Добро пожаловать домой

Первые солнечные лучи только дотягиваются краями до сонных крыш, когда Укун уже стоит на ногах. На кухне кипит жизнь. Он смешивает шоколад, муку, пробует новое и экспериментирует, пытаясь как можно более облегчить рецепт. На столе уже лежат форма от бисквита и печенье, что он только достал из духовки. Наконец остановившись посреди заваленной кухни, Укун бросает сосредоточенный взгляд на сахарную пудру, которой посыпает последнее творение. — Иии… готово, — с довольным блеском в глазах заключает он и тут же морщится от ударившего в окно света. Часы показывают пять часов утра. Укун ещё даже не ложился. Не теряя времени, он сбрасывает всю грязную посуду к предыдущей, так и не помытой ещё с вчера и даже позавчера. И, ухватив хвостом веник, быстро сметает крошки в кучу, не став слишком заморачиваться над уборкой. В любом случае, он когда-нибудь уберётся здесь. Верно? Затем Укун принимается за завтрак. Используя оставшиеся после прошлых дней продукты, которых как раз хватает. И целая стопка ещё горячих и пышных вафель уже через минут десять лежит перед ним, политая шоколадом и обсыпанная с кусочками банана и персика. Выглядит даже лучше, чем Укун ожидал. Но как обычно показать попросту некому. Он невесело вздыхает, принимаясь за еду. — Приятного мне аппетита. Укуну хватает всего парочки, чтобы наесться. Остальное, как обычно откладывается — заплесневеть или быть выкинутым после возвращения с работы. Как-то МК назвал это «переводом продуктов». Укун не нуждался в деньгах, но в чём-то был согласен. Выкидывать еду для человека кулинарии намного болезненнее, чем кажется, но и одному столько никогда не съесть. Не всегда можно пригласить МК или отнести на работу. Укун чувствует прикосновение к плечу. И, обернувшись, видит сонную серую обезьянку, что трёт свои глазки, с интересом принюхиваясь вокруг. На губах Укуна вновь расцветает слабая улыбка. — Шу-Шу, ты уже встал? Как раз к завтраку. Укун кидает взгляд на тарелку в последний раз и достаёт телефон, чтобы сделать фото. Пусть то не выглядит так красиво, как в первый раз, но по крайней мере, неплохо? Он отправляет фото и прячет телефон обратно. А к тарелке уже запрыгивает мохнатое тельце обезьяны, принимаясь за еду. Хоть кто-то, кто может оценить его стряпню по достоинству. В семь часов Укун открывает магазин. Хотя куда правильнее будет то назвать лавочкой сладостей, которой уже скоро исполнится два года, если не чуть больше. Она находится буквально под домом. «Гора Фруктов и Цветов» так назвал её Укун в честь места, где живёт. Конечно, то не гора — лишь отдалённая от городской суеты часть природы со множеством плодоносных деревьев и растений. Когда-то здесь стоял приют, но затем его снесли и Укун забрал место. Ему нравится отдалённая атмосфера. Магазинчик, что он открыл через пару лет, себя окупает, но людей никогда не набирается так много, чтобы Укуну становилось некомфортно. Хотя, на удивление, его «Гора Фруктов и Цветов» — популярное место, что он узнал уже от МК. Наверное, поэтому Укун живет не зная бед и ни в чём не нуждаясь. Но чаще всего встречает здесь подростков, которые иногда ломают маршрут до школы, чтобы заглянуть к нему. Одной из самых частых посетительниц является… ах, вот и она. Укун только успевает открыться, когда ровно через пять минут — почти минута в минуту — на пороге появляется девочка. В сером кардигане, поверх милого розового сарафана и с милым кошельком с рисунком кошки. — Доброе утро, мистер Сунь Укун! От её звонкого голоса и улыбки непроизвольно радуется самому. — Доброе утро, Бай Хэ. Укун вытягивает хвост, чтобы похлопать им девочку по голове. Бай Хэ от такого лишь смеётся, чем надолго поднимает настроение Укуну с самого утра. Ей всего двенадцать. И Укун знаком с ней не больше полугода, но слишком успел привыкнуть. Всё началось с дня, когда Бай Хэ случайно наткнулась на его лавочку с котёнком в руках, расспрашивая, не найдётся ли у Укуна кошачьего корма или молока. Вряд ли подобное водится в магазинах сладостей, но Укун не пожалел тогда времени подняться домой и вынести ей безлактозную пачку молока. Позже, Бай Хэ отблагодарила тем, что купила множество сладостей в лавочке Укуна, а тот согласился временно приютить котёнка. Хозяин нашёлся через неделю, но Бай Хэ посещала его буквально каждый день — перед школой и после, чтобы проверить состояние котёнка и так вышло — иногда рассказывала о себе. Хоть она и выглядела ухоженной, никогда ни в чём не нуждалась и не редко тратила деньги на сладости, Укун лишь через месяц узнал, что живёт она почти одна с опекуном, которого почти всегда упоминает просто, как «Мак». Недельные посещения быстро сменились на постоянные. Укун не видел Бай Хэ лишь по выходным, а в пятницу она, бывало, могла заглянуть после школы, а не до. — Тебе как обычно? — Уточняет Укун, уже привыкнув, что каждый раз Бай Хэ берёт одно. Кексы с персиком и манго. Специально для неё, Укун делает парочку в виде кошек и украшает ягодами сливы. И никогда не берёт от Бай Хэ полную цену. Ему просто не хватает на такое совести, зная, что девочка почти такая же, как он. Она тоже приёмная. Это Бай Хэ тоже упомянула случайно когда-то, даже не заметив. В тот день, как помнит Укун, с ним был МК. И помогал перетаскивать ящики, а Бай Хэ заглянула к ним после школы, как раз во время перерыва. МК и она быстро нашли общий язык, а Укун не смог сдерживать улыбки, наблюдая за зарождающейся дружбой детей. Немного странно, но Укун так и привык к ней. Иногда она слишком напоминала ему себя в юношеские годы. Бай Хэ кивает, протягивая деньги, и Укун, даже не отсчитывая, отдаёт ей коробку с четырьмя кексами. Но вместо того, чтобы просто взять как обычно, Бай Хэ кидает коробку в рюкзак и медлит, окидывая взглядом лавочку. Укун склоняет голову: — Что-то не так? Бай Хэ заметно вздрагивает. Затем отрицательно качает головой, но передумав, кивает, а после растерянного пожимает плечами. Укун не сдерживает смешка. В конце концов Бай Хэ решается и, глубоко вдохнув, произносит: — У вас есть такие же кексы, но только с манго? Укун тупо моргает. — Только с манго? — Да. Я бы хотела предложить их попробовать Маку, но он не очень любит персики. Ох, точно, Мак. Бай Хэ редко рассказывает о том, в основном — лишь упоминая и иногда делясь смешными историями из жизни, где он участвует. Раньше Укун не обращал на то внимания, но чем больше узнавал Бай Хэ, тем скорее понимал, что она будто не желала делиться слишком многим об этом человеке. И почему-то это своего рода интригует. И беспокоит. Укун понимает, что, возможно, попросту лезет не в своё дело, но не может не переживать, всё ли так в действительности хорошо в жизни Бай Хэ, как он знает. Многие факты о Маке, что помнятся, достаточно противоречивы. Как, например, возраст. Ведь он воспитывает Бай Хэ не первый год, но ему только исполнилось двадцать один? Укун только на год старше и не понимает, как только-только совершеннолетний парень мог ухаживать за ребёнком раньше. Но просто вытянуть объяснение такого из Бай Хэ он не имеет права. Да и когда дело касалось её прошлого, Бай Хэ тут же менялась в лице, не сильно желая обсуждать это. Укун понимает. Он сам прошёл через приют. И не любит вспоминать то время. Особенно его — то размытое годами выражение лица — окроплённое кровью и слезами. — Сейчас у меня нет, — отвечает Укун, делая паузу, — но приходи после школы, хорошо? Думаю, я смогу сделать парочку. Это стоит того, когда лицо Бай Хэ так сияет. И тревога на сердце Укуна отступает — будь этот Мак плохим человеком, стала бы Бай Хэ так стараться для него? Навряд ли, даже при всей её доброте. — Спасибо, Мистер Сунь Укун. Удачного вам рабочего дня! Бай Хэ убегает, чтобы успеть на автобус, который проходит по дороге неподалёку. И сразу за ней к Укуну спешат другие покупатели. День перетекает в обыденное русло и только сообщение в полвосьмого привлекает внимание. Укун открывает, и его сердце невольно радуется при виде голосового. Он жмёт — уже знакомый басистый голос хрипит на фоне. — Прости, только увидел твоё сообщение. У хорошего повара и завтрак подстать, не так ли? Эти вафли вышли классно, ах, я почти завидую. Укун не может сдержать глупой улыбки, посмеиваясь на стуле, пока нет покупателей. Чёрт возьми, голос этого парня просто сводит его с ума. Они знакомы с Макаком всего неделю. И когда тот впервые попросил соц. сети, то Укун, честно говоря, был в ужасе. Если бы не МК, что был тогда рядом, то сейчас Укун вряд ли бы прослушивал это сообщение. Потому что, да, даже написать собственный ник для него почти непосильная задача. Да и Укун не сильно представлял, что будет делать, если этот незнакомец с комментариев ему всё-таки напишет, но когда вместо обычного «привет» или стикера, Укун увидел голосовое сообщение, то будто получит знак свыше. Он понятия не имеет, откуда этот грёбаный Макак — свалившийся, как снег в апреле — вообще знал, что лучше всего было отправить именно голосовое, но теперь их переписка — сплошные записи до минуты, и Укун ни о чём не жалеет. Ему нравится. Общаться с этим парнем, что всегда выслушает его советы и просто поделится чем-то своим. Иногда Укуну казалось, что Макак знает о нём буквально всё: они словно старые друзья, и это заставляло его хвост невольно вилять в стороны, как у собаки. Возможно, если Макак предложит, Укун готов даже созвониться по видеочату или обменяться фотографиями. И, чёрт возьми, эти мысли пугают даже самого Сунь «ебаный интроверт» Укуна. Он делает вдох, чтобы взять себя в руки. Укун имеет право сходить чуточку с ума, учитывая, что он снова полноценно общаться с людьми начал, только благодаря МК. И это тоже довольно смешная история, если исключить то, как Укун когда-то буквально забрал этого ребёнка из приюта и сбросил на руки Пигси, но это уже совсем забытое и покрывшееся пылью. За жизнь Укун натворил слишком много дерьма, чтобы относиться теперь ко всему проще. Он нажимает кнопку голосового: — Всё хорошо. И, думаю, благодаря моей помощи ты уже скоро научишься готовить не хуже. Укун отправляет. И пробивает товар одного из покупателей. Скоро восемь, замечает он по чужим часам на руке. А значит, Бай Хэ должно быть уже в школе и готовится к уроку. Ему стоит не забыть приготовить кексов, что она просила. Бросив взгляд вновь на телефон, Укун колеблется буквально секунды и берёт в руки. Он зажимает кнопку голосового сообщения снова. — Кстати, какой твой любимый фрукт?

***

Ладно, возможно, проблемы с деньгами у Макака куда сильнее, чем он подозревал. Осознание пришло сегодня утром, когда вместе с обыденным спамом по почте, он получил счета за дом и свет с водой. Двухэтажное помещение — само по себе развлечение не из дешёвых, а Макак тем более не собирался экономить, когда дело касалось Бай Хэ, и половина домов за меньшую цену были не лучше коробки с их почти пенопластовыми стенами. Кроме того, Макаку нужно платить за колледж, покупать продукты, бытовые вещи, одежду и всегда иметь немного карманных для Бай Хэ. Раньше то не казалось такой непосильной задачей, но в последнее время даже перспектива работать на выходных, думается, мало что покроет. Долги растут, а Макак не имеет почти никакой возможности справиться с этим. — Ты в порядке? — Янь Ли усаживается рядом. Время только около восьми, но на складе не так много работы, чтобы Макак не нашёл времени просто посидеть и порефлексировать о смысле жизни. — Деньги, — всё, что отвечает он с видом страдальца-мученика и получает понимающий вдох в ответ. Янь Ли касается его волос, стянув кепку. Тонкие пальцы приятно мажут по коже головы, массируя, и Янь Ли игриво оттягивает пряди волос, почти вырывая довольный вдох из груди Макака. Его хвост невольно поднимается, вызывая улыбку. — Видимо, мне стоит перевестись на заочное обучение в колледже и поискать ещё работу, но до окончания обучения и получения образования найти что-то сносное будет сложнее, — вслух делится Макак, пока ладонь Янь Ли спускается дальше. — Может, тебе стоит найти кого-нибудь? Я имею в виду, кого-то вроде сожителя. Который бы платил за половину или хотя бы треть дома. Это бы уже облегчило тебе немного жизнь, — Янь Ли хихикает, и её ладонь спускается к части, где спрятаны уши, наводя лёгкий сон удовольствия на Макака. Но в последний момент он хватает руку. Они замирают — Янь Ли растерянно, а Макак — серьёзно. Его взгляд почти пугает — глаза прищурены и навострены, как у кошки. Но затем он просто отворачивается, чтобы натянуть обратно кепку. — Нет. Я не хочу оставлять Бай Хэ чёрт пойми с кем. Тем более в первую очередь меня волнует не учёба, а она сама, ещё малышка, за которой нужно ухаживать. Я не могу оставлять её день и ночь одну из-за работы. Янь Ли, поджав губы, отводит руку. Она понимает, что имеет в виду Макак и не может спорить. Тем более впервые видя его таким хмурым и одновременно почти беспомощным. Но не может не восхититься этой несгорающей даже сейчас уверенностью. — Если я найду что-нибудь подходящее, обязательно сообщу, — улыбается она, похлопав Макака по плечу, прежде чем подняться и вернуться к работе. Макак проводит её взглядом, не сдерживая слабой улыбки, что гаснет, стоит девушке исчезнуть за дверью. — Сожитель? — Вслух усмехается он, но чем больше Макак думает, тем менее безумной кажется эта идея. Он часто задумывался о том, не нужна ли Бай Хэ материнская фигура. Собою Макак отлично мог заменять отца и старшего брата, но вряд ли он годился в роль хорошей матери. Макак ни раз слышал, что детям без полноценной семьи, может не хватать материнского или отцовского тепла. И пусть Макак гей, но благополучие Бай Хэ его волнует куда больше. Поэтому, возможно, найти кого-нибудь не такая плохая идея. Девушку, что хорошо позаботится о Бай Хэ, став для той примером матери и сестры и заодно умела бы готовить, что было бы очень кстати. С этими мыслями он возвращается к работе. И вечером как обычно получает оплату. Начальник отчитывает деньги при нём и кладёт в конверт, а Макак сразу прячет его в карман, направляясь в раздевалку. Еще трёх-четырёх смен хватит, считает он, чтобы полностью оплатить счета за дом, а если учитывать продукты и остальное, то… Макак вздыхает, утыкаясь головой об кафель раздевалки. Нет, как ни крути, ему придётся чем-то пожертвовать, если он не хочет, чтобы Бай Хэ оставалась совсем одна и видела его раз в неделю из-за сотен подработок. Позволить себе сейчас занять денег или открыть кредит, Макак просто не может, не имея даже постоянной работы на данный момент. Хочется биться головой об стену, но всё, что может Макак — сокрушать воздух вздохами отчаяния. Он достаёт телефон, чтобы проверить время. Уже скоро у Бай Хэ кончаются уроки и нужно бы поспешить домой. Это единственное, что заставляет Макака взять себя в руки и наконец переодеться. Когда он поднимает телефон снова, проверяя уведомления, то только замечает сообщение, написанное ещё утром. Макак открывает, несколько секунд пусто глядя на значок голосового. Он — честно — до сих пор не верит, что делает это. Общение с Укуном, пусть и посредством голосовых, тем более длиной в чуть больше недели, стало своего рода успокоением. Макак каждый день готовит по его рецептам, общается, иногда ни о чём и пусть то глупо, но именно сейчас дарит фантомное ощущение лёгкости. Будто Макак снова ребёнок, которому десять. И у него всё под контролем, а единственные проблемы в жизни — споры насчёт песочницы и каши. Макак хочет вернуться в то время и остаться там навсегда — в беззаботности, с друзьями — хотя понимает, что не имеет ни малейшего права. Он слишком рано повзрослел — и осознал цену жизни. Слишком привыкнув бороться, чтобы сейчас отступать. Он старается вспоминать хорошее — не сосредотачиваться на плохом. — Манго. Записывает Макак, отправляя и надеясь, что его голос не прозвучал слишком вяло. Но он бы больше предпочёл сказать это Укуну в лицо. Чёрт, он и правда скучал.

***

— Как школа? Бай Хэ подходит к лавочке вовремя. Укуну даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, отчего сама девчонка восхищённо охает. — Отлично! Скоро, правда, родительское собрание… но, ничего, у меня нет никаких проблем в школе. Укун наконец оборачивается. Бай Хэ замечает, что на столике для сладостей, что сейчас опустел, разложены продукты, а неподалёку стоят формы с кексами, что ещё не готовы. И Укун улыбается, недвусмысленно кивая головой в сторону столика. — Хочешь мне помочь? Бай Хэ хлопает растерянно глазами. Лавочка Укуна напоминает маленький природный заповедник, где всё разложено так, как должно, но в лёгком хаосе, создавая приятную глазу, светлую картину. Всё раскрашено в бежевый, персиковый и молочные цвета, а количество сладостей волнуют глаз и живот. Каждый раз бывая тут, Бай Хэ мечтала хоть немного увидеть, как то создаётся и не думала, что однажды получится. — Правда можно? — Неверяще уточняет она, видя как Укун уже возится у плиты. — Конечно! Для начала я отправлю наши кексы пропекаться. Начинка у меня готова, но вот незадача, — начинает Укун, цокая демонстративно языком. Он встаёт, раскидывая руки по бокам. — У меня совершенно закончился крем. Что же делать? Он разводит руками, прикрывая глаза и слишком драматично вздыхает. Бай Хэ не может скрыть смешка, замечая его попытки не улыбнуться, когда Укун приоткрывает один глаз, чтобы увидеть её реакцию. И Бай Хэ решает немного подыграть. — Ох, но без крема мы не сможем красиво украсить наши кексы, — она склоняет грустно голову вслед за Укуном. — И что же нам делать? — Вопрошает он, приложив руки к щекам. — Неужели всё кончено? — Нет! — Выдаёт резко Бай Хэ, заставив Укуна резко вдохнуть. — Ведь у нас есть ингредиенты! А значит… мы можем приготовить сами! — Торжественно заключает она. Укун хлопает в ладоши, не сдерживая хихиканья в унисон. Когда игра кончается, пара по очереди моет руки, и Укун помогает Бай Хэ завязать фартук. — Теперь у нас будет кулинарный урок по приготовлению крема для кексов. Для начала возьмём нужные ингредиенты. Бай Хэ внимательно слушает и повинуется, осознавая, что подобная манера общения кажется смутно знакомой. Но она не может вспомнить, почему, вместо этого перекладывая маскарпоне в тару миксера. — Теперь взбей с сахарной пудрой, — учит Укун, пока из-под дальних ящиков достаёт цветастые склянки. Бай Хэ включает миксер, наблюдая за его работой. И, достигнув однородной массы, переводит внимание на Укуна, что тонкой струёй добавляет сливки. — Главное взять натуральные и жирности не менее тридцати пяти процентов, иначе всегда есть шанс, что сливки расслоятся и получится масло. Ааа, ещё не используй тёплые или комнатной температуры, их уже не взобьёшь, — объясняет он, показывая Бай Хэ, как замешивается крем. — Теперь остановим и добавим красителей. Смешай всё лопаткой, а после взбей ещё секунд десять. Бай Хэ кивает. Выбирая из склянок, она хватает оранжевый цвет и фиолетовый, кивая Укуну, что убирает другие. И вскоре крем замешан. Бай Хэ учится перекладывать его в кондитерский мешок, пока Укун достаёт уже готовые кексы и даёт им немного остыть прежде, чем наполнить начинкой из манго. — Украшай. Наконец велит он и Бай Хэ, уверенно кивнув, начинает круговыми движениями наносить крем. Укун с теплом наблюдает за её стараниями, подмечая, что в Бай Хэ, возможно, скрыт большой талант, учитывая, как ловко и с первого раза она наносит крем. И Укун ощущает себя беспричинно гордым отцом, виляя хвостом. Когда всё готово, он втыкает в каждый кекс по сливе, а Бай Хэ украшает сахарной пудрой и присыпкой, рисуя рожицы. Одному кексу она добавляет фиолетовые «волосы» и три пары ушей. Чёрная горошина присыпки служит глазом, а второй она зарисовывает крестом, используя зубочистку. Укун видит то, но не успевает даже разглядеть кексы, когда Бай Хэ с гордым видом упаковывает всё. — Думаю, Маку понравится, — сияет она, что сам Укун не может удержаться, разделяя её радость. — Ох, точно, деньги, — вспоминает она, потянувшись к карману, но Укун останавливает её жестом. — Не нужно. Мы приготовили их вместе. Будет нечестно тебе платить за них. Бай Хэ не сильно соглашается с его логикой, но решает не спорить. Укун одобряюще кивает, стирая с её щеки часть крема хвостом и отправляет Бай Хэ снять фартук и умыться. И слизав крема, что вытер, Укун берёт ещё раз упаковку, проверяя состояние кексов. Он со смущением обнаруживает , как два из них — напоминают его и саму Бай Хэ. И, убедившись, что всё идеально, достаёт ленту, перевязывая бантом. Когда Бай Хэ возвращается, упаковка уже ожидает её, а Укун готовится закрывать магазинчик, закончив работу. — Спасибо за вечер, — произносит Бай Хэ, на выходе, пряча кексы в рюкзак. — И за то, что научили меня делать крем. — Не стоит, — отмахивается Укун, поворачивая ключ и запирая дверь. — И, думаю, будет лучше, если ты начнёшь с сегодняшнего дня обращаться ко мне на «ты». Мне немного неловко от твоей официальности. Бай Хэ склоняет голову, коварно ухмыляясь: — Король Обезьян? — О нет! — Укун закрывает лицо руками. — Только не это прозвище! Тебе МК рассказал, да? Бай Хэ только подмигивает, показывая жестом, что её рот на замке прежде, чем отбежать. Укун провожает девчонку взглядом, когда она оборачивается, чтобы в последний раз попрощаться. — Сладких снов, Укун! И убегает, оставляя собеседника махать ей вслед с довольной улыбкой на лице. — Сладких снов, Бай Хэ. На душе давно не было так легко и спокойно. Укун возвращается домой с улыбкой, не в силах сдержать хихиканья, когда его встречает обезьяна, выглядывающая из окна. — Как ты тут без меня, Шу-Шу? Извини, я немного задержался. Укун гладит малыша по макушке, позволяя запрыгнуть и оккупировать голову. Хорошее настроение не проходит и сейчас, когда его встречает абсолютно пустая и грязная квартира. Он падает на диван, посмеиваясь. И обезьянка с любопытством рокочет под ухо. — Вау. Давно я для кого-то не готовил. Укун закрывает глаза рукой. Из воспоминаний никак не уходит образ того кекса, что нарисовала Бай Хэ. Но Укун сейчас слишком счастлив. Когда Бай Хэ приходит домой, её уже ждёт Макак, что занят ужином. — Ты задержалась, — замечает чуть обеспокоенно он, но вместо ответа получает коробку, завёрнутую в ленту. Бай Хэ убегает на второй этаж, а Макак опускает взгляд на руки, пару раз непонимающе моргая. Сердце тревожно трепещет. И он чуть дрожащими пальцами оттягивает и развязывает узел банта, открывая упаковку. И резко — всё спирает внутри. Макаку приходится отойти ко столу, чтобы не выронить коробку из рук. Четыре разукрашенных кекса, словно фарфоровые переливаются в свете ламп. На Макака смотрит кекс с крестом, вместо глаза и тремя парами ушей. И падает на стул, закрывает лицо руками — смеётся. Последнее прочитанное голосовое проигрывается на фоне: — Как тебе подарок? Макак качает головой. — Чудесный.