Где-то внутри,где-то в сердце

Неожиданный подъём из царства Морфея удивил Уэнсдей. Девушка, кажется, уснула у директрисы на диване. Мысли были крайне необычно сформулированы. К тому времени, когда ученица проснулась, в школе уже находился врач, но похоже уже уходил. Мужчина в белом халате разговаривал с Ларисой спокойно и тихо, доносились только обрывки слов. Заметив, что Аддамс очнулась, Уимс поспешила закончить разговор. — Ну что ж, мисс Аддамс, как хорошо, что директриса Уимс сообщила мне о вашей травме. Как чувствуете себя? — … — Как часто беспокоят боли? — Редко. — Может...замечали при каких случаях появляются боли? Вопрос доктора заставил задуматься. Уэнсдей не фиксировала момент боли, не анализировала почему так случалось, было адски больно, не так уж и приятно, и думать в такие моменты - дело последнее. — Нет. — Ну что ж, тогда рекомендую вам немного понаблюдать за состоянием вашей раны, а именно при каких обстоятельствах вы испытываете дискомфорт, а при каких..сильные болевые ощущения. Также мазь для быстрого заживления и обезболивающее. Лекарства часто использовать нельзя. Чтобы вы этим не злоупотребляли, а соблюдали режим, все медикаменты будут у директора. Следующие недели врачом у вас будет директриса Уимс. — мужчина улыбнулся женщине в знак прощания и поспешил уехать. — Мисс Аддамс, как вы себя чувствуете? — Отвратительно. — только и смогла ответить девочка. Для Уэнсдей это было полное унижение. Мало того, что директриса в курсе ранения, так ещё и таблетки выдаёт она. Злоупотреблять препаратами ученица не собиралась, как бы плохо не становилось. Но приходить в этот кабинет по зову, как домашнее животное — унизительно. Но ничего не остаётся, кроме как смириться. — Каждый вечер перед отбоем жду вас в кабинете. Доктор выписал мазь как основное лечение, но если будет ещё хуже, то будете принимать к этому обезболивающее. — Можно идти? — Да, конечно. И ещё. Постарайтесь пока что не ходить в лес. В таком положении вы вряд-ли сможете спастись от монстра. — Директриса Уимс, я сама разберусь когда и куда мне ходить. Я не просила вас о помощи, вы её сами навязали. — Как бы ты не скалилась, Уэнсдей, как бы не пыталась быть острой, как лезвие ножа, и как бы ты не отказывалась от помощи - я не обижусь, если ты вновь попытаешься задеть, и, конечно, помогу. Не забывай об этом. — До свидания, директриса. Надеюсь, у вас есть таблетки, чтобы вылечить вашу тошнотворную заботу. Когда Уэнсдей вышла из кабинета, Лариса расположилась в своём кресле. Пытаться наладить с ученицей — дело не из лёгких, но сама и Уимс не из трусливых. Аддамс не хотела признавать, но ей была приятна забота директора. Ради неё она и доктора вызвала, хотя могла отвести в мед кабинет, где только пожимают плечами, мол, все спокойные, травм обычно нет, помочь нечем; ещё и время хочет уделять. Удивительно было всё. Ну что ж, Уэнсдей принимает условия игры. Может быть это поможет избавиться от непонятного чувства, которое появляется с точностью при виде Ларисы Уимс. В течение двух недель Аддамс была паинькой: приходила к Уимс без опозданий, забирала медикаменты, после чего сразу уходила, не задавая вопрос и не грубив, в общем-то, девушка и не говорила; вылазки в лес тоже прекратились. Рана почти затянулась, расписание, по которому отмечались приёмы лекарств, показывало, что курс лечения почти окончен, оставался один день терапии. За эти две недели чувства Уэнсдей обострились. Ученица Невермора надеялась, что всё пройдёт, если будет видеться чаще с директрисой, но влюблённость, которую пришлось всё-таки признать, не унималась, это чувство разгоралось с каждой встречей ещё больше. С каждым днём контролировать свою реакцию на женщину становилось сложнее. Но оставался последний день, когда младшая Аддамс может прийти в качестве пациента. Брюнетка по обыкновению зашла в кабинет после отбоя. Уимс уже ждала её. — Уэнсдей, как ты себя чувствуешь? — этот вопрос звучал каждый вечер. И каждый раз вызывал волну радости, что именно этот человек, именно Лариса Уимс спрашивает её об этом. В другие дни девушка не ответила бы, но сегодня что-то изменилось. Так показалось статной блондинке. — Намного лучше. Спасибо. — Всегда рада тебе помочь. — с тёплой улыбкой ответила директриса. Внутри бушевал маленький ураганчик счастья: контакт наконец-то настроен, самая закрытая ученица Невермора поблагодарила её. — Уэнсдей, можно попросить тебя о небольшой просьбе? — Я надеюсь это связано с чьим-нибудь убийством? Комнату наполнил тихий, но очень искренний смех старшей женщины. — Нет, Уэнсдей, к твоему сожалению нет. Но я всё равно очень надеюсь, что ты мне не откажешь. — Если это не план убийства, то я в этом вряд-ли компетентна. — Через неделю состоится важное мероприятие в Джерико. Меня попросили найти человека, который бы хорошо играл на музыкальных инструментах. Я много раз слышала твою игру на виолончели...можно ли тебя попросить поучаствовать в этом событии? Аддамс никак не реагировала внешне, но внутри разгорелся спор. Одна часть твердила, что она не музыкант по заказу, другая же подталкивала к согласию на просьбу. — Если ты согласишься, то можешь просить о чём угодно. В пределах разумного, конечно. — Хорошо. Я согласна. Но своё условие я скажу позже. Если вас так устроит, то я готова вам помочь. — Очень надеюсь, что ваше условие не противоречит закону. — Не бойтесь, директриса Уимс, всё в пределах разумного, как вы и сказали. - - девчушка была очень загадочной, но это не пугало Ларису, она решила довериться на неизвестное условие. Дни буквально летели. Рана уже полностью затянулась, следов не осталось совсем. Аддамс тренировалась, совершенствовала свою игру с каждым днём подготовки. Она исполнит просьбу Уимс очень хорошо, превосходно настолько, что её просьба окажется таким пустяком, что выполнить её будет очень легко. День выступления начался довольно неплохо. Никто не пытался вывести Уэнсдей на конфликт или негативные эмоции, которые она так любила раньше. В этот день занятий не было. Все желающие могли приехать в город и погулять. Кто такого желания не испытывал — оставался на территории академии. Чехол с виолончелью, как и саму ученицу привезла Лариса. Женщина попросила немного погулять по улицам города, пока она решает некоторые организационные вопросы. Инструмент было решено пока оставить в машине. Подхватив свой миниатюрный портфель, где также был Вещь, сопровождая маленькую хозяйку, Аддамс пошла в сторону более мрачных магазинов, в надежде найти что-то подходящее ей. Но ни один магазин так и не удивил её содержимым. Вещь же увидел новые цвета лаков и крема с необычайно сладкими запахами. Сдавшись под напором маленького друга, девушка всё же оплатила все его желания. К тому моменту можно было уже готовиться к началу выступления. Возвращаясь к машине, Аддамс увидела шоковую картину: Лариса очень близко общалась с какой-то молодой особой, по виду девушка была школьницей. Общение было действительно близкое. Мозг в принципе работал не совсем адекватно, но после увиденного работоспособность пропала совсем. Ревность. Она впервые почувствовала какого это. Ничего приятного. Хотелось скормить чудищу из леса эту улыбчивую особу, слышать как та зовёт на помощь и умоляет о пощаде. Задумавшись над расправой соперницы, Уэнсдей не заметила как появился Тайлер. — Привет, Уэнсдей! Ты здесь одна? — парень неловко улыбнулся. — Как думаешь, её убить самой или попросить монстра из леса съесть? — Про кого это ты? Про директрису? — С ней я справлюсь сама, а вот вторая... было бы неплохо от неё избавиться. — Она дочь приезжего мэра и по слухам она тоже...изгой. — Разницы нет, в любом случае её стоит сделать закуской для лесного чудовища. В этот момент Тайлер посмотрел на Аддамс с недоумением. Парень знал, что у Уэнсдей не совсем обычные хобби. Но чтобы делать обедом невинного человека, изгоя, который даже в её сторону не посмотрел — это уже чересчур странно. — Уэнсдей, твоя реакция похожа больше на ревность. Ощущение, будто ты ревнуешь директора академии. — Ещё раз такое скажешь и мне придётся зашить тебе рот без анестезии. — Понял тебя. Брюнетка не желала продолжать разговор и поспешила к машине за инструментом. К этому времени Лариса уже закончила обмениваться любезностями и была у авто. — Ты готова, Уэнсдей? - … Женщина удивилась, что ученица ничего не сказала. Забрала свою вещь и ушла готовиться. Такие перемены характерны для младшей, но казалось они закончили с этим и готовы идти на диалог. Видимо, показалось… Забрав всё нужное, чёрная тучка прошла на своё место. Она готова показать всем, что она может и лучше бы никому не переходить дорогу ей. И всё бы прошлого хорошо, если бы рядом не появилась та самая особа, которая решила, что она может всецело заполучить внимание её директора. Обе девушки были настроены решительно. Как оказалось позже, для виолончели будет аккомпанировать скрипка. Сочетание странное, возможно даже не сочетаемое, но если она согласилась выполнить просьбу, то сделает это безупречно. Тем более на кону исполнение желания. Виолончель звучала низко, но при этом по-своему бархатно и благородно. Скрипка дополняла её звучание, добавляя выразительности. Каждая из участниц выложилась на полную. Аплодировали все. Но здесь и в данную секунду для Уэнсдей важна реакция одного человека — Ларисы Уимс. Женщина смотрела на неё с теплотой, восхищением и казалось, будто её аплодисменты только для младшей из семьи Аддамс. Брюнетка позволила себе улыбку, но такую, что перемену на лице сможет увидеть только её директриса. И она действительно увидела. Это был первый момент большого счастья, когда что-то внутри, где-то в сердце разгорелось ещё сильнее, ещё чувственнее.