую, растянутую дырочку. — Н-нет, я… Нет! Ах, боже! С-стойте, я так… я так кончу! — взвизгивает парень, падая с ладоней на локти. Кожа рук скользит по столу и оставшимся бумажкам, размазывая чернила в некоторых местах. — Я задал вопрос. Порядочные студенты должны отвечать на вопросы преподавателя. Мечась по столу и заламывая брови, Чимин громко пищит от того, насколько ему прекрасно и хорошо, едва ли способный на членораздельные звуки. Все внизу живота тяжелеет и пылает, как в адском котле. — Я-я не хотел… О господи! Так хорошо! — тяжело дыша, парень вновь пытается дать ответ, когда рука замедляется, и пальцы начинают сгибаться и нежно оглаживать воспаленные стенки изнутри. — Я не хотел дразнить вас, профессор, — хнычет Чимин, почти плача от получаемого удовольствия и срываясь в разомлевшее бормотание. — И я думал о вас… о-о-о, да, вот так. Еще, еще, я так близко… так чертовски близко… Я думал о вас, когда сосал свою ручку. Думал о том, как было бы хорошо взять ваш член в рот под столом на паре. И-или, ах, а-ах! Или как вы могли бы трахать меня на глазах у всех своих студентов. Прямо т-там, на вашем столе. — Маленькая развратная студенточка, — посмеивается Юнги, вытаскивая пальцы и трепетно гладя каждый сантиметр пульсирующей вагины. — Пожалуйста, — скулит Чимин, — я больше не могу. Пожалуйста. — Хорошо. Иди ко мне, малыш. Чимин скользит ягодицами по столу пытаясь придвинуться и слезть, но получается плохо. Боже, неужели с него так сильно течет, что не только половинки мокрые, но даже появилось пятно на столе? Щеки от такой мысли вспыхивают, но Пак плюет на это. Мужчина ласково улыбается, следя за неуклюжими трепыханиями студента. Юнги быстро расстегивает ширинку брюк, вытаскивая тяжелый, длинный член, и стягивает насколько возможно штаны, а затем мягко берет Чимина под ягодицы и пересаживает на свои колени. — Потерпишь еще немного, маленький? — целует мальчишку в потную шею, сминая пышные половинки в руках. — Сможешь продержаться сверху, пока мы оба не кончим? Справишься? — Да, — активно мотает головой Пак, нежно нападая на чужой рот. Это их первый поцелуй, подумать только. — Я постараюсь ради вас, профессор Мин. — Назови меня по имени, — глухо рычит мужчина, водя красной головкой по таким же красным складкам вагины. Чиминовы выделения пачкают эрегированный орган до основания, даже яйца блестят от смазки мальчика — настолько они обильные. Головка проникает в тугую дырочку, и Чимин громко воет в рот преподавателя, попутно обсасывая желанные губы: — Юнги-и-и-и! Математик выходит, не успев заполнить проход даже на половину, и жадно дышит в чиминову мокрую от пота шею. — Еще раз. — Юнги! — взвизгивает Чимин, когда член вновь толкается и напирает, раздвигая края растраханной пальцами дырки. Заполнив Чимина, он начинается вбиваться короткими толчками. — О, боже! Так хорошо! Мне так хорошо! А-ах! Честно говоря, на секунду Юнги даже напрягается от мысли не может ли их кто услышать, настолько громкий Чимин. Ему-то крики, которые он выбивает из парнишки своим членом, доставляют, но вот объясняться с кем-то не хочется. Мин припоминает, что в это время обычно тут остаются только пара физруков во главе с Хосоком и Джин с Намджуном, которые чаевничают по ночам в лаборантской. И все же, Чимин стоит любых проблем. Юнги готов взять на себя ответственность за Чимина, и за все их действия. Орган проникает так глубоко, что Чимин жмется, чувствуя кончик по ощущениям самой маткой. Головка так хорошо упирается в заветную точку и давит, когда он делает круговые движения бедрами, что глаза закатываются. Из открытого рта по уголку пухлых губ течет ниточка слюны. Юнги ловит трепетные взмахи ресниц губами, выцеловывая узоры на щеках и спускаясь к шее. Втягивает кожу, пока она не посинеет, чтобы все знали, все видели. — Мой малыш, — хрипло стонет Мин. — Мой маленький, нежный малыш. Чимин лишь слабо хнычет и старается двигать бедрами, что из-за сильной дрожи и разморенных, ослабленных мышц дается с трудом. Благо профессор крепко держит его талию. Так крепко и жадно Мина еще ни одна вагина ни стискивала. Что ж, теперь он однозначно попался в тиски мальчика. Своего мальчика. Руки, не подчиняясь мужчине, рвут рубашку студента от ворота до самого пупка. И Чимин начинает насаживаться на него самостоятельно, ритмично двигая тазом под разрозненный стук пуговиц. На нем нет лифчика, так что Юнги сразу припадает к груди жадными поцелуями. Он мычит и постанывает, как ребенок получивший сладкое угощение, о котором давно мечтал. Даже умудряется оставить на сиськах засосы. Чимин на самом деле в восторге — там кожа слишком чувствительная, все кажется в сто раз ощутимее, чем на шее. Он громко дышит через рот, когда опускает голову и видит, как любимый профессор зарылся лицом в его грудь и обсасывает каждую крупицу влажной кожи. На правой груди уже почти не осталось места, та вся помечена. Запустив руку в длинные волосы, мокрые на кончиках, Чимин делает волны, увеличивая амплитуду движений и теряется во всем. — Ах, Юнги! — полукричит студент. — Так глубоко… Т-так хорошо… Мгхм!.. Мин облизывается, наевшись аппетитных титек, хватается за круглую задницу и толкается в ответ, проникая еще глубже, по самое основание, до громких шлепков яйцами о мокрую кожу. Стеночки уже все раздражены от фрикций, а вагина утомленно пульсирует, желая кончить, но все равно так приятно ощущается. — О боже, вот здесь! — визжит Пак. — Еще! Я близко! Близко… А-ах! Мину приходится хватать мальчика, чтобы тот не упал — так сильно тельце выгибает и колотит под волной оргазма. Ему самому не лучше: дырочка настолько сильно сдавила член, что он может только хрипеть в чужую грудь от ощущения плотности и стягивания внизу. Заметив несколько слезинок, профессор Мин слизывает их с красных щек, морщась от солоноватого привкуса, а затем толкается до упора и крутит бедрами под громкие мяуканья. Мужчина нежно натирает один сосок, пощипывая время от времени, а другой ласкает влажным языком, пока медленно выписывает круги тазом, проводя Чимина через оргазм. Кажется, он ласкает всего мальчика, каждый сантиметр разбитого тела. Юноша задыхается, язык еле ворочается, но все-таки тянет полушепотом: — Заполни меня, Юнги. Пожалуйста. Я хочу быть заполненным только тобой. — Да? Только мной? — хмыкает Мин, не останавливаясь, внезапно вспоминая не очень приятный случай пару месяцев назад и мелочную, затаенную обиду. — А мне казалось у тебя уже есть тот, кто может и трахнуть, и наполнить. Тебе нравится играть со мной, Чимин? Чимин яростно качает головой и обнимает учителя за шею. Длинные волосы в пальчиках такие мягкие и щекочущие кожу. — Нет! Если… м-м-м, как приятно… если ты про Гука, то он мой лучший друг. Просто, ох, у нас соглашение, пока мы не найдем своих… Чимин не договаривает, потому что профессор, не выходя из растраханной дырочки, начинает медленно вбиваться, подбрасывая Пака на своих коленях. Это чувственно и нежно, не так как они трахались пару минут назад. — Теперь твоя киска принадлежит мне. Ты понял? — Д-да, — мяучит Чимин. — Повтори. — Моя киска… ах, боже!. Моя киска теперь твоя. Только твоя, Юнги. Вагина сжимается от этого короткого диалога так сильно, что у мальчика звенит в ушах и мутнеет в глазах. Член легко скользит внутри из-за истекающего влагалища, задевая воспаленные стеночки. — Кажется, я смогу еще раз кончить, — начинает плакать Чимин, хватаясь дрожащими пальцами за воротник рубашки мужчины. — Только не останавливайся… Я же могу?.. Слезливый и нуждающийся взгляд не оставляет сердце профессора равнодушным. — Конечно, малыш. Ты можешь кончить столько раз, сколько тебе нужно. Прохныкав, Чимин утыкается носиком в напряженную, вытянутую шею. А когда, после пары движений, все нутро заливает горячая сперма, хлынувшая потоком, трясется от интенсивности второго оргазма. Уставшая, но удовлетворенная киска, не прекращает сокращаться и выдаивать член, и Пак чувствует, как из дырочки течет перемешанная сперма с собственной смазкой. — Я устал, — пыхтя в чужую шею и закрыв глаза, заявляет Чимин. Но не прекращает нежные поглаживания по задней части шеи мужчины, затем переходя на перебирание длинных волос. Это его новый фетиш — длинные, вьющиеся волосы Юнги. — Ты молодец, — хвалит Мин и поглаживает взмокшую спину своего мальчика, — так хорошо справился. Настоящая умница. — М-м-м, я сдал экзамен, профессор Мин? Игриво поднимая взгляд, Чимин чмокает манящие губы на довольном лице. — Спроси получше, — проряжая мокрую челку юноши, математик смотрит с такой нежностью, что все внутри парня замирает. Ни намека на шутливость там нет. — Спроси то, на что действительно хочешь получить ответ. — Ты будешь обо мне заботиться, Юнги? — выпаливает Пак, уставший и с ярко-алыми щеками. — Я-я хочу встречаться с тобой. Хочу ходить за ручку, — начинает тараторить студент, жуя нижнюю губу. — Хочу целоваться. И обниматься. И пошло переписываться. И не думаю, что моя киска проживет без тебя и дня. Мужчина низко смеется из-за последней фразы, которая в каше другой милоты выделяется. — Я буду делать все, чтобы ты чувствовал себя самым любимым и желанным малышом на свете. Только нам нужно начать хотя бы со свидания. — Правда? — сияет Чимин. — Некоторые вещи не требуют доказательств. Растаяв, Чимин накрывает губы любимого мужчины своими, отдавая последние силы на медленный, любовный поцелуй. Однако, их застает врасплох хлопок двери и громогласное: — Бля, Юн, Джин опять меня отпиздил. Сказал, что не те цветы, видите ли, я принес. Как нахуй мне за ним ухаживать, если я уже все виды цветов перепробовал. Даже венерину мухоловку, чтоб ее! Он такой… — когда Намджун поднимает глаза, те настолько широко открываются, что грозят вывалиться и покатиться по полу. — Хлорид аллюминия мне в сраку! Прошу прощения! Я потом, ну… в общем, потом! И под смущенный писк Чимина вылетает за дверь. Юнги целует смущенного и горящего праведным пламенем Чимина, и даже то, что друг их застукал не волнует — ему так хорошо сейчас, как не было уже очень долгое время.