Дух изгнанья

«Дёрнул же чёрт в Москву пораньше! И не уснёшь ведь», - угрюмо размышлял граф Ипполит Зуров, скользя безразличным взглядом по проносившемуся за окном поезда пригородному пейзажу и вертя в руках почти опустевшую к утру фляжку. В его купе уже вовсю храпели два каких-то молодчика, чем здорово раздражали. Соседняя дверь отворилась, и оттуда, проворковав: «Я скоро, mon ange», - вышел человек лет двадцати семи, в неприметном чёрном сюртуке, хотя и с очевидно военной выправкой. Чему-то усмехнувшись с самым мечтательным видом и лихо подкрутив левый ус, он подошёл к окну и закурил. Зуров нахмурился. Что-то в этом человеке… - Жорж, ты, что ли? – сомнения почти полностью развеялись, и Ипполит, намереваясь развернуть собеседника к себе, схватил того за плечо, но тут же опустил руку: тот дёрнулся и скривился от боли. – Ранен? - Граф Ипполит Александрович Зуров, - ухмыльнулся Жорж, резко кивнув головой. – На ногах в такую рань? Я скорее поверю, что ты наконец спился и мне теперь является твой призрак. - О, друг мой, в могилу я уж точно чуть не сошёл, - покачал головой Зуров, улыбаясь. - Что, всё твоя мучительница? – прищурился Жорж в ответ. – Как она, здравствует? - Надеюсь, нет. Пусть бы уже простудилась и издохла, - Ипполит помрачнел. – Вот что, не будем вспоминать, тут, брат, такая история – я на трезвую голову… Сам-то какими судьбами? - Да вот возвращаюсь из отпуска по ранению, - бывший сослуживец качнул головой вправо. - И где ж тебя? Ты разве не в Москве служил? – удивился Зуров. - Да тут историйка не хуже твоей, пожалуй. - Ну и не надо, - поспешил заверить его Ипполит. – Вот что: может, за встречу? - Да я бы с радостью, - Жорж закусил губу, - да видишь ли: еду не один. - С невестой, – утвердительно протянул Зуров; собеседник отвёл взгляд. – И запер голубку в клетке? Не бойся, ты знаешь мои принципы: что чужое, но то и глядеть не стану. - Я-то знаю, но тут дело… деликатное, - проговорил Жорж, задумчиво его разглядывая, будто прикидывал, можно ли Ипполиту доверять. – Барышню никто не должен узнать. - Ты что же, украл девицу? Ты? – Зуров хохотнул. – Вот никогда бы не подумал! - Да никого я не крал, скажешь тут! – возмутился тот, немного всё же смутившись. – Её отец за какого-то князя хочет выдать, а я кто? Сам понимаешь. Людмила-то меня любит! Вот мы и… А как обвенчаемся, ничего уже не сделают. - Ну ты даёшь, конечно, Жора, - Ипполит аж прослезился от смеха. – Кто б рассказал про тебя – её Богу, не поверил бы. Вот что любовь делает с людьми! - Ну, мне-то в сравнении с тобой она ничего, считай, и не сделала, - проворчал Жорж. – Ты ж смотри нас не выдай! - Обижаешь! Ты ж мне, слабо сказать, человек не чужой, да и честь дамы… - Зуров призадумался. – Так, значит, старому товарищу предпочтёшь общество девицы? Не могу винить. Ладно, пойду разбужу соседей, может, партейку-другую… Жорж хотел было что-то ответить, но тут дверь снова приоткрылась и оттуда высунулась голова брюнетки с изящной голубой шляпкой и белым кружевцем на всё лицо; из-под кружевца загадочно поблёскивали голубые же глаза. - Жорж, где ты пропал? – спросила девица, но заметив Зурова, залилась краской – было видно даже из-под ткани и косметики – и, выйдя из купе, присела в реверансе, пробормотав: - Простите, сударь. - Ну что ты, Людушка, ангел мой, - всплеснул руками Жорж, тут же кинувшись к возлюбленной и беря её затянутую в перчатку ручку в свои. Девица оказалась выше суженного на добрых полголовы как минимум. – Позволь представить тебе графа Зурова, Ипполита Александровича. Судьба нас на службе как-то раз свела; ну, я рассказывал тебе, забавнейший случай! Ипполит, Людмила Васильевна. Фамилии не называю, да она уже значения и не имеет, а мою ты знаешь. - Премного рад знакомству, мадемуазель, - поклонился Зуров, гадая, кто перед ним: не то, чтобы он знал поголовно всё высшее общество, даже прекрасных его представительниц, но глаза блестели как-то уж очень знакомо. - И я, - снова присела Людмила Васильевна. – Ещё раз прошу прощения, что прервала вашу беседу, однако Жорж отошёл покурить на минутку, и я уже, признаться, заволновалась, - она осеклась, вопросительно посмотрев на жениха из-под ткани. - Я рассказал моему другу о нашем положении, ma chéri; можешь не беспокоиться, он человек чести и у меня нет поводов не доверять ему, - девица смерила Зурова взглядом, и он чуть не скривился от невозможности вспомнить. - Если ты так говоришь, я спокойна. Повисла довольно неловкая пауза. Ипполит отчаянно размышлял, как бы повежливее убраться обратно к себе; Людмила Васильевна, явно всё ещё нервничая, несмотря на слова, сжимала пальцы на руке возлюбленного, а вот он сам выглядел совершенно безмятежно. - Послушайте, может, раз уж встреча ваша всё-таки состоялась, мы с тобой, Милушка, пригласим Поля к себе? Он, конечно, не поэт и не, - он проделал рукой какой-то замысловатый жест, очевидно, призванный описать лучше слов, кем ещё Зуров не являлся, - но столько рассказать может! Да и как рассказывает – заслушаешься! А то я так тебе до свадьбы наскучить успею, а этого никак не можно допустить, - он весело засмеялся. - Ну хорошо, - по её тону Зурову подумалось, что всё ж таки не слишком и оставить парочку нужно будет постараться побыстрее. – Я с удовольствием послушаю ваши истории, граф. - Только, ну, чтоб без всякого, - зачем-то предупредил Жорж, хотя было и так понятно. Они посидели с полчаса, потом Зуров лично сбегал в вагон-ресторан распорядиться о завтраке в купе. Напились горячего чая; пирожных влюблённые почему-то избегали оба, хотя Ипполит искренне не понимал, на кой чёрт Жоржу с его любовью к сладкому соблюдать какую-то диету. Зуров поначалу вспоминал молодость неохотно, но со временем сам не заметил, как разговорился: Жорж хохотал в голос и вставлял иронические комментарии, а Людмила Васильевна хихикала или краснела в зависимости от степени непристойности услышанного. В общем, обстановка царила непринуждённая, когда Жорж – даже не Ипполит – ни с того ни с сего предложил сыграть в карты. Что ж, дважды Зурова о таком просить никогда не требовалось. - Может, не стоит, mon cher? – наклонилась к жениху Людмила, снова отчего-то покраснев. – У нас не так много денег. - Как раз поэтому – уж прости, Поль, - улыбнулся ей Жорж, доставая из карманов несколько помявшиеся купюры. - Но ты же сам говорил, что тебе не везёт в карты, - упорствовала девица. - Тем более, что так повезло в любви, - ухмыльнулся Зуров, вскрывая колоду, отчего смутились уже оба. – В отличие от меня… - Что же у вас случилось? – живо поинтересовалась Людмила Васильевна, зацепившись за перемену темы в пустой надежде. - Увы, это прескверная история, которую мне вспоминать не хочется, там более, в присутствии дамы, - отрезал Ипполит, на свой вкус, жестковато, но вызвав тем только сочувственный кивок. - Ничего, друг мой, я сам неделю назад и мечтать не мог о своём счастье, - он с неподдельной нежностью посмотрел на невесту; та не покраснела только потому, что была вся красная и так. – Как знать, что нам готовит судьба? - Да не приведи Господь мне её встретить! – поёжился Зуров и протянул Жоржу колоду: - Ну-с, сударь, извольте снять. - Пусть дама снимет, - лукаво улыбнулся тот, тронув Людмилину руку. – На удачу. Людмила смерила Жоржа таким взглядом, какому Амалия, пожалуй, могла бы позавидовать, но всё же небрежно и с какой-то обречённостью толкнула пальчиком стопку карт. - Проиграетесь – будете виноваты сами, - проговорила она, отвернувшись. Ипполит почувствовал, что ситуацию нужно спасать, иначе чёрт их знает, рассорятся ещё – из-за него, получается. - Я, раз уж о любви своей, - он поморщился, - говорить отказался, позвольте, лучше другое расскажу. С ней, кстати, связано. Тут целый приключенческий роман! Вы, как я понял, не из пугливых, но, если сильно страха нагоню, уж остановите. Да, с чего бы тут начать? Вот ты, Жорж, спрашивал, откуда я еду. Ни за что не угадаешь! Избежать упоминания Бежецкой и собственной от неё зависимости Зурову, конечно, не удалось. Жорж очень заинтересовался историей, едва успевая следить за картами – хотя везло ему небывало, - а вот барышня, напротив, застыла и, кажется, побледнела. Ипполит не раз спрашивал, продолжать ли, но ответ неизменно получал утвердительный от обоих, так что похождения Эразма – или что там с его именем, Зуров до сих пор в душе не понимал – были описаны вплоть до точки, где тот бросился вдаль по мосту. - Рассказывать, что было дальше с этой женщиной, я не стану, и не просите, - сразу открестился Ипполит, уже видя вопрос в глазах Жоржа. Впрочем, то, что Зуров видел в его картах, нравилось ему ещё меньше. – Чёрт возьми, ты снова выиграл! Это дух моего друга привязался к тебе, или мне теперь не везёт от одного его упоминания, чёрт знает! Простите, Людмила Васильевна. - Да, странно, - весело откликнулся Жорж, распихивая по карманам выигрыш, и повернулся к хмурой невесте: – Ну, милая, и что я говорил? Та не проронила в ответ ни слова, снова смерив его тяжёлым взглядом, под которым жених, хоть и без капли искреннего стыда, всё же потупился. - Людмила Васильевна, вы уж не сердитесь на него, пусть порадуется человек выигрышу, - сказал Зуров, но тут же исправился: - То есть, я хотел сказать, он же для вашего, так сказать, совместного будущего старается, а то жалование, сами знаете: особенно не разгуляешься. Зато мне, может, в любви и повезёт. - А ему, в таком случае, не повезло? – уточнила девица звенящим голосом. – Или, раз я тут при нём на удачу, может быть, не повезло мне? - Ну что вы, Людмила Васильевна, душенька, я ж не то хотел сказать совсем, - Ипполит с трудом сдержал ругательство: вот вроде прекрасная была девица, весёлая, милая – и что ж с ними не так, когда вот находит… - Я уверен, Жоржу с вами повезло! Вы вон какая… - тут Зуров поймал взгляд Людмилиного жениха и закончил несколько иначе: - Да и вам с ним тоже, уж тут будьте уверены! Я Жоржа знаю, мы, хоть не долго общались, вместе всякое прошли, и в людях я разбираюсь; поверьте мне, Людмилушка Васильевна, лучше жениха вам по всей России, а то и по всей Европе не сыскать! - А что же, вы совсем не знаете, что случилось с вашим другом? Ну, тем, из последней истории, - спросила вдруг та. – Он мне показался прекрасным романтическим героем. - Мне начинать ревновать? – спросил Жорж у Зурова и тут же развернулся к невесте: - Я начинаю ревновать! Зуров взялся за голову. - Успокойся, Жорж, - отмахнулась от него Людмила и окончательно ушла в разнос: - Ипполит Александрович, а можно и мне с вами сыграть? В штосс, например, один разочек, - и, чуть покраснев, прищурилась, - на всё, что мой Жорж выиграл, чтоб неповадно было. - Помилуйте, Людмила Васильевна! – опешил Ипполит. – Я с вами с удовольствием сыграю, но у меня с собой нет таких денег! Он же, ш… что сказать, всё выиграл, на обед вот только и осталось. - А если проиграете, расскажете конец вашей любовной драмы, - и, откинувшись на спинку кресла, повела густыми бровями: - Нет, конечно, если боитесь проиграть даме… - Да чтоб вас!.. извините, - спохватился Зуров. – Ну, сами напросились. В штосс, в один заход. Идёт? - Вполне, - кивнула дама, придвигаясь ближе к столу. – Я правила знаю, меня Жорж научил. Одной колодой? - Да, другой у меня нет. Берите карту. - Нет уж, позвольте банковать, мне так привычнее, - она кокетливо улыбнулась из-под вуали и забрала из рук Ипполита колоду. Жорж, особо не отсвечивая, смотрел на невесту с удивлением, восхищением и чем-то сродни благоговейному ужасу. – Прошу вас. Зуров, решив отдаться в руки судьбы, хмыкнул и взял верхнюю карту. Бубновая дама как всегда игриво улыбалась ему. Людмила Васильевна тоже улыбнулась и выложила карты на стол: двух дам, трефовую и червовую. Ипполит, усмехнувшись, открыл свою. - Жорж, ты не говорил, что делают в таких случаях, - нахмурилась девица. - Мечут ещё раз, - откликнулся тот машинально, не сводя взгляда с колоды в руках невесты. Та снова улыбнулась и немного неловко перетасовала карты. Зурова посетило небывалое желание перекреститься: изящные тонкие пальчики под белой сеточкой перчаток держали колоду с непривычки неловко, но чертовски знакомо. Направо легла пиковая дама, но девица, нахмурившись, вдруг замерла. - Подождите, - пробормотала она, - как же карта слева называется? Подождите, не говорите, я сейчас вспомню. Что-то такое… «Да не тяните вы!» - чуть было не выкрикнул Зуров, но не успел. - Сонник, - обрадованно улыбнулась Людмила Васильевна, выложив слева пикового валета. – Жорж, так что старше: дама или валет? - Дама, - тут же ответил тот. - А выглядит всё-таки моложе… Ипполит Александрович, ваша прямо настоящая Венера. Зуров сглотнул. Фандорин улыбнулся шире и поправил вуаль на уровне губ. * - Ну ты даёшь, ma chéri, - выдал Жорж. – Ну браво! Что ж, Поль, уговор есть уговор: рассказывай свою трагедию. - Я очень надеюсь, господа, - он сделал паузу, - и дамы, что мой рассказ останется между нами, - и, периодически кидая многозначительные взгляды на ряженого Фандорина, начал: - На чём бишь я остановился? Ах да. Отпустил я, значит, друга своего Эразма на все четыре стороны, сам в гостиницу отправился. Сижу, пью, думаю, что ж мне с А… с женщиной этой делать. В глаза ей, змеюке, заглянуть хотелось, совести остатки поискать. Искать-то, правда, нечего было, но это я уже потом понял. Поужинал, спать завалился, а проснулся за полдень уже. Еду к ней – никого, естественно. И ни следа. Ну, думаю, нет, так просто ты от меня не скроешься. Побродил по округе, попробовал местных порасспрашивать, так по-английски ж ни бельмеса не понимаю, а по-французски – они. Совсем мне тоскливо сделалось. Влез я в тот дом, как Эразм, по балкону. Сижу, пью. Думаю: застрелиться или дома уж, в России. А тут – она. Ипполит не выдержал, вытащил фляжку и допил остатки рома одним глотком. - Стоит в дверях, смотрит на меня. Я-то подумал, привиделось, в конец упился. А она и говорит: «Искал меня, Ипполит?» И улыбается, гадина… я тогда пистолет схватил, прицелился уже. А она мне: «Неужели вот так и пристрелишь?» Не смог я её пристрелить, прости уж меня, Эразм. Сказал, чтоб духу её рядом со мной не было, иначе, Бог свидетель, собственными руками придушу, - он перевёл дыхание. – Довольны, барышня? Что там с ней теперь сталось, не знаю и знать не хочу, не обессудьте. Запала ж она вам… а говорили: воротит… - Простите, ради Бога, Ипполит Александрович, я ни в коем случае не хотела причинить вам боль воспоминаниями, - покаянно склонил голову Фандорин, бес бы его побрал. - Ладно, забыли, - насилу улыбнулся Ипполит. – Слушай, Жорж, сходи-ка принеси нам чего-нибудь пообедать нормально. - Да-да, - закивала «барышня». – Сходи, пожалуйста, а то я уже на пирожные не могу смотреть. Жорж, окинув обоих подозрительным взглядом – больше для проформы, чем всерьёз, - молча поднялся и вышел из купе. - Слушай, брат ты мой Эразм, не знаю, какого чёрта ты тут затеял, - едва закрылась дверь, зашептал Зуров, - но Жорж, вообще-то, – мой друг. Я, конечно, даю тебе честное слово, что от меня тайны твоей – Господи, прости – никто не узнает, но… - Ой зря я это всё затеял… - протянул Фандорин своим нормальным голосом, убирая вуаль наверх, являя свету почти совершенно девичье личико. Зурова передёрнуло. - Это уж точно. Я не в свои дела не лезу, если у вас тут любовь, она, стерва, и не так может вывернуться, я-то уж знаю; только, ну… если Жорж не знает, ты ж ему хоть намекни заранее, - взмолился он. Старого приятеля было искренне жаль: тут ведь, если не знать, действительно не поймешь, тьфу. - Мы уж как-нибудь разберёмся, - фыркнул Эразм, снова краснея, хотя чего уж теперь было краснеть? - Ты лицо-то прикрой обратно, а то явится женишок, подумает Бог весть что, - проворчал Зуров, и Фандорин со вздохом опустил кружева обратно.