Добро пожаловать домой

Всё началось, когда Укун в двенадцать одолел Короля Демонов Быков. Приют на Горе Фруктов и Цветов не всегда был спокойным местом. В старые времена здесь обитало множество проблемных детей, в число которых позже вошёл и Макак. Они слабо спонсировались — было чудом, что дети имели возможность посещать школу и иногда даже кружки. Каждый выживал как мог. Тот день не отличался от прочих, если бы Укун не приготовил свой первый идеально вышедший десерт. Большой и румяный кекс с персиком, который он желал разделить с Макаком и детьми помладше. Но раньше, чем Укуну удалось встретить Макака, на его пути встал он. Макак ненавидел тот день. Если бы вместо того, чтобы как обычно прохлаждаться на улице, устроившись на дереве, он был с Укуном ничего из того, что было дальше никогда не произошло. Но когда он пришёл, созванный взволнованными ребятами, всё было уже кончено. Макак своими глазами застал, как Король Демонов Быков валялся под ногами Укуна. В таких нежных, золотого оттенка глазах плескалось то, чего никогда там не видел Макак. Как и эту силу, способную одолеть старшеклассника. Бывшего товарища. Что произошло, Макак узнал позже, но именно в этот момент бывшая дружба раскололась, подобно ореху. И плод её сгнил. — Жри, — произнёс Укун, и тело совершенно не с детской воинственностью возвышалось над чужим. Как король над провинившимся рабом. Король Демонов Быков был на четыре года старше него, но тогда — дрожал подобно ребёнку. — Никто не смеет так обращаться с едой. Укуну удалось спасти только половину кекса. Всё остальное, растоптанное Королём Демонов Быков в ходе неудачного стечения обстоятельств, им же и было съедено с грязного пола. Макак смотрел на то в смешанных эмоциях, не смея ни перечить одной из сторон, ни вмешиваться. В этот день Укуном был повержен не просто Король Демонов Быков и его бывший товарищ постарше. Он победил одного из главарей членов банды, когда-то возникшей корнями в приюте и успевшей стать частью этого прогнившего места. И тогда, в свои двенадцать, Укун стал новым главой.

***

— Бай Хэ, что-то не так? Она вздрагивает, резко отшатываясь, когда лицо МК оказывается неприлично близко. Мэй на фоне смеётся и оттягивает братишку за шкирку, а МК тоже неловко улыбается, почёсывая шею. — Прости, прости. Ты просто сегодня какая-то хмурая весь день. — Да и не только сегодня, — замечает ненароком Мэй, стягивая сок МК у него из-под носа. — Эй, Мэй, положи на место! — Мне кажется, ты уже неделю так, — продолжает Мэй, игнорируя друга. Хмурость сходит с лица МК. Он опускает брови, с нечитаемой горечью глядя на их общую подругу. В руках Бай Хэ красивый обед, которому Макак обучился совсем недавно, но — честно — даже кусок в горло не лезет. Бай Хэ закрывает контейнер, опуская глаза.. — Я переживаю за Мака. Они обедают на улице. Под деревом, используя в качестве покрывала раскиданные куртки МК и Мэй. Бай Хэ предлагала свою, но эти двое всегда отказывались. Всё это уже стало их традицией. Но мало кто обедал снаружи, как и они. Сейчас вокруг в основном никого не виднелось, кроме гуляющих где-то подальше парочек и спешащих учеников из одной части здания в другое. Но голос Бай Хэ всё равно ослабился на полтона, будто она не хотела быть услышанной. — С тех пор, как я рассказала, что учитель собирается посетить дома каждого, он ведёт себя странно. Мэй и МК переглядываются. Бай Хэ не та, кто много рассказывает о собственной жизни. Поэтому сложно сделать какой-либо вывод, основываясь на малом. Тем более они ещё ученики средней школы и не сильно разбираются во взрослой жизни. — Но я, кажется, понимаю, — через минуту молчания произносит МК, привлекая внимание девушек. Его лицо теряет прежний запар. Мэй, видя это, возвращает недопитый сок, но МК отмахивается, предпочитая отложить контейнер с едой. — Когда Пигси узнал о том, что учителя будут нас посещать, он тоже выглядел странно. Сначала заставил меня полностью вычистить комнату к приходу учителя и это не покажется чем-то странным, до тех пор пока я не увидел, как Пигси вычищает всю нашу лапшичную. Тэнг помогал ему, хотя в большей степени словесно, но когда я возвращался, уже вынесся весь мусор, то услышал их разговор. Пигси говорил, что лучше всего будет, если Тэнг встретит учителя. Лицо МК мрачнеет. Благо он не видит, как смотрят в ответ Бай Хэ и Мэй, слишком сосредоточенный на пустом контейнере под ногами. И слишком громко вздыхает, прикрывая на секунду глаза, чтобы собрать мысли в кучу. — Я думаю, Пигси переживал, что окажется не слишком компетентен, как опекун в глазах учителя. Бай Хэ вздрагивает. Её лицо опускается, вместе со взглядом, а уголки глаз наполняют такие неприятные, щиплющие капли слёз. МК тихо продолжает: — Такое часто бывает с приёмными родителями. Они все думают, что делают недостаточно и боятся потерять своих детей. Даже Тэнг был как на иголках, честно говоря, во время прихода учителя. Я впервые видел их обоих… такими. МК резко замолкает, дёрнув головой. И оборачивается на руку, которую Мэй кладёт на его напряженное плечо. Выражение её лица — чуть спущенные веки и болезненная гримаса говорят сами за себя. Она просит не продолжать. МК улыбается: — Я в порядке. Но всё равно позволяет подруге прижать его голову к груди. Бай Хэ наблюдает за ними со стороны, пряча влажные глаза в изгибе сложённых на коленях рук. Возможно, МК прав. Но от этого ничуть не легче. Она моргает, спешно вытирая глаза краем рукава. — Ладно! — Произносит Бай Хэ, привлекая внимание пары. А затем раскрывает свой контейнер снова. И на тонких губах дрогает лёгкая улыбка. — Не будем о плохом, хорошо? Тем более, когда у нас обеденный перерыв. МК и Мэй с радостью соглашаются. И давящая атмосфера постепенно сходит на нет, а место под деревом вновь наполняется смехом и обсуждениями. Только Бай Хэ никак не может выбросить слова МК из головы.

***

После школы, она спешно прощается с друзьями. В это время, Макак должен быть уже дома, но в последнее время, как она заметила, он всё реже посещал работу или колледж. Это не значило, что Макак сидел просто дома, придумывая пьесы и сказки или зашивая игрушки в свободное время. Он уходил. Но она понятия не имела куда. И чаще всего Макак делал то после полуночи, начиная с той самой ночи. Когда услышал про учителя. Но завтра выходной. Именно поэтому, если Макак снова уйдёт, у Бай Хэ не останется другого выбора, как проследить за ним. Даже, если это не то, что делают хорошие девочки. И даже если это разочарует его. Она… доверяет Макаку. И знает, что что бы тот не делал, это всё ради их будущего и для неё в первую очередь. Но даже она не в полной мере способна сдерживать Макака. В конце концов Бай Хэ помнит всё. Когда ей было пять лет, однажды ночью, Макак пробрался к ней. Все девочки в одной с ней комнате уже спали, а окно было намертво заперто и заколочено, поэтому Бай Хэ до сих пор не имела понятия, как Макак тогда это сделал. Но всё, ради чего он проделал этот путь — принести ей куклу. Бай Хэ не видела его полностью в темноте. И уже тогда впервые подумала — тьма теней и есть часть Макака. Но она всё равно прекрасно помнила те синяки на руках и лице, что были видны, когда он приблизился к ней. К сожалению Бай Хэ была слишком маленькой, чтобы осознать это. Поэтому просто приняла игрушку, улыбаясь и обняла его. От Макака пахло железом, пылью и чем-то горьким. Этот запах Бай Хэ ощущала ещё ни раз и помнила практически до сих пор. Макак всегда в той или иной степени был её рыцарем — её воином — что всегда готов защитить. И — вспышками криков и крови — она помнила на что он был готов пойти ради этого. Бай Хэ почти также, как в детстве, хочется закрыть уши руками и зажмуриться. С осознанием, что это всё её не касается, но что Макак рядом. И так будет всегда — он её защитит. — Я дома. Когда она ключами отворяет дверь, Бай Хэ не встречает никто. Лишь немой свет пустынной квартиры, который Макак не выключил, уходя. — Мак. Никто не отвечает. Тишина проносится эхом и давит. И дом кажется слишком большим, чем обычно. Бай Хэ убегает. Руки и ноги дрожат, а в краешках глаз собираются слёзы. Она не знает, куда бежит, но только подальше — от этого ослепляюще одинокого света и тишины. Ужас сковывает до кончиков заледеневших пальцев и спутанных ног. На улице уже вечер, а на Бай Хэ один кардиган поверх белой, лёгкой футболки. Она задыхается, пытаясь сдерживать слёзы. И спотыкается, падая — раскрашивая только новую, купленную футболку в грязно серый и больно ударясь коленкой, не в силах подняться. Пока не осознаёт, что просто не может больше бежать. Тело немеет, а слёзы беспрерывно кусают жаром щёки. Бай Хэ ломается. Она рыдает навзрыд, пытаясь стереть с щеки грязь, но только больше пачкает лицо и рукав. И слёзно, без конца всхлипывает, дёргая подрагивающими плечами. — Лю Эр… Она хочет домой. Хочет к Макаку. Но сейчас — совершенно одна — среди света людей, заблудшая и никому ненужная. Слишком много и хочется где-нибудь запереться, обхватив себя руками, чтобы никто не видел. — Бай Хэ? Она чувствует, как плеча касаются. И оборачивается, лишь больше заливаясь слезами от обеспокоенно глядевших на неё глаз.

***

Бай Хэ всхлипывает. Ей протягивают платок и та благодарно кивает, принимая прежде, чем вытереть нос. После сжимает в подрагивающих пальцах. Её тело дрожит, будто от холода. Бай Хэ глубоко дышит, чтобы успокоиться, как её всегда учил Макак, а после получше укутывается в чужую куртку — тёплую и пахнет специями. На ней больше нет грязного кардигана, футболки и даже брюк. — Может, тебе всё-таки дать плед? Бай Хэ смотрит на миску с лапшой на столе и качает головой. Ей вполне комфортно в куртке МК, которая в несколько раз больше женского миниатюрного тела. Сам МК сидит рядом, с заметным напряжением разглядывая Бай Хэ и наконец, не выдержав, берёт ложку, лежащую перед той. Бай Хэ вздрагивает. — Я накормлю тебя. Хорошо? Она не отвечает, вновь опуская взгляд на руки. Пока через пару тихих минут, лицо заботливо не поднимают и золотые глаза мягко заглядывают в мглу её — чёрных. — Давай сотрём это. Укун, наклоняется, чтобы быть одного роста с Бай Хэ. Затем макает кусок ткани в тёплую воду прежде, чем приложить к щеке, осторожно стирая грязь и стараясь не навредить ране, если та есть. Бай Хэ замирает, пытаясь не двигаться и почти не дышать, пока Укун наконец не убирает ладонь. — Вот так, хорошо. Когда он спускается к ногам, стирая грязь с колени, чтобы обработать рану, на губах Бай Хэ наконец проявляется неловкая, смущённая улыбка. — Не стоит, — шепчет она и следом шипит от перекиси. Но Укун не останавливается, пока рана полностью не залепляется пластырем. — Не переживай, это не сложно, — он касается рукой чёрных волос, чтобы достать застрявший лист, а после погладить. — Твои вещи почти высохли. Уже скоро сможешь переодеться, а пока лучше поешь и успокойся. Затем расскажешь, что произошло, если хочешь. Укун отходит, оставляя пару детей одних. Сначала сливает воду, а затем бросает грязное полотенце в стирку, которой набралось уже немало. Благо, благодаря помощи пришедшего сегодня МК он смог разгрести большую часть мусора и даже наконец помыл посуду. Иначе приглашать сюда Бай Хэ было бы попросту стыдно. Но, наверное, ту в последнюю очередь это волнует. Укун не может скрыть того, как зол. Он не слишком хорошо знает Бай Хэ, если быть достаточно честным, но того, что ему уже известно достаточно, чтобы осознать одно. Произошло что-то серьёзное. И самое непонятное в ситуации для Укуна остаётся то, где в это время был Макак. Как он позволил тому случиться. Впрочем… Укун переводит взгляд на телефон. Последнее сообщение, отправленное ещё вчера так и не прочитано. Укун спрашивал, смогут ли они сегодня или завтра снова созвониться, но всё, что получил — «прочитано» и «был в сети один день назад». Неприятная мысль скребётся в голове. Но Укун пытается отогнать её — не думать, что она плакала из-за Макака. Когда Укун возвращается на кухню, его встречает крик Бай Хэ. Он вздрагивает, уже собираясь подбежать, когда видит, как на голову девчонки приземляется Шу-Шу и та во все глаза таращится на него. Или по крайней мере пытается. — Извини, совсем забыл предупредить, — смеётся Укун, подскакивая ближе, чтобы убрать надоедливую обезьяну, но Бай Хэ охает. Тот склоняется и они несколько секунд глядят друг другу в глаза прежде, чем губы Бай Хэ слабо дрогают в полуулыбке. И она протягивает руку, чтобы погладить. — Так это и есть Шу-Шу? — Бай Хэ смеётся. — Я думала, Шу-Шу — кошка или рыбка. Укун успокаивается, хотя всё ещё внимательно наблюдает за обезьянкой. Бог его знает, что этот малыш может натворить, учитывая, что в первое знакомство с МК Шу-Шу залез ему под куртку и они полчаса пытались снять ту и вытащить обезьянку, пока тот не давался ни в какую. Это самое малое из его пакостей. Но теперь они с МК подружились. И тот спокойно протягивает Шу-Шу яблочко, пока Бай Хэ кое-как наблюдает, как он ест наверху. Укун с усмешкой качает головой прежде, чем достать фартук с крюка. Когда, помыв руки, он оборачивается вновь, то застаёт Бай Хэ, что тянется к ложке супа, пока МК её заботливо кормит, улыбаясь и что-то рассказывая. Ему не отвечают, но, кажется, обоих это только устраивает — МК говорит, а Бай Хэ слушает, слабо улыбаясь. И Шу-Шу по-прежнему сидит на её макушке, поедая яблоко и изредка рокоча. Укун не может сдержать улыбки. Он отходит к шкафчикам и, покопавшись, обнаруживает остатки какао-порошка, а с ними — шоколадку в холодильнике. Этого должно хватить,, чтобы приготовить что-нибудь детям, заключает он, доставая посуду. — Вкусно, — наконец произносит Бай Хэ за спиной. Она шмыгает ещё красным носом, но на лице играет расслабленная улыбка, пока МК вытирает ей губы, полностью войдя в роль взрослого, что ухаживает за ребёнком. — Ага, Сунь Укун круто готовит! — Соглашается он прежде, чем вскочить, чтобы помыть посуду. Бай Хэ смеётся: — Знаю. Благодаря каналу и помощи Укуна Мак тоже начал неплохо готовить. Укун дёргает хвостом. При упоминании Макака его выражение лица принимает нечитаемый вид, но оборачивается он уже с улыбкой и сливочным маслом на доске в руках. — О, как у Макака дела? От вопроса лицо Бай Хэ заметно темнеет. МК, вытирающий руки после посуды, тоже то замечает и бросает вопросительный взгляд на Укуна. Тот вздыхает: — Ладно, давайте начнём с начала. Он разламывает шоколад на дольки. Подлетевший резко МК помогает подготовить водяную баню и попутно слушает обо всём, начиная с того, как впервые Макак и Укун познакомились и как их простое общение голосовыми переросло в традицию, а затем — в их первый урок. После было ещё около трёх. Укун рассказывает о каждом, пока растапливает шоколад, а МК взбивает яйца с сахаром. — На самом деле шутки Макака очень смешные. Правда, некоторые вам ещё рано слышать. Ах да, перелей шоколад в другую посуду, чтобы остановить процесс топления, — комментирует он, прекращая рассказ ненадолго. И Бай Хэ, наблюдающая со стороны, пытается запомнить каждый шаг готовки. — Хорошо, теперь добавь какао порошка и смешай обе смеси. Нет, не так много, ложки достаточно. Отлично, МК. Когда всё готово, Укун обильно смазывает маслом и разливает смесь по четырём небольшим формочкам, отправляя в духовку на пять минут. — Хорошая работа, — хвалит он, потрепав волосы МК и оставив разобраться с посудой, пока сам совершенно непринуждённо отряхивает руки. Бай Хэ на то хихикает. И, кажется, это первый смех, что Укун слышит от неё за этот вечер. — Мак, — произносит вдруг она, привлекая внимание Укуна. Тот усаживается напротив и коротко кивает, прося продолжить. Бай Хэ заметно напрягается, но не замолкает: — Он любит брать всё на себя. В последнее время это… особенно. Укун хмурится и Бай Хэ сглатывает прежде, чем продолжить. — Но я плакала не из-за него. Их взгляды встречаются. И Укун видит — совершенную серьёзность в облике кротких, но сейчас — абсолютно спокойных глаз. — Я… просто испугалась. Сама не знаю, почему. Макак отдалился и я… подумала, что если он вдруг меня оставит? Прямо как… — Она не заканчивает, резко замолкая. Но Укун понимает и без слов. Он смотрится на Бай Хэ сквозь чуть припущенные веки и лёгкую хмурость меж бровей. Но стоит той замолчать, как Укун тянет руку, кладя на волосы. Шу-Шу отступает, давая места, но не уходит, а Бай Хэ вздрагивает, глядя в такие серьёзные, но искренние глаза. А затем замирает. — Пожалуйста, расскажи мне об Макаке. Это то, что не отпускает до сих пор. Желание узнать больше — понять Макака и стать ближе хоть так. Укун не имеет этому объяснения, даже если бы хотел. Когда таймер издаёт писк, шоколадный фондан готов. МК вытаскивает четыре формы, но достаёт десерт только из трёх, раскладывая по тарелкам. Бай Хэ опускает взгляд на десерт. — У меня есть ванильное мороженое, если хочешь, — предлагает Укун, но та качает головой и берёт ложку. Шу-Шу на макушке хлопает в ладоши, будто подбадривая, чем вызывает улыбку. Бай Хэ отламывает кусок, отправляя в рот и тень смущённой улыбки вновь касается губ. — Вкусно. Укун улыбается почти с облегчением: — Я рад. МК не сдерживает ухмылки, глядя на них двоих. Когда половина десерта уже съедена, Бай Хэ полностью приходит в себя. Она играет с Шу-Шу, что иногда спускает к ней мордочку или вычищает волосы, а после бросает взгляд в окно, почти не прислушиваясь к разговорам МК и Укуна за столом. Затем Бай Хэ вдруг просит выключить свет. Укун не понимает, зачем, но, переглянувшись с МК, который тоже кивает, жмёт выключатель. И кухня погружается во мрак, освещаемая лишь светом луны из окна, играющим тенями по столу и полу. Бай Хэ чувствует себя куда легче в такой обстановке — умиротворённо прикрыв на время глаза. Её плечи впервые за вечер полностью расслабляются и блаженная улыбка накрывает губы. МК и Укун сами улыбаются, наблюдая за красотой постепенно растущей ночи. — Макак… он, — начинает вдруг Бай Хэ, посмеиваясь, — очень добрый и хороший. А затем Бай Хэ говорит — много и почти бесконечно, начиная с мелочей и её никто не перебивает. Так Укун узнаёт о том, что Макак любит манго и сливу. И он больше предпочтителен к острому — большой гурман, в отличие от Укуна-вегетарианца и почти не пьёт алкоголь. Бай Хэ рассказывает, как Макак однажды пытался сделать ей сладкое и чуть не сжёг кухню и как сшил ей первое платье ведьмы с нуля на Хэллоуин. Потом они вместе колядовали и Макак выкрал почти тележку сладостей у группы каких-то хулиганов, а после пара чуть не заработала сахарную лихорадку, пытаясь всё это съесть. Ещё как-то Макак смастерил ей подставку для кукол и столик для чаепитий, будучи ещё подростком. Те были не такими хорошими и сейчас у Макака выходит намного лучше, но тогда Бай Хэ была восхищена даже этим. И это только первое, что ей приходит на ум. Когда Бай Хэ заканчивает, её глаза завороженно сияют. Кажется, разговоры о Макаке помогает понять то, что она так глупо забыла — Макак всегда будет с ней, что бы не случилось. Всегда поможет и сделает для неё всё. И, осознав то, Бай Хэ не может не хихикнуть, обращая взор на Укуна, который, кажется, этого и добивался. Но, может быть немного, он правда хотел послушать о Макаке. — Думаю, мне пора домой, — произносит Бай Хэ, глядя на силуэт полной луны из окна, что освещает кухню. — Иначе, Мак будет волноваться. Укун поднимается с места и просит МК принести одежду Бай Хэ. Та тоже поднимается, осторожно спуская почти уснувшего на макушке Шу-Шу. Его относят спать. — Я провожу, — добавляет Укун уже после, когда Бай Хэ одета и только куртка МК всё ещё покоится на плечах. — Вас обоих. МК и Бай Хэ всю дорогу беседуют о своём, будто забыв о всех бедах и неприятностях, что их объединяют. Темы скачут одна за другой и они смеются — глупые и счастливые. — Скоро у Мэй день рождения, — вспоминает МК, посмеиваясь. — Интересно Красный Сын придёт? — Почему? Он тот ещё хулиган. С чего бы ему приходить? — Бай Хэ склоняет голову, растягивая кошачью ухмылку на губах. Она понимает к чему он ведёт. — Ну как же, — подмигивает МК, — он любит создавать пакости. Но вряд ли упустит возможности покрасоваться, когда узнаёт, что у Мэй будет вечеринка по этому поводу. О, это будет кошмар. — Но это будет стоить того. — Определённо. Бай Хэ хохочет, прикрывая рот рукой. Они проходят по почти одиноким улицам города с иногда спешащими по домам людьми и только свет фонарей и вывесок освещает путь. Бай Хэ кружится посреди свободной дороги так, что куртка МК чуть не слетает с плеч. Но она вовремя замирает, ухватившись за руку Укуна. На конце дороги, где кончается свет фонарей и тьма поглощает собою пространство, рисуется фигура. Нечёткая и еле различимая тень, от которой МК и Укун заметно напрягаются. Бай Хэ же делает шаг вперёд. Укун уже хочет её окликнуть, когда та со всех ног бросается вперёд, за секунды пересекая пространство в несколько метров. И останавливается прямо напротив. В мгле полнолуния она разбирает такие знакомые формы силуэта и сдержанную улыбку, которая словно вырисована фиолетовым по тени. Один глаз почти по-кошачьи сверкает. На нём чёрная куртка в каких-то тёмных разводах и перчатки. Но он по-прежнему улыбается, хоть взгляд полон усталости и сожаления. Стыда. Макак падает на одно колено. Бай Хэ не сводит взгляда, хотя сердце — вот-вот разорвётся. Ей хочется броситься на шею — плакать и не отпускать, цепляясь изо всех сил руками. Но она стоит, словно забыв, как ходить. От него пахнет железом и пылью. Макак разводит куртку, из-под которой раздаётся приглушённый писк. — Это немного рано, но. Наружу выглядывает сначала мордочка, медленно вытягиваясь и обнюхиваясь, а затем и всё рыжее тельце. У Бай Хэ перехватывает дыхание и дрожат в восхищении глаза. — Как назовём? Его мех грязный от пыли и засохших багровых пятен, но когда Бай Хэ касается руками, котёнок охотно трётся и просится на ручки. И она его прижимает всем своим естеством, но так, чтобы не сделать больно. Котёнок еле слышно урчит. — Тао, — произносит Бай Хэ и теперь Тао мяукает, словно в ответ. Макак смеётся: — Красиво звучит. Мне нравится. Бай Хэ улыбается, зарываясь носом в пушистую шёрстку. Хочется наслаждаться бесконечно, не отпускать, но она отстраняется и подходит ближе, касаясь одной рукой щеки Макака, чтобы стереть пятно ещё свежей, не засохшей крови. Чуть ниже краснеет царапина. Когда Бай Хэ отходит, перед глазами Макака предстают два образа. Молодого парня, возраста Бай Хэ и… ох. Сунь Укун. Макак встаёт, отступая назад, чтобы скрыться во тьме, но его окликивают. — Макак. Взгляды встречаются. И Укун смотрит на него так, что Макаку хочется как когда-то — упасть на колени. Перед ним. И не сбегать больше никогда. Забыв, как ходить. Укун делает шаг вперёд и расстояние между ними резко сокращается, превращаясь в жалкие сантиметры. Макак видит его вживую. Впервые за столько лет. И, чёрт побери, Укун всё также прекрасен. Лучше, чем на всех видео и экранах. И пахнет персиками. — Позволь мне готовить для вас. Макак в ответ ухмыляется. — Ты делаешь меня совершенно беспомощным.