Дух изгнанья

Эраст Петрович сидел, затаив дыхание, знал, что шеф взвешивает всё услышанное и сейчас объявит о решении – судя по мине, оно давалось с трудом. Бриллинг шумно вздохнул, горько чему-то усмехнувшись, - и вдруг переменился в лице; впрочем, всего на миг. - Ладно, Фандорин, - медленно произнёс шеф, - я вижу, вы очень хороший сыщик. Слишком хороший, mon cher, а это в таком деле очень даже может выйти мне боком. Свою преданность вы доказали, так что, полагаю, я могу вам довериться. Вы совершенно правы, лица, перечисленные в письме Каннингему, - члены тайной организации, той самой террористической группировки «Азазель», раскинувшейся, как вы уже поняли, по всему земному шару. Я действительно сумел нащупать тончайшую ниточку этой запутанной сети, которая и привела меня на подмосковную дачу. Однако далее произошли некие события, ход которых мне хотелось бы сохранить в тайне от большинства людей. - Вы можете полностью на меня положиться, шеф, - тут же выпалил Фандорин, слишком поспешно даже на собственный взгляд, пусть и совершенно искренне. Бриллинг смерил его ещё одним оценивающим взглядом. - Надеюсь, мне после этого не придётся убить вас… Хорошо же, слушайте: действительный статский советник из петербургского письма сейчас перед вами. Так что можете называть меня «ваше превосходительство». - Но, шеф, как же это?.. – только и смог выдавить Фандорин, но тут же был перебит: - Вся штука, mon cher, в том, что я выяснил, каким образом наши с вами террористы согласуют между собой свои действия. Во все подробности вдаваться не буду, они вам и не пригодятся, однако, как вы уже, должно быть, поняли, я сумел всеми правдами и неправдами добиться зачисления в ряды этих довольно самоуверенных господ, попутно представ перед начальством их победителем, за что и пожалован, собственно, чином. Или вы уже успели подумать, что я предатель, а? Полно, Фандорин, правда, я что, похож на Азазеля? - Совсем не похожи, Иван Францевич, - тут же постарался заверить его Эраст Петрович. - Однако что же теперь делать? Письмо в Москву отправлено, его непременно прочтут, не сегодня – так завтра с утра. - Да, с письмом вы задали мне задачку, - протянул шеф. – Отправим телеграмму: письмо не вскрывать ни при каких обстоятельствах. Обоснование в телеграмме писать не станем, скажем, длинно выходит, а я поеду в Москву и заберу его сам. Там что-нибудь придумаем, утро вечера мудренее. Ну-с, Фандорин, почему омлет недоеден? Хотите всё-таки сделать меня виновником вашей смерти, притом долгой и мучительной? Доедайте, я сейчас вернусь. Фандорин не успел оглянуться, как шефа уже и след простыл. Мечтательно улыбнувшись приоткрывшимся перспективам, Эраст Петрович покорно приступил к заданию, то бишь уселся за стол и снова взялся за вилку. * Соблюдя все предписанные после дешифровки послания операции, Джеральд Каннингем с чувством выполненного долга принялся за приложенное к секретному посланию письмо. Английская грамматика у Амалии Бежецкой по-прежнему местами прихрамывала, однако это обстоятельство никак не помешало директору петербургского Эстерната на некоторое время напряжённо закусить губу, размышляя и просчитывая. В письме говорилось нижеследующее: «Многоуважаемый мистер К.! Уведомляю Вас, что Вы были правы, когда сообщили мне, что не зря я всё-таки сижу дни напролёт в этой дыре; а вот некоторых новоназначенных российских чиновников назначить явно поспешили. Итак, сюда, в эту дыру, называть которую я не собираюсь, прибыл некий юноша, с кем я имела удовольствие познакомиться ещё в ваших нынешних местах и кто служит, как я услышала лично от него, у нашего с Вами общего знакомого. Представьте себе, юноша имел наглость утверждать, что этот самый общий знакомый его ко мне и подослал! Я нижайше прошу Вас выяснить, что сие безобразие означает, ибо юноша ускользнул, благо, все бумаги мне удалось спасти от него – в последний момент, спасибо растяпам-помощникам. Будьте осторожны: у него явно была возможность заглянуть в них. Искренне Ваша, А. Б.» Картина перед внутренним взором мистера Каннингема складывалась дикая и опасная. Бриллинг – очевидно, «общий знакомый», - на днях обмолвился, что проблема в лице юного сыщика решена: он отправлен прямиком в лапы Пыжову с лучшими рекомендациями, а от Пыжова домой если и возвращаются, то уж не на своих двоих. Теперь, однако, выясняется, что молодой человек не только выжил, но и видел записи, чтобы сделать выводы из которых не нужно быть семи пядей во лбу. А ведь он когда-то и в Эстернат ходил чего-то разнюхивать… Бриллинг, как непосредственный руководитель этого юного дарования, был избран мистером Каннингемом первым, кто должен обо всём узнать. А посему не прошло и получаса, как директор петербургского Эстерната прибыл на Катенинскую улицу. Мистер Каннингем оставил извозчика дожидаться в ближайшем переулке, не рассчитывая задержаться хотя бы на чай: Семён наверняка был в запое, а Бриллинг с самоваром никогда не дружил, да и дел ещё оставалось немало. Швейцара уже не было, так что мистер Каннингем не задерживаясь поднялся по лестнице и постучал. Дверь открылась через несколько секунд, что вкупе с Бриллингом в пальто и со шляпой в руках недвусмысленно намекало на недавнее возвращение хозяина. - Каннингем, какой сюрприз! – широко улыбнулся Бриллинг; впрочем, одними губами. – Чем обязан в такой час? - Дело, не терпящее отлагательств. Вы один? – уточнил мистер Каннингем – и тут же получил ответ на свой вопрос, причём ответ крайне неприятный. - Добрый вечер, мистер Каннингем, - поклонился Фандорин, вышедший к ним откуда-то из глубины квартиры. Директор Эстерната перевёл взгляд на Бриллинга. - Мне срочно необходимо переговорить с вами наедине, - медленно проговорил он. - А, - глубокомысленно кивнул тот, повесив пальто и шляпу и отходя от входной двери. – Кажется, я догадываюсь, что вас привело. Вы можете говорить при Эрасте Петровиче совершенно свободно: так уж вышло, что он посвящён в некоторые мои тайны, и что-то подсказывает мне, что ничего нового для себя он от вас не услышит. Мистер Каннингем моргнул. Как это должно было понимать? Фандорин теперь один из них? Это невозможно, тем более, он узнал бы вторым после миледи, если не первым. Бриллинг предатель? Уже вероятнее, но тоже граничит с абсурдом. Бриллинг обманут Фандориным? Вот ведь бред, хотя остальные предположения и того хуже. - Он знает, - со значением произнёс мистер Каннингем, в надежде, что всё-таки ошибается. - О да, ведь я рассказал ему; иначе он догадался бы сам, - ухмыльнулся Бриллинг. – Верно, Фандорин? Вы быстро учитесь. Он явно собирался сказать что-то ещё, но мистер Каннингем лучше многих знал, как удаётся одному из лучших агентов Третьего Отделения заговаривать зубы. Однако брать его стоило живым, как бы ни обстояло дело в действительности. В последовавшие мгновения произошло сразу несколько событий. Мистер Каннингем выхватил «герсталь» (здесь следует оговориться, что похожие имелись у многих членов «Азазеля») и, особенно не целясь, выстрелил – только единожды. Фандорин, не растерявшись, сделал ровно то же самое, с поправкой на марку оружия и то, что юный сыщик прицелиться всё же постарался. Бриллинг ушёл от них не слишком далеко, однако некоторое перемещение в пространстве всё же совершил. Уловив движение руки мистера Каннингема, он оттолкнул Фандорина в сторону, выстрелив уже совершенно наугад. Семён, от звука выстрелов проснувшийся и, кажется, слегка даже протрезвевший, впервые в жизни зарёкся пить.